Автор Тема: Назрановский поход имама Шамиля  (Прочитано 853 раз)

Онлайн abu_umar_as-sahabi

  • Модератор
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 7520
Назрановский поход имама Шамиля
« : 14 Января 2021, 01:13:09 »
СТАТЬЯ СТАРОГО СОЛДАТА «ПРОШЛОЕ ВЛАДИКАВКАЗА»

...

А ввиду намерения Шамиля напасть на крепость, под начальством генерала Мищенко был в крепости сосредоточен отряд (10 рот, дивизион драгунов, 10 сотен казаков и несколько орудий), в котором пишущий эти строки состоял на службе с 30 июня по 1-ое ноября.

Известия относительно Шамиля произвели на обитателей слободки и поселения такой же переполох, как и в 1846 г., когда Шамиль со своими скопищами проник в Кабарду, а партия конных чеченцев с Тарамом Трамовым пробралась на Военно-Грузинскую дорогу к Душету. Но теперь Шамиль, преследуемый отрядом генерала Фрейтага, имел только два кровавых дела: первое— с одним батальоном Тегинского полка на Змейке, где горцев было чуть ли не в 20 раз более, чем солдат, и где ни одного тела убитого солдата не досталось горцам, а второе — у урочища Татар-Тупа с колонной полковника Меллера Закамельского (3 батальона, 3 сотни казаков и несколько орудий).

В конце июля того же 1858 г. Шамиль с тремя тысячами конных при двух орудиях быстро двинулся горами; к нему в верховьях Фортанги и Ассы примкнули галашевцы, назрановцы и др. ингуши, так что скопище Шамиля увеличилось до 5.000 человек, но отряд генерала Мищенко так удачно был направлен в Акиюртовское ущелье, что скопище обратилось в бегство, а Шамиль ускакал в Мужич-аул, оставив на месте боя 300 трупов, 90 лошадей, 420 винтовок, 300 шашек, 200 пистолетов, 200 кинжалов и 14 палаток. У нас было 14 убитых и 16 раненых и больше всего осетин-милиционеров. Затем отряд производил рубку леса и разрабатывал дорогу в Мужич-аул, Алкуин и Мородеки.

Если живы и теперь немногие свидетели, которые в последний раз в конце ноября 1858 г. слышали по улицам Владикавказской крепости лязг оружия войск, двигавшихся во главе своих старейших и храбрейших начальников из Тифлиса в Чечню к резиденции Шамиля, а затем и возвращение их в 1859 году после взятия Ведено и пленения Шамиля в Гунибе.


Газ. «Кавказское слово»(Владикавказ), 1910, № 167

Источник:  книга Л. Чибирова "ПЕРИОДИЧЕСКАЯ ПЕЧАТЬ КАВКАЗА ОБ ОСЕТИИ И ОСЕТИНАХ, КНИГА 4, Г. ЦХИНВАЛИ, ИЗДАТЕЛЬСТВО "ИРЫСТОН", 1989 ГОД, Стр.312



==============================================


Чеченцы в Русско-Кавказской войне
Хожаев Далхан


Назрановский поход

В 1841 году весь край между Сунжей и Андийским Койсу, все селения до самого Аварского Койсу признали Шамиля своим имамом и предводителем.

Взоры имама вновь обратились на запад. Уже 23 февраля 1841 года владикавказский комендант полковник Широков получил от лазутчиков сведения «о поголовном сборище чеченцев под начальством Ахверды-Магомы с намерением будто бы предпринять набег к Назрану». Известие это заставило Широкова собрать всех людей трех кавказских линейных батальонов, находившихся на дорожных и других работах, и усилить небольшой наблюдательный отряд около крепости Назрань. В рапорте генерала от инфантерии Головина военному министру генерал-адъютанту Чернышеву от 24 февраля 1841 года говорилось о необходимости принятия мер для преграждения пути горцам к Владикавказу и Военно-Грузинской дороге.

В марте 1841 года Шамиль посылает чеченца Магомета Киреева к закубанским черкесам для согласования совместных действий. В то же время к Шамилю постоянно прибывали представители назрановского общества, призывавшего имама с войском для освобождения ингушских мусульман от господства гяуров. Ингушские патриоты клялись Шамилю в том, что при первом его появлении у Назрани вся Ингушетия присоединится к войску мюридов. Желание назроновских ингушей перейти на сторону Шамиля подтверждали и мюриды из карабулакских и галашевских чеченцев.

Еще при первых известиях в марте 1841 года о намерении Шамиля сделать поход на крепость Назрань комендант Владикавказской крепости полковник Широков спешно прибыл в Назрань и, собрав всех жителей, с помощью обещаний и уговоров, при активном содействии назрановских старшин сумел пресечь народное волнение. В знак доказательства своей покорности жители выдали 40 аманатов.

По инициативе командующего сунженским отрядом подполковника Нестерова и назрановского пристава есаула Гайтова, который провел совещание с ингушскими старшинами, жители приступили к прорытию канавы от берега реки Назранки до берега реки Сунжи, в версте от Назрановского укрепления. Есаул Гайтов личным примером и денежным пожертвованием до 40 рублей серебром на угощение жителей много способствовал скорейшему окончанию работ.[16] По замыслу Нестерова, сбор всех жителей Назрановского округа с их скотом и имуществом за прорытой канавой, в зоне достижения пушечных выстрелов со стен Назрановской крепости, должен был удержать колеблющихся назрановцев от перехода на сторону Шамиля и ободрить их «противиться неприятелю и дать мужественный отпор его натискам».

Еще до 3 апреля по распоряжению полковника Широкова большая часть скота назрановцев была перегнана к Владикавказу; а 5 апреля по приказанию подполковника Нестерова назрановцы с оставшимся скотом, небольшим количеством имущества и хлеба с помощью русских войск и услужливых назрановских старшин были собраны в укрепленный лагерь между вырытой ими канавой и Назрановской крепостью. Практически царским военным командованием были приняты все меры предосторожности для того, чтобы «связанные по рукам и ногам» назрановцы не присоединились к Шамилю.

В первых числах апреля Нестеров получил известия от генералов Ольшевского, Пирятинского, Мусы Хасаева и от своих лазутчиков о приближении сильного войска горцев под командованием самого имама Шамиля. Число мюридов было преувеличено до невозможности – по слухам, их насчитывалось двадцать с лишним тысяч человек. Эти тревожные известия заставили Нестерова обратить внимание на те пункты, через которые Шамиль мог прорваться к Назрани, чтобы «увлечь колеблющихся назрановцев». Нестеров расположил войска своего отряда в Малой Яндырке (1 батальон и 2 орудия), Назрани (3 роты пехоты, 150 малороссийских казаков и 2 орудия); на правом фланге при ауле Дзанга для прикрытия камбилеевских аулов и крепости Владикавказ были оставлены 1 батальон, 50 малороссийских казаков и 2 орудия.

5 апреля царским командованием в Назрани от лазутчиков были получены более определенные сведения: Шамиль находится на реках Осе и Фортанге с войсками, насчитывающими якобы более 20 тысяч воинов, и собирается идти прямо на Назрань тремя отрядами. (На самом деле войско Шамиля было намного малочисленнее.)

Здесь к войскам Шамиля присоединились тысячи карабулакских чеченцев, галашевцев, а также беглых назрановских ингушей. Войско Шамиля было доведено до 9 тысяч человек.

Один из отрядов под предводительством наиба Малой Чечни Ахверды Магомы должен был идти левым берегом Сунжи, по Кабардинским горам и напасть на Назрань с севера. Второй отряд под личным предводительством Шамиля должен был двигаться правым берегом Сунжи и напасть на Назрань с запада. Третий отряд под предводительством помощника наиба Аварии Хаджи-Мурата – лихого наездника Кахара должен был перерезать дорогу между Назранью и Владикавказом и прекратить все сношения между этими укреплениями.

Взволнованный Нестеров, воспользовавшись инструкцией от командования, что главной целью его отряда является прикрытие покорных назрановцев, чтобы они не присоединились к Шамилю, приказал собрать назрановцев ближе к крепости и присоединил к себе еще один батальон. Около 10 тысяч назрановцев было собрано близ укрепления.[17]

Во Владикавказ были посланы лазутчики с известием на маленьком лоскутке: о наступлении Шамиля на Назрань и с просьбой о помощи. Владикавказский комендант тотчас же приказал майору Сулимовскому с отрядом, стоявшим при селе Заги-юрт (в 8 верстах от Владикавказа), идти в Назрань для соединения с подполковником Нестеровым. Последовало также предписание командиру Волынского пехотного полка прислать подкрепление во Владикавказ. Однако Сулимовский, не желая рисковать, потребовал усиления своего отряда, чтобы не быть разгромленным по дороге.

В это время отряд Нестерова расположился на высотах Гоши-Камемыш, в одной версте к юго-западу от Назрановской крепости.

