Автор Тема: «АРМЯНСКАЯ ГЕОГРАФИЯ» VII ВЕКА  (Прочитано 404 раз)

Онлайн abu_umar_as-sahabi

  • Модератор
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 7521
«АРМЯНСКАЯ ГЕОГРАФИЯ» VII ВЕКА
« : 19 Января 2022, 22:21:16 »
Я. А. Манандян. Когда и кем была составлена „Армянская География», приписываемая Моисею Хоренскому

Вопрос об авторе и времени составления географического трактата, известного в русском переводе под заглавием „Армянская география VII в.» (изд. К. П. Патканова, СПб., 1877), представляет интерес не только для арменоведов, но также и для исследователей, изучающих историческую географию Византии, Ирана, Грузии, Азербайджана, Северного Кавказа и юга России.

Армянская география, как известно, переведена на латинский, французский и русский языки. Её комментировали выдающиеся русские, европейские и армянские учёные. Данные её о сасанидском Иране легли в основу капитального труда Маркварта „Егаnschar» (Берлин, 1901). Несмотря, однако, на значительный интерес, проявленный к этому памятнику древнеармянской письменности, учёные до сих пор ещё не могут прийти к общему выводу по вопросу о времени её составления и о её авторе.

Настоящая статья имеет целью подытожить мои выводы по данному вопросу и ознакомить с ними учёных Советского Союза.

***

Армянская география, пользовавшаяся в Армении широкой популярностью, сохранилась в многочисленных рукописях и печаталась многократно, начиная с XVII в. Древнейшая рукопись (№ 1898 Государственного хранилища древних рукописей при Совете Министров Армянской ССР) не восходит, однако, далее XIII в.

Как подробно уже указывалось мною в одном из предыдущих моих трудов, текст Географии имеется в двух редакциях – краткой, переведённой на русский язык Паткановым, и пространной, переведённой на французский язык венецианским мхитаристом Сукри [Arsène Soukry. Géographie de Moïse de Chorène d’après Ptolomée, Venise, 1881]. Первоначальный текст не дошёл до нас в полном своём объёме, и обе указанные редакции, как установлено Марквартом и мною, являются сокращёнными компиляциями, извлечёнными из полного текста независимо друг от друга [См. Markwart. Изв. Русского археологического института в Константинополе, XV (1911), стр. 15, прим. 2, а также мою работу: «Разрешение проблемы Хорейского» (на арм. яз.), Ереван, 1934, стр. 14‒20]. Редакции эти лишь отчасти позволяют восстановить первоначальный армянский текст, но они могут и должны быть использованы для критического издания текста Географии.

При изучении рассматриваемого памятника особое внимание уделялось учёными, прежде всего, определению времени его составления. Этот вопрос имел особое значение, поскольку он был отправным пунктом для многих исследователей, делающих иногда серьёзные обобщения по истории и географии ближневосточных стран.

Как известно, в заглавиях преобладающей части списков автором Географии значится Моисей Хоренский, считавшийся писателем V в. Поэтому относительно времени её составления долгое время не возникали сомнения: ввиду тождества составителя Географии с автором „Истории Армении», учёные относили этот труд к V в.

Однако ещё в 1789 г. в апрельском номере „Journal des Savants» появилась небольшая статья французского учёного Baron Sainte-Croix (Sur la Géographie de Moïse de Chorène, Paris, 1789, стр. 217), в которой был отмечен анахронизм, имеющийся в краткой редакции Географии. Как указал Сент-Круа, о городе Басре, который был основан арабами в VII в., в Географии сообщается, что он „изобилует всякого рода товарами и туда приходят корабли из Индии и всех стран Востока» (См. рус. перев. Патканова, стр. 55). Основываясь на этом сообщении, Сент-Круа полагал, что географический трактат был составлен, невидимому вначале VII в., когда Басра была в цветущем состоянии.

На целый ряд новых анахронизмов в той же краткой редакции Географии обратил внимание также известный французский арменист Сен-Мартен, которым этот труд был переведён на французский язык и вместе с армянским текстом и пространным предисловием помещён во второй части его „Mémoires historiques et géographiques sur l’Arménie» (Paris, 1819).

В предисловии к своему изданию Сен-Мартен, подвергнув подробной критике замеченные им анахронизмы, пришёл к выводу, что Армянская география ни в коем случае не может быть приписана Моисею Хоренскому, который, по его мнению, был автором V в., а должна быть отнесена к концу IX или же к середине X в.

С этими выводами не согласились венецианские мхитаристы, а также и проф. Патканов. Соглашаясь с Сен-Мартеном, что География, приписываемая Моисею Хоренскому, есть произведение не V в., а более поздней эпохи, Патканов в своём предисловии к русскому переводу Географии (стр. III‒VIII) совершенно правильно писал, что некоторые изанахронизмов, побудивших французского учёного отнести это произведение к IX‒X вв., не встречаются в древних списках и являются, очевидно, позднейшими вставками.

Сам же он пытался доказать, что переведённый им трактат не мог быть составлен раньше VII в. и должен быть приписан известному армянскому писателю этого века Анании Ширакаци. Патканов, между прочим, совершенно правильно указал, что, кроме утраченного произведения Паппа Александрийского, одним из главных источников автора географического трактата была Христианская топография писателя VI в. Константина Антиохийского, прозванного Косьмой Индикопловом. По его мнению, временем первой редакции Армянской географии следует признать первую половину VII в.

„Так как в ней не ощущается, – говорит он, – следов того быстрого и сильного изменения в судьбах Передней Азии, какое было произведено арабами, то мы ещё точнее можем определить момент составления нашей Географии, именно, временами Хозроя II, его преемников и императора Иракла до вторжения арабов в Армению» (См. Армянская География, перев. Патканова, стр. XIII).

Основываясь на этих своих доводах, Патканов высказывает своё предположение также и об авторе Географии.

„Для того, чтобы составить трактат, подобный нашей Географии, не довольно было знать один греческий язык, нужно было иметь некоторое научное образование, т. е. иметь известную степень познаний в математике... Этим лицом я считаю одного известного (более по имени) армянского писателя, изучавшего греческий язык и математику, Ананию Ширакаци» (См. Армянская География, перев. Патканова, стр. XVII).

Мнение Патканова, как известно, было принято почти всеми учёными и являлось вплоть до последнего времени господствующим в литературе. Это мнение, однако, как увидим, не только мало обосновано и неубедительно, но и явно ошибочно.

***

В 1934 г. вышло в свет в Ереване на армянском языке (с краткими резюме на русском и немецком языках) подробное моё исследование „Разрешение проблемы Хоренского», первая часть которого (стр. 3‒89) почти всецело посвящена критическому разбору Армянской географии.

Основные мои выводы сводились в этой работе к следующим трём положениям: 1) географический трактат написан не Ананией Ширакаци, а другим лицом; 2) составлен он не в первой половине VII в., а гораздо позже; 3) автором его был Моисей Хоренский, как это значится в заглавиях значительной части списков.

Я постараюсь обосновать сначала первое из этих положений, формулируя определённее мои прежние выводы и подкрепляя их новыми соображениями.

В доказательство того, что автором географического трактата не мог быть Анания Ширакаци, в вышеозначенной моей работе было подробно отмечено, что составитель Географии и Анания резко расходятся в своих космографических и географических воззрениях.

Главное и основное их расхождение заключается в том, что совершенно различны сообщаемые ими сведения о мироздании.

Следуя древней теории Птолемея и Паппа Александрийского, автор Географии считает землю шарообразной (См. перев. Патканова, стр. 6 и 10; изд. Сукри, стр. 6 и 7), а Анания Ширакаци в своей Космографии, в полном соответствии с Христианской топографией Косьмы Индикоплова, считает обитаемую землю четырёхугольной возвышенной плоскостью и полагает поэтому, что солнце при своём восходе освещает все рубежи земли (См. Анания Ширакаци, изд. Патканова, стр. 37 и 60). Шаровидность земли предполагает существование антиподов, что, естественно, отрицает Анания Ширакаци (См. Анания Ширакаци, изд. Патканова, стр. 39). Шестигранная вселенная, как полагает он, окружена наподобие яичного желтка воздухом и небесным сводом, сравниваемыми им с яичным белком и скорлупой (См. Анания Ширакаци, изд. Патканова, стр. 38).

Расхождение в мнениях составителей Географии и Космографии имеется также относительно величины солнца. В Географии указано, что солнце меньше земли (См. перев. Патканова, стр. 10 и изд. Сукри, стр. 7), а Анания Ширакаци полагает, напротив, что солнце больше земли (См. Космография, изд. Патканова, стр. 60). Автор Географии совершенно правильно указывает, что „море Врканское, оно же Каспийское», а Анания Ширакаци считает Гирканское (Нугсаnіа) и Каспийское (Aspis) моря двумя различными морями (См. перев. Патканова, стр. 11 и 15 и изд. Сукри, стр. 8 и 11; Космография, изд. Абрамяна, Ереван, 1940, стр. 17).

Анания Ширакаци различает понятия „море» (цов) и „озеро» (цовак). Он называл озером, или „цовак», озеро Асфальтитес (Мёртвое море), а в Армении – Ванское озеро, называемое им Бзнунийским. Автор же Географии не различает эти понятия и называет моря и означенные озера одинаково „морями», т. е. „цов» (Космография, изд. Абрамяна, стр. 16‒17; перев. Патканова, стр. 45 и изд Сукри, стр. 31 и 36).

Следует отметить, кроме того, явное различие у обоих авторов транскрипции географических терминов; так, например, в Космографии море Каспийское названо „Аспиа цов» (стр. 17), а в краткой редакции Географии „Каспиц цов» (Патк., стр. 11 и 15). Имеются и другие различия, например, „Гюркания» (Косм., 17) вм. „Вркан» (Патк., 11 и 15); „Море Ионическое» (Косм., 16) вм. „море Греческое» (Патк., 11 и 14); „Сардоника» (Косм., 16) вм. „Сардония» (Патк., 20); „море Тюросское» (Косм., 16) вм. „море Тюренское» (Патк., 20) и т. д.

Хотя приведёнными указаниями с полной определённостью устанавливается тот факт, что автором Географии не мог быть Анания Ширакаци, тем не менее часть арменоведов в Ереване, недостаточно вникнув в сущность означенных данных, и теперь признаёт Ананию Ширакаци автором географического трактата. Чтобы рассеять всякие сомнения, считаю необходимым привести в подтверждение моих выводов также и другие, не менее существенны соображения.

Мне кажется, что в оценке вышеприведённых фактов не может быть никаких колебаний, так как у авторов Географии и Космографии совершенно различно их мировоззрение.

Анания Ширакаци, придерживаясь учения христианской церкви противопоставляет показания Библии утверждениям „злых и добрых» языческих философов и соглашается с античными писателями лишь в тех случаях, когда показания их, по его мнению, не противоречат сведениям Священного Писания (См. Анания Ширакаци. Космография, изд. А. Абрамяна, Ереван 1940, стр. 4‒5, 7, 9, 11, 14, 15, 17‒18 и др. Ср. также изд. Патканова, СПб 1877, стр. 35‒40, 42 и др), автор же Географии, будучи ревностным грекофилом, подчиняется не авторитету Библии, а авторитету античной географии. Свободомыслие составителя географического трактата и критическое его отношение к священному писанию с полной очевидностью видны в самом начале его труда.

„Не найдя,– говорит он,– в священном писании ничего обстоятельного о землеописании, кроме редких, разбросанных и в то же время трудно постигаемых и тёмных сведений, мы вынуждены обратиться к писателям языческим, которые установили географическую науку, опираясь на путешествия и мореплавания, и подтвердили её геометрией, которая обязана своим происхождением астрономии» (См. Армянская география, перев. Патканова, стр. 1).

Этот же свободомыслящий автор трактата, приведя мнение Косьмы Индикоплова о том, что как жаркий пояс, так и всю обитаемую землю, окружает океан, не соглашается с этим, и примыкает сам к мнению Птолемея.

„Но я верю, –говорит он, – рассказу Птолемея, люди которого, начиная с жаркого пояса, прошли на юг, с точностью описали народы, там живущие, измерили пространства их пределов, начиная от Агисимба до Лунных гор и далее до Неизвестной страны» (См. Армянская география, перев. Патканова, стр. 12).

Я думаю, что приведённые нами факты, ясные и бесспорные, не оставляют сомнения в том, что географический трактат не мог быть составлен Ананией Ширакаци.

***

Вопрос о времени составления географического трактата разрешён Паткановым столь же неудачно, как и вопрос об его авторе.

Как мы видели, между учёными существуют серьёзные разногласия также и по этому вопросу. Часть исследователей, как Инджиджьян, Сукри и другие, придерживаясь унаследованной литературной традиции армян, считали Географию произведением, написанным в V в., и полагали, что в ней имеются вставки и интерполяции VI‒VII вв (См. Л. Инджиджьян. Древности Армении, стр. 303‒314, и Soukrу. Géographie de Moïse de Chorène, p. VII‒VIII). Патканов, как было сказано, приписывал её Анании Ширакаци и полагал, что она составлена в первой половине VII в. Гутшмид указывал, что составителем Географии был автор „Истории Армении», Моисей Хоренский, писавший свою историю под маской соимённого ему переводчика V в. около половины VII в (Gutschmid. Kleine Schriften, III, S. 332‒338). По мнению Сент-Круа, с которым мы уже ознакомились, География могла быть написана не ранее начала VIII в., так как в ней упоминается Басра, изобилующая всякого рода товарами. Маркварт в своём труде полагал, что География написана при первых Аббасидах, т. е. во второй половине VIII в. (Markwart, Eranschahr, S. 5‒б). Наконец, Сен-Мартен, как мы видели выше, основывая свои выводы на неисправном марсельском тексте Географии, относил этот труд к IX или даже X в.

