Николай Джавахишвили
Доктор исторических наук, профессор Тбилисского государственного университета имени Иванэ Джавахишвили
Горская Республика и Демократическая Республика Грузия: страницы из истории взаимосвязей
Аннотация
Грузино-северокавказские отношения восходят корнями к глубокой древности. На протяжении многих веков эти отношения развивались с различной интенсивностью. Грузинские цари всегда придавали большое военно-политическое значение тесным связям с горцами, проживающими по ту сторону Кавказского хребта. Поэтому они старались поддерживать с северокавказцами добрососедские, дружественные отношения.
Это сотрудничество продолжалось до XIX века. Дальнейшему развитию и продолжению этих отношений помешало упразднение грузинской государственности и принудительное включение Грузии в состав Российской империи. Несмотря на это, достойные представители грузинского и северокавказских народов не прерывали своих отношений и в последующий период.
После краха Российской империи грузины и северокавказцы возобновили сотрудничество в военно-политической сфере. В статье рассматриваются ключевые аспекты истории взаимоотношений Демократической Республики Грузия и Горской Республики.
Ключевые слова: Демократическая республика Грузия, Горская Республика, Россия.
Грузино-северокавказские отношения восходят корнями к глубокой древности. На протяжении многих веков эти отношения развивались с различной интенсивностью. Особенно близкие отношения были между грузинами и теми северокавказцами, которые являлись не только соседями, но и родственниками с генетической и языковой точек зрения.
Грузинские цари и владетельные князья всегда придавали большое военно-политическое значение тесным связям с горцами, проживающими по ту сторону Кавказского хребта. Поэтому они старались поддерживать с северокавказскими народами добрососедские отношения. За углублением дружественных связей грузинских царств и княжеств с народами Северного Кавказа последовали династические браки. Такое объединение служило надёжным основанием для укрепления союза между правящими кругами.
История грузино-северокавказского боевого содружества берёт начало из глубины веков. Это сотрудничество, которое во многом объяснялось необходимостью совместной защиты от общего врага, часто завершалось общей победой. Военно-политический союз между грузинами и северокавказцами играл позитивную роль в сохранении гегемонии Грузинского царства в Закавказье [23, с. 92–151].
Военно-политическое сотрудничество между Грузией и народами Северного Кавказа продолжалось до XIX века. Дальнейшему развитию и продолжению этих отношений помешало упразднение грузинской государственности и включение Грузии в состав Российской империи. Несмотря на это, достойные представители грузинского и северокавказских народов не прерывали своих отношений и в последующий период.
Определённая часть грузин не смирилась с упразднением собственной государственности и боролась за восстановление независимости родной страны. Эта борьба с различной интенсивностью продолжалась до распада Российской империи.
С 1917 года вновь возобновилось грузино-северокавказское военно-политическое сотрудничество. Падение Временного правительства России и приход к власти большевиков стало предварительным условием освобождения народов Кавказа. В ноябре было создано автономное государство Северного Кавказа – Горская республика, управление которой было поручено Центральному комитету «Союза объединённых горцев Кавказа».
Создание Горской республики было встречено в Грузии с большой радостью. Часть грузинского общества, настроенная патриотически, была уверена, что независимое и сильное государство Северного Кавказа было бы для Грузии надёжным щитом с севера. Вызванное этим событием праздничное настроение нашло отражение и в прессе.
12 декабря 1917 года в газете «Сакартвело» («Грузия») была опубликована статья «Дагестан–Чечня». Автор её – член Национального совета Грузии и Учредительного собрания от Национально-демократической партии, писатель Шалва Амиреджиби восторженно писал:
«В воскресенье на заседании Национального совета Грузии была прочитана телеграмма об объявлении дагестано-чеченской автономии. Это историческое сообщение было встречено аплодисментами. Северная сторона Кавказского хребта уже заблистала под лучами свободы. В том, что первыми среди народов Кавказа автономию объявили горцы, проявляется проворность и искренность их природы. Мы, жители равнины, приучены ходить по низменным длинным дорогам – это тоже наша природа. В горах ходят по тропинкам – тропинка же всегда пролегает ближе к цели. Однако тропинка, особенно в горах, всегда проходит по кромке пропасти, и когда позавчера на заседании Национального совета я слушал телеграмму Рашид-хан Капланова, перед моим взором промелькнули те пропасти, рядом с которыми прошла и сегодня проходит тропинка автономии дагестанцев и чеченцев» [9].
