Кистинцы / вайнахи

[abu_umar_as-sahabi]

Чеченцы придают Нохчалла особый, сакральный смысл. Ведет свое начало это понятие с незапамятных времен, задолго до того, как ингуши стали называть себя отдельным народом. Поэтому мы можем предполагать, что понятие Нохчалла весомо и для них, ибо, по большому счету, чеченцы и ингуши действительно единый во всех отношениях народ. Наша неразрывная общность подтверждается вновь и вновь в самые драматические периоды нашей общей истории и единой трагической судьбы.



Сайд-Хамзат НУНУЕВ
ЗОВ СЕННААРА

Чеченцы придают Нохчалле особый, сакральный смысл.  Ведет свое начало это понятие давно, задолго до того, как ингуши стали называть себя отдельным народом. Поэтому, можем предполагать, понятие Нохчалла весомо и для них, ибо по большому счету чеченцы и ингуши действительно во всех отношениях один единый народ.
...
 Нохчалла, таким образом, - это национальная идеология нахов, во имя которой надо бороться, жить, причем, жить с высоко поднятой головой!

См. Чеченский архив. Грозный, 2011. Выпуск 1. Стр. 270-271

=================================


Зелимхан МУСАЕВ
МОНОТЕИЗМ В ДРЕВНИХ ПЛАСТАХ НАХСКОЙ ЛЕКСИКИ

Далее, известно, что «нохчо», «нохчий» – самоназвание чеченцев – прежде имело форму – «нахчо», «нахчи». Когда-то также именовали себя и ингуши, о чём в XIX в. пишет первый рус-скоязычный чеченский этнограф Умалат Лаудаев: «Шатоевцы иНазрановцы неохотно зовутся нахчоями… Но при излиянии сердечных чувств… они всегда изъявляют свою единоплеменность, выражаясь: мы общие братья (вай ца вежерий деци),или: мы одинаковые нахчой (вай ца нахчой ду)» (Цитируется по сборнику «Чечня и чеченцы в материалах XIX в.», с. 93).

Газета «Молодёжная Смена», №50 (253), 25 июня 2005

См. Чеченский архив. Грозный, 2011. Выпуск 1. Стр. 402. 405. 406.

[abu_umar_as-sahabi]