В настоящее время, как мы указали выше, является господствующим мнение Патканова, относившего Географию к первой половине VII в. и полагавшего, что в ней нет следов тех изменений, которые были произведены после вторжения арабов в Переднюю Азию.

Время составления Географии было рассмотрено довольно подробно также и в моей работе „Разрешение проблемы Хоренского» (стр. 77‒84). Я считал тогда, считаю и теперь, совершенно очевидным, что первоначальная редакция Географии была составлена не в первой половине VII в., как утверждают Патканов и преобладающая часть исследователей, а значительно позднее.

Указания Патканова на то, что Армянская география была написана до завоевательных походов арабов и что в ней нет следов изменений, происшедших при арабах, мне кажется, совершенно не обоснованы и неубедительны. В географическом трактате, как правильно указывал Сент-Круа, упоминается Басра, изобилующая всякого рода товарами, и сообщается, что туда приходят корабли из Индии и из всех стран Востока. Упоминаются в нем, кроме того, город Акула (Куфа), названный „лагерной стоянкой арабов» (См. изд. Сукри, стр. 38 и 41), а также „Аруастан, называемый Ассирией, а именно – Муцл» (Мосул) [См. перев. Патканова, стр. 64].

Маркварт, относивший текст к эпохе первых Аббасидов, то есть ко второй половине VIII в., обратил внимание на то, что в пространной редакции Географии (изд. Сукри, стр. 17) имеется сообщение об имевшем место в 679 г. переселении Аспаруха с подвластным ему племенем болгар за Дунай. Он сделал и другое ценное наблюдение и указал, что упомянутые в пространной редакции Географии (изд. Сукри, 40) области Хорасана Гчак и Асан, игравшие роль во время большого сражения арабов с западными тюрками в 737 г., до этого, насколько ему известно, не упоминались в литературных источниках. Он полагал поэтому, что они могли попасть в Географию не ранее VIII в. [См. Markwart, Eranschahr, S. 5‒6]

В доказательство того, что География могла быть составлена во время владычества в Армении арабов в VIII или даже IX в., приведены мною некоторые новые данные в вышеупомянутой моей работе „Разрешение проблемы Хоренского» (стр. 82‒83). В географическом трактате, как указано в этой работе, встречаются арабские названия благовонных масел или цветов, например „малап» (malâ-b), „агхуна» (axkûna), „баласан» (balasân) и др.

В той же работе я отмечал, что в пространной редакции Географии о реке Халирте (Нимфий), текущей с Сасунских гор, сказано, что арабы называли её „шититма», то есть „кровопийца» [См. изд. Сукри, стр. 30 и 37]. А из этого не трудно было усмотреть, что возникновение этого арабского прозвища Халирта должно быть отнесено ко времени господства на юге Армении арабов, т. е. к концу VIII или же к IX в. Приблизительно в это же время, как я указывал, могло возникнуть сведение Географии „о могущественном народе» франков [См. изд. Сукри, стр. 14‒15, ср. также русск. перев Патканова, стр. 19], который, как известно, вёл победоносные войны против арабов в VIII в.

Я отмечал, что франки широко были известны в Арабском Халифате при Гарун-ар-Рашиде (785‒809), при котором установились дружественные отношения с империей Карла Великого. Поэтому я и полагал, что слух о могущественных франках мог дойти до Армении и попасть в Географию не раньше IX в.

Таким образом, подводя итоги разысканиям по данному вопросу, я считал возможным заключить, что древнеармянскую Географию следует считать произведением не VII в., как утверждают Патканов и большая часть учёных арменоведов, а IX в.

Это заключение, основанное на фактических данных содержания самой Географии, мне кажется, подтверждается и другим крайне важным соображением, имеющим также решающее значение.

При изучении и датировке памятников древнеармянской письменности, как указывалось уже мною [См. мою статью: «Средневековый итинерарий в Армянской рукописи X ст.» Сборник «Академия Наук акад. Н. Я. Марру», М.-Л., 1935, стр. 728], путеводной нитью служила для меня та общая концепция социально-экономического развития Армении, которая отмечена вкратце в труде моём „О торговле и городах Армении». Я полагал и полагаю, что Армянская география, в которой имеются сведения об естественных богатствах разных стран, о торговых центрах, об экспортных товарах и об их ценах и которая представляла особый интерес для буржуазии и армянского купечества, могла появиться в Армении в эпоху развития в ней торговли и международных отношений, именно в IX в. Отнести Географию к первым векам арабского владычества было бы крайне сомнительно, так как вторая половина VII в. и VIII в., как было выяснено в моей работе „О торговле и городах Армении» (стр. 133‒140), были в Армении временем продолжительного экономического упадка и застоя международной торговли.

***

В вышеуказанной моей работе „Разрешение проблемы Хоренского» был обстоятельно выяснен вопрос о том, кем мог быть составлен географический трактат.

Как известно, до восьмидесятых годов прошлого века почти все арменоведы были твёрдо убеждены, что автором Географии был Моисей Хоренский, жавший в V в.

Ещё в 1883 г. подверг сомнению общепринятую датировку времени Моисея Хоренского Альфред фон-Гутшмид, указав на тождество автора „Истории Армении» с составителем географического трактата. Он полагал, что эти произведения написаны Моисеем Хорен-ским около середины VII в., между 633 и 642 гг.

Аналогичного мнения придерживался в своей работе (Eranschahr, стр. 6) также и Маркварт, с тою лишь разницей, что он Географию „Псевдо-Моисея», как было уже сказано, относил к поздней эпохе Омейядов или даже первых Аббасидов.

Приведённые мнения о принадлежности Географии автору „Истории Армении» Моисею Хоренскому подтверждаются, действительно, с достаточной определённостью. Однако при обстоятельном изучении содержания Географии и Истории, время создания этих произведений устанавливается не в VII или VIII в., как это полагали Гутшмид и Маркварт, а в IX в.

В настоящей статье я не собираюсь просматривать проблему Истории Хоренского в целом, а хочу только указать на тесную связь и сходные пункты Географии и „Истории Армении», служащие доказательствами тождества их авторов.

Ввиду важности предмета я позволю себе привести наблюдения по этому вопросу с исчерпывающей полнотой. Отмечу, прежде всего, общие и сходные географические и этнографические сведения Географии и „Истории Армении», которые служат косвенным указанием тождества составителей этих трудов. Сведения эти не встречаются в произведениях древнеармянских писателей V‒VII вв. и упоминаются впервые в названных трудах.

1. Ещё в 1877 г. Патканов, в примечаниях к русскому переводу Географии (стр. 33‒35 и прим. 132, а также стр. 43‒44 и прим. 152), сделал любопытное указание, что в Истории Хоренского разделение Армении на Первую, Вторую, Третью и Четвёртую, установленное впервые при Юстиниане в 536 г., приписано легендарному армянскому царю Араму, современнику Нина Ассирийского. Хоренский при этом прибавляет: „Мы не согласны с тем, что об этом некоторые говорят в греческих частях. Впрочем, всякому своя воля» (см. I, 14).

Патканов указывает при этом, что автор географического трактата называет Первой Арменией Каппадокию с горой Аргеос, т. е. ту же область, которую признаёт за Первую Армению также и Хоренский, между тем как античные писатели никогда эту часть Каппадокии не называли Арменией [См. Армянская география, русск. перев. Патканова, стр. 35, прим. 132].

Приведённые сведения, как правильно отмечено критиками Хоренского, не могли быть написаны в V в. Поэтому Гутшмид, ссылаясь, между прочим, и на эти отрывки и считая Географию произведением Хоренского, относил и Географию и „Историю Армении» к VII в. [Gutschmid. Kleine Schriften, III, S. 335‒336]. Халатьянц же, напротив, полагал, что одним из основных источников „Истории Армении» была География, ошибочно приписываемая им Анании Ширакаци [См. Халатьянц. Армянский эпос, I, стр. 18 и 133].

2. Хоренский, рассказывая о поселении Тиграном Хайкидом жены Астиага, Ануйш, с сыновьями в безопасном месте около Масиса, откуда тянутся остатки обвала с великой горы, сообщает, что причиной обвала было ужасное землетрясение, о котором „повествуют много странствовавшие путешественники, измерившие на стадии, по приказу Птолемея, не только обитаемые земли, но отчасти и море и страны необитаемые, начиная от Жаркого пояса до Киммериона» (I, 30) [См. Армянская география, русск. перев. Патканова, стр. 7 и 11]. Источником этого свидетельства, как отмечают критики Хоренского, является географический трактат, в котором имеются аналогичные сообщения почти в одинаковых выражениях [См. Xалатьянц. Армянский эпос, I, стр. 191‒192; 11, стр. 49‒50].

3. В моей работе „Тигран Второй и Рим» было подробно указано, что воспоминания о первой митридатовой войне сохранились в Истории Хоренского (II, 12 и 13) и в пространной редакции Географии (изд. Сукри, стр. 17) и что под деяниями царя Арташеса, жившего в I в. до нашей эры и наведшего ужас на Элладу, армянское предание подразумевало события, имевшие место в 88‒86 гг. до нашей эры [См. Тигран Второй и Рим, Ереван, 1943, стр. 44‒45. Ср. также Markwart. Eranschahr, S. 4]. В сообщениях „Истории Армении» и Географии обращает на себя внимание то, что в них завоевание Митридатом Евпатором Малой Азии и Эллады приписано армянскому царю Арташесу.

Сходство это впервые было замечено издателем пространной редакции Географии мхитаристом Сукри [См. Géographie de Moïse de Chorène, Venise, 1881, p. VI]. Указывая сходные и даже тождественные места в Географии и „Истории Армении», Сукри, как и Маркварт (в Eranschahr), объясняли это тем, что произведения эти написаны одним и тем же автором, а именно Моисеем Хоренским.

4. В двух местах своей Истории Хоренский сообщает о поселении болгар в Армении (II, 6 и 9). В царствование Аршака I, т. е. к концу II в. до нашей эры, произошли, рассказывает он, большие смуты в земле болгаров и поэтому часть их пришла в Армению и поселилась ниже области Кога, в Верхнем, или Безлесном, Басиане (II, 6, 9).

„Впоследствии, – говорит Хоренский, – (эта местность) по случаю поселившихся здесь выходцев Вгндур-Булкара (Wghndur) Вунда, по имени его была названа Вананд. Сёла и до сих пор называются по имени братьев и потомков его» (II, 6).

Тесная связь этих свидетельств Хоренского с сообщениями о болгарах в пространной редакции Географии (изд. Сукри, стр. 17 и стр. 25 арм. текста), по мнению критиков Хоренского, совершенно очевидна. „Вгндур-Булкар» Истории соответствует „Вогхонтор-Блкару» (Woghontor-Blkar) Географии [Cm. Sоukry, Géographie, p. 41; Патканов, из нового списка Географии, ЖМНП, 1883, ч. 226, стр. 24‒25; Халатьянц. Армянские Аршакиды, 29‒33]. В армянском тексте Географии к этому имени прибавлено слово ek,n, что означает „пришлый». На этот эпитет обратил внимание Патканов, который полагал, что „Вогхонтор-Блкар’ы» названы в Географии „пришельцами» вследствие переселения в Армению, о чём имеется сообщение в Истории Моисея Хоренского.

5. В Истории Хоренского имеется рассказ о переселении полководцем Арташеса II, Смбатом Багратидом, с Северного Кавказа в Армению множества пленных аланов, которые, по приказанию армянского царя, были расселены в древнеармянской области Ша-варшакан. Эта область, как сообщает Хоренский, с тех пор была переименована в Артаз, по названию той аланской области, откуда переведены были пленные (II, 52).

Приведённое объяснение названия древнего Артаза, как полагают критики Хоренского [См. Халатьянц. Армянский эпос, стр. 274‒276; Markwart, Eranschahr, S. 4‒5; его же, Osteuropäische und Ostasiatische Streifzüge, Leipzig, 1903, S. 171; Genealogie der Bagratiden, Caucasica, 1930, Fasc., 6, 2. Teil, S. 26], являются одним из обычных толкований автора „Истории Армении», основанным на сближении названия „Артаз» с именем северокавказской области „Ардоз», упомянутым в географическом трактате (изд. Сукри, стр. 26 арм. текста).

К аланским же выходцам причисляет Хоренский, имея своим источником Географию и основываясь на приведённом в ней географическом названии „Аргвел» (изд. Сукри, стр. 26 арм. текста), также и князей Аравегианов, которых он считает родственниками царицы Сатиник (II, 58) [Cм. Markwart. Eranschahr, S. 5; его же, Streifzüge, S. 171; Халатьянц. Армянский эпос, стр. 277].

6. В „Истории Армении», как известно, имеются и другие анахронизмы, возникшие под влиянием географического трактата. Анахронизмом является не только вышеприведённое упоминание о болгарах за два столетия до нашей эры, но также и упоминание о басилах и хазарах во II в. до н. э. [См. Халатьянц. Армянские Аршакиды, стр. 30‒35, 110, 149, 376].

Хоренский повествует в Истории, что в царствование армянского царя Вагарша (последняя четверть II в.) на Армению напали хазары и басилы и что в сражении с ними был убит царь Вагарш (II, 65). Упоминается у него, кроме того, царь басилов, которого в стране албанцев армянский царь Тиридат Великий рассёк пополам (II, 85). Сообщения о хазарах и басилах имеются, как известно, и в географическом трактате [См. изд. Сукри, стр. 26 арм. текста и русск. перев. Патканова, стр. 36‒38].

Все эти сообщения, как и другие сведения древних источников о хазарах и басилах, рассмотрены в трудах Маркварта. В своих ранних исследованиях он полагал, что и хазары и басилы могли быть известны Хоренскому, автору Истории и Географии, главным образом, из источников VI в. [Markwart. Eranschahr, S. 4; е г о же, Streifzüge, S. 57, 58 и др].