Верной сторонницей союза с народами Северного Кавказа в основном выступала оппозиция правительства Грузии. Горячо поддерживая Горскую республику, она призывала к этому и правительство.
Примечательно, что ещё весной 1917 года Ш. Амиреджиби поехал во Владикавказ для переговоров с лидерами северокавказцев. Кроме него туда же прибыли его однопартийцы Давид Вачнадзе, Шалва Карумидзе, а также учёный Павлэ Ингороква.
Амиреджиби вспоминал:
«Во Владикавказ мы прибыли как раз тогда, когда наши товарищи от имени грузинского народа приветствовали Первый съезд северокавказских народов. Так как цель нашего приезда была совершенно иной, на сам съезд мы не пришли, но в тот же день нам рассказали, с каким энтузиазмом были встречены Карумидзе и Чиабришвили... В ответ на приветствие наших делегатов мулла прочёл молитву, и весь съезд стоя выслушал её. Позже сами горцы нас уверяли, что это явилось наилучшим выражением дружеских чувств к грузинскому народу. О нашем присутствии на съезде стало известно, и весь Исполнительный комитет объединённых горцев в одиннадцать часов ночи был у нас в гостинице... Во время маленького дружеского ужина мы познакомились друг с другом. Тут были все те, кто верно служил делу освобождения родины и сейчас получил должность министра» [9].
Грузинский политический деятель характеризует северокавказских военно-политических деятелей, впоследствии ставших министрами правительства Горской республики, следующим образом:
«Энергичный Топа Чермоев – офицер и миллионер, Рашид-хан Капланов – князь и типичный стамбульский дипломат, кабардинец Коцев, балкарец Шаханов и молодой Арсануков – этот инспиратор молодых чеченцев, в устах которого слово „Грузия“ звучало так, как залог веры в будущее собственной страны. Тут были представители Дагестана, ингуши, осетины и некоторые другие» [9].
На следующий день после этой встречи делегация Грузии в полном составе присутствовала на заседании Центрального исполкома горцев. Присутствующий там грузинский делегат писал:
«Эти люди показали, что их идея была рождена не только под лучами революционного солнца февраля–марта, она была плодом долгих раздумий, и что они обладали твёрдыми принципами и тактикой» [9].
На встрече с горцами Ингороква особо остановился на этнографическом многообразии Кавказа, что вызвало большой интерес слушателей. Перед отъездом гостей на родину горцы хотели устроить грузинским делегатам торжественные проводы, но грузины отказались, так как не хотели беспокоить хозяев.
Грузинские политики в 1917 году посетили Северный Кавказ ещё раз. Они приехали в дагестанский аул Анды, чтобы присутствовать на Втором съезде горцев. По оценке того же Амиреджиби, бывшего членом делегации:
«Второй съезд был одним из интереснейших моментов революции гор. Он состоялся в такое время, когда революция в горах прошла первый этап. Началась реакция священнослужителей. С одной стороны, шейхи и муллы, с другой – интеллигенция и исполнительный комитет – вот две стороны, которые столкнулись на съезде в Анды. Это столкновение сделало невозможным само открытие съезда, и мы вместо Анды были вынуждены перебраться в Ведено. Мы даже не добрались в Анды. На берегу озера Эзнам, где собралось 20 тыс. вооружённых людей, выяснилось, что съезд или не состоится вовсе, или пройдёт в Ведено. Момент был роковым, однако картина была внушительной: никогда после Шамиля не собирались вместе столько шейхов, хаджи и мулл. Они пожаловали со своими мюридами, сектами, с флагами. Их возглавлял Нажмутдин, самый известный в Дагестане шейх. В два часа дня нам сообщили, что Нажмутдин объявил себя имамом и с сегодняшнего дня осуществляет газзават. Эти слухи поступали из Анды, находящегося от нас в восьми верстах, где в это время Чермоев и Коцев действовали против священнослужителей и Нажмуддина. И лишь им должны были быть благодарны горы, что в тот день горцы не сделали рокового шага. Эти лица вынудили Нажмутдина публично заявить, что его имамство – вымысел его врагов. В этот день интеллигенция Дагестана и Чечни, безусловно, одержала победу над священнослужителями и твёрдо взяла в свои руки судьбу своей страны» [9].