6 апреля на рассвете три отряда 9-тысячного войска Шамиля показались против позиции, занятой царским отрядом Нестерова в 1,5 тысячи человек и назрановским ополчением, насчитывавшим 3,5 тысячи человек. (Впоследствии Нестеров в донесении преувеличил войско Шамиля до 16 тысяч, хотя Шамиль никогда в дальних походах не собирал, как это было в походе на Грузию, более 12 тысяч воинов.) Отряд под предводительством Кахара двинулся из Кончи для пересечения дороги на Владикавказ, прервав сообщение с этой крепостью на трое суток. Второй отряд, Ахверды Магомы, из аула Большая Яндырка направился к Кабардинским горам (Сунженский хребет) и расположился на высотах, господствующих над рекой Назранкой. Шамиль же с третьим, более многочисленным отрядом стал на высотах Имбарц на правом берегу реки Сунжи.

Тотчас после того, как все три отряда заняли свои позиции, имам выслал к назрановцам почетных людей с прокламацией, в которой призывал жителей перейти на сторону борцов за Ислам и отойти от покорности гяурам. Имам Шамиль был вполне уверен в успехе своих предприятий и потребовал аманатов. Но удача изменила ему. Назрановские старшины немедленно доставили прокламации царскому командованию.

Других подкреплений, кроме владикавказского отряда майора Сулимовского, который должен был присоединиться только вечером, у Нестерова не было. Подполковник вновь отправил лазутчиков с просьбой о помощи и разрешил назрановским старшинам вести переговоры, поручив им дать посланникам имама лживые обещания о выдаче аманатов и даже переходе на сторону Шамиля, чтобы оттянуть время до утра 7 апреля и дождаться подкрепления.

Тем временем во Владикавказ прибыл батальон Волынского пехотного полка. Комендант крепости распорядился, чтобы солдатами этого батальона были заняты в крепости караулы, а также командировал к отряду Сулимовского батальон Владикавказского гарнизона и 250 человек конной осетинской милиции. Сулимовскому полковник Широков предписал, невзирая ни на какие препятствия, пробиться «сквозь толпы Шамиля» и соединиться непременно с подполковником Нестеровым.

А назрановские старшины, согласно инструкции Нестерова, повели с Шамилем тонкую игру, пытаясь перехитрить его. «Назрановцы обманули тогда Шамиля, – писал секретарь имама Мухаммед-Тахир ал-Карахи, – заявив, что они согласны с ним. Они оттягивали решение своего вопроса до тех пор, пока не завели в крепость своих детей и жен, свои имущества».

Шамиль, регулярно получавший данные разведки, быстро разгадал игру назрановских старшин. Недовольный их медлительностью, имам дал им срок на размышление до 2 часов дня с угрозой в случае невыполнения его требований начать опустошение аулов заблудших пособников гяуров.

Окончательно убедившись, когда истек срок, что обещания назрановских старшин были коварной ложью, имам решил вернуться обратно в Дарго, но предварительно исполнил свою угрозу, приказав поджечь оставленные жителями аулы. Сильный ветер быстро распространил пламя, так что вскоре все аулы, лежавшие по берегам Сунжи и Назранки, были в огне. Конница же Кахара начала жечь ингушские аулы по реке Камбилеевке и осетинские хутора в 6 верстах от Владикавказа.

Кавалерия Шамиля насчитывала до 4 тысяч всадников, и естественно, что Нестеров со 150 малороссийскими казаками не смел выйти за пределы оборонительных рубежей Назрановского укрепления. Спаслись только ингушские аулы, лежавшие на расстоянии выстрела царских орудий, но и к тем мюриды Шамиля стали приближаться, спускаясь с холмов хребта Имбарц по направлению к Ведзижеву-аулу, расположенному при слиянии двух рек – Сунжи и Назранки.

Назрановцы, пришедшие в отчаяние при виде своих горящих аулов, спросив разрешения у царского командования, ободренные Нестеровым и подкрепленные пушечным огнем, бросились в бой. Атака назрановцев была усилена 3 ротами русской пехоты с 2 орудиями под командованием майора Траскина. Эти роты расположились между крепостью и валом по берегам Назранки и Сунжи; остальные же 3 роты, 2 орудия и 150 малороссийских казаков, оставшись на прежней позиции, расположились так, чтобы мюриды были долгое время в недоумении о числе отряда русских. План Нестерова осуществился, и имам, поняв, что готовность назрановцев перейти на его сторону мнимая и что он может встретить повсюду сильный отпор со стороны царского отряда, почти до 6 часов вечера ничего не предпринимал.

Пока происходила сильная перестрелка в окрестностях редута Назрана, Ахверды Магома, спустясь с Сунженского хребта, прошел с отрядом влево, на Владикавказскую дорогу, с явным намерением атаковать русских с фланга и оттеснить их к Назрановскому укреплению. Опасаясь этого, Нестеров скрытно перевел 2 роты и 1 орудие на прежнюю позицию, оставив для защиты и одновременно угрозы назрановцам 1 роту и 1 орудие.

Ахверды Магома со своими чеченцами сделал несколько быстрых атак на царскую роту, расположенную цепью, но встретив огонь батареи 3 орудий и сильный ружейный огонь, прекратил свой натиск и двинулся влево на соединение с отрядом Кахара. Нестеров тотчас же послал к назрановцам 2 роты и 1 орудие под командованием майора Триха на то место, где раньше стояла крепость и где теперь происходил упорный бой. Назрановцы, чувствуя за спиной «заботливую» силу царской крепости, оскалившейся пушками и штыками, и готовность Нестерова во всем им способствовать, вели сильную перестрелку и пытались выбить мюридов с занимаемой ими позиции у Ведзижева-аула и смежных с ним сел. Эта позиция неоднократно переходила из рук в руки, пока наконец вечером мюриды не ушли на исходные рубежи.

Шамиль распорядился отвести воинов со всех пунктов.

Назрановские мухаджиры, воевавшие в его войсках, еще продолжали убеждать имама в том, что назрановские жители перейдут на его сторону, и собиравшийся было уйти обратно в Чечню Шамиль решил остаться еще на день, чтобы его не упрекнули в поспешности.

...Настало время вечерней молитвы. Провожаемые картечным огнем мюриды вернулись на высоты Имбарц. Была оставлена лишь передовая цепь мюридов, с которыми назрановцы вели перестрелку до поздней ночи.

Ночь с 6 на 7 апреля русский отряд провел под ружьем на тех самых позициях, где проходил бой. Ночь эта была для Нестерова очень беспокойной. Подкрепление из Владикавказа все не приходило. Ежеминутно ожидалось нападение мюридов. Нельзя было положиться и на назрановцев, которые, уверовав в силу Шамиля, могли перейти на его сторону и напасть на крепость.

Но надежду в Нестерова вселяло то, что ему удалось спровоцировать столкновение и вражду между назрановцами и войсками Шамиля.

В ночь на 7 апреля отряд майора Сулимовского, к которому был присоединен владикавказский батальон майора Петриева и 250 человек конной осетинской милиции, выступил из Заги-юрта на помощь подполковнику Нестерову.

7 апреля с зарей Нестеров ожидал нового нападения. Но Ахверды Магома узнал о приближении отряда Сулимовского, идущего от Владикавказа, и, пользуясь темнотой ночи, двинулся со своей конницей навстречу колонне Сулимовского. Сулимовский был предупрежден о нападении Ахверды Магомы стоявшим на аванпосте корнетом Сосновым, который, различив в тумане приближающуюся конницу, поскакал уведомить майора и тем избавил отряд от внезапной атаки чеченцев. Несколько атак всадников Ахверды Магомы были встречены огнем. Стрелки обоих батальонов отряда майора Сулимовского, подкрепленные картечным огнем отряда Нестерова, бросились вперед с криком «ура!» и прорвались к Назрани.

Таким образом, под командованием Нестерова теперь было 3,5 тысячи человек (4 батальона пехоты, 450 казаков и осетин), 6 орудий, а также около 3,5 тысячи человек назрановского ополчения. Всего около 7 тысяч человек.

Шамиль присоединил отряд Ахверды Магомы к себе и долгое время оставался на месте, не предпринимая никаких действий, покуда около полудня, воодушевленные русским подкреплением и бездействием имама, храбрые назрановцы первыми не завязали перестрелки на правом берегу Сунжи, по хребту Имбарц. Ожесточенные опустошением своих жилищ, они горели мщением к мюридам и бросились на левый фланг войска Шамиля так молниеносно и с такой решимостью, что мюриды были выбиты с высот и начали отступать. Во время этого боя назрановцы с жадностью набрасывались на патроны, которые им раздавали в царских войсках, даже раненые не выходили из боя, желая отомстить и получить бесплатные боеприпасы. Русские подкрепляли назрановцев огнем артиллерии и несколько  раз выдвигали роты для их ободрения. Видя успех назрановцев, Нестеров воспользовался минутным замешательством на левом фланге мюридов и тотчас под командой подполковника Рихтера послал 1 батальон, 2 орудия и 150 малороссийских казаков по левому берегу Сунжи для действий в тыл и на фланг чеченцев. Казаки и солдаты переправились через реку. Мюриды были выбиты и, теснимые со всех сторон, отступили за хребет Имбарц. Секретарь Шамиля Мухаммед-Тахир писал, что назрановцы «напали на один край войска имама. Люди его отошли в сторону. Имам с товарищами передвинулся тогда на холм и начал называть отходящих по племенам. Они тут возвратились к нему, сразились с назрановцами и загнали их в крепость».