Натаев Сайпуди Альвиевич
«К вопросу о семантике этнонима кисты-кистины»
В кавказоведческой науке создалось парадоксальное явление, наблюдается презрение историческим фактам и реалиям и замена их мифами. Ингушские исследователи стараются максимально "обингушить" историю нахов (чеченцев, ингушей, бацбийцев (цова-тушин), распространяя ингушское происхождение на ряд чеченских тайпов, обществ и этническую группу чеченцев-кистин расселенных в Грузии. В «Истории Ингушетии» утверждается, что «В различных источниках, как грузинских, русских, так и западноевропейских, этноним «кисты» употребляется в качестве общего наименования всех ингушей, и в то же время грузины как наиболее осведомленные в отношении этнонимии ингушей, зачастую разделяли кист, глигв (галгаев) и дзурдзуков и придавали им четкую географическую локализацию. хотя и они употребляли его в качестве общего для ингушей наименования, как, впрочем, и этноним «дзурдзуки», который, возможно, еще более раннего происхождения».[1] В качестве аксиомы не подлежащей сомнению, предлагаются спорные, некорректные компилятивные предположения и выводы, как научная истина.
Нами делается попытка определения этнического компонента этнонима кисты-кистины на основе данных и материалов из работ русских, советских историков-кавказоведов по данной проблеме.
Первым из исследователей Кавказа, который ввел в научный оборот термины кисты, был И. А. Гильденштедт, который писал: «Я даю это название множеству уездов или округов возле Северного Кавказа, которые располагаются в значительной части главных гор около Сунджи, занимают большую часть долины между ними и предгорьями и самого предгорья и имеют на западе Малую Кабарду, на севере — Терек, на востоке — татарские и лезгинские и на юге — грузинские округа. Грузины называют жителей большинства этих уездов или округов кисти или кистинцы, поэтому провинцию очень удобно называть Кистия или Кистетия». [2]
И. А. Гильденштедт отмечал, — В андийском языке называются эти кисты мицджегис бутурул (народ мицджегский). Так называют их тоже татары и почти всегда черкесы. Они могут, следовательно, также называться мицджеги и страна — Мицджегиа. Но на Кавказе понятие Кисти и Мицджеги не совсем одинаково, так, грузины понимают, как было упомянуто, под этим названием большинство сюда принадлежащих уездов, взятых вместе, так делают и татары под названием Мицджеги, но грузины не точно причисляют все мицджегские округа к кистинским, и наоборот, татары — не все кистинские к мицджегским округам. [3]
Впрочем, кистинский, мицджегский, или, как он называется также обыкновенно в одном из значительнейших округов, чеченский язык, как показывают мои образцы языка, не родствен ни одному из кавказских языков и вообще никакому известному мне языку, следовательно, стоит совершенно особняком. Кисты, или кистинцы, — это название я выбрал, потому что оно грузинское, легче для русских и более обычное, чем мицджеги и более общее, чем чечены. Ингушцы …Так называют [официально] себя кисты некоторых уездов, которые живут рядом с Малой Кабардой, южнее Моздока приблизительно на расстоянии в 80 в., преимущественно около речки Кунбелей, — притокаТерека. [4]
Округ (качилик) Ендре и Яхсай. Принадлежащие к кистинскому народу округа находятся не только вдоль рек, впадающих в Сунджу, но и на северных Кавказских предгорьях между реками Сунджа, Аксаи и Акташ. Под селами, которые расположены между Акташем и Яхсаем, подразумеваются села, объединенные под названием округа — Ендрекачкилик. Округ составляет, собственно, так называемый Мицджеги, потому что его жители сами себя так называют. Он расположен между речкой Сунджа и Апай, или Ахсай, частью вдоль небольшого хребта предгорий, который перед Сунджей, юго. — проходит к Ендрее у Апай.
Округ Чечен. Он занимает местность Нижнего Аргуна и возвышенность Сунджи и является значительным, поэтому под названием его жителей чеченов часто понимается вся кистинская нация.
Карабулаки являются кочующим кавказским народом, который имеет свои небольшие деревеньки в северных горах, вверху у Сунджи и ее шести верхних речек или ручьев. Они говорят на кистишском [языке] в [его] чеченском или мицшегском диалекте. [5]
Р. Л. Харадзе и А. И. Робакидзе отмечали, что: «Ценным источником по этнонимике и расселению нахов во второй половине XVIII века является И. А. Гильденштедт, лично побывавший в этих краях и зарекомендовавший себя как надежный источник. По словам автора Кистетия или Кисти а, либо народ кисты (die Nation Kisti) граничит с крайним востоком Малой Кабарды, расположена в бассейне р. Сунжа, как на северных склонах Большого хребта, так и на территории между ними и северными предгорьями Кавказа. Кисты является наименованием, данным им грузинами. Ингушами называют себя кисты некоторых краев, проживающие в высоких горах вблизи Малой Кабарды.
Ценной является и карта, составленная рукой И. А. Гильденштедта, с указанием расположения части вышеназванных дистриктов по определенной гидро-орографической схеме, позволяющая географически локализовать эти края. Таким образом, по И. А. Гильденштедту общим наименованием всех нахов является этноним кисты, которые делились на отдельные, сравнительно малые этнические единицы. [6]
С. М. Броневский писал: «Кисты сами себя называют попеременно китсы, галга, ингуши и одно название вместо другаго употребляют; от грузинцев именуются кистами, от андийских лезгинцев бутурул мычкигз (народ мычкиз); последним имянем зовут их также татары и черкесы, разумея, однако ж, под оными преимущественно чеченцев». [7]
По мнению С. М. Броневского, — «Кистинская область разделялась по коленам. 1. Кисты, собственно так называемые. 2. Ингуши, или ламур. 3. Карабулаки, или арште. 4. Чеченцы, или шешены, называемые также мычкиз.
Из оных чеченцы, как многолюднейшее колено, занимает большую половину кистсинских земель и, в рассуждении примечаемой у них разности с другими кистинскими племенами в нравах и наречии, составляют особенное отделение, только по сходству языка к кистам причитаемое; следовательно, можно было бы разделить Кистинскую область на две части: то есть на обитаемую кистами в теснейшем смысле, под имянем коих разумеются ингуши, карабулаки и прочие колена, и на область Чеченскую. [8]Вышеупомянутые колена и округи принадлежат к одному кистинскому племени по сходству употребляемых ими наречий, ибо кистинский язык есть коренной, имеющий сходство с тушинским языком; отчего возрождается сомнение о тушах, что, может быть, и они те же кистины. Ингуши. Они сами себя называют Ламур (горный житель), а соседей своих чеченцов зовут нача. [9]