Нажмутдин Гоцинский пригласил грузинскую делегацию. Присутствующий там вспоминал:
«Мы через его же мюрида поблагодарили его, и хотя встреча с историческим лицом для нас представляла интерес – мы не поехали к нему, так как боялись, что своим официальным визитом внесём ещё большую сумятицу в тот настрой, который господствовал там» [9].
Съезд горцев в Ведено продлился всего день. Оттуда грузинская делегация направилась во Владикавказ для участия в заседании исполкома.
С особой теплотой описывает Ш. Амиреджиби Ведено:
«Я не забуду этот маленький город чеченцев, который после Анды – первое историческое место гор, где Шамиль, вытесненный из Дагестана, приобрёл первый участок земли и был провозглашён чеченцами имамом. Поэтичностью, благородной грустью и романтикой оно напомнило мне Телави. Я не хотел покидать его... Думал, что съезд продлится дольше, и у меня будет возможность осмотреть все стены, все бастионы крепости, в которую старое Ведено укутано подобно сказочному тюку. В те дни мне казалось, что сердце Шамиля и души его мюридов, подобно египетскому сказанию, обратились в птиц, дремлющих на ветвях берёз Ведено и созерцающих судьбу своей родины. Я уехал оттуда с надеждой, что эти птицы скоро запоют. И сейчас, когда одна из этих птиц в виде телеграммы прилетела к нам вестником свободы гор, думаю, найдёт ли она у нас ровню, которая, со своей стороны, полетит в Чечню и Дагестан и сообщит, что Грузия тоже свободна?» [9].
Реваз Габашвили (1882–1969), член Национально-демократической партии, вспоминал:
«Ещё во времена революции северокавказцы проявили наибольшую любовь к свободе, и на съезде во Владикавказе не только избрали общее руководство во главе с муллой (подразумевается Н. Гоцинский – Н. Д.), но и с восторгом встретили нашу делегацию – Шалву Амиреджиби и Шалву Карумидзе и клялись в преданности Грузии» [10, с. 208].
11 мая 1918 года Горская республика заявила о выходе из состава России и объявила полную независимость. Во главе её оказался чеченский нефтепромышленник Абдул-Меджид (Топа) Орцуевич Чермоев (1882–1936), один из организаторов «Союза объединённых горцев Кавказа». Среди видных деятелей Горской республики были: председатель парламента ингуш Васан-Гирей Джабаги, министр внутренних дел кабардинец Пшемахо Коцев, военный министр кумык Нухбек Тарковский, министр иностранных дел кумык Хайдар Баммат и др. [19, с. 85–136].
Несмотря на то, что власти Горской республики своей территорией считали весь Северный Кавказ, её государственные структуры реально функционировали лишь в Чечне, Ингушетии и Дагестане.
26 мая 1918 года Национальный совет Грузии провозгласил восстановление грузинской государственности. 28 мая была провозглашена независимость Азербайджана и Армении. Почти весь Кавказ отошёл от России. К этому времени в России уже свирепствовала гражданская война, которая объяла и часть территории Кавказа. Вновь завоевать Кавказ пытались и большевики, и белогвардейцы.
В указанный период в северо-западной части Грузии сложилась сложная политическая обстановка. Появилась реальная угроза отторжения Абхазии от Грузии. Большевики особенно активизировались в Абхазии в начале 1918 года. В марте они устроили восстание в Гагре, достигли временного успеха, а вскоре заняли и Сухуми. В середине апреля в Тбилиси приехала депутация Абхазии, в которую входили правитель Сухуми и три члена Национального совета Абхазии. Они просили у грузин помощи в борьбе против большевиков. Правительство независимой Закавказской федеративной республики послало в Абхазию части Народной гвардии, которая 17 мая 1918 года освободила Сухуми от большевиков.
В рядах Народной гвардии Грузии вместе с грузинами служили и представители других национальностей, в том числе кистинцы из Панкисского ущелья [16].