7. В главе 81 второй книги „Истории Армении» Хоренский, повествуя о китайском происхождении Мамиконидов, даёт сведения о Китае и его населении. Аналогичные сведения об этой стране имеются также в географическом трактате.

Сходство этих сведений было замечено многими исследователями [См. «История Армении» Моисея Хоренского, перев. Эмина, М., 1893, стр. 264, прим. 317; Патканов. Армянская география, стр. 82‒84, прим. 207 и др]. По мнению Халатьянца, Хоренским использованы для главы 81 отрывки описания Китая и Индии из географического трактата [Халатьянц. Армянские Аршакиды, стр. 153].

8. Хоренский сообщает в своей Истории, что шестьдесят лет спустя после смерти Александра Великого воцарился над парфянами Аршак Храбрый в городе Бахл-Аравотин (II, 2).

Это редкое и необычное название встречается также и в пространной редакции Географии, в которой сказано, что „персы называют Парфию, из-за города Бахла, Бахли-Бамик, что значит Бахл-Аравотин» [См. изд. Сукри, стр. 41 арм. текста].

Название Бахл-Аравотин правильно истолковал Эмин, объяснив, что „ Аравотин» означает „утренний» (от арм. „аравот» – утро) или „восточный» и поэтому Бахл-Аравотин ничто иное, как Бахл „восточный» [См. новый перевод «Истории Армении» Хоренского, стр. 241, прим. 124. Ср. также Markwart. Eranschahr, S. 87,147, и Халатьянц. Армянские Аршакиды, стр. 14 и 16].

Тесная связь истории Хоренского с географическим трактатом, как видим, вполне вероятна и в этом отрывке.

9. Следует, кроме того, отметить, что отрывки о Бахле сходны в Истории и Географии и в том отношении, что в них названия „Бактрия» и „Бахл» ошибочно сопоставляются и отождествляются с названиями „Парфия» и „Пахлав», как это видно из следующих свидетельств:

а) Хоренский, История, II, 68 – „Сам он (Аршак) отправился в Бахл, утвердил (там) свой престол (и царствовал) 53 года. Поэтому потомки его были названы „Пахлавами"…;

б) География, изд. Сукри, стр. 41: „Персы называют её (Парфию), из-за города Бахла, Бахли-Бамик, что означает Бахл-Аравотин»;

в) География, перевод Патканова, стр. 77: „Балх, то есть Парфия».

10. Явным анахронизмом является в Истории Хоренского, как совершенно правильно указал Халатьянц [Халатьянц. Армянские Аршакиды, стр. 25, 26 и 376], упоминание о Ниневии как о столице первых персидских Аршакидов (I, 8, 9), бывшей в действительности резиденцией Сасанидов в VI‒VII вв. Точкой отправления Хоренского, как полагают, могли быть в данном случае свидетельства географического трактата, в которых упоминается Ниневия как крупный город области Ассирии-Аруастана [См. русск. перев. Патканова, стр. 64, и изд. Сукри, стр. 38].

11. Хоренский сообщает в Истории, что римский император Тацит (275–276) был убит своими „в Джанике Понтийском», т. е. в Халдии (II, 76). В полном соответствии с этим свидетельством о Джанике в географическом трактате также сказано – „Джаник – т. е. Халдия» [См. изд. Сукри, стр. 27 арм. текста и перев. Патканова, стр. 39. Ср., Халатьянц. Армянские Аршакиды, стр. 129].

12. Привожу ниже также те сходства, которые были замечены мною [См. «Разрешение проблемы Хоренского», стр. 63‒65].

В географическом трактате страна Персия разделена на четыре большие области: Мидию, Хужастан, Парс и Арию. Это подразделение непривычно и совершенно ново с той точки зрения, что восточная часть Персии названа Арией [См. изд. Сукри, стр. 40‒41 арм. текста, а также русск. перев. Патканова, стр. 71‒79].

Любопытно, однако, что в одном из отрывков Истории Хоренского (II, 57) географический термин Ария упомянут в этом же узком и особом значении, не известном другим авторам древнеармянской литературы.

13. В пространной редакции Географии говорится, что область „Ахмадан» находилась в Хорасане, то есть Арии [Изд. Сукри, стр. 40]. Это сообщение, конечно, ошибочно [Ср. Markwart. Eranschahr, S. 94].

Крайне интересно, однако, что эту же грубую ошибку мы находим в Истории Хоренского, в которой сообщается, что род Аматуни, отведённый основателем Парфянского царства, Аршаком I, в Арию, дошёл в земле арийской, в краях Ахмадана, до высоких почестей (II, 57).

14. В „Истории Армении» Хоренского (I, 8; II, 14 и др.) точно так же, как и в географическом трактате [См. изд. Сукри, стр. 21 арм. текста и русск. перев. Патканова, стр. 28], страны Малой Азии, лежащие между Греческим морем и Понтом, названы Средиземными странами. Насколько мне известно, в древнеармянской письменности этот термин употреблён впервые у историка VIII в. Леонтия в следующем свидетельстве: „страна Мюсигион, что в переводе означает Средиземье» [См. Леонтий. История, СПб., 1887. гл. 19, стр. 103].

15. Не лишне будет также отметить, что в Географии и „Истории Армении» Хоренского замечается иногда сходство и в транскрипции географических терминов, как, например: а) Алюс и Алис вм. Галис (Halys); б) Галилиа вм. Галилея; в) Галлиус вм. Галлия; г) гуты вм. готы; д) Верия вм. Вирк и др. [См. мою работу «Разрешение проблемы Хоренского», стр. 65]

Приведённые сходства, а иногда и тождества, как нетрудно заключить, ни в коем случае нельзя считать случайными. Неразрывная связь „Истории Армении» с Географией, мне кажется, совершенно очевидна. Эту связь можно объяснить, как было выяснено в моей работе „Разрешение проблемы Хоренского», тождеством автора Истории с составителем Географии.

***

Тождество авторов „Истории Армении» и Географии я считал и считаю почти неоспоримым и по другим соображениям.

Предположение это подтверждается сходством, замечаемым в изложении и некоторых приёмах обоих произведений. Известно, что Хоренский как историк имеет литературные и стилистические особенности, свойственные ему одному. При описании исторических событий он не ограничивается бесстрастным изложением, а освещает их и расценивает. Этим особенностям содержания его исторического труда соответствуют, естественно, внешние приёмы и склад речи Хоренского.

В „Истории Армении» встречаются очень часто личные выражения автора, которые необычны и крайне редки у других древнеармянских писателей, например: „я знаю», „я не знаю», „я полагаю», „мне кажется», „я одобряю», „я не верю», „я говорю», „я пишу», „я начну», „кажется нам невероятным, другие могут думать, как им будет угодно» и т. д. Любопытно, что эти же самые выражения повторяются постоянно и в Географии. Нетрудно поэтому прийти к заключению, что и это сходство изложения и слога служит определенным указанием, устанавливающим тождество авторов Истории и Географии [Сходства эти подробно приведены и рассмотрены в моей работе: «Разрешение проблемы Хоренского», стр. 67‒72].

В своём исследовании о Хоренском я писал, что приведённые приёмы изложения „почти не встречаются у других авторов» [«Разрешение проблемы Хоренского», стр. 68]. Мне было известно тогда же, что приёмы эти свойственны отчасти трудам Анании Ширакаци, главным образом его Космографии. Не вдаваясь в подробности этого вопроса, считаю пока нужным отметить, что общность эта объясняется тем, что Моисей Хоренский, на которого имел большое влияние Анания Ширакаци, усвоил приёмы изложения этого писателя, обычные, главным образом, в Космографии, имеющей тесную связь с Географией.

Ввиду исключительной важности проблемы Хоренского считаю необходимым указать ещё одну общность, подтверждающую тождественность авторов „Истории Армении» и Географии.

Одной из особенностей Истории Хоренского является то, что в ней древним мифам даётся рациональное объяснение и делается попытка устранить в них элемент сверхъестественный. Хоренский считает мифы аллегориями и полагает, что „в них под иносказанием скрывается истина» [См. новый перевод Эмина, стр. 48]. Стараясь рационализировать их, он объяснял, например (I, 30), что под драконом в песнях армянских певцов подразумевался мидийский царь Аждахак, а под драконидами – потомки Аждахака. Такое объяснение мифов свойственно, как известно, в древнеармянской историографии исключительно Хоренскому. Заслуживает, однако, особого внимания то, что одинаково понимает и толкует древние мифы также и составитель Географии [См. изд. Сукри, стр. 20 и стр. 45 арм. текста]. Из этого определённо явствует, что географический трактат был составлен не Ананией Ширакаци, как обычно утверждают, а историком Моисеем Хоренским.

Отметим ещё одну общность, на которую не было обращено внимание в предыдущих исследованиях.

Как известно, основным источником географического трактата были Хорография Паппа Александрийского, Христианская топография Косьмы Индикоплова и неизвестные нам произведения географического содержания VI‒VII в. Кроме этих основных источников составитель Географии местами пользовался и другими побочными источниками, из которых нам известны следующие Хроника Иоанна Малалы; Хроника Евсевия Кесарийского; Псевдо-Калисфенова История Александра, Карнамак и армянский перевод Нонна. Оказывается, таким образом, что автор Географии пользовался исключительно теми источниками, которые общи и Истории Хоренского.

Любопытно, кроме того, и то, что как „История Армении» Хоренского, так и География разделены на отдельные книги или части, одинаково называемые „разделами» (hatats, то есть tmêma или tomos). История Хоренского была разделена, как выяснено в моём исследовании „Разрешение проблемы Хоренского» (стр. 75‒76), на три „раздела». или hatats, а географический трактат, первоначальное заглавие которого было, как я полагаю, „ Ашхарагир» или География, был, как известно, также разделён на hatats’ы. Эти аналогичные и характерные заглавия, крайне редкие в древнеармянской письменности, приводят вновь к заключению, что как География, так и „История Армении», написаны, действительно, одним и тем же автором.

Таким образом, вопрос об авторе географического трактата разрешается, как видим, с достаточной определённостью. Составителем этого компилятивного произведения был, по-видимому, не математик и космограф VII в. Анания Ширакаци, а сам „отец армянской истории» Моисей Хоренский.

Неправ, поэтому, Патканов, считавший недостоверным имеющееся в преобладающей части рукописей заглавие, в котором автором географического трактата значится Моисей Хоренский. Заглавие это, как видим, находится в полном согласии с нашими выводами и должно быть признано подлинным.
« Последнее редактирование: 12 Февраля 2022, 14:58:12 от abu_umar_as-sahabi »
Доволен я Аллахом как Господом, Исламом − как религией, Мухаммадом, ﷺ, − как пророком, Каабой − как киблой, Кораном − как руководителем, а мусульманами − как братьями.

Онлайн abu_umar_as-sahabi

  • Модератор
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 7521
Re: «АРМЯНСКАЯ ГЕОГРАФИя» VII ВЕКА
« Ответ #1 : 20 Января 2022, 05:08:42 »

Я. А. Манандян. Когда и кем была составлена „Армянская География», приписываемая Моисею Хоренскому

Вопрос об авторе и времени составления географического трактата, известного в русском переводе под заглавием „Армянская география VII в.» (изд. К. П. Патканова, СПб., 1877), представляет интерес не только для арменоведов, но также и для исследователей, изучающих историческую географию Византии, Ирана, Грузии, Азербайджана, Северного Кавказа и юга России.

Армянская география, как известно, переведена на латинский, французский и русский языки. Её комментировали выдающиеся русские, европейские и армянские учёные. Данные её о сасанидском Иране легли в основу капитального труда Маркварта „Егаnschar» (Берлин, 1901). Несмотря, однако, на значительный интерес, проявленный к этому памятнику древнеармянской письменности, учёные до сих пор ещё не могут прийти к общему выводу по вопросу о времени её составления и о её авторе.

Настоящая статья имеет целью подытожить мои выводы по данному вопросу и ознакомить с ними учёных Советского Союза.

***

Армянская география, пользовавшаяся в Армении широкой популярностью, сохранилась в многочисленных рукописях и печаталась многократно, начиная с XVII в. Древнейшая рукопись (№ 1898 Государственного хранилища древних рукописей при Совете Министров Армянской ССР) не восходит, однако, далее XIII в.

Как подробно уже указывалось мною в одном из предыдущих моих трудов, текст Географии имеется в двух редакциях – краткой, переведённой на русский язык Паткановым, и пространной, переведённой на французский язык венецианским мхитаристом Сукри [Arsène Soukry. Géographie de Moïse de Chorène d’après Ptolomée, Venise, 1881]. Первоначальный текст не дошёл до нас в полном своём объёме, и обе указанные редакции, как установлено Марквартом и мною, являются сокращёнными компиляциями, извлечёнными из полного текста независимо друг от друга [См. Markwart. Изв. Русского археологического института в Константинополе, XV (1911), стр. 15, прим. 2, а также мою работу: «Разрешение проблемы Хорейского» (на арм. яз.), Ереван, 1934, стр. 14‒20]. Редакции эти лишь отчасти позволяют восстановить первоначальный армянский текст, но они могут и должны быть использованы для критического издания текста Географии.

При изучении рассматриваемого памятника особое внимание уделялось учёными, прежде всего, определению времени его составления. Этот вопрос имел особое значение, поскольку он был отправным пунктом для многих исследователей, делающих иногда серьёзные обобщения по истории и географии ближневосточных стран.

Как известно, в заглавиях преобладающей части списков автором Географии значится Моисей Хоренский, считавшийся писателем V в. Поэтому относительно времени её составления долгое время не возникали сомнения: ввиду тождества составителя Географии с автором „Истории Армении», учёные относили этот труд к V в.