Несмотря на то, что действие артиллерии Назрановского редута, обстреливавшей ущелье почти по всем направлениям, было весьма опасно для мюридов, разъяренные чеченцы, преследуя отступавших назрановцев и русских, перед вечером подошли к укреплению настолько близко, что только сильный орудийный огонь и вылазка добровольцев под командованием поручика Осмоловского заставили мюридов отойти.

Окончательно убедившись, что назрановцы не примкнут к нему, имам Шамиль приказал наибам готовиться к сбору.

На рассвете 8 апреля Нестерову доложили, что Шамиль со всем своим отрядом в полночь ушел в Кончинский лес. Узнав об уходе войска Шамиля, русские солдаты радостно крестились, благодаря Господа за избавление. Назрановцы же с горечью смотрели на дым догоравших своих аулов.

Потери у русских составили: убитыми 2 рядовых, ранеными 8 человек и 3 лошади из артиллерийской упряжки. У назрановцев было убито 12 человек, ранено 44, лошадей убито 6, ранено 10. Всего: 14 убитых, 52 раненых. Кроме того, чеченцы взяли в плен 2 ингушей и захватили 6 лошадей. Была сожжена большая часть назрановских аулов по Сунже, Назранке и Камбилеевке, а также несколько осетинских хуторов.

Русские войска выпустили 18 449 ружейных патронов (из которых назрановцам было выдано 5258 штук) и 153 пушечных заряда.

Уже 9 апреля в донесении начальнику подполковник Нестеров, как обычно в таких случаях, расписал свои фантастические «подвиги» и «большое поражение» Шамиля и преувеличил (якобы согласно показаниям лазутчиков) потери мюридов. На самом же деле ни одно тело мюрида не попало в руки к русским, потери не превышали потерь царского отряда и их местных прислужников. Также не было никакого военного поражения Шамиля. Наоборот, поход Шамиля на Назрань в военном отношении был для имама успешным, так как он заставил противника укрыться в крепости, нанес огромный моральный и материальный ущерб союзникам русских, лишив их домов, имущества и продовольствия и заставив их увидеть в войсках имама грозную силу.

Самой большой своей победой царское военное командование считало внесение раздора и вражды между кавказскими народами. 26 апреля 1841 года военный министр России генерал-адъютант граф Чернышев сообщил командующему войсками Кавказской линии и в Черномории генерал-адъютанту Граббе, что «Его Величество с особенным удовольствием усмотрев из этого журнала храбрость, усердие и преданность нашему правительству назрановских жителей, оказанные ими при отражении нападения, сделанного Шамилем на Назран 7 апреля, всемилостивейше соизволил пожаловать им знамя, разрешая притом войти с представлением о награде пристава их есаула Гайтова, предводительствовавшего ими».[18] Был награжден также и Нестеров, ставший полковником.

В начале июня 1841 года полковник Широков, собрав во Владикавказе назрановских старшин, торжественно объявил им о монаршей милости в виде награждения назрановских жителей Георгиевским знаменем за отражение нападения Шамиля на Назрань. Кроме того, назрановским старшинам были выданы крупные денежные подарки и вознаграждения.

Царские власти щедро раздавали ингушским предводителям награды и деньги, льстили гордости честолюбивых назрановцев, лишь бы привлечь ингушей на свою сторону, чтобы на время расправы с Чечней обезопасить Военно-Грузинскую дорогу, не дать объединиться Северо-Восточному и Северо-Западному Кавказу и разгромить кавказские народы по одиночке. Свою ошибку ингуши поняли в 1858 году, но было уже поздно.

«Так благодаря предательству старшин, простой народ не примкнул к Шамилю, и тот вынужден был удалиться назад», – писал ингушский историк С. Б. Котиков.

Вскоре, однако, Шамиль свел на нет весь политический успех царского командования. В конце апреля тысячный отряд чеченцев во главе с наибом Малой Чечни Ахверды Магомой переправился близ аула Самашки на левый берег Сунжи и через Малую Кабарду осуществил набег на Военно-Грузинскую дорогу. (В царских донесениях количество чеченцев было преувеличено до 2 тысяч.) 28 апреля чеченский отряд, разделившись надвое, атаковал военное поселение Александровское; одна часть отряда отвлекала войска, а другая напала на поселян, занимавшихся полевыми работами. После перестрелок с солдатами чеченцы ушли из Александровского, захватив в плен до 100 душ обоего пола и угнав весь скот селения. Не встретив никаких препятствий, они вернулись в Чечню.

Назрановский отряд под командованием начальника центра Кавказской линии генерал-майора Пирятинского, состоявший из 4 батальонов, 5 орудий, 2 малороссийских эскадронов и назрановской милиции, был в сборе еще с апреля для обеспечения охраны Военно-Грузинской дороги, окрестностей Назрана, Владикавказа и всего района между этими пунктами и Моздоком. Однако из-за тяжелой болезни генерал-майора Пирятинский не сумел ни предупредить набега чеченцев на военное укрепление Александровское, ни настигнуть их, когда они возвращались за Сунжу, обремененные своей добычей. После смерти генерал-майора Пирятинского отряд поступил под начало талантливого царского полковника Нестерова.

Неудачи, преследовавшие царские войска в Чечне и Дагестане, вынудили командование в 1841 году на помощь действовавшим против Шамиля военным частям прислать 14-ю пехотную дивизию. В Дагестане на реке Койсу, у Чиркея было заложено царское укрепление Евгеньевское. В Чечне после неудачной попытки отряда Граббе заложить укрепление Чахкери в конце июля было начато строительство двух новых укреплений на реке Сунже, у чеченских аулов Казах-Кичу и Закан-юрт, завершенное в середине октября 1841 года. Этими укреплениями была закончена Сунженская линия, которая хотя и не полностью закрыла Малую Чечню и Терек, но весьма затруднила продвижение чеченцев на левый берег Сунжи и к Тереку и блокировала торговые и иные связи внутренней Чечни с другими регионами.

«За блистательное отражение скопищ Шамиля и за верность ингуши удостоились получить знамя и некоторые привилегии, которыми и пользовались до 1858 года.

Главные привилегии, данные ингушам, заключались в том, что они были избавлены от несения подворной повинности и за ними было утверждено право владения землей на всей территории, занимаемой ими в 1840 году», – писал Н. Грабовский.
« Последнее редактирование: 04 Декабря 2021, 12:54:26 от abu_umar_as-sahabi »
Доволен я Аллахом как Господом, Исламом − как религией, Мухаммадом, ﷺ, − как пророком, Каабой − как киблой, Кораном − как руководителем, а мусульманами − как братьями.

Онлайн abu_umar_as-sahabi

  • Модератор
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 7520
Re: Назрановский поход имама Шамиля
« Ответ #1 : 07 Июня 2021, 02:54:50 »
Руслан Бузуртанов: Одной из причин Назрановского восстания был запрет ходить женщинам в штанах

https://youtu.be/PBzKdNwjW64
Доволен я Аллахом как Господом, Исламом − как религией, Мухаммадом, ﷺ, − как пророком, Каабой − как киблой, Кораном − как руководителем, а мусульманами − как братьями.

Онлайн abu_umar_as-sahabi

  • Модератор
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 7520
Re: Назрановский поход имама Шамиля
« Ответ #2 : 15 Декабря 2021, 23:30:39 »
982. Отношение военнаго министра, ген.-адьют. Сухозанета, к главнокомандующему Кавказскою Армиею, ген-адьют. кн. Барятинскому, от 24-го ноября 1958 года, № 10414.

В. с. в отзыве за № 2267, испрашивали Высочайшаго соизволения Государя Императора на лишение Назрановцев Высочайше дарованных им в разное время милостей, а именно: 1) пожалованнаго им знамени, 2) уничтожения звания двух знаменщиков и прекращения производившагося им содержашя по 120-ти р. с. в год и 3) предоставленнаго им права не платить податей в казну, так как Назрановцы бывшими между ними в мае сего год волнениями показали себя недостойными пользоваться Высочайше дарованными им правами. По всеподданнейшему о том докладу, Его Величество соизволил изъявить Высочайшее согласие на лишение Назрановцев дарованных им вышепоименованных Монарших милостей, о чем и имею честь уведомить в. с. для надлежащаго исполнения.