В июне большевики снова попытались овладеть Абхазией. После того, как они заняли Гудаута, опасность начала угрожать и Сухуми. Генерал Георгий Мазниашвили в своих воспоминаниях пишет:
«16 июня ко мне снова пришли делегаты Национального совета Абхазии (среди которых уже не было правителя Сухуми) и попросили меня помочь им, так как большевики во второй раз вторглись в Абхазию. Делегатов я снова направил к правительству. Через два дня, 18 июня, я получил телеграмму от военного министра, в которой было сказано, что я назначаюсь генерал-губернатором Абхазии и командующим войсками Черноморского побережья. Мне предлагалось незамедлительно, сразу после приёма телеграммы направиться в Сухуми, где я получил бы полную инструкцию от представителя правительства Грузии в Абхазии Исидоре Рамишвили... На рассвете 19 июня я прибыл в Сухуми. В порту меня встретили Исидоре Рамишвили и некоторые члены Национального совета Абхазии. Из их разговора я выяснил, что большевики во главе с Нестором Лакоба снова заняли Гудаута, уничтожили передовой отряд гвардии и направляются к Сухуми. К тому времени они уже достигли Нового Афона» [15, с. 59–60].
Грузинские военные силы действовали по просьбе и при полной поддержке Национального совета Абхазии, осознавая, что большевики – общий враг и грузин, и абхазов. При их поддержке генерал Мазниашвили принял решительные меры против большевиков. Именно тогда было восстановлено грузино-абхазское боевое содружество, в многовековую историю которого в период существования Грузинской демократической республики были вписаны славные страницы.
В воспоминаниях Мазниашвили читаем:
«Я обратился к Национальному совету Абхазии с просьбой провести срочную мобилизацию среди абхазов и, тем самым, заложить основу территориальной армии абхазов, которая им пригодилась бы, когда грузинское войско возвратится назад в Тбилиси. Национальный совет с большим сочувствием отнёсся к моему предложению, и через два дня в моём распоряжении были 300 всадников-абхазов. Таким образом, к моему отряду добавилась и кавалерия, которую я незамедлительно направил на позиции» [15, с. 63].
В результате совместных действий грузино-абхазских войск большевики отступили к Гудаута и подошли к Гагра, но были вынуждены перейти в Сочи, а затем в Туапсе. Они расположились севернее, на территории Сочинского края. Эта историческая область под названием «Джикети» раньше входила в состав единого Грузинского царства. Местные русские предложили командованию грузинских вооружённых сил продолжить борьбу с большевиками и наступать на север, на территорию России. Этого же мнения придерживалась и определённая часть членов Национального совета Абхазии. Они уверяли Мазниашвили, что граница Абхазии в древние времена проходила у Анапы.
Мазниашвили пишет:
«Как раз в то время приехал член Кубанской рады некто Лапин и заявил мне и Гизо Анджапаридзе, что Кубанская рада объявляет нам благодарность за покровительство казакам-беженцам, и Кубанское правительство готово продать нам достаточное количество хлеба, если Грузия придёт к ним на помощь и поможет занять Туапсе и Майкоп» [15, с. 64–69].
Координированные действия грузинских и абхазских войск сделали своё дело – были заняты не только Сочи, но и Туапсе. Тут уже следует отметить, что именно северо-западнее Туапсе был расположен город-крепость Никопсия, вблизи которого в средние века проходила историческая граница Грузии.
После взятия Туапсе грузинские войска продвинулись к станции Хадыженская, расположенной за Кавказским хребтом, на границе Чёрного моря и Кубанской области. Присоединение исторической Джикети к Грузии было восторженно встречено передовой частью грузинского общества.
В статье «Объединение Грузии» национал-демократ Геронтий Кикодзе (1885–1960) отмечал:
«После XIV века Грузия не занимала столь большой территории. Трёхцветный флаг развивается в самой Сочинской области, т.е. в исторической Джикети, которая территорией Грузии являлась лишь во времена сильнейших царей» [14].
Известно, что в то время в вооружённых силах Грузии вместе с 300 абхазскими всадниками добровольно служили также и кубанские казаки, считавшие большевиков своими личными врагами [15, с. 66–67].
В период независимости Грузинская демократическая республика имела особенно тесные и дружеские связи с Горской республикой.