По мнению И. Бларамберга, — Кистинцы населяют высокогорные долины склонов Северного Кавказа; к северу от них живут чеченцы и ингуши, к востоку — племена лезгин и аварцев, на западе проходит большая Военно-Грузинская дорога и Джерахия, к югу — живут гудамакары, хевсуры и тушины. Другие кистинцы населяют высокогорья Кавказа между акинцам, хевсурами, лезгинами и аварцами по обеим берегам реки Аргун и на склонах вершин Кора-Лама, Баш-Лама, Шатой-Лама, Качунта и Гахко. Их главные поселения: Терли на речке с тем же названием, которая впадает слева в Чанты-Аргун. [10] Лихой, Шинди и Баздет находятся на реке Терли; Джарехо и Мальхи на лоевом берегу Чанты–Аргуна: Шаргой и Шарой — на левом берегу Шарой-Аргуна: Рыхой и Нэшели – на дороге, ведущей из Тушетии в Чечню; и, наконец Батца — на восточной границе этой области. [11]
П. К. Услар писал: «Кисты и чеченцы — это то же, что сказать баварцы и немцы, с тою, впрочем, разницею, что название баварцев известное, а название кистов неизвестно на месте. Название кистов должно быть изгнано из всякого сочинения, имеющего претензии на научную отчетливость. Кистами называли грузины ту небольшую часть чеченцев, с которыми они по временам находились в отношениях. Но, если мы без разбора будем для одного и того же народа принимать названия, которые дают ему соседи, то, кроме кистов у грузин, мы заимствуем «миджегов» у кумыков, «шашань» — у кабардинцев, «цацань» — у осетин и, вероятно, множество названий у дагестанских народов. Через это мы произвольно запутаем Кавказскую этнографию и без того уже весьма многосложную» .[12]
Относительно этнического термина кисты, Н. Я. Марр писал: «…были ли это ингуши или чечены, как понимается у грузин и бацбийцев кисты, или иное этническое целое, пределы его расселения одно время простирались, очевидно, от Чечни в Терской области до Дидои в Дагестане. [13]
Первое упоминание о «кустах» («кистах) имеется, в «Армянской географии» VII века. Но в древних грузинских источниках, как полагали, этноним «кисты», «кишты» не встречается до первой половины XVIII века. Однако можно считать установленным, что это этноним известен со значительно более раннего времени. [14] Исключительный интерес в этой связи вызывает один документ на древнегрузинском языке, относящийся к XIII веку. В нем приводятся названия 77 народностей, из которых значительная часть проживала на Кавказе. Среди них упоминается и «кишты». Из этого документа видно, что этноним «кишты», уходит корнями в прошлые века. Обращает на себя внимание и также название 43-й народности «мелки», Это, очевидно, мелхестинцы (чеченское название «маьлхи»), живущие бок о бок с хевсурами–шатильцами].
Кто же такие «кишты», «кистинцы»? По вопросу об отношении этнонима «кисты» к тому или иному вайнахскому народу у разных авторов имеются различные толкования. Одни называют жителей Армхинской (Джераховской) долины, учитывая, что по–грузински река Армхи носит название Кистинки. Другие относят к ним мелхестинцев. Третьи же относят это название к вайнахам, живущим в Ахметовском районе Грузии. Некоторые называют «кистинами» всех чеченцев и ингушей.
Этническое наименование, даваемое соседями вайнахам, возникало обычно от названия реки или населенного пункта. Так, кумыки называют чеченцев «мичигкиши», «мичикские люди» (по названию реки Мичик). Осетины называют ингушей «маккалон» (по названию реки Макалдон). Русское название чеченцев происходит от аула Чечень, название ингушей — аула Ангушт. [15]
А.И. Шавхелишвили пишет: Мы попытаемся дать толкование этому слову. С северной стороны от горы Кори-Лам имеется горная котловина, в которой расположен один из древнейших чеченских аулов Кий, на юг, за хребтом горы Кори–Лам, лежит глубокая долина Малхиста, граничащая с потусторонней Хевсуретией. От границ Хевсуретии до аула Кий день пути пешком. Недалеко от котловины Кий, к востоку от нее, находиться ущелье Маиста. Таким образом, мы на смежных территориях встречаем название двух населенных пунктов с окончанием «ста». Жителей Кий чеченцы и ингуши называют «кэй» или «кий. Хевсур, направляющийся в аул Кий, говорит, что он идет в «Кийста», понимая под этим словом определенную местность «Кий». Название «Кийста», надо полагать, грузины распространили на всех говорящих по-чеченски и ингушски. [16]
Лингвист К. З. Чокаев развивает версию о происхождении этнонима кисты от названия горного чеченского села Кей/Кий, пишет: Здесь…выявилась зависимость имени «кисты» от названия местности (Кийста) с центрами в двух аулах Кий (рядом с областями Малхиста и Майста и по соседству с целым рядом аулов с окончанием — ста в названиях). В этой местности кроме аулов Кий, зафиксированы названия речек Кий-чу и Кий-хи, есть и обширное ущелье Кий. Структура слова «кисты» («кишты») представляется таковой; Кий + - ш(с) — формант множественности + -ти (стрелка — тIи// -тIа — «на». Надо полагать, что наименование местности «Кийста» было распространено соседями и на самих нахов, обитателей этого и соседних районов. Так возник и этноним «кисты», заимствованный, в частности и армянским географом VII в. нашей эры, а в последствии и русскими источниками XVII—XIX вв. [17]
Р. Л. Харадзе и А. И. Робакидзе отмечали, — Существование термина кисты в грузинских письменных памятниках, предшествующих по времени «Географии» В. Багратиони, не было известно, и это дало повод А. Генко предполагать его сравнительно позднее происхождение. Однако в настоящее время, имеется попытка в одном из грузинских письменных источников, датируемых XIII веком, вычитать, наряду с наименованиями ряда племен Кавказа, и этноним к и ш т ы. [18] Вместе с тем в последнее время, приобретает все более широкое признание точка зрения, которая в термине куст, упоминаемый А. Ширакаци, видит наименование кисты. И действительно, упоминание кустов наряду с ныне хорошо известными тушинами и нахчаматянами (под последними имеются в виду чеченцы, окончательно убеждает нас в правомочности такого понимания термина куст. [19]
В этом аспекте вполне естественным представляемся выражение, упо-требляемое в одном из документов XIX века — «кисты глигвского племени», что предлагает наличие кистов и других племен. [20]
Н. Г. Волкова отмечала, — В письменных источниках XVII—XVIII вв., преимущественно в грузинских документах, известен общий для вайнахов термин — кисти. Последний, однако, употреблялся и в узко этническом смысле, обозначая лишь часть ингушей (жителей ущелья по рекам Кистинки и Армхи) или группу чеченцев, обитавших в верховьях р. Чанты-Аргуна. [21] По сведениям Н. Я. Марра, кисти (на кахском говоре кити) — грузинский термин, употреблявшийся для обозначения всех вайнахов. Л. Р. Харадзе и А. И. Робакидзе пишут, что грузины-горцы, в частности мохевцы, именем кисти называли всех нахов. То же отмечается для тушин и хевсур, среди которых чеченцы и ингуши известны под именем кисти. В современном кавказоведении широкое распространение получило представление, что примером наиболее раннего упоминания этнонима кисти является текст «Армянской географии», в которой известен народ кусты, кистк. По мнению С. Т. Еремяна, упоминаемый в «Армянской географии » «народ кусак (кистк) означает вайнахское население верховьев Аргуна» . Кустов «Армянской географии» с поздними кистинами сопоставляют также Ю. С. Гаглойти , авторы «Очерков истории Чечено-Ингушской АССР» , Р. Л. Харадзе и А. И. Робакидзе и другие исследователи. [22]