Однако ещё в 1789 г. в апрельском номере „Journal des Savants» появилась небольшая статья французского учёного Baron Sainte-Croix (Sur la Géographie de Moïse de Chorène, Paris, 1789, стр. 217), в которой был отмечен анахронизм, имеющийся в краткой редакции Географии. Как указал Сент-Круа, о городе Басре, который был основан арабами в VII в., в Географии сообщается, что он „изобилует всякого рода товарами и туда приходят корабли из Индии и всех стран Востока» (См. рус. перев. Патканова, стр. 55). Основываясь на этом сообщении, Сент-Круа полагал, что географический трактат был составлен, невидимому вначале VII в., когда Басра была в цветущем состоянии.

На целый ряд новых анахронизмов в той же краткой редакции Географии обратил внимание также известный французский арменист Сен-Мартен, которым этот труд был переведён на французский язык и вместе с армянским текстом и пространным предисловием помещён во второй части его „Mémoires historiques et géographiques sur l’Arménie» (Paris, 1819).

В предисловии к своему изданию Сен-Мартен, подвергнув подробной критике замеченные им анахронизмы, пришёл к выводу, что Армянская география ни в коем случае не может быть приписана Моисею Хоренскому, который, по его мнению, был автором V в., а должна быть отнесена к концу IX или же к середине X в.

С этими выводами не согласились венецианские мхитаристы, а также и проф. Патканов. Соглашаясь с Сен-Мартеном, что География, приписываемая Моисею Хоренскому, есть произведение не V в., а более поздней эпохи, Патканов в своём предисловии к русскому переводу Географии (стр. III‒VIII) совершенно правильно писал, что некоторые изанахронизмов, побудивших французского учёного отнести это произведение к IX‒X вв., не встречаются в древних списках и являются, очевидно, позднейшими вставками.

Сам же он пытался доказать, что переведённый им трактат не мог быть составлен раньше VII в. и должен быть приписан известному армянскому писателю этого века Анании Ширакаци. Патканов, между прочим, совершенно правильно указал, что, кроме утраченного произведения Паппа Александрийского, одним из главных источников автора географического трактата была Христианская топография писателя VI в. Константина Антиохийского, прозванного Косьмой Индикопловом. По его мнению, временем первой редакции Армянской географии следует признать первую половину VII в.

„Так как в ней не ощущается, – говорит он, – следов того быстрого и сильного изменения в судьбах Передней Азии, какое было произведено арабами, то мы ещё точнее можем определить момент составления нашей Географии, именно, временами Хозроя II, его преемников и императора Иракла до вторжения арабов в Армению» (См. Армянская География, перев. Патканова, стр. XIII).

Основываясь на этих своих доводах, Патканов высказывает своё предположение также и об авторе Географии.

„Для того, чтобы составить трактат, подобный нашей Географии, не довольно было знать один греческий язык, нужно было иметь некоторое научное образование, т. е. иметь известную степень познаний в математике... Этим лицом я считаю одного известного (более по имени) армянского писателя, изучавшего греческий язык и математику, Ананию Ширакаци» (См. Армянская География, перев. Патканова, стр. XVII).

Мнение Патканова, как известно, было принято почти всеми учёными и являлось вплоть до последнего времени господствующим в литературе. Это мнение, однако, как увидим, не только мало обосновано и неубедительно, но и явно ошибочно.

***

В 1934 г. вышло в свет в Ереване на армянском языке (с краткими резюме на русском и немецком языках) подробное моё исследование „Разрешение проблемы Хоренского», первая часть которого (стр. 3‒89) почти всецело посвящена критическому разбору Армянской географии.

Основные мои выводы сводились в этой работе к следующим трём положениям: 1) географический трактат написан не Ананией Ширакаци, а другим лицом; 2) составлен он не в первой половине VII в., а гораздо позже; 3) автором его был Моисей Хоренский, как это значится в заглавиях значительной части списков.

Я постараюсь обосновать сначала первое из этих положений, формулируя определённее мои прежние выводы и подкрепляя их новыми соображениями.

В доказательство того, что автором географического трактата не мог быть Анания Ширакаци, в вышеозначенной моей работе было подробно отмечено, что составитель Географии и Анания резко расходятся в своих космографических и географических воззрениях.

Главное и основное их расхождение заключается в том, что совершенно различны сообщаемые ими сведения о мироздании.

Следуя древней теории Птолемея и Паппа Александрийского, автор Географии считает землю шарообразной (См. перев. Патканова, стр. 6 и 10; изд. Сукри, стр. 6 и 7), а Анания Ширакаци в своей Космографии, в полном соответствии с Христианской топографией Косьмы Индикоплова, считает обитаемую землю четырёхугольной возвышенной плоскостью и полагает поэтому, что солнце при своём восходе освещает все рубежи земли (См. Анания Ширакаци, изд. Патканова, стр. 37 и 60). Шаровидность земли предполагает существование антиподов, что, естественно, отрицает Анания Ширакаци (См. Анания Ширакаци, изд. Патканова, стр. 39). Шестигранная вселенная, как полагает он, окружена наподобие яичного желтка воздухом и небесным сводом, сравниваемыми им с яичным белком и скорлупой (См. Анания Ширакаци, изд. Патканова, стр. 38).

Расхождение в мнениях составителей Географии и Космографии имеется также относительно величины солнца. В Географии указано, что солнце меньше земли (См. перев. Патканова, стр. 10 и изд. Сукри, стр. 7), а Анания Ширакаци полагает, напротив, что солнце больше земли (См. Космография, изд. Патканова, стр. 60). Автор Географии совершенно правильно указывает, что „море Врканское, оно же Каспийское», а Анания Ширакаци считает Гирканское (Нугсаnіа) и Каспийское (Aspis) моря двумя различными морями (См. перев. Патканова, стр. 11 и 15 и изд. Сукри, стр. 8 и 11; Космография, изд. Абрамяна, Ереван, 1940, стр. 17).

Анания Ширакаци различает понятия „море» (цов) и „озеро» (цовак). Он называл озером, или „цовак», озеро Асфальтитес (Мёртвое море), а в Армении – Ванское озеро, называемое им Бзнунийским. Автор же Географии не различает эти понятия и называет моря и означенные озера одинаково „морями», т. е. „цов» (Космография, изд. Абрамяна, стр. 16‒17; перев. Патканова, стр. 45 и изд Сукри, стр. 31 и 36).

Следует отметить, кроме того, явное различие у обоих авторов транскрипции географических терминов; так, например, в Космографии море Каспийское названо „Аспиа цов» (стр. 17), а в краткой редакции Географии „Каспиц цов» (Патк., стр. 11 и 15). Имеются и другие различия, например, „Гюркания» (Косм., 17) вм. „Вркан» (Патк., 11 и 15); „Море Ионическое» (Косм., 16) вм. „море Греческое» (Патк., 11 и 14); „Сардоника» (Косм., 16) вм. „Сардония» (Патк., 20); „море Тюросское» (Косм., 16) вм. „море Тюренское» (Патк., 20) и т. д.

Хотя приведёнными указаниями с полной определённостью устанавливается тот факт, что автором Географии не мог быть Анания Ширакаци, тем не менее часть арменоведов в Ереване, недостаточно вникнув в сущность означенных данных, и теперь признаёт Ананию Ширакаци автором географического трактата. Чтобы рассеять всякие сомнения, считаю необходимым привести в подтверждение моих выводов также и другие, не менее существенны соображения.

Мне кажется, что в оценке вышеприведённых фактов не может быть никаких колебаний, так как у авторов Географии и Космографии совершенно различно их мировоззрение.

Анания Ширакаци, придерживаясь учения христианской церкви противопоставляет показания Библии утверждениям „злых и добрых» языческих философов и соглашается с античными писателями лишь в тех случаях, когда показания их, по его мнению, не противоречат сведениям Священного Писания (См. Анания Ширакаци. Космография, изд. А. Абрамяна, Ереван 1940, стр. 4‒5, 7, 9, 11, 14, 15, 17‒18 и др. Ср. также изд. Патканова, СПб 1877, стр. 35‒40, 42 и др), автор же Географии, будучи ревностным грекофилом, подчиняется не авторитету Библии, а авторитету античной географии. Свободомыслие составителя географического трактата и критическое его отношение к священному писанию с полной очевидностью видны в самом начале его труда.

„Не найдя,– говорит он,– в священном писании ничего обстоятельного о землеописании, кроме редких, разбросанных и в то же время трудно постигаемых и тёмных сведений, мы вынуждены обратиться к писателям языческим, которые установили географическую науку, опираясь на путешествия и мореплавания, и подтвердили её геометрией, которая обязана своим происхождением астрономии» (См. Армянская география, перев. Патканова, стр. 1).

Этот же свободомыслящий автор трактата, приведя мнение Косьмы Индикоплова о том, что как жаркий пояс, так и всю обитаемую землю, окружает океан, не соглашается с этим, и примыкает сам к мнению Птолемея.

„Но я верю, –говорит он, – рассказу Птолемея, люди которого, начиная с жаркого пояса, прошли на юг, с точностью описали народы, там живущие, измерили пространства их пределов, начиная от Агисимба до Лунных гор и далее до Неизвестной страны» (См. Армянская география, перев. Патканова, стр. 12).

Я думаю, что приведённые нами факты, ясные и бесспорные, не оставляют сомнения в том, что географический трактат не мог быть составлен Ананией Ширакаци.

***

Вопрос о времени составления географического трактата разрешён Паткановым столь же неудачно, как и вопрос об его авторе.

Как мы видели, между учёными существуют серьёзные разногласия также и по этому вопросу. Часть исследователей, как Инджиджьян, Сукри и другие, придерживаясь унаследованной литературной традиции армян, считали Географию произведением, написанным в V в., и полагали, что в ней имеются вставки и интерполяции VI‒VII вв (См. Л. Инджиджьян. Древности Армении, стр. 303‒314, и Soukrу. Géographie de Moïse de Chorène, p. VII‒VIII). Патканов, как было сказано, приписывал её Анании Ширакаци и полагал, что она составлена в первой половине VII в. Гутшмид указывал, что составителем Географии был автор „Истории Армении», Моисей Хоренский, писавший свою историю под маской соимённого ему переводчика V в. около половины VII в (Gutschmid. Kleine Schriften, III, S. 332‒338). По мнению Сент-Круа, с которым мы уже ознакомились, География могла быть написана не ранее начала VIII в., так как в ней упоминается Басра, изобилующая всякого рода товарами. Маркварт в своём труде полагал, что География написана при первых Аббасидах, т. е. во второй половине VIII в. (Markwart, Eranschahr, S. 5‒б). Наконец, Сен-Мартен, как мы видели выше, основывая свои выводы на неисправном марсельском тексте Географии, относил этот труд к IX или даже X в.

В настоящее время, как мы указали выше, является господствующим мнение Патканова, относившего Географию к первой половине VII в. и полагавшего, что в ней нет следов тех изменений, которые были произведены после вторжения арабов в Переднюю Азию.

Время составления Географии было рассмотрено довольно подробно также и в моей работе „Разрешение проблемы Хоренского» (стр. 77‒84). Я считал тогда, считаю и теперь, совершенно очевидным, что первоначальная редакция Географии была составлена не в первой половине VII в., как утверждают Патканов и преобладающая часть исследователей, а значительно позднее.

Указания Патканова на то, что Армянская география была написана до завоевательных походов арабов и что в ней нет следов изменений, происшедших при арабах, мне кажется, совершенно не обоснованы и неубедительны. В географическом трактате, как правильно указывал Сент-Круа, упоминается Басра, изобилующая всякого рода товарами, и сообщается, что туда приходят корабли из Индии и из всех стран Востока. Упоминаются в нем, кроме того, город Акула (Куфа), названный „лагерной стоянкой арабов» (См. изд. Сукри, стр. 38 и 41), а также „Аруастан, называемый Ассирией, а именно – Муцл» (Мосул) [См. перев. Патканова, стр. 64].

Маркварт, относивший текст к эпохе первых Аббасидов, то есть ко второй половине VIII в., обратил внимание на то, что в пространной редакции Географии (изд. Сукри, стр. 17) имеется сообщение об имевшем место в 679 г. переселении Аспаруха с подвластным ему племенем болгар за Дунай. Он сделал и другое ценное наблюдение и указал, что упомянутые в пространной редакции Географии (изд. Сукри, 40) области Хорасана Гчак и Асан, игравшие роль во время большого сражения арабов с западными тюрками в 737 г., до этого, насколько ему известно, не упоминались в литературных источниках. Он полагал поэтому, что они могли попасть в Географию не ранее VIII в. [См. Markwart, Eranschahr, S. 5‒6]

В доказательство того, что География могла быть составлена во время владычества в Армении арабов в VIII или даже IX в., приведены мною некоторые новые данные в вышеупомянутой моей работе „Разрешение проблемы Хоренского» (стр. 82‒83). В географическом трактате, как указано в этой работе, встречаются арабские названия благовонных масел или цветов, например „малап» (malâ-b), „агхуна» (axkûna), „баласан» (balasân) и др.

В той же работе я отмечал, что в пространной редакции Географии о реке Халирте (Нимфий), текущей с Сасунских гор, сказано, что арабы называли её „шититма», то есть „кровопийца» [См. изд. Сукри, стр. 30 и 37]. А из этого не трудно было усмотреть, что возникновение этого арабского прозвища Халирта должно быть отнесено ко времени господства на юге Армении арабов, т. е. к концу VIII или же к IX в. Приблизительно в это же время, как я указывал, могло возникнуть сведение Географии „о могущественном народе» франков [См. изд. Сукри, стр. 14‒15, ср. также русск. перев Патканова, стр. 19], который, как известно, вёл победоносные войны против арабов в VIII в.

Я отмечал, что франки широко были известны в Арабском Халифате при Гарун-ар-Рашиде (785‒809), при котором установились дружественные отношения с империей Карла Великого. Поэтому я и полагал, что слух о могущественных франках мог дойти до Армении и попасть в Географию не раньше IX в.