Председатель правительства Грузии Ноэ Жордания в своих воспоминаниях писал:
«Особое внимание я уделял Горской республике. Не было случая, чтобы мы отказали им в просьбе о помощи. Они попросили оружие. Правительство постановило выдать им из военного склада всё, что им нужно. Такой помощи, кроме них, мы никому не оказывали. Мы так нуждались сами, что собирали патроны по миру, за каждый платили два рубля. В то же время мы очень щедро помогали горцам. Почему? Потому что этого от нас требовало обеспечение безопасности наших северных границ; сильные, независимые горы были нашей крепостью... В её существовании мы были очень заинтересованы, и это обусловливало наши взаимоотношения с ними» [12, с. 110–111].
Жордания пишет и об одном конкретном факте военной помощи Горской республике, которая, в силу определённых причин, не привела к намеченной цели:
«На Горскую республику напали большевики. Она попросила нас помочь. Мы направили им войсковые части через Баку, однако бакинское правительство разоружило их, не пустив для участия в деле, оружие же объявило своим! Началась переписка, угрозы. Еле-еле добились возвращения своих бойцов, многих – без оружия» [12, с. 113].
В Национальном архиве Грузии хранятся документы о грузино-северокавказских взаимоотношениях в 1917–1921 годах [1–9], часть из которых опубликована [17–18].
В Кавказской конференции, состоявшейся в Тбилиси 10 ноября 1918 года, приняли участие представители Грузии, Азербайджана и Горской республики, которую представляли министр внутренних дел П. Коцев и министр финансов Н. Джабер [6, с. 3].
Грузинские военные силы действовали по просьбе и при полной поддержке Национального совета Абхазии, осознавая, что большевики – общий враг и грузин, и абхазов. При их поддержке генерал Мазниашвили принял решительные меры против большевиков. Именно тогда было восстановлено грузино-абхазское боевое содружество, в многовековую историю которого в период существования Грузинской демократической республики были вписаны славные страницы.
В воспоминаниях Мазниашвили читаем:
«Я обратился к Национальному совету Абхазии с просьбой провести срочную мобилизацию среди абхазов и, тем самым, заложить основу территориальной армии абхазов, которая им пригодилась бы, когда грузинское войско возвратится назад в Тбилиси. Национальный совет с большим сочувствием отнёсся к моему предложению и через два дня в моём распоряжении были 300 всадников-абхазов. Таким образом, к моему отряду добавилась и кавалерия, которую я незамедлительно направил на позиции» [15, с. 63].
В результате совместных действий грузино-абхазских войск большевики отступили к Гудаута и подошли к Гагра, но были вынуждены перейти в Сочи, а затем в Туапсе. Они расположились севернее, на территории Сочинского края. Эта историческая область под названием «Джикети» раньше входила в состав единого Грузинского царства. Местные русские предложили командованию грузинских вооружённых сил продолжить борьбу с большевиками и наступать на север, на территорию России. Этого же мнения придерживалась и определённая часть членов Национального совета Абхазии. Они уверяли Мазниашвили, что граница Абхазии в древние времена проходила у Анапы.
Мазниашвили пишет:
«Как раз в то время приехал член Кубанской рады некто Лапин и заявил мне и Гизо Анджапаридзе, что Кубанская рада объявляет нам благодарность за покровительство казакам-беженцам, и Кубанское правительство готово продать нам достаточное количество хлеба, если Грузия придёт к ним на помощь и поможет занять Туапсе и Майкоп» [15, с. 64–69].
Координированные действия грузинских и абхазских войск сделали своё дело – были заняты не только Сочи, но и Туапсе. Тут уже следует отметить, что именно северо-западнее Туапсе был расположен город-крепость Никопсия, вблизи которого в средние века проходила историческая граница Грузии.
После взятия Туапсе грузинские войска продвинулись к станции Хадыженская, расположенной за Кавказским хребтом, на границе Чёрного моря и Кубанской области. Присоединение исторической Джикети к Грузии было восторженно встречено передовой частью грузинского общества.
В статье «Объединение Грузии» национал-демократ Геронтий Кикодзе (1885–1960) отмечал:
«После XIV века Грузия не занимала столь большой территории. Трёхцветный флаг развивается в самой Сочинской области, т.е. в исторической Джикети, которая территорией Грузии являлась лишь во времена сильнейших царей» [14].
Известно, что в то время в вооружённых силах Грузии вместе с 300 абхазскими всадниками добровольно служили также и кубанские казаки, считавшие большевиков своими личными врагами [15, с. 66–67].