Н. Г. Волкова приводит точку зрения А. Н. Генко, который считал, что
язык майстинцев и малхистинцев во второй половине XIX века обнаруживал больше ингушских, нежели чеченских черт. Здесь надо отметить, будучи территориально отдаленными от Чеченской равнины общества Майста и Маьлхиста сохраняли нахский пласт языка, от которого только в начале XIX в. начала отделяться и ингушская этническая группа, и этим обстоятельством можно объяснить близость языка майстинцев и маьлхистинцев с ингушским, как составляющих нахского языка.
По мнению Н. Г. Волковой, — Термин кистины в русских источниках XVIII—XIX вв. заимствован из грузинской историографии. В литературе XIX в. кистинами именовали жителей обществ Майсты и Малхисты, находившихся в верховьях р. Чанты-Аргуна, а также ингушей, живших в ущелье р. Армхи . Западноевропейские авторы XVIII столетия кистинами называют преимущественно ингушей. У И. А. Гюльденштедта понятие области Кистиния несколько шире. В ее состав им включались Вапи, т. е. часть Джерахского ущелья, Ангушт в Тарской долине, Галгай и территория карабулаков .
В современной вайнахской этнонимии термин кисти не существует, но некоторым чеченцам, по их словам, этот термин известен от грузин как общее название вайнахов. Отдельные находки, сделанные в последние годы М. X. Ошаевым в области чеченской топонимии, показывают, что слово кисти в прошлом, возможно, было известно и чеченцам. В частности, этот термин является частью составного топонима — названия склона горы Кисти-Басо в Харачоевском ущелье. Небезынтересна также попытка А. И. Шавхелишвили связать термин кисти с названием чеченского селения Кий, за которым в горах расположена Малхиста — чеченское обще¬ство, соседнее хевсурам. «Хевсур, направлявшийся в Кий, — пишет автор, — говорил, что он идет в „Кийста"» . [23]
Относительно семантики этнонима кисты, много разных предположений, хотя на наш взгляд гипотеза А. И. Шавхелишвили о том, что этноним кисты произошел от названия чеченского аула Кей, расположенного на границе Чечни и Грузии, по соседству с хевсурскими селами близка к истине. На границе Чечни и Восточной Грузии на левом берегу р. Аргун, ее истока есть топоним Кистайн лам (Кистай гора), грузинское название этой горы Кистанис тави. Есть также на приграничной с чеченцам хевсурской земле , аул КIестание (Кестание) «КIистани». А. Сулейманов также считал, что в грузинское кисти — этническое название чеченцев производно от названия аула Кей . [24]
Современные исследователи Н. Нухажиев, Х. Умхаев пишут:
«Много спекуляций вокруг термина «кисты», к которым отдельные
исследователи причисляют только ингушей, когда на самом деле под этим этнонимом подразумеваются все вайнахи — и чеченцы, и ингуши. И даже в большей степени чеченцы, чем ингуши. Это не голословное утверждение, а мнение большинства исследователей-кавказоведов. Кисты делились на так называемых «ближних кистов» или кистин и «дальних кистов». «Ближние» жили по ущельям небольших рек Армхи и Кистинка, а «дальние» — по ущелью р. Чанты-Аргуна. А.-М. Дударов и Н. Кодзоев в книге «К древней и средневековой истории ингушей», недолго думая, заявили, что как «ближние», так и «дальние» кисты (жители Аргунского ущелья) — ингуши. Ибо в языке «дальних» кистин «наличествует очень большой элемент особенностей ингушского языка» . На самом деле, и «ближние», и, тем более, «дальние» кистины относятся к собственно ингушам ровно на столько, насколько собственно к чеченцам относятся сами ингуши. «Ближние» кисты — это, в основном, акинцы-ваьппинцы, а «дальние» — маьлхинцы, майстинцы и хилдехаройцы. А все эти общества, как известно, являются составными частями чеченского народа. Что же касается наличия в языке «дальних» кистин «особенностей ингушского языка», то никто этого не отрицает. Как же им не быть, если наречия как «дальних» кистин, так и ингушей, по существу, являются диалектами одного языка-основы? Но вовсе не ингушского, как пишут Дударов с Кодзоевым, а чеченского (нахского — С. Натаев). [25]
Анализ источников по исследуемой проблеме позволяет прийти к выводу, что по своему этническому содержанию этноним «кисты, кистины» состоял из чеченцев, ингушей, отчасти и из бацбийцев(цова-тушин», т.е. этим терминов грузинскими, русскими источниками покрывался весь нахский этнический массив, а не какая-то часть нахов.
Литература и источники:
1. История Ингушетии. Магас, 2012. С. 130.
2. Гильденштедт И. А. Путешествие по Кавказу в 1770—1773 гг. / пер.Т. К. Шафрановской; ред. Ю. Ю. Карпов. СПб., 2002. С. 239.
3. Гильденштедт И. А. Указ. раб. С. 264
4. Гильденштедт И. А. Там же. С. 268.
5. Гильденштедт И. А. Там же. С.269.
6. Харадзе Р. Л., Робакидзе А.И. К вопросу о нахской этнонимике. // Кавказский этнографический сборник. Т. II. Очерки этнографии горных ингушей. — Тбилиси, 1968.  С.31 .
7. Броневский С. М. Новейшия известия о Кавказе. С.-Пб. 2004. С.178.
8. Броневский С. М . Указ. раб. С. 179.
9. Броневский С. М . Там же. С. 180.
10. Бларамберг И. Историческое топопграфическое статистическое этнографическое и военное описание Кавказа. Нальчик. 1999. С. 333.
11. Бларамберг И. Указ. раб. 334 с.
12. Услар П. К. Этнография Кавказа. Языкознание. Чеченский язык. Тифлис. 1888. С.1.
13. Марр Н. Я. Кавказские племенные названия и местные параллели // Труды комиссии по изучению племенного состава населения России. РАН. — Петроград. 1922. С. 23.
14. Шавхелишвили А. И. Из истории взаимоотношений между грузинским и чечено – ингушским народами (С древнейших времен до XV века). — Грозный, 1963. С. 38.
15. Шавхелишвили А. И. Указ. раб. С.39.
16. Шавхелишвили А. И. Указ. раб. С.40.
17. Чокаев К. З. Где жил Прометей. Грозный. 2004. C. 126.
18. Харадзе Р. Л., Робакидзе А. И. К вопросу о нахской этнонимике. // Кавказский этнографический сборник. Т.II. Очерки этнографии горных ингушей. — Тбилиси, 1968.  С.32 .
19. Харадзе Р. Л., Робакидзе А. И. Указ. раб. С. 33—34.
20. Харадзе Р. Л., Робакидзе А. И. Там же. С. 35.
21. Волкова Н. Г. Этнонимы и племенные названия Северного Кавказа. — М., 1973. С. 139.
22. Волкова Н. Г. Указ. раб. С. 140—141.
23. Волкова Н. Г. Там же. С.143.
24. Сулейманов А . Топонимия Чечни. Грозный, 2006. С. 676.
25. Нухажиев Н., Умхаев Х. В поисках национальной идентичности. Грозный, 2012. С. 25—26.