Таким образом, подводя итоги разысканиям по данному вопросу, я считал возможным заключить, что древнеармянскую Географию следует считать произведением не VII в., как утверждают Патканов и большая часть учёных арменоведов, а IX в.

Это заключение, основанное на фактических данных содержания самой Географии, мне кажется, подтверждается и другим крайне важным соображением, имеющим также решающее значение.

При изучении и датировке памятников древнеармянской письменности, как указывалось уже мною [См. мою статью: «Средневековый итинерарий в Армянской рукописи X ст.» Сборник «Академия Наук акад. Н. Я. Марру», М.-Л., 1935, стр. 728], путеводной нитью служила для меня та общая концепция социально-экономического развития Армении, которая отмечена вкратце в труде моём „О торговле и городах Армении». Я полагал и полагаю, что Армянская география, в которой имеются сведения об естественных богатствах разных стран, о торговых центрах, об экспортных товарах и об их ценах и которая представляла особый интерес для буржуазии и армянского купечества, могла появиться в Армении в эпоху развития в ней торговли и международных отношений, именно в IX в. Отнести Географию к первым векам арабского владычества было бы крайне сомнительно, так как вторая половина VII в. и VIII в., как было выяснено в моей работе „О торговле и городах Армении» (стр. 133‒140), были в Армении временем продолжительного экономического упадка и застоя международной торговли.

***

В вышеуказанной моей работе „Разрешение проблемы Хоренского» был обстоятельно выяснен вопрос о том, кем мог быть составлен географический трактат.

Как известно, до восьмидесятых годов прошлого века почти все арменоведы были твёрдо убеждены, что автором Географии был Моисей Хоренский, жавший в V в.

Ещё в 1883 г. подверг сомнению общепринятую датировку времени Моисея Хоренского Альфред фон-Гутшмид, указав на тождество автора „Истории Армении» с составителем географического трактата. Он полагал, что эти произведения написаны Моисеем Хорен-ским около середины VII в., между 633 и 642 гг.

Аналогичного мнения придерживался в своей работе (Eranschahr, стр. 6) также и Маркварт, с тою лишь разницей, что он Географию „Псевдо-Моисея», как было уже сказано, относил к поздней эпохе Омейядов или даже первых Аббасидов.

Приведённые мнения о принадлежности Географии автору „Истории Армении» Моисею Хоренскому подтверждаются, действительно, с достаточной определённостью. Однако при обстоятельном изучении содержания Географии и Истории, время создания этих произведений устанавливается не в VII или VIII в., как это полагали Гутшмид и Маркварт, а в IX в.

В настоящей статье я не собираюсь просматривать проблему Истории Хоренского в целом, а хочу только указать на тесную связь и сходные пункты Географии и „Истории Армении», служащие доказательствами тождества их авторов.

Ввиду важности предмета я позволю себе привести наблюдения по этому вопросу с исчерпывающей полнотой. Отмечу, прежде всего, общие и сходные географические и этнографические сведения Географии и „Истории Армении», которые служат косвенным указанием тождества составителей этих трудов. Сведения эти не встречаются в произведениях древнеармянских писателей V‒VII вв. и упоминаются впервые в названных трудах.

1. Ещё в 1877 г. Патканов, в примечаниях к русскому переводу Географии (стр. 33‒35 и прим. 132, а также стр. 43‒44 и прим. 152), сделал любопытное указание, что в Истории Хоренского разделение Армении на Первую, Вторую, Третью и Четвёртую, установленное впервые при Юстиниане в 536 г., приписано легендарному армянскому царю Араму, современнику Нина Ассирийского. Хоренский при этом прибавляет: „Мы не согласны с тем, что об этом некоторые говорят в греческих частях. Впрочем, всякому своя воля» (см. I, 14).

Патканов указывает при этом, что автор географического трактата называет Первой Арменией Каппадокию с горой Аргеос, т. е. ту же область, которую признаёт за Первую Армению также и Хоренский, между тем как античные писатели никогда эту часть Каппадокии не называли Арменией [См. Армянская география, русск. перев. Патканова, стр. 35, прим. 132].

Приведённые сведения, как правильно отмечено критиками Хоренского, не могли быть написаны в V в. Поэтому Гутшмид, ссылаясь, между прочим, и на эти отрывки и считая Географию произведением Хоренского, относил и Географию и „Историю Армении» к VII в. [Gutschmid. Kleine Schriften, III, S. 335‒336]. Халатьянц же, напротив, полагал, что одним из основных источников „Истории Армении» была География, ошибочно приписываемая им Анании Ширакаци [См. Халатьянц. Армянский эпос, I, стр. 18 и 133].

2. Хоренский, рассказывая о поселении Тиграном Хайкидом жены Астиага, Ануйш, с сыновьями в безопасном месте около Масиса, откуда тянутся остатки обвала с великой горы, сообщает, что причиной обвала было ужасное землетрясение, о котором „повествуют много странствовавшие путешественники, измерившие на стадии, по приказу Птолемея, не только обитаемые земли, но отчасти и море и страны необитаемые, начиная от Жаркого пояса до Киммериона» (I, 30) [См. Армянская география, русск. перев. Патканова, стр. 7 и 11]. Источником этого свидетельства, как отмечают критики Хоренского, является географический трактат, в котором имеются аналогичные сообщения почти в одинаковых выражениях [См. Xалатьянц. Армянский эпос, I, стр. 191‒192; 11, стр. 49‒50].

3. В моей работе „Тигран Второй и Рим» было подробно указано, что воспоминания о первой митридатовой войне сохранились в Истории Хоренского (II, 12 и 13) и в пространной редакции Географии (изд. Сукри, стр. 17) и что под деяниями царя Арташеса, жившего в I в. до нашей эры и наведшего ужас на Элладу, армянское предание подразумевало события, имевшие место в 88‒86 гг. до нашей эры [См. Тигран Второй и Рим, Ереван, 1943, стр. 44‒45. Ср. также Markwart. Eranschahr, S. 4]. В сообщениях „Истории Армении» и Географии обращает на себя внимание то, что в них завоевание Митридатом Евпатором Малой Азии и Эллады приписано армянскому царю Арташесу.

Сходство это впервые было замечено издателем пространной редакции Географии мхитаристом Сукри [См. Géographie de Moïse de Chorène, Venise, 1881, p. VI]. Указывая сходные и даже тождественные места в Географии и „Истории Армении», Сукри, как и Маркварт (в Eranschahr), объясняли это тем, что произведения эти написаны одним и тем же автором, а именно Моисеем Хоренским.

4. В двух местах своей Истории Хоренский сообщает о поселении болгар в Армении (II, 6 и 9). В царствование Аршака I, т. е. к концу II в. до нашей эры, произошли, рассказывает он, большие смуты в земле болгаров и поэтому часть их пришла в Армению и поселилась ниже области Кога, в Верхнем, или Безлесном, Басиане (II, 6, 9).

„Впоследствии, – говорит Хоренский, – (эта местность) по случаю поселившихся здесь выходцев Вгндур-Булкара (Wghndur) Вунда, по имени его была названа Вананд. Сёла и до сих пор называются по имени братьев и потомков его» (II, 6).

Тесная связь этих свидетельств Хоренского с сообщениями о болгарах в пространной редакции Географии (изд. Сукри, стр. 17 и стр. 25 арм. текста), по мнению критиков Хоренского, совершенно очевидна. „Вгндур-Булкар» Истории соответствует „Вогхонтор-Блкару» (Woghontor-Blkar) Географии [Cm. Sоukry, Géographie, p. 41; Патканов, из нового списка Географии, ЖМНП, 1883, ч. 226, стр. 24‒25; Халатьянц. Армянские Аршакиды, 29‒33]. В армянском тексте Географии к этому имени прибавлено слово ek,n, что означает „пришлый». На этот эпитет обратил внимание Патканов, который полагал, что „Вогхонтор-Блкар’ы» названы в Географии „пришельцами» вследствие переселения в Армению, о чём имеется сообщение в Истории Моисея Хоренского.

5. В Истории Хоренского имеется рассказ о переселении полководцем Арташеса II, Смбатом Багратидом, с Северного Кавказа в Армению множества пленных аланов, которые, по приказанию армянского царя, были расселены в древнеармянской области Ша-варшакан. Эта область, как сообщает Хоренский, с тех пор была переименована в Артаз, по названию той аланской области, откуда переведены были пленные (II, 52).

Приведённое объяснение названия древнего Артаза, как полагают критики Хоренского [См. Халатьянц. Армянский эпос, стр. 274‒276; Markwart, Eranschahr, S. 4‒5; его же, Osteuropäische und Ostasiatische Streifzüge, Leipzig, 1903, S. 171; Genealogie der Bagratiden, Caucasica, 1930, Fasc., 6, 2. Teil, S. 26], являются одним из обычных толкований автора „Истории Армении», основанным на сближении названия „Артаз» с именем северокавказской области „Ардоз», упомянутым в географическом трактате (изд. Сукри, стр. 26 арм. текста).

К аланским же выходцам причисляет Хоренский, имея своим источником Географию и основываясь на приведённом в ней географическом названии „Аргвел» (изд. Сукри, стр. 26 арм. текста), также и князей Аравегианов, которых он считает родственниками царицы Сатиник (II, 58) [Cм. Markwart. Eranschahr, S. 5; его же, Streifzüge, S. 171; Халатьянц. Армянский эпос, стр. 277].

6. В „Истории Армении», как известно, имеются и другие анахронизмы, возникшие под влиянием географического трактата. Анахронизмом является не только вышеприведённое упоминание о болгарах за два столетия до нашей эры, но также и упоминание о басилах и хазарах во II в. до н. э. [См. Халатьянц. Армянские Аршакиды, стр. 30‒35, 110, 149, 376].

Хоренский повествует в Истории, что в царствование армянского царя Вагарша (последняя четверть II в.) на Армению напали хазары и басилы и что в сражении с ними был убит царь Вагарш (II, 65). Упоминается у него, кроме того, царь басилов, которого в стране албанцев армянский царь Тиридат Великий рассёк пополам (II, 85). Сообщения о хазарах и басилах имеются, как известно, и в географическом трактате [См. изд. Сукри, стр. 26 арм. текста и русск. перев. Патканова, стр. 36‒38].

Все эти сообщения, как и другие сведения древних источников о хазарах и басилах, рассмотрены в трудах Маркварта. В своих ранних исследованиях он полагал, что и хазары и басилы могли быть известны Хоренскому, автору Истории и Географии, главным образом, из источников VI в. [Markwart. Eranschahr, S. 4; е г о же, Streifzüge, S. 57, 58 и др].

7. В главе 81 второй книги „Истории Армении» Хоренский, повествуя о китайском происхождении Мамиконидов, даёт сведения о Китае и его населении. Аналогичные сведения об этой стране имеются также в географическом трактате.

Сходство этих сведений было замечено многими исследователями [См. «История Армении» Моисея Хоренского, перев. Эмина, М., 1893, стр. 264, прим. 317; Патканов. Армянская география, стр. 82‒84, прим. 207 и др]. По мнению Халатьянца, Хоренским использованы для главы 81 отрывки описания Китая и Индии из географического трактата [Халатьянц. Армянские Аршакиды, стр. 153].

8. Хоренский сообщает в своей Истории, что шестьдесят лет спустя после смерти Александра Великого воцарился над парфянами Аршак Храбрый в городе Бахл-Аравотин (II, 2).

Это редкое и необычное название встречается также и в пространной редакции Географии, в которой сказано, что „персы называют Парфию, из-за города Бахла, Бахли-Бамик, что значит Бахл-Аравотин» [См. изд. Сукри, стр. 41 арм. текста].

Название Бахл-Аравотин правильно истолковал Эмин, объяснив, что „ Аравотин» означает „утренний» (от арм. „аравот» – утро) или „восточный» и поэтому Бахл-Аравотин ничто иное, как Бахл „восточный» [См. новый перевод «Истории Армении» Хоренского, стр. 241, прим. 124. Ср. также Markwart. Eranschahr, S. 87,147, и Халатьянц. Армянские Аршакиды, стр. 14 и 16].

Тесная связь истории Хоренского с географическим трактатом, как видим, вполне вероятна и в этом отрывке.

9. Следует, кроме того, отметить, что отрывки о Бахле сходны в Истории и Географии и в том отношении, что в них названия „Бактрия» и „Бахл» ошибочно сопоставляются и отождествляются с названиями „Парфия» и „Пахлав», как это видно из следующих свидетельств:

а) Хоренский, История, II, 68 – „Сам он (Аршак) отправился в Бахл, утвердил (там) свой престол (и царствовал) 53 года. Поэтому потомки его были названы „Пахлавами"…;

б) География, изд. Сукри, стр. 41: „Персы называют её (Парфию), из-за города Бахла, Бахли-Бамик, что означает Бахл-Аравотин»;

в) География, перевод Патканова, стр. 77: „Балх, то есть Парфия».

10. Явным анахронизмом является в Истории Хоренского, как совершенно правильно указал Халатьянц [Халатьянц. Армянские Аршакиды, стр. 25, 26 и 376], упоминание о Ниневии как о столице первых персидских Аршакидов (I, 8, 9), бывшей в действительности резиденцией Сасанидов в VI‒VII вв. Точкой отправления Хоренского, как полагают, могли быть в данном случае свидетельства географического трактата, в которых упоминается Ниневия как крупный город области Ассирии-Аруастана [См. русск. перев. Патканова, стр. 64, и изд. Сукри, стр. 38].

11. Хоренский сообщает в Истории, что римский император Тацит (275–276) был убит своими „в Джанике Понтийском», т. е. в Халдии (II, 76). В полном соответствии с этим свидетельством о Джанике в географическом трактате также сказано – „Джаник – т. е. Халдия» [См. изд. Сукри, стр. 27 арм. текста и перев. Патканова, стр. 39. Ср., Халатьянц. Армянские Аршакиды, стр. 129].