В период независимости Грузинская демократическая республика имела особенно тесные и дружеские связи с Горской республикой.
Председатель правительства Грузии Ноэ Жордания в своих воспоминаниях писал:
«Особое внимание я уделял Горской республике. Не было случая, чтобы мы отказали им в просьбе о помощи. Они попросили оружие. Правительство постановило выдать им из военного склада всё, что им нужно. Такой помощи, кроме них, мы никому не оказывали. Мы так нуждались сами, что собирали патроны по миру, за каждый платили два рубля. В то же время мы очень щедро помогали горцам. Почему? Потому что этого от нас требовало обеспечение безопасности наших северных границ; сильные, независимые горы были нашей крепостью... В её существовании мы были очень заинтересованы и это обусловливало наши взаимоотношения с ними» [12, с. 110–111].
Н. Жордания пишет об одном конкретном факте военной помощи Горской республике, которая, в силу определённых причин, не привела к намеченной цели:
«На Горскую республику напали большевики. Она попросила нас помочь. Мы направили им войсковые части через Баку, однако бакинское правительство разоружило их, не пустив для участия в деле, оружие же объявило своим! Началась переписка, угрозы. Еле-еле добились возвращения своих бойцов, многих – без оружия» [12, с. 113].
В Национальном архиве Грузии хранятся документы о грузино-северокавказских взаимоотношениях в 1917–1921 годах [1–9], часть из которых опубликована [17–18].
В Кавказской конференции, состоявшейся в Тбилиси 10 ноября 1918 года, приняли участие представители Грузии, Азербайджана и Горской республики, которую представляли министр внутренних дел П. Коцев и министр финансов Н. Джабер [6, с. 3].
Надо отметить, что политика лидеров «Белого движения» в отношении национальных меньшинств бывшей Российской империи и, в частности, народов Северного Кавказа, отнюдь не отличалась от политики царских колонизаторов. Поэтому белогвардейцы не только оттолкнули от себя многих потенциальных союзников, но и, в ряде случаев, способствовали их альянсу с большевиками. В результате этого подавляющая часть населения на контролируемых ими территориях оказалась в оппозиции к ним. Кроме того, в ряде национальных окраин, пользуясь правом на самоопределение и распадом единства империи, к власти пришли силы, выступающие за полную независимость.
Вступив в пределы Терской области, Добровольческая армия под командованием генерала Антона Деникина в начале февраля 1919 года развернула наступление на её центр – Владикавказ, удерживаемый советскими силами. Часть войск во главе с генералом Ляховым подошла к ингушским селениям, прикрывавшим Владикавказ с севера.
Белые потребовали от ингушей пропустить их к городу, а также возместить казакам убытки, причинённые в предыдущий период (1917–1918), когда между ингушами и соседними казачьими станицами происходили вооружённые стычки, выдать всех красных, находившихся на территории Ингушетии, и сформировать 2 конных полка и 2 конные батареи для службы в Добровольческой армии. Однако ингуши отказались, и таким образом начался первый период борьбы между ними. Несмотря на героическое сопротивление, ингушские селения Кантышево, Долаково, Базоркино и другие были сметены артиллерийским огнём, а их защитники вынуждены были отступить с тяжёлыми потерями. Белые потеряли только убитыми 2500 человек.
Пройдя через Ингушетию, а также осетинские аулы, расположенные по левому берегу Терека, белые 11 февраля 1919 года атаковали Владикавказ и захватили его. До этого (4 февраля того же года) они заняли Грозный. Несмотря на это, чеченцы и ингуши продолжали воевать. В марте 1919 года ингушские и кабардинские партизаны под селением Курп разгромили два батальона деникинцев, в июле произошли ожесточённые бои в районе селений Сурхохи и Экажево и т. д. С весны 1919 года центр сопротивления переместился из Ингушетии в Чечню. Здесь общество было политически расколото, но перед угрозой деникинского вторжения произошло объединение большей части политических сил. В марте и апреле того же года развернулись кровопролитные бои с белыми. Белые временно укрепились в равнинной Чечне [19, с. 85–89].