[abu_umar_as-sahabi]

Народ Нохче древнее свидетельство Кирилла Донаури
Хасан Бакаев
В последнее время в работах некоторых ингушских историков и псевдоисториков предпринимаются попытки доказать, что самоназвание чеченцев нахче является производным от обозначения региона Ичкерии, на чеченском языке – Нахче-Мохк (буквально «территория, земля нахче»), впервые письменно упоминаемом (в форме Накчи-Мохт) в рапорте генерала Фезе генерал-лейтенанту Вельяминову, датированном 15 марта 1837 года [1, с. 163]. Однако ясно, что для наречения местности землей обитания той или иной этнической общности, должна наличествовать эта общность. Иными словами, чтобы назвать какой-то регион «землей нахче» должен быть в наличии народ нахче. Поэтому, нет сомнений в том, что регион Нахче-Мохк назван так по наименованию уже существующего народа нахче, но никак иначе.

Этноним нахче, конечно же, появился не в XIX веке, а гораздо раньше, потому что это название обнаруживается в грузинских письменных источниках начала XIV века. Речь идет о приписке к старинному грузинскому Евангелию, которая гласит: «Когда блаженный патриарх наш Ефимий, обозревая свою паству, видел храмы в Антцухе, Цахуре, церковь народа Хундзи, народа Нохче, Тушетии... то этот блаженный Ефимий приказал мне, архиепископу Курмуха и пастырю всех горных земель, Кириллу Донаури распорядиться перепиской евангелий и разослать для каждой церкви... В кроникон 530-й, месяца мая 14 числа в год от сотворения мира 6914-й» [2, с. 133].