12. Привожу ниже также те сходства, которые были замечены мною [См. «Разрешение проблемы Хоренского», стр. 63‒65].

В географическом трактате страна Персия разделена на четыре большие области: Мидию, Хужастан, Парс и Арию. Это подразделение непривычно и совершенно ново с той точки зрения, что восточная часть Персии названа Арией [См. изд. Сукри, стр. 40‒41 арм. текста, а также русск. перев. Патканова, стр. 71‒79].

Любопытно, однако, что в одном из отрывков Истории Хоренского (II, 57) географический термин Ария упомянут в этом же узком и особом значении, не известном другим авторам древнеармянской литературы.

13. В пространной редакции Географии говорится, что область „Ахмадан» находилась в Хорасане, то есть Арии [Изд. Сукри, стр. 40]. Это сообщение, конечно, ошибочно [Ср. Markwart. Eranschahr, S. 94].

Крайне интересно, однако, что эту же грубую ошибку мы находим в Истории Хоренского, в которой сообщается, что род Аматуни, отведённый основателем Парфянского царства, Аршаком I, в Арию, дошёл в земле арийской, в краях Ахмадана, до высоких почестей (II, 57).

14. В „Истории Армении» Хоренского (I, 8; II, 14 и др.) точно так же, как и в географическом трактате [См. изд. Сукри, стр. 21 арм. текста и русск. перев. Патканова, стр. 28], страны Малой Азии, лежащие между Греческим морем и Понтом, названы Средиземными странами. Насколько мне известно, в древнеармянской письменности этот термин употреблён впервые у историка VIII в. Леонтия в следующем свидетельстве: „страна Мюсигион, что в переводе означает Средиземье» [См. Леонтий. История, СПб., 1887. гл. 19, стр. 103].

15. Не лишне будет также отметить, что в Географии и „Истории Армении» Хоренского замечается иногда сходство и в транскрипции географических терминов, как, например: а) Алюс и Алис вм. Галис (Halys); б) Галилиа вм. Галилея; в) Галлиус вм. Галлия; г) гуты вм. готы; д) Верия вм. Вирк и др. [См. мою работу «Разрешение проблемы Хоренского», стр. 65]

Приведённые сходства, а иногда и тождества, как нетрудно заключить, ни в коем случае нельзя считать случайными. Неразрывная связь „Истории Армении» с Географией, мне кажется, совершенно очевидна. Эту связь можно объяснить, как было выяснено в моей работе „Разрешение проблемы Хоренского», тождеством автора Истории с составителем Географии.

***

Тождество авторов „Истории Армении» и Географии я считал и считаю почти неоспоримым и по другим соображениям.

Предположение это подтверждается сходством, замечаемым в изложении и некоторых приёмах обоих произведений. Известно, что Хоренский как историк имеет литературные и стилистические особенности, свойственные ему одному. При описании исторических событий он не ограничивается бесстрастным изложением, а освещает их и расценивает. Этим особенностям содержания его исторического труда соответствуют, естественно, внешние приёмы и склад речи Хоренского.

В „Истории Армении» встречаются очень часто личные выражения автора, которые необычны и крайне редки у других древнеармянских писателей, например: „я знаю», „я не знаю», „я полагаю», „мне кажется», „я одобряю», „я не верю», „я говорю», „я пишу», „я начну», „кажется нам невероятным, другие могут думать, как им будет угодно» и т. д. Любопытно, что эти же самые выражения повторяются постоянно и в Географии. Нетрудно поэтому прийти к заключению, что и это сходство изложения и слога служит определенным указанием, устанавливающим тождество авторов Истории и Географии [Сходства эти подробно приведены и рассмотрены в моей работе: «Разрешение проблемы Хоренского», стр. 67‒72].

В своём исследовании о Хоренском я писал, что приведённые приёмы изложения „почти не встречаются у других авторов» [«Разрешение проблемы Хоренского», стр. 68]. Мне было известно тогда же, что приёмы эти свойственны отчасти трудам Анании Ширакаци, главным образом его Космографии. Не вдаваясь в подробности этого вопроса, считаю пока нужным отметить, что общность эта объясняется тем, что Моисей Хоренский, на которого имел большое влияние Анания Ширакаци, усвоил приёмы изложения этого писателя, обычные, главным образом, в Космографии, имеющей тесную связь с Географией.

Ввиду исключительной важности проблемы Хоренского считаю необходимым указать ещё одну общность, подтверждающую тождественность авторов „Истории Армении» и Географии.

Одной из особенностей Истории Хоренского является то, что в ней древним мифам даётся рациональное объяснение и делается попытка устранить в них элемент сверхъестественный. Хоренский считает мифы аллегориями и полагает, что „в них под иносказанием скрывается истина» [См. новый перевод Эмина, стр. 48]. Стараясь рационализировать их, он объяснял, например (I, 30), что под драконом в песнях армянских певцов подразумевался мидийский царь Аждахак, а под драконидами – потомки Аждахака. Такое объяснение мифов свойственно, как известно, в древнеармянской историографии исключительно Хоренскому. Заслуживает, однако, особого внимания то, что одинаково понимает и толкует древние мифы также и составитель Географии [См. изд. Сукри, стр. 20 и стр. 45 арм. текста]. Из этого определённо явствует, что географический трактат был составлен не Ананией Ширакаци, как обычно утверждают, а историком Моисеем Хоренским.

Отметим ещё одну общность, на которую не было обращено внимание в предыдущих исследованиях.

Как известно, основным источником географического трактата были Хорография Паппа Александрийского, Христианская топография Косьмы Индикоплова и неизвестные нам произведения географического содержания VI‒VII в. Кроме этих основных источников составитель Географии местами пользовался и другими побочными источниками, из которых нам известны следующие Хроника Иоанна Малалы; Хроника Евсевия Кесарийского; Псевдо-Калисфенова История Александра, Карнамак и армянский перевод Нонна. Оказывается, таким образом, что автор Географии пользовался исключительно теми источниками, которые общи и Истории Хоренского.

Любопытно, кроме того, и то, что как „История Армении» Хоренского, так и География разделены на отдельные книги или части, одинаково называемые „разделами» (hatats, то есть tmêma или tomos). История Хоренского была разделена, как выяснено в моём исследовании „Разрешение проблемы Хоренского» (стр. 75‒76), на три „раздела». или hatats, а географический трактат, первоначальное заглавие которого было, как я полагаю, „ Ашхарагир» или География, был, как известно, также разделён на hatats’ы. Эти аналогичные и характерные заглавия, крайне редкие в древнеармянской письменности, приводят вновь к заключению, что как География, так и „История Армении», написаны, действительно, одним и тем же автором.

Таким образом, вопрос об авторе географического трактата разрешается, как видим, с достаточной определённостью. Составителем этого компилятивного произведения был, по-видимому, не математик и космограф VII в. Анания Ширакаци, а сам „отец армянской истории» Моисей Хоренский.

Неправ, поэтому, Патканов, считавший недостоверным имеющееся в преобладающей части рукописей заглавие, в котором автором географического трактата значится Моисей Хоренский. Заглавие это, как видим, находится в полном согласии с нашими выводами и должно быть признано подлинным.
Доволен я Аллахом как Господом, Исламом − как религией, Мухаммадом, ﷺ, − как пророком, Каабой − как киблой, Кораном − как руководителем, а мусульманами − как братьями.

Онлайн abu_umar_as-sahabi

  • Модератор
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 7521
Re: «АРМЯНСКАЯ ГЕОГРАФИя» VII ВЕКА
« Ответ #2 : 20 Января 2022, 05:09:09 »
Вестник древней истории.-2015.-№ 3(294).-С.161-171.

СТРУКТУРА И ИСТОЧНИКИ БОЛГАРСКИХ СЮЖЕТОВ «АРМЯНСКОЙ ГЕОГРАФИИ» VII ВЕКА

Семенов Игорь Годович - доктор исторических наук, старший научный сотрудник Института истории, археологии и этнографии Дагестанского научного центра РАН.

---------------------------------------------

Согласно предположению К.П. Патканова и И. Маркварта[1], «Армянская география» (Asxarhac'uyc') VII века принадлежит перу выдающего армянского ученого Анании Ширакаци (610-681)[2]. Солидное обоснование этой точки зрения было приведено С.Т. Еремяном[3] и другими исследователями[4]. Но вместе с тем ряд ученых ставят под сомнение авторство Анании Ширакаци, а также указанную выше датировку этого сочинения[5].

«Армянская география» VII века представляет собой перевод на армянский язык географического трактата Птолемея. Как сообщает сам армянский автор, этот перевод он значительно дополнил сведениями из географического сочинения Паппа Александрийского (320-380), а также из трудов Дионисия Периегета (Дионисий Александрийский, II в. н.э.) и Аполлония Родосского (III в. до н.э.)[6]. По мнению ряда исследователей, в работе Анании Ширакаци были использованы также персидские географические трактаты сасанидской эпохи[7]. Помимо этого, «Ашхарhацуйц» содержит ряд интерполяций, датируемых не VII в., а несколько более поздним периодом[8]. Сохранилась «Армянская география» VII века в двух [стр. 161-162] редакциях - пространной и краткой. Р.Х. Хьюсен убедительно показал, что время создания пространной редакции лежит между 591 г. и 640-ми годами, а появление краткой редакции он относит к 40-м годам VII в.[9] По мнению же К. Цукермана, краткая версия была составлена самим Ананией Ширакаци несколько позже пространной[10].

Одна из последних по времени работ, в которой предпринят детальный анализ информации «Армянской географии» VII века о болгарах, принадлежит С.А. Ромашову[11]. Особый интерес представляют также наблюдения над текстами этих сообщений В.Ф. Бутбы. В одной из своих работ он выделил в составе «Армянской географии» VII века три пласта - а, б, в. Пласт а представлен выдержками из протографа, что в случае с Кавказом и причерноморскими степями соответствует скифо-сарматской этнонимике. В данном случае протографом мог являться либо труд Птолемея, либо переработка последнего Паппом Александрийским[12], на трактат которого как на источник ссылается сам автор «Армянской географии» VII века[13]. Современная армянскому автору этническая география составляет пласт б[14]. Пласт в не является цельным; он представляет собой более поздние по сравнению с армянским географом наслоения[15]. К их числу принадлежат и вставки, связанные с болгарами.

В одном из таких пассажей говорится следующее: «Во Фракии две горы и реки, из которых одна, Дануб, делясь на шесть рукавов, образует озеро и остров, называемый Пюки (Рейсе). На этом острове живет Аспар-Хрук, сын Хубраата, бежавший от Хазар из гор Булгарских и прогнавший Авар на запад. Он поселился в этом месте»[16]. В другом месте «Армянской географии» VII века сообщается о живущих то ли к северу от Кавказа, то ли к северу от реки Кубани (в источнике - Валданис или Варданэс) четырех болгарских племенах: «...Живут народы Турков и Болгар, которые именуются по названиям рек: Купи-Булгар, Дучи-Булкар, Огхондор (Woghkhondor) Блкар-пришельцы, Чдар-Болкар. Эти названия чужды Птолемею. Из Гиппийских гор бежал сын Худбадра Кубрата. - И.С. Между Болгарами и Понтийским морем живут народы: Гарши, Куты и Сваны...»[17].

Как отмечалось С.Т. Еремяном, упоминания о Кубрате в первой из приведенных цитат (Хубраат), а также и во второй («Из Гиппийских гор бежал сын Худбадра»), являются позднейшими интерполяциями[18]. Согласно же точке зрения В.Ф. Бутбы, авторство этих вставок, скорее всего, принадлежит разным лицам. По его мнению, на это указывает, прежде всего, то, что имя Кубрата в них передается по-разному[19]. «Указанием на интерполятивный характер сообщения об Аспарухе является и то обстоятельство, что по автору приписки Аспарух прогнал авар на запад, тогда как автору “Ашхарацуйца” авары вообще не известны. Они упоминаются только в данной интерполяции»[20]. [стр. 162-163]

Поскольку миграция Аспаруха в устье Дуная относится к концу 670-х - началу 680-х годов, соответствующая вставка могла появиться в «Армянской географии» не ранее этого времени[21]. При датировке данной интерполяции надо учитывать также наличие некоторого промежутка времени между самими этими событиями и их фиксацией автором данной вставки[22]. Можно также отметить, что, по мнению Бутбы, источник этих сведений имел византийское происхождение[23]. Было обращено внимание также на то, что фраза «из Гиппийских гор бежал сын Худбадра» логически не связана с предыдущими и последующими предложениями и выпадает из общего контекста сообщения о четырех болгарских племенах[24].

Различные детали этого пассажа рассматривались и в более ранней работе В.Ф. Бутбы, где обращалось внимание на то, что четыре болгарских племени, которые, согласно источнику, именуются по названиям рек, не удается сколь-нибудь надежно связать с какими-либо гидронимами Юго-Восточной Европы или Кавказа[25]. Несколько раньше к такому же выводу пришел А.В. Гадло[26], полагавший, впрочем, что единственное исключение составляет термин «Купи», который можно идентифицировать с гидронимом Куфис Кофин[27].

Эта идентификация, предложенная еще К.П. Паткановым[28], оказывается, по мнению В.Ф. Бутбы, несостоятельной, так как гидроним Cupis Cophen впервые встречается лишь в IX в. в «Равеннском Анониме»[29]. Однако в действительности река Куфис Кофин уминается в источниках несколько раньше. К примеру, она фигурирует в экскурсе о болгарах у патриарха Никифора и Феофана Исповедника, причем у Феофана она в этом случае упоминается дважды - в первый раз как Куфис (Kovqnç), во второй как Куфин (KoiKpıv)[30], а у Никифора один раз - как Кофин (Kcoqnv)[31]. Протограф данного источника относится к последнему десятилетию VII - первым двум десятилетиям VIII в.[32] Кстати, Феофан Исповедник упоминает об этой реке еще и в связи с сильными морозами и снегопадами в 763 г.[33] К еще [стр. 163-164] более раннему времени относится упоминание о реке Кофин у Менандра Протектора (VI в.)[34].