(Воен.-Учен. Архив Главн. Штаба, Отд. 2, до № 6604, стр. 42)

Акты, собранные Кавказской археографической комиссией / Т. 12 : [Кавказ и Закавказье за время управления генерал-адъютанта генерал-фельдмаршала князя Александра Ивановича Барятинского, 1856-1862]. - 1904. стр. 1118

« Последнее редактирование: 20 Марта 2022, 21:28:03 от abu_umar_as-sahabi »
Доволен я Аллахом как Господом, Исламом − как религией, Мухаммадом, ﷺ, − как пророком, Каабой − как киблой, Кораном − как руководителем, а мусульманами − как братьями.

Онлайн abu_umar_as-sahabi

  • Модератор
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 7520
Re: Назрановский поход имама Шамиля
« Ответ #3 : 25 Января 2022, 05:28:52 »
НАЗРАНОВСКОЕ ВОССТАНИЕ 1858 г. /документы и материалы/
11.04.2017

Кавказская война – самая продолжительная и одна из самых жестоких и кровопролитных войн в истории России, это война за подчинение России горцев Северного Кавказа. Хотя война эта официально не была объявлена и само название Кавказская война носит чисто литературный характер, она стала трагедией для горских народов и ингушский народ не является исключением.

Крайне редко в научной литературе встречается упоминание об участии ингушей в ходе войны и даже является распространенным мнение о том, что ингуши вообще в ней не участвовали. Однако многие документы свидетельствуют о том, что это мнение является ошибочным.

Из многих источников можно сделать вывод, что немалое количество ингушей принимало участие в войне на территории Чечни и Дагестана. Так, в донесении генерала Головина графу Чернышеву от 3 октября 1840 г. говорится: «В настоящем положении дел на левом фланге Линии Чечня в особенности обращает на себя внимание, ибо там, кроме коренных ее жителей, гнездятся теперь все беглые карабулаки, назрановцы, галгаевцы, Сунженские и Надтеречные чеченцы и по призыву предводителя их Ахверды-Магомы, сподвижника Шамиля, собрать могут значительные силы, хорошо вооруженные, вблизи Военно-Грузинской дороги». [РГВИА. Ф. 846, Оп. 16, д. 6672 л. 24-26].

В рапорте генерала Граббе от 30 марта 1840 г., приводятся следующие сведения: «Вся Большая Чечня к нему (к Шамилю) передалась, равно как мичиковцы и ичкеринцы и многие ауховцы; качкалыковцы. удерживаются в повиновении только присутствием нашего отряда. Некоторые из карабулакских, и ингушевских деревень, все галгаевцы и кистинцы также в большом волнении и содействуют тайно или явно возмутителю». [-РГВИА. Ф. 846, Оп. 16, д. 6672 л. 21-21 об].

Назрановское восстание мая-июля 1858 г., или как его еще называют «Назрановское возмущение» - наиболее важное и крупное событие Кавказской войны в Ингушетии.

В начале XIX века началось переселение ингушей на равнины и, как правило, они селились небольшими поселениями, включающими несколько семей по родственному признаку. В конце 50-х гг. власти приняли решение создать на равнинах крупные населенные пункты, каждое из которых должно было иметь не менее 300 дворов. Мелкие поселения должны были быть уничтожены. Главнокомандующий Кавказской армией генерал-лейтенант Барятинский 6 июня 1858 г. В своем докладе управляющему военным министерством писал: “…Назрановское общество покорилось правительству в 1810 году, но, несмотря на покорность, не оставляло хищных своих наклонностей. Во всех разбоях и грабежах на ближайших дорогах и даже в самом Владикавказе, всегда находились улики или падало

подозрение, что назрановцы принимали в них участие. Главнейшая причина этих беспорядков заключалась в невозможности иметь за жителями надлежащий надзор при рассеянном их поселении отдельными хуторами, а потому я признал необходимым поселить их большими аулами на избранных нами местах. Жителям это было объявлено, и срок переселения назначен к осени нынешнего года. Видя, что эта мера должна положить конец их своеволию, назрановцы сильно вознегодовали, но, надеясь, может быть, что мы переменим наше намеренье, оставались пока спокойными, как два обстоятельства ускорили взрыв. Многие благоразумные люди, находя свою пользу в прочной оседлости и в общественном порядке, просили пристава указать им место для новых поселений с намерением поселиться, не ожидая назначенного срока. В то же время, совершенно независимо от этого, учрежденный во Владикавказе комитет для разбора личных и поземельных прав туземцев потребовал от назрановских депутатов сведения о численности народонаселения. Столкновением этих двух обстоятельств воспользовались противники общественного порядка и возмутили народ”.[РГВИА. Ф. 846, Оп. 16, д. 6672 л. 1-2 об.]

В восстании принимали участие не только назрановцы, но и жители других районов Ингушетии: карабулаки, галашевцы, жители Тарской долины. Организаторы восстания послали письма к Шамилю, призывая его на помощь.

25 мая восставшие горцы в количестве 5000 человек собрались на кургане, недалеко от крепости Назрань. В тот же день к военному командованию в крепость было направлено 16 депутатов, которые должны были сообщить исполняющему обязанности начальника штаба войск Левого крыла Кавказской линии полковнику Зотову о том, что ингуши не желают селиться большими селениями. В ответ полковник Зотов задержал четырех депутатов, которые, по его мнению, «были в числе главных виновников», и приказал собравшимся разойтись. Как только об этом стало известно восставшим, они бросились на укрепление. Артиллерийским и ружейным огнем нападавшие были отбиты.

В июле 1858 г. имам Шамиль дважды пытался прорваться на помощь восставшим, но потерпел поражение. Восстание было подавлено.

Дважды имам Шамиль насильно пытался ингушей привести к Исламу, но они отбили его (10.07.2018)

https://youtu.be/lyHMeW121no


Ингушское ТВ: Имам Шамиль дважды насильно пытался привить Ислам среди ингушей (24.07.2017)

https://t.me/youloy_r/2288

https://youtu.be/yyacOXmfi1o


Военное русское командование сурово наказало восставших. По приговору военно-полевого суда 5 человек - юнкер Чолдыр Арчаков, знаменосец Магомед Мазуров, Джогаст Бехоев, муллы Башир Ашиев (кумык) и Урусби Мугаев - были приговорены к повешению. Четверо приговоренных (Джогаст Бехоев совершил побег) были повешены 25 июня 1858 г. на том самом холме, где был назначен сход. Кроме того, 32 человека были приговорены к наказанию шпицрутенами* - по 1000 ударов на каждого, с лишением всех прав состояния; к ссылке в Сибирь на каторжные работы —

30 человек, в рудники без срока — 5 человек и на работу на заводах на 8 лет - 25 человек.

Назрановское восстание имело для ингушей трагические последствия. Но, возможно, что именно это восстание спасло их от еще более трагических событий. Дело в том, что военной администрацией в то же время обсуждался проект «Об увеличении русского населения на Кавказе с переселением оттуда на Дон горцев». После Назрановского восстания военным руководством России был сделан вывод: «...Если только предложение мирным назрановцам сосредоточиться в большие аулы, на занимаемом ими участке земли послужило поводом к восстанию, то предложение горцам, имеющим изъявить покорность, оставить их родину и идти на Дон послужит поводом к ожесточенной войне, и, следовательно, повлечет к истреблению, а не покорности горцев». [РГВИА. Ф. 846, Оп. 16, д. 6672 л. 24-26].

После подавления восстания военная администрация приступила к осуществлению плана уничтожения мелких хуторов и создания крупных населенных пунктов.

Ниже прилагаются документы, в которых в хронологической последовательности отражены некоторые эпизоды Назрановского возмущения(восстания) и меры по его предотвращению.

***

Документ 1.

От Полковника ЗОТОВА №296 26 мая 1858 г. г. Командующему войсками генерал-лейтенанту ЕВДОКИМОВУ

РАПОРТ.