Впервые эта приписка к Евангелию была опубликована еще в конце XIX века грузинским историком и филологом М.Г. Джанашвили [3, с. 50]. Затем, через 33 года после М. Джанашвили этот документ издавался профессором А.Н. Генко [4, с. 728-729]. Как отмечают специалисты по древним летоисчислениям, согласно грузинской хронологии от сотворения мира до начала новой эры прошло 5604 года [5, с. 76]. Следовательно, дата, обозначенная в приписке к Евангелию (6914 г.), по новой эре означает 1310 год. Таким образом, мы находим точную дату фиксации в грузинских источниках этнонима нахче – 14 мая 1310 г. Конечно, как верно отмечает Н.Г. Волкова [2, с. 133], возникновение этого общечеченского самоназвания нужно отнести ко временам более ранним, чем начало XIV века.

Помимо упоминания этнонима нахче, свидетельство архиепископа Кирилла Донаури открывает нам еще целый ряд дополнительных сведений. Так, мы видим, что рядом с названием народа нохче/нахче нет отдельных упоминаний о каком-либо ином чечено-ингушском территориальном обществе или тайпе. Между тем, древние церкви, построенные задолго до 1310 года, существовали не только в Чечне, но и в Ингушетии, и если бы в древнегрузинской традиции ингуши рассматривались как отдельный от нахче народ, то архиепископ Кирилл Донаури, конечно же, упомянул бы их под каким-нибудь иным (помимо нахче) названием. К тому же, церкви и их руины сегодня встречаются исключительно в Ингушетии, включая и главный христианский храм горных районов Центрального Кавказа Тхаба-Йерд, который, вероятнее всего, и подразумевает в своей приписке грузинский архиепископ, а на территории Чечни их бытование устанавливается лишь тщательным анализом отдельных топонимов. И мы видим, что грузинский источник 1310 года включает в категорию «народ нохче» все чечено-ингушские субэтнические подразделения, не выделяя ни один из них, в том числе и ингушей (гIалгIай), отдельным упоминанием.

Нужно отметить еще одно обстоятельство. Мы видим, что грузинский источник начала XIV века народом нахче называет в первую очередь жителей чечено-ингушских гор, поскольку все церкви, их руины и топонимические свидетельства об их бытовании зафиксированы исключительно в горах [6, сс. 111-117]. Более того, архиепископ Кирилл Донаури, который курирует в числе других и церковь народа Нохче, прямо называет себя «пастырем всех ГОРНЫХ земель».