Несмотря на эти замечания можно все же согласиться с Бутбой и с Гадло в том, что названия четырех болгарских племен, которые, согласно источнику, «именуются по названиям рек», не удается сколь-нибудь надежно связать с какими-либо гидронимами, а созвучие Купи - Cupis Cophen в этом отношении является случайным.

В.Ф. Бутба высказывал предположение, что указанные болгарские этнонимы связаны с определенными родами войск. Так как он придерживался точки зрения о тюркоязычности болгар, предложенные им этимологии тюркские. Так, термин дучи реконструировался им как адучи (атучи) «стреляющий, выпускающий стрелу, стрелок», где am-означает «бросать, стрелять», а уч-«летать, вылетать, пролетать»[35]. Для термина чдар предполагалась реконструкция читар, что могло означать «копьеносец»[36]. Термин «Купи» сопоставлялся с др.-тюрк. kübä, «кольчуга, металлические латы», откуда может следовать, что купи-бупгар может означать «латники-булкары»[37]. Что же касается термина огхондор, то он отождествлялся с этнонимом оногур[38].

Существенным для исследуемой темы является также вопрос об источнике, из которого автор «Армянской географии» VII века мог почерпнуть пассаж о четырех болгарских племенах. В этой связи можно напомнить, что проведенный мною в более ранней работе анализ данных «Армянской географии» VII века о локализации Страны гуннов (Honkна территории современного Дагестана) и Страны савиров показал, что источником этой информации является одна из несохранившихся сасанидских географий[39].

В этой связи обращает на себя внимание, насколько детальной предстает в «Армянской географии» VII века гидрография Северо-Западного Прикаспия. Помимо описания большого острова, на котором зимуют баслы (берсилы), сообщается о наличии у Волги обширной дельты[40], что является первым упоминанием такого рода в географической литературе. И, наконец, там же дается описание реки Армна, вытекающей из Главного Кавказского хребта и впадающего в Волгу[41]. Это, несомненно, Терек[42].

Сообщение Анании Ширакаци о впадении Терека в Волгу не должно вызывать удивления. В его время уровень Каспийского моря был настолько низким, что практически всей его северной части, которая сегодня очень мелководна, не существовало. Модель изменений уровня Каспийского моря, построенная на основе изучения геоморфологического строения побережья, показывает, что в конце V - XII вв. (с перерывом во второй половине X - начале XI в.) имела место регрессия Каспия, именуемая специалистами «дербентской»; в этот период абсолютная отметка уровня моря колебалась в пределах от -32 м до -36,5 м[43]. Для VI в. эти [стр. 164-165] данные удается уточнить благодаря изучению самой нижней из поперечных крепостных стен Дербента (эти стены соединяли северную и южную городские стены и прикрывали подходы к цитадели со стороны моря): во времена строительства дербентских укреплений (по мнению М.С. Гаджиева, они были возведены в очень короткий промежуток времени - в 568-569 гг.[44]) уровень моря не мог быть выше абсолютной отметки -29 м[45]. Последующие исследования ныне затопленных морем дербентских стен показали, что «уровень Каспия в VI в. н. э., в период возведения Дербентского оборонительного комплекса, составлял -31,5-32,0 м»[46]. Для сравнения: в 1985 г. уровень Каспия составлял приблизительно -27,75 м, а в 1998 г. -27,8 м[47].

Тот факт, что в раннем средневековье Терек впадал в Волгу, подтверждается данными письма хазарского царя Иосифа: в более ранних работах мною было показано, что представленная в этом источнике гидрография Северо-Западного Прикаспия позволяет уточнить, что Терек впадал в волжскую дельту одним своим рукавом, а именно самым левым[48]. Данное обстоятельство, во-первых, иллюстрирует надежность сведений Анании Ширакаци и, во-вторых, проясняет важную деталь физической географии страны, в которой жили савиры.

Нельзя не отметить, что ни сирийских, ни в среднегреческих источниках нет столь детализированных описаний физической и этнической географии Северо-Западного Прикаспия, поэтому методом исключения приходится предполагать наличие в данном случае среднеперсидского источника. О том, что некоторые сасанидские географические трактаты не просто существовали, но еще и были использованы Ананией Ширакаци, уже говорилось выше. Об этом свидетельствует, прежде всего, то, что в цитировавшемся выше тексте «Армянской географии» VII века приводятся два параллельных названия Скифии - Apaxtark[49] и Turk'astank[50], первое из которых имеет среднеперсидскую этимологию со значением «северные». Отсюда следует, что «эта часть текста, возможно, восходит к несохранившимся вариантам сасанидских географий... И тогда данное известие относимо к VI в.»[51].

О локализации савиров в данном источнике сообщается следующее: «К северу (от Дербента) близ моря находится царство Гуннов, на западе у Кавказа город Гуннов, Вараджан, а также Чунгарс и Мсндр (Семендер). К востоку живут Савиры до реки Талта (читай: Атль), отделяющей азиатскую Сарматию от Скифии, то же что Апахтар или Туркестан»[52].

Столица Страны гуннов, город Варачан, упоминается также в «Истории страны Алуанк». В этот город в феврале 682 г. по приглашению правителя Страны гуннов прибыло албанское посольство во глйве с епископом Исраэлом[53]. Можно было бы полагать, что название города Варачана было заимствовано Ананией Ширакаци из данного источника, однако, этой версии препятствуют два обстоятельства. [стр. 165-166]

1. Тот источник «Истории страны Алуанк», в котором содержится рассказ о миссии епископа Исраэла в Страну гуннов, условно именуется специалистами «Историей 684 года» (она представлена в главах 1. 27-30 и 2. 18-45 «Истории страны Алуанк»[54]). Поскольку данный источник надежно датируется 684 годом, Анания Ширакаци не мог пользоваться им, так как умер в 681 г.

2. В «Армянской географии» VII века, в отличие от «Истории 684 года», упомянут не только Варачан, но и еще два других города Страны гуннов - Чунгарс и Мсндр, следовательно, Анания Ширакаци действительно почерпнул названия трех городов Страны гуннов не из «Истории 684 года», а из другого источника. Наиболее вероятно, что это был тот же самый среднеперсидский источник, в котором были представлены описания р. Армна и нижнего течения Волги, а также и Страны савиров.

В связи с возможными обстоятельствами появления указанной информации в среднеперсидской географии (или даже географиях) VI века можно обратить внимание на тот факт, что около 559 г. персами был осуществлен сокрушительный рейд против савиров, а также и других степняков Северного Кавказа[55]. Вероятнее всего, сбор информации о Стране савиров и Стране гуннов осуществлялся персами в связи с подготовкой указанного похода. Надо полагать, что сведения, собранные персами, были значительно более обширными, чем те, которые представлены в «Армянской географии» VII века. Вероятно, Анания Ширакаци сократил данные своего источника, но возможно также, что в сокращенном виде они попали в саму сасанидскую географию (или географии), которой пользовался армянский ученый.

Таким образом, как можно предполагать, сбор персами информации о Северо-Западном Прикаспии диктовался сугубо практическими целями, а именно военными и политическими. Впоследствии же часть этих сведений вошла в состав среднеперсидских географий, откуда они и были заимствованы автором «Армянской географии» VII века. Это заключение позволяет перейти к рассмотрению возможности того, что сведения этого источника о четырех болгарских племенах также могли быть почерпнуты из среднеперсидского источника.

Как отмечалось выше (ем. прим. 8), эти данные «Армянской географии» VII века расцениваются специалистами как поздняя интерполяция. Однако нельзя исключать и того, что ее автором мог быть сам Анания Ширакаци: бегство Аспаруха в Нижнее Подунавье имело место не позднее 679 г., так что Анания, смерть которого приходится на 681 г., вполне мог вставить в свой текст приписку об Аспарухе. Впрочем, это же мог сделать позднее кто-то из его учеников. Для датировки этой интерполяции необходимо принять во внимание, что в ней не упоминаются преемники Аспаруха, т.е. она может быть связана со временем правления этого князя. По обоснованному мнению Ц. Степанова, опирающемуся на данные «Именника болгарских князей» и византийских хронистов, рождение Аспаруха можно отнести приблизительно к 630-640 гг., а смерть датировать около 700 г.[56]

Несмотря на то, что в анализируемом тексте не вполне четко говорится, располагались ли четыре болгарских племени к северу от Кубани или к северу от Кавказа, можно все же уверенно говорить о том, что автор подразумевал их восточно-приазовско-донскую локализацию. Об этом свидетельствует привязка [стр. 166-167] болгар к этническим ареалам гаршей, кутов и сванов. Так как вполне возможно отождествление последних с древнегрузинским племенем сванов, которое в VI в. упоминает Менандр Протектор[57], вывод о восточно-приазовской локализации болгар представляется логичным. Еще более проясняет ситуацию сообщение Анании Ширакаци о том, что ставка Аспаруха до его поражения от хазар находилась в Гиппийских горах («Из Гиппийских гор бежал сын Худбадра...»)[58], которые у этого автора соответствуют водораздельному хребту между Волгой и Доном в месте их наибольшего сближения[59] (в районе современного Волгограда). В другом месте «Армянской географии» VII века эти же горы именуются уже не Гиппийскими, а Болгарскими («...Аспар-Хрук, сын Хубраата, бежавший от Хазар из гор Булгарских...»[60]). Таким образом, не остается сомнений в том, что источник связывает болгар с восточно-приазовско-донским регионом. Нельзя, однако, не заметить, что этот регион идентичен Эвлисии, которую, по данным Прокопия Кесарийского, населяли утигуры (De bello Gothico, 8 (4). 4. 7-9).

Данный факт приводит к выводу о том, что рассматриваемое сообщение «Армянской географии» VII века носит многослойный характер: оно частично отражает этническую ситуацию предыдущего столетия, когда в Эвлисии обитали утигуры, а частично - ситуацию, современную последним годам жизни Анании Ширакаци, когда утигурского объединения уже не существовало и на его месте образовалось унногундурское[61]. Основой для описания наиболее раннего из этих периодов, а именно утигурского, могло бы послужить описание Эвлисии у Прокопия Кесарийского, однако армянский географ нигде в своем сочинении не обнаруживает знакомства с трудами этого византийского историка. Поэтому остается предполагать, что такой основой стали данные какой-то среднеперсидской географии.

Для того чтобы представить, к каким именно периодам могла относиться информация, которая, возможно, нашла отражение в несохранившихся среднеперсидских источниках, необходимо принять во внимание, что Сасаниды организовывали и совершали крупные рейды в Предкавказье дважды. Первый из них состоялся в 467 г. Этому предшествовали продолжавшиеся четыре года нападения оногур на Картли и Армению. Весной 467 г. картлийцы, усиленные крупным персидским войском и войсками всех сасанидских вассалов на Кавказе, разбили оногур в Дарьяльском ущелье. Преследуя противника, картлийский царь Вахтанг Горгасал нанес им еще одно поражение - в западной части Северного Кавказа, где, вероятно, и находился политический центр оногур[62]. Так что локализация болгар «Армянской географией» VII века к северу от Кубани могла быть связана, прежде всего, с этими событиями. Но не только с ними.

Как говорилось выше, около 559 г. Хосров I Ануширван предпринял крупный поход против северокавказских кочевников. По словам ат-Табари, Ануширван направил войска против народов «абхаз, банджар, баланджар и алан»[63]. Разбив эти народы, Ануширван взял у них 10 тысяч заложников и поселил их в Азербайджане. Они несли там воинскую службу и получали за это жалованье от иранских властей. Из сообщений Менандра Протектора выясняется, что это были преимущественно [стр. 167-168] савиры, причем эта информация более, чем надежна, так как их военачальников принимал византийский кесарь Тиберий, пытавшийся переманить их на свою сторону[64]. Отсюда следует, что среди заложников, которые, по данным ат-Табари, были взяты у народов «абхаз, банджар, баланджар и алан», «банджар», по сравнению с савирами и аланами, было неуловимо мало, т.е. они не особенно сильно пострадали от нападения персов. Тем не менее тот факт, что Хосров I намеревался атаковать и «банджар», сомнений не вызывает, следовательно, он собирал информацию и об их стране, и, вероятно, часть полученных сведений впоследствии нашла отражение в среднеперсидских географиях. В таком случае можно предполагать, пусть пока и с очень большой осторожностью, что локализация ставки Аспаруха в Гиппийских горах может в действительности относиться к ставке утигурского вождя Сандилха, который был как раз современником Хосрова I.

Как известно, средневековыми арабо-персидскими авторами история Сасани- дов реконструировалась по среднеперсидским источникам, большинство из которых не дошло до нашего времени. Это касается и сообщения ат-Табари о войне Хосрова I против «абхаз, банджар, баланджар и алан». Этноним банджар (banğar) отражает среднеперсидскую форму bngr в источнике ат-Табари. По мнению И. Маркварта, которое поддержал М.И. Артамонов, термин bngr представляет собой среднеперсидскую передачу названия болгар[65]. Однако больше оснований видеть в этом термине передачу этнонима оногур: с учетом процесса в- б-, происходившего в среднеперсидском в позднесасанидский период, более ранняя среднеперсидская форма должна выглядеть как vwgr[66], что может соответствовать как раз одной из форм самоназвания оногур (вуногур вунногур?). Не противоречит этому выводу и тот факт, что во времена Хосрова I оногурского объединения уже не существовало - оно столетием раньше раскололось на утигурское и кутригурское[67], но можно считать вполне естественным, что персы, впервые столкнувшись с оногурами в 463 г., продолжали в дальнейшем именовать их преемников утигур прежним названием (то же и у Иордана и Феофилакта Симокатты[68]). Отсюда следует, что информация ставке Аспаруха, актуальная для периода правления Хосрова I, ко времени жизни Анании Ширакаци скорее всего была уже устаревшей.