Горцы Северного Кавказа, видя в Грузии надёжного союзника, часто обращались к ней за помощью. Правительство Грузии, в меру своих возможностей, помогало им как финансами, так и в военно-политической и технической областях. Об этом свидетельствуют архивные материалы [1–8].
27 февраля 1919 года правительство Демократической Республики Грузия выделило Горской Республике кредит в 3 млн рублей. Параллельно этому Министерство иностранных дел Грузии выразило протест Добровольческой армии, действовавшей под командованием А. Деникина, которая пыталась завоевать Горскую республику [3, с. 2].
Позже Горская Республика снова приняла участие в следующей Кавказской конференции, которая состоялась в Тбилиси 29–30 мая 1919 года [1, с. 39–47].
Несмотря на сказанное выше, радикальный оппозиционер Реваз Габашвили упрекал правительство Грузии в том, что оно допустило вторжение большевиков в соседние страны, в том числе на Северный Кавказ. Он писал:
«Если бы мы своевременно пришли на помощь северокавказцам или Азербайджану, или Армении, сумели бы войти русские большевики?» [10, с. 351].
К сожалению, Горская республика стала жертвой Добровольческой армии, действующей под лозунгом: «За единую, великую и неделимую Россию!»
Пресса, издававшаяся в то время в Тбилиси, давала соответствующую оценку создавшейся сложной ситуации. 15 января 1920 года газета «Вольный горец» писала:
«Горские народы поставлены сейчас в трагическое положение. Их счастье заключалось бы в том, если бы им была дана возможность полного свободного национального самоопределения. Очевидно, судьбе это не угодно было» [20].
Та же газета 19 января писала:
«Даже политическое тягло царизма, жандарма горской свободы, казалось для горцев лучшей участью, чем кровавый режим доброармейских палачей» [21].
В этом же номере отмечалось, что с целью безопасности Дагестана неотложной задачей являлось прибытие части грузинской армии, задержанной в Баку. Там же приведено заявление представителя Совета обороны Северного Кавказа о том, что «Дагестан ждёт братской помощи Грузии» [21].
За поражением армии генерала Антона Деникина мира на Северном Кавказе не последовало. 13 марта 1920 года та же газета писала:
«Естественно полагать, что Советская Россия будет расширяться до пределов возможного. Наивны те, кто думает, что победа Советской России над Деникиным – начало спокойствия... никогда ещё единство демократического фронта для Кавказа не было необходимо так, как сейчас, для того, чтобы была возможность говорить и действовать от имени всего Кавказа» [22].
Опасность извне вынудила правителя Аварии полковника Кайтмаза Алиханова просить принятия его края в состав Грузии. 2 июня 1920 года он писал министру иностранных дел Грузии Евгению Гегечкори: «Кровавый хаос, который внесли на Северный Кавказ сначала добровольцы, а затем „большевики“, ввергли народ Дагестана, аварцев в заколдованный круг... Аварцы, видя и сознавая всё это, с одной стороны, а с другой – не забывая того, что Авария до нашествия Тимура Самаркандского была нераздельной частью Грузии, а, следовательно, близка ей по духу и крови, хотя и разбавленной веками, ныне обращают свои взоры, полные надежды, в сторону грузинского народа. С этой целью было устроено совещание всех влиятельных лиц Аварии под моим председательством. Участники этого совещания пришли к единогласному и единодушному решению, а именно: обратиться к Грузии, чтобы она присоединила к себе Аварию на автономных началах, т.е. внешняя политика, военное дело, финансы и просвещение должны быть общими, нам же предоставлены внутреннее самоуправление и суд на началах Шариата. Для доклада правительству Грузии воли аварского народа и выяснения взгляда грузинского народа на этот для нас животрепещущий вопрос я и командирован сюда в Тифлис... Считая свою задачу исчерпанной, я покорно прошу почтить меня ответом, дабы в случае согласия правительства Грузии принять к себе Аварию могли бы приехать особоуполномоченные аварского народа для детального выяснения всех взаимоотношений» [5].
Однако мирный договор между Россией и Грузией, заключённый 7 мая 1920 года, не позволил последней оказать более активную помощь соседним кавказским странам с целью обеспечения их независимости.