Все это показывает полную безосновательность утверждений, что названием нахче/нохчи обозначали себя только равнинные чеченцы, а чеченцы-горцы, якобы, не знали этого обобщающего названия. Разбираемый нами грузинский исторический источник опровергает эти антинаучные, спекулятивные домыслы, показывая, что не только в новую и новейшую историю, но и в эпоху средневековья все горцы Чечни и Ингушетии носили общее название нохче/нахче.

*************************

1. Движение горцев Северо-Восточного Кавказа в 20 – 50 гг. XIX века. Сборник документов. Махачкала, Дагестанское книжное издательство, 1959 г.
2. Волкова Н.Г., Этнонимы и племенные названия Северного Кавказа, М., изд-во «Наука», 1973 г.
3. Джанашвили М.Г., Известия грузинских летописей и историков о Северном Кавказе и России//СМОМПК. Вып. 22, Тифлис, 1897 г.
4. Генко А.Н., Из культурного прошлого ингушей//Записки Коллегии востоковедов при Азиатском музее Академии наук СССР, т. V, Л., 1930 г.
5. Черепнин Л.В., Русская хронология, М., Трансжелдориздат НКПС, 1944 г.
6. Мужухоев М.Б., Средневековые культовые памятники Центрального Кавказа (К истории религиозных верований в X – XIX веках), Грозный, Чечено-Ингушское издательско-полиграфическое объединение «Книга», 1989 г.



====================================



Нахчта или нохбта?

Албогачиев Магомед Михаилович – магистрант Ингушского государственного университета.

Научный руководитель Долгиева Марем Белановна – кандидат исторических наук, заслуженный деятель науки Республики Ингушетия, профессор, заведующая Отделом истории Ингушского научно-исследовательского института.

Аннотация: В данной статье анализируются сведения из грузинской церковной приписки, приводимой грузинским историком и филологом конца XIX начала XX века М. Г. Джанашвили, в своей работе под названием «Известия грузинских летописей и историков о Северном Кавказе и России» 1897 года, где, в частности, исследователь упоминает про «народ нахче».

Так как оригинал этого документа недоступен для исследования, в настоящей статье предлагается выводы автора по данному вопросу.

Основная цель статьи заключается в том, чтобы показать, что в источнике, приводимом М. Г. Джанашвили, вполне мог фигурировать народ нохбаты (нохбы), обитавший в районе Курмухской епархии.

Грузинский историк и филолог М.Г. Джанашвили в конце XIX века в своей работе «Известия грузинских летописей и историков о Северном Кавказе и России» приводит приписку к Евангелию, которую он перевел следующим образом: «Когда блаженный патриарх наш Ефимий, обозревая свою паству, видел храмы в Антцухе, Цахуре, церковь народа Хундзи, народа Нахче, Тушетии... то этот блаженный Ефимий приказал мне, архиепископу Курмуха и пастырю всех горных земель, Кириллу Донаури распорядиться перепиской евангелий и разослать для каждой церкви... В кроникон 530-й, месяца мая 14 числа в год от сотворения мира 6914-й.» [Джанашвили М.Г., Известия грузинских летописей и историков о Северном Кавказе и России // СМОМПК. Вып. 22, Тифлис, 1897, с. 50].




В этом источнике для нас интерес представляет название народа «Нахче». В более ранней работе на грузинском языке Джанашвили пишет «...საყდარნი ხუნძთა, ნახჩთა...“ [сакдарни хундзта, нахчта] и переводит это как: «храмы (церковь) хунзцев, нахчцев» [Джанашвили М. Г. История Грузии, Тифлис, 1895 (на груз. яз.), с. 205].

На самом деле работа М.Г. Джанашвили является вторичным источником. Из этого вытекает главный вопрос, касающийся данной темы: почему автор, тем более, когда делает столь важное открытие, не приводит в своих работах хотя бы копию оригинала? А это действительно было открытием, так как ранее ни в одном грузинском источнике нет упоминаний о «народе Нахче» или «храме народа Нахче». Непонятно, по какой причине, Джанашвили не сделал этого.

Возможно, такая приписка существует, но упоминается ли в ней «церковь народ Нахче» или там речь идет о церкви другого народа, обитавшего в районе Курмухской епархии?