В моих более ранних работах аргументируется точка зрения о том, что унногундурское объединение возникло на базе утигурского, причем унногундурам пришлось мигрировать в западном направлении, и ставка правителя унногундур была перенесена в Среднее Поднепровье. Позднее при Кубрате унногундурами были подчинены кутригуры, а затем дунайские болгары. С этого времени ввиду численного доминирования болгар в Унногундурском государстве последнее приобрело болгарский характер, а собственно унногундуры превратились в военноаристократическое ядро этого государства[69]. [стр. 168-169]

Итак, в «Армянской географии» VII века ареал расселения утигур представлен как зона расселения болгар. Поскольку это является анахронизмом, информация о четырех болгарских племенах не может относиться к VI в. Она явно связана с Унногундуро-Болгарским государством (Первое Болгарское царство). Об этом свидетельствует то, что четыре племени в нем представлены не как унногундурские, а именно как болгарские. В пользу этого говорит и то, что этноним олхондор огхондор, явно связанный с термином унногундур, приведен в источнике в одном ряду с названиями других болгарских подразделений.

Скорее всего, эти сведения относятся не ко времени Кубрата, а ко времени Аспаруха, когда болгарская этническая сущность Унногундуро-Болгарского государства, ввиду численного доминирования собственно болгар, стала более очевидной. Такая датировка подтверждается еще двумя наблюдениями: во-первых, армянскому географу было известно имя Кубрата, но только как отца Аспаруха; во-вторых, он не упоминает о фактах биографии Кубрата, а знает только об Аспарухе (Аспарух бежал от хазар в Нижнее Подунавье; Аспарух прогнал авар на запад).

Таким образом, наиболее вероятным представляется, что основой для сообщения Анании Ширакаци о болгарах послужили данные среднеперсидской географии о расселении оногур и их преемников утигур. Дополнил же армянский географ эти сведения фактами, связанными с Унногундуро-Болгарским государством, правда, он не имел ясного представления об ареалах расселения унногундур и болгар, но, тем не менее, располагая сведениями о том, что унногундуры являются потомками утигур, связал ставку Аспаруха с Подоньем, где ранее базировалась верхушка утигур.

До настоящего времени не обращалось внимания на различия в передаче раннесредневековым армянским географом термина «болгары»: куп'и-булгар, дуч'и-булкар, олхондор огхондор-блкар - пришельцы, ч’дар-болкар[70]. Нетрудно понять, что здесь отражена разноязычная передача этого термина, свойственная носителям этих микроэтнонимов.

 

Литература

1.     .Абегян М. 1975: История древнеармянской литературы. Ереван.

2.     Акопян А.А. 1987: Албания-Алуайк в греко-латинских и древнеармянских источниках. Ереван.

3.     Артамонов М.И. 1936: Очерки древнейшей истории хазар. Л.

4.     Артамонов М.И. 1962: История хазар. Л.

5.     Арутюнян Б.А. 1962: Система административно-политического деления Великой Армении по «Ашхар11ацойц»-у. Ереван (на арм. яз.).

6.     Афиногенов Д.Е. 2013: Экскурс о протоболгарах у Феофана Исповедника и патриарха Никифора (Филологические замечания) // ВДИ. 1,4-8.

7.     Бумба В.Ф. 2005а: К семантике булгарских этнонимов «Ашхарацуйца» (Опыт реконструкции процесса формирования общности) // Бутба В.Ф. Труды. Сухум, 143-163 (впервые: Историко-филологичедрш журнал. Ереван, 1989, № 4).

8.     Бумба В.Ф.р.0056: Некоторые заметки к вопросу об авторе «Ашхарацуйца» // Бутба В.Ф. Труды. Сухум, 18-198.

9.     Бумба В.Ф. 2005в: Племена Западного Кавказа по «Ашхарацуйцу» // Бутба В.Ф. Труды. Сухум, 9-142. [стр. 169-170]

10. Варущенко А.Н., Варущенко С.И., Книге Р.К. 1980: Изменение уровня Каспийского моря в позднем плейстоцене-голоцене // Колебания увлажненности Арало-Каспийского региона в голоцене М., 79-89.

11. И. Вестберг Ф. 1908: К анализу восточных источников о Восточной Европе // ЖМНП. XIII (Февраль), 364-412; XIV (Март), 1-52.

12. Гаджиев М. С. 2005: Этапы градостроительной и фортификационной деятельности Сасанидов на Восточном Кавказе // Ирано-дагестанские культурно-исторические связи: история и перспективы развития. Материалы международной научной конференции. Махачкала, 12.

13. Гаджиев М.С., Касумова С.Ю. 2006: Среднеперсидские надписи Дербента VI века. М.

14. Гадло А.В. 1979: Этническая история Северного Кавказа IV-X вв. Л.

15. Джафаров Ю.Р. 1985: Гунны и Азербайджан. Баку.

16. Еремян С.Т. 1963: Армения по «Ашхарацуйц»-у (Армянской географии VII века). Ереван (на арм. яз.).

17. Еремян С.Т. 1973: Опыт восстановления первоначального текста «Ашхарац'уйц'а» // Историко- филологический журнал. 1,26-27 (на арм. яз.).

18. Еремян С.Т. 1986: «Ашхарацуйц» с точки зрения источниковедения // Международная конференция по средневековой армянской литературе, Ереван, 15-19 сентября 1986 г. Тез. докл. Ереван, 79.

19. Каграманян К.А. 1973: Источники «Истории страны Агванк» / Автореф. дисс. ... канд. истор. наук. Ереван.

20. Касумова С.Ю. 1994: Среднеперсидская эпиграфика Кавказской Албании (Дербент). Города Ирана / Транскр. текста, пер. со среднеперс., введ. и коммент. С.Ю. Касумовой. Баку.

21. Кудрявцев А. А., Гаджиев М.С. 2002: Подводные археологические исследования в акватории Дербента // ПИФК. XII, 396-414.

22. Манандян Я. 1947: Когда и кем была составлена Армянская География, приписываемая Моисею Хоренскому // ВВ. 26, 127-143.

23. Менандр Византиец 1860: Менандра Византийца продолжение истории Агафиевой // Византийские историки / Пер. Г.С. Дестуниса. СПб.

24. Мовсэс Каланкатуаци. 1984: История страны Алуанк / Пер. с др.-арм., предисл. и коммент. Ш.В. Смбатяна. Ереван.

25. Мушегян А.В. 2007: Век Мовсэса Хоренаци. Ереван (на арм. яз.).

26. Муравьев С.Н. 1997: Новый труд по древней географии Кавказа и Закавказья // ВДИ. 2, 225-226.

27. Николаева Р.В., Кудрявцев А.А. 1980: Древние памятники Дербента и колебания уровня Каспийского моря // Колебания увлажненности Арало-Каспийского региона в голоцене. М., 142-146.

28. Новосельцев А.П. 1990: Хазарское государство и его роль в истории Восточной Европы и Кавказа. М.

29. Патканов К. 1877: АрмянскаяГеография VII в. по Р.Х. (приписывавшаяся Моисею Хоренскому) / Текст и пер. с присовокуплением карт и объяснительных примечаний издал К.П. Патканов. СПб.

30. Патканов К. 1883: Из нового списка Географии, приписываемой Моисею Хоренскому // ЖМНП. Март, 21-32.

31. Ромашов С.А. 1994: Болгарские племена Северного Причерноморья в V-VII вв. // АЕМАе. VIII, 207-252.

32. Семенов ИГ. 2002: Этнополитическая история Восточного Кавказа в III-VI вв. / Автореф. дисс. канд. ист. наук. Махачкала.

33. Семенов ИГ. 2007: Генеалогия картлийских царей: от Мириана III до Вахтанга Горгасала. Махачкала.

34. Семенов ИГ. 2008: Гидрография Северного Прикаспия по данным «Армянской географии» VII века и письма хазарского царя Иосифа (X в.) // Северный Кавказ в древности и средние века. Сб. статей, посвященный 80-летию чл.-корр. РАН проф. P.M. Мунчаева. Махачкала, 203-221.

35. Семенов ИГ. 2009а: География Собственно Хазарии и вопрос о поисках иудейско-хазарских памятников // Сборник научных трудов, посвященный памяти... проф. Владимира Кузьмича Михеева (Хазарский альманах. Т. 8.). Кшв-Харив, 289-314.

36. Семенов И.Г. 20096: К политической, социальной и этнической семантике термина унногундур II Palaeobulgarica (Старобьлгаристика). XXXIII. 1, 16-25.

37. Семенов И. 2010: К анализу раннесредневековых этногенетических преданий болгар // Palaeobulgarica (Старобьлгаристика). XXXIV. 1,44-54.

38. Семенов И.Г. 2011а: Локализация савир по данным Прокопия Кесарийского и «Армянской географии» VII века // Диалог городской и степной культур на евразийском пространстве. Материалы V международной конференции, посвященной памяти Г. А. Федорова-Давыдова 2-6 октября 2011 года. Астрахань, 46-50. [стр. 170-171]

39. Семенов И.Г. 20116: Этническая карта державы Кубрата// АЕМАе. 17,179-186.

40. Семенов ИГ. 2013: К истории Унногундурского государства // ВВ. 72(97), 45-67.

41. Степанов Ц. 2000: Средновековните българи: Нови факта, интерпретации, хипотези. София.

42. Фехер Г. 1929: Прабългари. Произход, история, бит и култура. София.

43. Цукерман К. 2001: Хазары и Византия: первые контакты // Материалы по археологии, истории и этнографии Таврии. Вып. VIII. Симферополь, 312-333.

44. Чичуров И.С. 1980: Византийские исторические сочинения: «Хронография» Феофана»: «Бревиарий» Никифора / Тексты, переводы, коммент. М.

45. Шихсаидов А.Р. 1986: Книга ат-Табари «История посланников и царей» о народах Северного Кавказа // Памятники истории и литературы Востока. М., 66-87.

46. at-Tabari 1879-1890: Annales quos scripsit Abu Djafar Mohammed ibn Djarir at-Tabari / MJ. de Goeje et alii (eds.). Ser. I-III. Lugduni Batavorum.

47. Berberian H. 1964: Autobiographie d’Anania Sirakac'i // REArm. I, 189-194.

48. Eremian S.T. 1980: La reconstitution des cartes de l’atlas armenien du monde ou Asxarhac‘oyc‘ // REArm. XIV, 143-155.

49. Feher G. 1921: Bulgarisch-ungarische Beziehungen in den V-XI. Jahrhunderten. Budapest.

50. Hewsen R.H. [1967]: On the Date and Authorship of the Asxarhac‘ oy& // REArm. IV, 409432.

51. Hewsen R.H. 1992: The Geography of Ananias of Sirak (Asxarhacoyc): The Long and the Short Recensions / Introduction, Transl. and Comm, by R.H. Hewsen. Wiesbaden.

52. Lemerle P. 1964: Note sur les donnee historiques de 1’autobiographie d’Anania de Shirak // REArm. I, 195-202.

53. Marquart J. 1899: Eranäahr nach der Geographie des Ps. Moses Xorenac‘i. Mit historisch-kritischem Kommentar und historischen und topographischen Excursen. B.

54. Marquart J. 1903: Osteuropäische und ostasiatische Streifziige: ethnologische u. historisch-topographis-che Studien zur Geschichte des 9. Und 10. Jahrhunderts (ca. 840-940). Lpz.

55. Marquart J. 1911: Die altbulgarische Ausdriicke in Inschriften von Catalar und die altbulgarischen Fürstenliste // Известия Русского Археологического института в Константинополе. Т. 15,1-30.

56. Moravcsik Gy. 1958: Byzantinoturcica. 2. Auflage. В.

57. Thomson R. W. 1995: A Bibliography of Classical Armenian Literature to 1500 AD. Tumhout.
Доволен я Аллахом как Господом, Исламом − как религией, Мухаммадом, ﷺ, − как пророком, Каабой − как киблой, Кораном − как руководителем, а мусульманами − как братьями.

Онлайн abu_umar_as-sahabi

  • Модератор
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 7521
Re: «АРМЯНСКАЯ ГЕОГРАФИя» VII ВЕКА
« Ответ #3 : 12 Февраля 2022, 14:53:28 »
Бумба В.Ф. 2005в: "Племена Западного Кавказа по «Ашхарацуйцу»" // Бутба В.Ф. Труды. стр. 13

Последняя информационная группа в, выделенная нами условно, не составляет цельного пласта в источнике. Как отмечал А. Г. Абрамян, «Ашхарацуйц» не принадлежал к тем религиозно-каноническим текстам, изменение которых считалось грехом'. За долгие века существования «Ашхарацуйи» подвергался неоднократному редактированию, следствием чего явились не только многочисленные искажения и ошибки, но и различного рода интерполяции. «Что касается последних, - писал К.П. Патканов, - то редко какой- либо труд так способен привлекать их, как географическое сочинение небольшого объема. в котором каждый переписчик мог делать объяснения и толкования, нужные по его мнению для его современников»”. Интерполяции в тексте источника разбросаны по всем его разделам и различны как в информационном, так и хронологическом плане. Выделение интерполяции в отдельную информационную группу источника (в), выдвигает задачу тщательного источниковедческого анализа «Ашхарацуйца».

Доволен я Аллахом как Господом, Исламом − как религией, Мухаммадом, ﷺ, − как пророком, Каабой − как киблой, Кораном − как руководителем, а мусульманами − как братьями.