В горных районах Чечни ещё в 1919 году образовалось Исламское государство – Эмират со столицей Ведено, возглавляемый шейхом Узун-Хаджи. Он смог создать небольшую, но боеспособную армию, которая вступила в борьбу с белыми. Большевики, исходя из собственных интересов, сначала поддерживали Эмират. Они вместе сражались против общего врага. Борьба войск Эмирата с белыми продолжалась весь 1919 год, и в ней принимали участие и отряды Чеченской красной армии под руководством Асланбека Шерипова. Для борьбы с северокавказскими партизанами Деникин был вынужден перебрасывать войска на Кавказ, ослабляя свои главные силы, наступавшие на московском направлении. Перелом в пользу советской власти на Северном Кавказе произошёл в 1920 году. Окрепшие большевики уже не нуждались в союзнике на Кавказе, тем более в союзе с теократическим государством [19, с. 90].
После этого РСФСР стала непосредственной соседкой Демократической Республики Грузия. Последний главнокомандующий вооружёнными силами Грузии Георгий Квинитадзе вспоминал, что весной 1920 года «большевики завоевали Северный Кавказ и Дагестан. Поэтому наши пограничные части непосредственно соприкасались с ними на побережье Чёрного моря и в Дарьяльском ущелье» [13, с. 192]. Он отмечает, что на Северном Кавказе большевики столкнулись со значительным сопротивлением, в отличие от Азербайджана, который они заняли фактически без военных действий [13, с. 199].
После советизации независимых республик Кавказа значительная часть членов правительств этих государств эмигрировала в западноевропейские страны, где они продолжали сотрудничество [24, с. 169–176].
Источники и литература
(Архивные материалы)
1. Национальный архив Грузии. Центральный государственный исторический архив (далее – НАГ. ЦГИА). фонд 1861, опись 1, дело 58.
2. НАГ. ЦГИА. Ф. 1861, оп. 1, д. 655.
3. НАГ. ЦГИА. Ф. 1861, оп. 2, д. 3.
4. НАГ. ЦГИА. Ф. 1861, оп. 2, д. 13.
5. НАГ. ЦГИА. Ф. 1864, оп. 1, д. 25.
6. НАГ. ЦГИА. Ф. 1864, оп. 1, д. 38.
7. НАГ. ЦГИА. Ф. 1969, оп. 2, д. 34.
8. НАГ. ЦГИА. Ф. 2037, оп. 1, д. 7.
(На грузинском языке)
9) Амиреджиби Ш. Дагестан-Чечня. Газета «Сакартвело»/«Грузия». № 270. Тб. 1917.
10) Габашвили Р. Что я помню. В книге: «Грузинская эмигрантская литература „Возвращение“». Многотомник под общей редакцией Г. Шарадзе. Т. 3. Тб. 1992.
11) Джавахишвили Н. Очерки из истории взаимоотношений грузинского и адыгских народов. Тб. 2005.
12) Жордания Н. Моё прошлое. Тб. 1990.
13) Квинитадзе Г. Воспоминания (годы независимости Грузии 1917–1921). Т. 1. Тб. 1998.
14) Кикодзе Г. Объединение Грузии. Газета «Сакартвело»/«Грузия». № 6. Тб. 1919.
15) Мазниашвили Г. Мемуары 1917–1925. Батуми. 1990.
16) Хангошвили Х. Кистинцы (историко-популярный очерк). Тб. 2005.
17) Церцвадзе К., Бахтадзе М. Грузия и единый Кавказ (архивные документы 1918–1921 гг.). Тб. 2000.
18) Церцвадзе К., Бахтадзе М. Докладная записка о присоединении Аварского округа к Грузии. Тб. 2000.
(На русском языке)
19) Анчабадзе Г. Вайнахи (чеченцы и ингуши). Тб. 2002.
20) Газета «Вольный Горец». № 25. Тб. 1920.
21) Газета «Вольный Горец». № 26. Тб. 1920.
22) Газета «Вольный Горец». № 34. Тб. 1920.
23) Джавахишвили Н. Борьба за свободу Кавказа (из истории военно-политического сотрудничества грузин и северокавказцев в первой половине XX века). Тб. 2005.
24) Джавахишвили Н. Из истории сотрудничества кавказских политических эмигрантов (в период с 1921-го до начала 1940-х гг.). «Кавказ и глобализация», журнал социально-политических и экономических исследований. Т. 3, выпуск 4. Швеция, 2009. С. 169–176.