Утром 24-го мая получил рапорт пристава Назрановских и Карабулакских народов, которым Капитан Федосьев сообщил мне о сильном волнении в Назрановском народе, просил моего содействия ему войскам находящимися во Владикавказе. Собрав немедленно: три роты Тенгинского полка, одну роту 20 стрелкового батальона, сотню Донского №77 полка, и два орудия легкой №7 батареи 19-й Артиллерийской бригады, я с означенными войсками прибыл в тот же день в Назрань. Движение этого отряда подействовала на Назрановцев и старшины аулов, которым я с вечера приказал явиться к себе на другой день утром, изъявили полную готовность исполнить мое приказание, но, к сожалению это видимое возвращение к порядку и спокойствию продолжалось недолго; ночью фанатики и возмутители объехали все аулы; взяли с народа клятву явиться в

воскресенье 25 мая утром на сборный народный Курган; а старшинам воспретили ко мне являться. Утром 25-го мая действительно ко мне явились одни Назрановские офицеры, а толпы народа начали стекаться на тот называемый сборный холм, в верстах в двух от укрепления. Прождав старшин до 10 часов утра, я послал к народу приставского переводчика с предложением выслать старшин в укрепление, но получив ответ, что народ еще не весь собрался и что когда он соберется и порешит дело, тогда пришлют ко мне депутатов. Видя такое явное неповиновение, я на всякий случай приказал войскам, стоявшим бивуаком впереди ворот укрепления, войти в форштадт; а к народу послал бывших в укреплении Назрановских офицеров, дабы иметь в толпе людей влиятельных и долженствовавших говорить в нашу пользу; народ офицеров этих не принял и угрожал даже убить всех, причем объявил что так же поступят и с конвойными пристава, если кто либо из них подойдет к сбору. Около полудня явилась ко мне депутация из 16 человек в числе которых было четверо, принадлежавших к самым главным возмутителям народа. На вопросы мои: Чего народ хочет? Зачем позволяет себе противозаконные действия? и кто, главные виновники настоящего и бывшего вчерашнего 25 числа беспорядка? Депутаты отвечали, что народ не желает селиться большими аулами, а что касается до виновников беспорядка, то ни они, ни народ их не знает, и выдать не могут. Напрасно я в течение целого часа старался убедить депутатов в беззаконности действий народа, депутаты стояли твердо на своем. Видя это явное упорство и нежелание исполнять законные требования, я считал неуместным и вредным выказать уступчивость, которая могла показаться слабостью и повлечь за собой еще большую дерзость народа; а потому я окончательно объявил депутатам, что поселение Назрановского народа большими аулами есть мера правительства, признанная необходимою и полезною для них же самих и которой они как подданные Русского Государя противиться не должны; что же касается до выдачи зачинщиков беспорядка, то это они также должны сделать и срок для этого я назначил двухдневный. Затем я отпустив депутатов поручив им сказать народу, чтобы он разошелся по домам, а до исполнения этого последнего приказания я оставил заложниками четырех депутатов, выбрал именно тех, которые были в числе главных виновников всего беспорядка. Едва депутаты присоединились к толпе как народ медленно начал спускаться с горы, показывая вид что расходится; но спустившись к форштадту приблизительно на пол версты вся это масса, в числе от 4-х до 5 тысяч человек (Кроме Назрановцев в сборе участвовало большое число Карабулаков, Галашевцев и жителей тарской долины) с гиком и выстрелами бросились на бегом на форштадт.

Хотя нападение было неожиданно, но войска успели своевременно занять вал и открыть огонь по нападающим; вся атака продолжалось не более ¼ часа, видя неудачу и находясь под страшным огнем стрелков и артиллерии, масса быстро начала редеть и разбегаться во все стороны. Опасаясь тогда за оказию которая должна была следовать из Владикавказа, я поручил капитану Федосьеву начальство над войсками, оставленными в укреплении и на форштадте, а сам с тремя ротами пехоты одним орудием и 2 ½ сотнями казаков, двинулся на встречу оказии, которая благополучно прибыла в Назрань; только три повозки выехавшие из Владикавказа раньше оказии, подверглись разграблению.

Неприятель во время атаки форштадта понес весьма значительную потерю; по достоверным известиям одних Назрановцев убито 42 человека; с нашей стороны трое убитых и семеро раненых нижних чинов (один из раненых уже умер), сверх того убиты в повозках два Тульских мещанина и один отставной Навагинского полка. Захваченные в плен две женщины(одна из них с грудным ребенком) отбиты конвойными капитана Федосьева; два мальчика, ехавшие из Владикавказа пропали без вести. Казачьих лошадей погибло четыре, да у конвойных капитана Федосьева отбито 16 лошадей бывших на пастьбе.

Донося о выше изложенном Вашему Превосходительству, имею честь присовокупить, что все г.г. офицеры и солдаты во время этого неожиданного нападения явили себя достойными сынами Кавказа, порядок и быстрота исполнения приказаний

были поразительны. Считаю приятным долгом свидетельствовать перед Вашим Превосходительством о распорядительности Подполковника Тенгинского полка Центаловича и Капитана Федосьева, которые были моими деятельными и вполне полезными помощниками.

Подлинный подписал: полковник ЗОТОВ /подпись/

РГВИА. Ф. 846, Оп. 16, д. 6672 л. 3-6 об.

***

Документ 2.

ГЛАВНОКОМАНДУЮЩИЙ КАВКАЗСКОЙ АРМИЕЙ № 883 5 июня 1858 г. Боржом. г. Управляющему Военным Министерством.

Командующий войсками Левого крыла Кавказской линии донес мне, что в последних числах мая в Назрановском обществе было некоторое волнение, которое своевременно принятыми им строгими и благоразумными мерами прекращено.

Назрановское общество покорилось Правительству в 1810 г., но несмотря на покорность, не оставляло хищных своих наклонностей. Во всех разбоях и грабежах на ближайших дорогах и даже в самом Владикавказе всегда находились улики или падало подозрение, что Назрановцы принимали в них участие. Главнейшая причина этих беспорядков заключалась в невозможности иметь за жителями надлежащий надзор при рассеянном их населении отдельными хуторами, а потому я признал необходимым поселить их большими аулами на избранных нами местах.

Жителям было это объявлено и срок переселения назначен к осени нынешнего года. Видя, что эта мера должна положить конец их своеволию. Назрановцы сильно вознегодовали, но надеясь, может быть, что мы переменим наше намерение, оставались покамест спокойными, как два обстоятельства ускорили взрыв.

Многие благоразумные люди, находя свою пользу в прочной оседлости и в общественном порядке, просили Пристава указать им место для новых поселений с намерением переселиться, не ожидая назначенного срока. В тоже время, совершенно независимо от этого, учрежденный во Владикавказ Комитет для разбора личных и поземельных прав туземцев, потребовал от Назрановских депутатов сведение о численности народонаселения.

Столкновением этих двух обстоятельств воспользовались противники общественного порядка и возмутили народ. Копия с донесения Генерала Евдокимова при сем прилагается.

Признавая необходимым принять строгие меры для подавления волнения в самом начале и для показания примера строгости и другим покорным племенам, я предписал Генерал Лейтенанту Евдокимову немедленно предать главных зачинщиков возмущения военному суду по полевым уголовным законам и военно-судные дела представить на мою

конфирмацию. Вместе с тем я разрешил ему немедленно же отправить по этапам в Новочеркасск для в арестантские роты или для отсылки в Сибирь, тех из зачинщиков, которые менее виновны.

Об этих происшествиях имею честь сообщить Вашему Сиятельству для всеподданнейшего доклада Государю Императору

Генерал Адъютант /подпись/

РГВИА. Ф. 846, Оп. 16, д. 6672 л. 1-2 об.

***

Документ 3.

МИНИСТЕРСТВО ВОЕННОЕ Департамент Генерального Штаба С.-Петербург 1 июля 1858 г. №6039 г. Главнокомандующему Кавказской Армией

По всеподданнейшему докладу отзыва Вашего Сиятельства от 6 июня №883, Государь Император Высочайше соизволил утвердить принятые Вами меры к прекращению в Назрановском обществе беспорядков возникших по случаю предварительных распоряжений к поселению жителей в больших аулах.

Вместе с тем Государь Император, имеет в виду, что опасения Комитета, предугадавшего подобные происшествия при переселениях горцев, оправдались событием в Назрани,- Высочайше повелеть соизволил, сообщить Вашему Сиятельству желание Его Величества, дабы Вами обращено было самое строгое внимание к предупреждению подобных случаев.

О Монаршей воли сей имею честь уведомить Ваше Сиятельство.

Подпись: Управляющий Военным Министерством, г. А. князь ВАСИЛЬЕВ.

Скреп: Генерал-Квартир[мейсте]р, г. А. барон ЛИВЕН.

Верно: Чиновник /подпись/

РГВИА. Ф. 846, Оп. 16, д. 6672 л. 11-12.

***

Документ 4.

ГЛАВНОКОМАНДУЮЩИЙ КАВКАЗСКОЙ АРМИЕЙ ____________ № 172 26 июля 1858 г. В. Боржом. Ответ на № 6039. По поводу волнения в Назрановском обществе. г. Управляющему Военным Министерством

ВСЕПОДДАННЕЙШИЙ ДОКЛАД .

Августа, № 7360

В отзыве от 1 сего июля за № 6039 Ваше Сиятельство сообщив мне Высочайшее утверждение принятых мною мер к прекращению в Назрановском обществе беспорядков, изволили вместе с тем присовокупить, что события в Назрани оправдали опасения Комитета, предугадывавшего подобные происшествия при переселениях горцев.

Полагая, что здесь разумеется тот Комитет, который за несколько месяцев пред сим был собран для обсуждения предположений моих о средствах к усилению на Кавказской линии казачьего населения и к переселению на Дон выходцев из гор,- я считаю необходимым во избежание недоразумений, сделать пояснения.

В означенных предположениях, которые обсуждаемы были особым Комитетом, разумелось переселение на Дон тех горцев, которые добровольно выходят из враждебных горских племен и для которых на Кавказ трудно найти удобное место водворения.

Назрановское же общество переселять никуда не предполагалось, а предлогом к возникшим беспорядкам послужила мера, чисто полицейская, совершенно необходимая для спокойствия края и состоящая в том, чтобы совокуплять в большие аулы те отдельные выселки, которые будучи рассеяны по лесам и ущельям, подают повод к беспрестанным хищничествам и разбоям. Сами общества аулов обращаются часто с просьбами, чтобы не дозволять односельцам их покидать аул и устраиваться особняком, в местах закрытых. Подобные одиночные выселки естественно невыгодные для общества, которое несет за всех и тягость повинностей и ответственность за случающийся в окрестностях разбои и хищничества. Водворение туземного населения большими аулами уже приводится в исполнение во многих частях Левого крыла, не подавая повода ни к каким мятежам. Даже враждебное доселе население Малой Чечни- теперь охотно устраивается в больших, в правильно расположенных селениях, по образцу казачьих станиц. Решение Генерал -Лейтенанта Евдокимова водворить таким же образом и ближайших к Военно-Грузинской дороги Назрановцев, объявлено им положительно, и должно быть в точности приведено в исполнение, чтобы не уронить в глазах туземцев власть Русского Начальства. Наконец Генерал-Лейтенант Евдокимов не теряет надежды достигнуть той же цели и в других частях вверенного ему края,- и я со своей стороны не только разрешил ему приводить в исполнение предположенную им полезную меру, но считаю необходимым поддерживать его в этом важном предприятии, от точного и настойчивого исполнения коего зависит успокоение и прекращение тех разбоев и хищничеств, которые доселе случаются нередко, даже по Военно-Грузинской дороге.

К сему необходимо присовокупить, что в последних Назрановских происшествиях, как оказывается теперь, предписанное переселение в большие аулы послужило только

предлогом, а не истинною и главною причиною возникших беспорядков, которые возбуждены были несколькими фанатиками, пытавшимися поднять это племя разными превратными и нелепыми толкованиями и угрозою ожидаемого приближения скопищ Шамиля. С удалением сего последнего за Аргун- все успокоилось и волнение было немедленно прекращено.

Обо всем изложенном имею честь покорнейше просить Ваше Сиятельство всеподданнейше повергнуть на Высочайшее Государя Императора благоусмотрений.

Генерал-Адъютант /подпись/

Начальник Главного Штаба, Свиты Его Величества Генерал-Майор /подпись/

РГВИА. Ф. 846, Оп. 16, д. 6672 л. 13-16

***

Документ 5.

Государь Император Высочайше утвердить соизволил, принятые Главнокомандующим Кавказской Армией меры, к прекращению в Назрановском Обществе беспорядков возникших по случаю предварительных распоряжений, к поселению жителей в больших аулах. Его Величество имея в виду, что опасения Комитета предугадывавшего подобные происшествия, при переселениях горцев, оправдались событием в Назрани. Высочайше повелеть соизволил сообщить Генерал- Адъютанту Князю Барятинскому, о желании Его Величества, дабы им обращено было самое строгое внимание, к предупреждению подобных случаев.

г. Петрозаводск. «25» июня 1858 года. /подпись/

РГВИА. Ф. 846, Оп. 16, д. 6672 л. 10

***

Документ 6.

МИНИСТЕРСТВО ВОЕННОЕ Департамент Генерального Штаба ______ С.-ПЕТЕРБУРГ 26 Августа 1858 г. № 7550 Ответ на №172. По поводу волнения в Назрановском обществе. г. Главнокомандующему Кавказской Армией

В отзыве моем от 1-го числа минувшего июля месяца № 6039, была буквально изложена Высочайшая воля, последовавшая по поводу всеподданнейшего доклада Государю Императору, в Петрозаводск, 25 июня, первого донесения Вашего о происшедших беспорядках в Назрановском обществе.

Без всякого сомнения случившиеся в Назрани не могло входить в круг занятий Комитета, занимавшегося собственно обсуждением вопроса об увеличении русского населения на Кавказе и о переселении оттуда на Дон горцев, имеющих изъявить покорность. Но Его Императорское Величество Высочайше соизволил указать на опасение Комитета, предугадывавшего подобные происшествия при переселении горцев, как на прямое следствие его выводов, а именно: если только предложение мирным Назрановцам сосредоточиться в большие аулы на занимаемом ими участке земли, послужило поводом к восстанию, то предложение горцам, имеющим изъявить покорность, оставить их родину и идти на Дон, послужит поводом к ожесточенной войне, и следовательно повлечет к истреблению, а не к покорности горцев, которые неминуемо будут находиться под влиянием еще более усердных фанатиков, чем те, внушением коих поддались Назрановцы.

Нельзя не отдать справедливости Генерал- Лейтенанту Евдокимову в том, что взгляд его совершенно верен и сосредоточение населения в большие аулы действительно служит лучшим ручательством к прекращению разбоев и хищничеств, но бывшее волнение в Назрани доказывает, что не все еще Кавказские племена достаточно развиты и приготовлены для того, чтобы понять и оценить благие распоряжения Начальства. Не взирая на последнее обстоятельство, Государь Император, вполне постигая необходимость принятия строгих мер к прекращению происшедших беспорядков в Назрани, дабы не уронить в глазах туземцев власть Русского Начальства, и соизволил Высочайше утвердить сделанные распоряжения к наказанию виновных Назрановцев за неповиновение.

Имею честь сим ответствовать на отзыв Вашего Сиятельства от 26-го минувшего июля № 172.

Подпись: Управляющий Военным Министерством Г. А. князь Васильчиков.

Скрепил: Генерал Квартирмейстер Г. А. Барон Ливен.

Верно: /подпись/

РГВИА. Ф. 846, Оп. 16, д. 6672 л. 24-26

***

Документ 7.

ДОКЛАД ДЕПАРТАМЕНТА ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА _______ С.-Петербург Августа, 1858 г. № 7360 По поводу бывшего волнения В Назрановском Обществе. Г.А. князю Барятинскому 26 августа № 7550.

По всеподданнейшему докладу Генерал-Адъютантом графом Адлербергом I-м, в г. Петрозаводск, 25 минувшего июня, отзыва Главнокомандующего Кавказской Армией о происшедшем волнении в Назрановском обществе и о принятых мерах к прекращению там беспорядков, Ваше Императорское Величество удостоили утверждения эти меры и вместе с тем приняв во внимание, что опасения Комитета, предугадывавшего подобные происшествия при переселениях горцев, оправдались событиями в Назрани, Высочайше повелеть соизволили сообщить Генерал-Адъютанту Князю Барятинскому желание Вашего Величества, дабы им обращено было самое строгое внимание к предупреждению подобных случаев.

Ныне Генерал-Адъютант князь Барятинский уведомляя, что Комитетом был обсуживаем вопрос о переселении на Дон тех горцев, которые добровольно выходят из враждебных горских племен, объясняет, что Назрановское общество переселять никуда не предполагалось, а предлогом к возникшим беспорядкам послужила мера, чисто полицейская, совершенно необходимая для спокойствия края и состоящая в том, чтобы совокуплять в большие аулы те отдельные выселки, которые будучи рассеяны по лесам и ущельям, подают повод к беспрестанным хищничествам и разбоям. Сами общества аулов обращаются часто с просьбами, чтобы не дозволять односельцам их покидать аул и устраиваться особняком, в местах закрытых. Подобные одиночные выселки естественно невыгодны для общества, которое несет за всех и тягость повинностей и ответственность за случающиеся в окрестностях разбои и хищничества. Водворение туземного населения большими аулами уже приводится в исполнение во многих частях Левого Крыла, не подавая повода ни к каким мятежам. Даже враждебное доселе население Малой Чечни теперь охотно устраивается в больших, правильно расположенных селениях, по образцу казачьих станиц. Решение Генерал- Лейтенанта Евдокимова водворить таким же образом и ближайших к Военно-Грузинской дороге Назрановцев, объявлено им положительно и должно быть в точности приведено в исполнение, чтобы не уронить в глазах туземцев власть Русского Начальства. Наконец, Генерал-Лейтенант Евдокимов не теряет надежды достигнуть той же цели и в других частях вверенного ему края, и Князь Барятинский со своей стороны не только разрешил ему приводить в исполнение предположенную им полезную меру, но считает необходимым поддерживать его в этом важном предприятии, от точного и настойчивого исполнения коего зависит успокоение и прекращение тех разбоев и хищничеств, которые доселе случаются нередко даже по Военно-Грузинской дороге.

К сему он присовокупляет, что в последних Назрановских происшествиях, как оказывается теперь, предписанное переселение в большие аулы послужило только предлогом, а не истинною и главной причиной возникших беспорядков, которые возбуждены были несколькими фанатиками, пытавшимися поднять это племя разными превратными и нелепыми толкованиями и угрозой ожидаемого приближения скопищ Шамиля. С удалением сего последнего за Аргун - все успокоилось, и волнение было немедленно прекращено.

Соображение. Вопрос о том, что водворение туземного населения большими аулами уже приводится в исполнение во многих частях Левого Крыла, не подавая повода ни к каким мятежам, не может быть обсуживаем, потому что в Военном Министерстве не имеется по сему предмету никаких сведений. Равномерно и сравнение, что даже враждебное население Малой Чечни, теперь охотно устраивается в больших, правильно расположенных селениях, по образцу казачьих станиц, не может опровергать заключение Комитета, потому что чеченцам, по возвращении из гор на плоскость Малой Чечни, было все равно где укажут им места для поселения на этой плоскости, ибо им везде надобно бы было устраивать жилища. Со всем другой вид имеет последствие распоряжения о сосредоточении Назрановцев в большие аулы. Это племя, изъявившее покорность еще в 1810 году и оставшееся нам верным в 1843 году, когда весь Дагестан и вся Чечня были в полном восстании, увлеклось ныне влиянием фанатиков и под предлогом предписанного переселения в большие аулы, прибыло к оружию.

Но если бы действительно распоряжение о сосредоточении в большие аулы было лишь предлогом к происшедшим беспорядкам, то и таком случае Высочайшее указание Вашего Императорского Величества на опасения Комитета, оправдавшиеся событиями в Назрани, есть прямое следствие выводов Комитета, а именно: если только предложение мирным Назрановцам сосредоточиться в большие аулы на занимаемом ими участке земли, послужило поводом к восстанию, то предложение горцам, имеющим изъявить покорность, оставить их родину и идти на Дон, послужит поводом к ожесточенной войне, и следовательно повлечет к истреблению, а не к покорности горцев, неминуемо будут находится под влиянием еще более усердных фанатиков.

Нельзя однако не отдать справедливости Генерал-Лейтенанту Евдокимову в том, что взгляд его совершенно верен и сосредоточение населения в большие аулы действительно служит лучшим ругательством к прекращению разбоев и хищничеств, но происшедшие беспорядки в Назрани доказывают, что не все еще Кавказские племена достаточно развиты и приготовлены для того, чтобы понять и оценить благие распоряжения начальства.

Заключение. Повергая вышеизложенное на Высочайшее воззрение Вашего Императорского Величества и основываясь на смысл Высочайшей воли Вашей, изложенной Генерал- Адъютантом графом Адлербергом 1-м, имею счастье всеподданнейше представить на утверждение Вашего Величества проект ответа моего Генерал-Адъютанту князю Барятинскому на последний его пояснительный отзыв № 172. по поводу беспорядков в Назрановском обществе.

РГВИА. Ф. 846, Оп. 16, д. 6672 л. 17-23 об.

***

Документ 8.

Копия с рапорта генерала Евдокимова главнокомандующему Кавказской Армией, Командующего войсками Левого Крыла Кавказской линии князю Барятинскому от 27 мая 1858 года № 1935.

Давно уже в Назрановском обществе гнездились тайные агенты Шамиля, тщательно скрываемые жителями, они наружным своим поведением не подавали ни какого повода к неудовольствию на них поставляемых начальством приставов, но между тем развивали в народе фанатизм и волновали народ, в котором к сожалению руководителями общественных интересов были негодяи, привыкшие жить на чужой счет и предпочитавшие разбои труду и занятиям.

Предположение Начальства расселить народ большими аулами, возбудила в Назрановцах сильное неудовольствие, ибо эта мера вела к стеснении свободы; к большой

возможности наблюдать за поведением каждого и следовательно к уничтожению грабежей и разбоев, однако Назрановцы не высказывали явно своего неудовольствия, лаская себя надеждою, что это только пустая угроза, которая может быть никогда не будет приведена в исполнение. Два обстоятельства ускорили взрыв этого скрывавшегося неудовольствия.

Многие благоразумные люди, жившие своими трудами и дорожившие своею оседлостью, явились к приставу с просьбой указать место для новых поселений, что они добровольно хотели поселиться в больших аулах, а вместе с тем Генерал Лейтенант

Грамотин потребовал от Назрановских депутатов сведения о численности семейств. За эти два обстоятельства ухватились противники общественного порядка и начали мутить легковерный народ, обещая скорое прибытие Шамиля, к которому действительно было написано письмо с предложением покорности подписанное несколькими стами Назрановцев, Карабулаков и Галашевцев. Несколько депутатов явилось к приставу с дерзким требованием чтобы он воспретил охотникам селиться в больших аулах, ибо они не хотели допустить в народ даже подобной идеи; равным образом они требовали чтобы воспрещена была народная перепись: пристав старался привести их к покорности мерами кротости; все увещания его казались им высказываемою слабостью и боязнью и требования становились час от часу более дерзкими. Вечером 23 мая заметно было особенное движение и суматоха в Назрановских аулах; конные скакали из одного аула в другой, везде собирались кучи народа и раздавались крики; часов в 10 вечера в виду укрепления, на так называемом общественном сборном холме, появилась с факелами толпа молодежи и громогласно объявила проклятие милиционерам, составлявшим конвой пристава; всем тем, которые впредь по своим делам обратятся к приставу, а равно и тем, которые не явятся в Воскресенье 25 мая на общую народную сходку для принесения присяги Имаму. Радостные крики и стрельба во всех окрестных аулах, продолжавшаяся далеко за полночь, были отзывом на эти воззвания.

Эта революционная манифестация заставила пристава капитана Федосьева, у которого под рукою находились только две слабые роты пехоты и полусотня казаков, обратиться к Исправляющему должность Начальника Штаба вверенных мне войск с просьбою выслать ему из Владикавказа необходимое подкрепление. 24 мая полковник Зотов прибыл в Назрань с батальоном пехоты, двумя орудиями и сотней казаков. Происшествие же 25 мая изложено подробно в прилагаемой его копии с рапорта ко мне полковника Зотова. Последняя полученная мною из Назраня изъяснения показывают, что народ по видимому успокоился и раскаивается в своем необдуманном поступке; но спокойствие это только наружное,- с Шамилем ведут длительные переговоры, а в Галашевское общество прибыли три его наиба. В следствии этого я направил в Назрановское общество часть войск из Чечни, по прибытии которых думаю серьезно приняться за Назрановцев и силою заставить их повиноваться беспрекословно законным властям.

Донося о всем вышеизложенном Вашему Сиятельству, имею честь покорнейше просить разрешения для примера другим, произвести самое строгое наказание виновных, а главных зачинщиков предать казни.

Верно: /подпись/

РГВИА. Ф. 846, Оп. 16, д. 6672 л. 7-9.

***

Документ 9.

Командующему войсками Левого Крыла

Кавказкой линии, г. Генерал-Лейтенанту

и кавалеру ЕВДОКИМОВУ

Полевой Аудиториат по рассмотрению представленного Вашим Превосходительством ко мне, при рапорте от 12-го текущего июня за № 57, военно-судного дела, произведенного по полевым уголовным законам, над 42-я Назрановцами-

главными виновниками бывшего в тамошнем обществе в Мае месяце сего года народного возмущения нашел виновными:

1, Юнкера Чалдыра Арчакова, бывшего знаменщиком Магомета Музурова и жителя аула Арчакова Джагостуко Бехоева (бежавшего потом в горы) в том, что они первые составили план общего возмущения, и принимали особенное участие в написании письма к Шамилю от имени всего Назрановского народа, с предложением принести ему присягу верности и отложиться от Русского Правительства.

2, Мулл: Башира Ашиева и Урусби Мугаева, в том, что они были призваны Арчаковым. Мазуровым и Джагостуко Бехоевым на совет и сочиняли два письма к Шамилю с выше изложенным предложением от имени всего Назрановского народа.

3, Прапорщиков: Тимерби Чирикова, Гачита Шамботова, в том что они к выше упомянутому письму Шамилю, приложили свои печати что делается вместе с подписью и стало быть принимали особенное участие в мятеже.

4, Юнкера Темурко Осканова, старшину Ментимира Муцольгова, Арапхана Бердыева, Дзока Гашахульгова, в том что они при составлении письма к Шамилю. Предлагали к нему аманатов.

5, Мулл: Лабаза Дербичева, Мечика и Мусоста. В том, что они находились на совещании и участвовали в составлении письма к Шамилю. Об отложении назрановского общества.

6, Бази Булгучева в том, что он возил написанное к Шамилю письмо от имени Назрановского общества по аулам, для приложения печатей, и потом отправился с оным к Шамилю.

7, Старшину Поша Ганижева, в том что он возбуждал народ к восстанию разъезжая несколько ночей по аулам, причем плакал о несчастии в которое будто народ впадает с учреждением поселений, уверяя что это клонится к обращению их в казаки и в православную веру.

8, Хазу Эдыльгова и Мусоста Арчакова, в том что они разъезжали по аулам и имея при себе Коран, приводили к присяге присоединившихся к шайке возмутителей.

9, Исмаила Ханокиева, в том, что он, для возбуждения народа к восстанию , разъезжал по аулам с горящею головнею

10, Магомета Долова и Патархана Сулдынгова, в том, что они приниимали большое участие, к восстанию народа развивая идеи возмутителей.

11, Гата Мальсагова и Хуных Гандаурова в том, что они прежде случивщегося в народе возмущения ездили оба и с ними Галашевец к наибу Шамиля Сабдулле, для совещания на счет восстания народа.

12, Терсбота Табаева и Баты Алдыева, в том, что они разъезжали вместе с Галашевцем Иса Гатыевым по аулам и распространяли идею к востанию народа.

13, Юнкера Чаби Колехольгова, старшину Мусу Кадзиева, жителей: Магомета Темирханова, Хюнке Эли Шалиева, Курко Долова Толдаева, Угуса Музуркова Ведзижева, Мусакая Магдышева, Шагбота Могушкова, Гайтемира Ахземирова, Хату Экажиева, Барца Томбиева, Товмурза Сантолиева, Коджа Дихокиева и Бейбота Мальсагова, в том что они возбуждая народ к восстанию, в ночь на 23 мая разъезжали шайками по аулам при ружейных выстрелах, а старшина Муса Кадзиев сверх того предлагал выдать Шамилю аманатов.

14. Старшину Османа Муталиева в том что он участвовал в восстании народа находясь в числе депутации. Присланной от народа к полковнику Зотову. По возвращении не старался отклонить принятое там и исполненное намерение в нападении на форштадт Назрановского укрепления.

А потому полевой Аудиториат, на основании Военно-уголовного устава, изд. 1855 г. кн.1. ст. 20, 59, 95, 119, 572, 608, 609, 634, и ст. 755 и уложения о наказаниях уголовных и исправительных ст.21 и приказа Г. Военного Министра 1853 года Августа 31-го №… пологал:

1. Признанных наиболее виновными 5-ть человек, и именно: Юнкера Чалдыра Арчакова, бывшего знаменщика Магомета Музурова, Джагостуко Бехоева, Мулл Башира Ашиева и Урусби Мугаева, казнить смертью расстрелять, на том самом холме, где были ими, назначен общий народный сбор, лишив предварительно Юнкера Арчакова и знаменщика Музурова полученных ими от правительства знаков отличия.

2. Старшина Поша Ганижев и Назрановцы Бази Булгучев, Мусост Арчаков, Хазу Эдыльгов и Исмаил Хонокив по важности действий их в мятеже по мнению Аудиториата, подлежали бы так же смертной казни, но как Вашему Превосходительству ближе известен образ жизни и участие в мятеже виновных, и Вы пологаете даровать им жизнь, - то Полевой Аудиториат полагал; усугубить им только меру наказания и именно; наказать шпицрутенами через сто человек по одиннадцати раз каждого и лишив предварительно знаков отличия, ежели кто таковые имеет, и всех прав состояния, сослать в каторожную работу в рудники без срока.

Прапорщика Тимирби Чирикова, во уважение прежних его заслуг,

лишив его также чинов, полученных им знаков отличия и всех прав состояния, сослать в каторожную работу в крепостях на двенадцать лет.

4. Прапорщика Гачита Шамботова имеющаго от роду 70 лет на основании Военно-уголовного устава, кн.1. ст. 107. По лишении чина, имеемых им двух медалей и всех прав состояния, сослать в сибирь на поселение.

5. Остальных за тем подсудисых а именно: Юнкеров Темурко Осканова, Чаби Келехольгова. Мулл Лабаза Дербичева, Мечика, Мусоста. Старшин Мусу Кадзиева, Джантемира Муцольгова, Арапхана Бердыева, Османа Муталиева и жителей, Гату Мальсагова, Магомета Темирханова, Хюнке Эли Шалиева, Курко Долова Толдаева,, Магомета Долова, Патархана Сулдынгова, Хуных Гандаурова, Угус Музуркова Ведзижева, Терсбота Табаева, Баты Алдыева, Дзока Хашагульгова, Мусакая Магдышева, Шамбота Могушкова, Гайтемира Ахтемирова, Хату Экажиева, Барц Тамбиева, Товмурза Сонталиева, Каджи Дихокиева и Бейбота Мальсагова всего 28 человек, по лишении некоторых из них юнкерского звания, знаков отличия кто таковые имеет, и всех прав состояния, наказать шпицрутенами через сто человек по десяти раз каждого и потом сослать, в каторжную работу на заводах на восемь лет.

6. Определяемое сим решением наказание исполнить и над теми из подсудимых по сему делу, которые находятся в бегах, по поимке их, или появке из бегов, имея при том в виду, что при исполнении вообще решения по сему делу, не были подвергнуты телесному наказанию лица, имеющие знаки отличия, поименованные в 59 ст. 1кн. Военно-уголовного устава, избавляющего их от такового наказания.

Соглашаясь с мнением Вашего Превосходительства о необходимости подвергнуть смертной казни признанных зачинщиками 5-ть человек, выше сего в заключении Полевого Аудиториата поименованных, я определяю: повесить их на том самом холме, где были ими назначен общий народный сбор. Сняв предварительно с Арчакова и Музурова знаки отличия военного ордена и медали.

Об остальных подсудимых я утверждаю заключение Полевого Аудиториата выше сего приписанное, с тем, что вы поименнованых во 2-м пункте оного Назрановцев Ганижева, Булгучева, Мусосиа Арчакова, Эдыльгова и Ханокиева. Прогнать сквозь строй через сто человек по десяти раз каждого.

О приведении в исполнение таковой конфирмации моей, предлагаю Вашему Превосходительству сделать надлежащее распоряжение, с тем, чтоб смертная казнь исполнена была с соблюдением предписанного в законе правил.

О действительном исполнении сей конфирмации, Вы не оставьте мне донести

Касательно остальных двух подсудимых Штабс Капитана Джахмат Брикова и Подпоручика Джашлуко Гамерзиева, которые, после происшествия 25-го мая, вели себя примерно хорошо и много содействовали к успокоению взволнованных умов, я вследствие ходатайства Вашего Превосходительства, изъясненного в рапорте Вашем от 16

июня №68, приостановил решение об них, до большого разъяснения обстоятельств, прося Ваше Превосходительство учредить за ними особенное наблюдение. И о результате оного донести мне для дальнейшего распоряжения.

Об испрошении Высочайшего повеления насчет отнятия у Назрановского народа Льготной грамоты, данной оному за верность Правительству 1841 году, я в ……….. в сношение с Управляющим Военным Министерством.

Что относится до испрашиваемого Вашим Превосходительством Разрешения о предоставлении Вам отправлять немедленно в Сибирь в каторжную работу. На всегда, всех тех из Назрановцев, Галашевцев и Карабулаков, которые в последствии окажутся виновными в том, что принимали участие в бывшем бунте,- обязываюсь уведомить Вас. Что по закону ссылка в каторжную работу производится не иначе как по суду, а потому необходимо виновных предавать военному суду и дела об них представлять на решение ко мне.

Главнокомандующий Кавказскою Армией, Генерал-Адъютант /подпись/

Начальник Главного Штаба Его Величества, Генерал-майор /подпись/

№ 1499 26 Июня 1858.год

Боржом

РГВИА, Ф 13454. Оп – 15, Д- 390. Л 39-43 с об.

***

Документ 10.

Список бежавших из числа Назрановцев, осужденных за возмущение 25 мая 1858 г.

№№ Имена и прозвания

АУЛА ПАЧИЕВА

1. Паша Ганижев

АУЛА СУЛТЫГОВА

2. Магомет Долов

3. Патархан Султыгов

4. Арапхан Бердиев

5. Мусса Кодзоев

6. мулла Лабаз Дербичев /он же Темирботов/

7. Хуник Гандауров

8. Тересбот Тебоев

ГАЛАШЕВЕЦ

9. Ильби Куртаев

РГВИА. Ф. 13454, Оп. 15, Д. 12, Л. 14

Главный архивист

Отдела использования документов

и информационной работы

Госархива Ингушетии

Цицкиев В.Х.

Примечания:

РГВИА. Ф. 846, Оп. 16, д. 6672 л. 1-2, 3-6, 7-9, 10, 11-12, 13-16, 17-23, 21-21об, 24-26.

РГВИА, Ф 13454, Оп. 15, Д- 390. Л 39-43 с об.

РГВИА. Ф. 13454, Оп. 15, Д. 12, Л. 14
« Последнее редактирование: 15 Апреля 2022, 16:36:41 от abu_umar_as-sahabi »
Доволен я Аллахом как Господом, Исламом − как религией, Мухаммадом, ﷺ, − как пророком, Каабой − как киблой, Кораном − как руководителем, а мусульманами − как братьями.