Курмухской епархии (ок. 506 - XVI в.) – одна из древнейших епархий Мцхетского Католикосата Грузинской Православной Церкви. В источниках также именуется как Гишская или Гиш-Курмухская епархия. Кафедры располагались в Гиши (ныне сел. Киш Шекинского р-на, Азербайджан) и Курмухи (селение в 2 км. к юго-востоку от Кахи). Вахушти Багратиони сообщает: «Под горой (т.е. Б. Кавказ.- прим. М.А.) расположен Гиши, [центр] эриставства Цукети, и стоит там церковь большая, с куполом, где восседал епископ, пастырь Елисени (левобережье р. Алазани, между реками Белакнисцкали (Белоканчай) и Гишисцкали (Кишчай).- Авт.), Цукети и Шахики» [Картлис Цховреба / Сост.: С. Каухчишвили. Тбилиси, 1973. Т. 4 (на груз. яз.), с. 539].Научный сотрудник Института востоковедения РАН (г. Москва), к.и.н, Т. П. Ибрагимовна, пишет: «Политически Эрети в составе государства Картли и его епископства подчиняются юрисдикции католикосов Картли. Во второй половине VI в. в Эрети возникает епископство города Некреси. В его пределы, кроме заалазанских территорий входит северная “провинция” Эрети – Дидоэти. )» [Тахнаева П. И. Христианская культура средневековой Аварии (VII-XVI вв.) в контексте реконструкции политической истории. Изд. Дом «Эпоха», Махачкала 2004г, с. 28]

В 1310 г. епархию посетил католикос-патриарх всей Грузии Евфимий III. По его указанию курмухский архиепископ Кирилл Донаури приказал священнику ц. вмц. Варвары в Кахи Иессею (Ясе) (Китиашвили) и его 12 ученикам переписать Четвероевангелие и передать рукописи в церкви, монастыри и школы епархии [Джанашвили М. Г. История Грузии, Тифлис, 1895 (на груз. яз.), с. 205]. Об этом событии идет речь в вышеуказанной «приписке».

Итак, есть две формы: «ნახჩთა» [Нахчта] в работе М. Г. Джанашвили на грузинском языке, и «Нахче» в работе того же исследователя на русском языке. Эта цитата о «сакдари Нахчта», которую приводит М. Г. Джанашвили в своей работе на грузинском языке, написано на Мхедрули. Это современная грузинская письменность. Грузинские письменности - это три письменные системы, используемые для написания грузинского языка: Асомтаврули, Нусхури и Мхедрули. Эти системы отличаются друг от друга по внешнему виду, но их буквы имеют одинаковые названия и алфавитный порядок и написаны горизонтально слева направо. Из трех письменностей, Мхедрули, когда-то гражданская королевская письменность средневекового Грузинского государства и в основном использовалась для королевских грамот. В настоящее время является стандартной письменностью для современного грузинского и родственных картвельских языков, а Асомтаврули и Нусхури используются только Грузинской православной церковью в церемониальных религиозных текстах и иконографии [Стандарт Unicode, V. 6.3. U10A0, с. 3]. Мхедрули использовался только в нерелигиозных целях и представлял собой "гражданский", "королевский" и "светский" сценарий [Kenneth Katzner, Kirk Miller, “The Languages of the World”, London 2002, с. 118].

Приписка, на которую указывает М. Г. Джанашвили – это церковный документ и, следовательно, написан на Асомтаврули (или Нусхури). То есть источник, который приводится в работе Джанашвили на грузинском языке, это не оригинал, а текст, написанный самим автором на грузинском языке используя графику Мхедрули. Из этого и будем исходить.

Если в оригинальном источник не было написано «Нахче», то о каком народе там на самом деле идет речь?

Так как в других средневековых грузинских источниках термины Нахче и Нахчта не встречаются, а сам оригинал М. Г. Джанашвили не приводит, то мы склоняемся к тому, что в приписке речь идет о народе нухбаты и об их церкви в городе Нохбато (Нохпата).

Хроника повествует, что Арчил выстроил «город крепость Нухпати» и, что построил церкви «в Нухпати, между двумя речками» [Картлис Цховреба (История Грузии), Т. I. (на груз. яз.). Подготовил к изданию по всем основным рукописям С. Г. Каухчишвили. Тбилиси, 1955, с. 243–244].

Современными исследователями Нухбато рассматривается как сильный опорный стратегический пункт на главном пути в горный Дагестан, в страну «Хундз», то есть Хунзах. П. И. Тахнаева пишет: «В 40-50-е гг. VIII в. в Эрети создается и выдвигается новый город Нухпати (Нопата, Нохпато). Царь Арчил придавал особое значение городу и создает на реке Белоканис-цкали сильный опорный стратегический пункт – проходящая через Нухпати “белоканская дорога” была главным путем в горный Дагестан, в страну “Хундз” (Хунзах)» [Тахнаева П. И. Христианская культура средневековой Аварии (VII-XVI вв.) в контексте реконструкции политической истории. Изд. Дом «Эпоха», Махачкала 2004г., с. 28]. И это согласуется с маршрутом из Грузии в Хундзи, о котором говорится в приписке. Именно об этой дороге идет речь в источнике. Далее автор пишет о том, какую важную роль в регионе играл этот город-крепость: «Связи г. Нухпати с горным Дагестаном не ограничивались только чисто политическими взаимоотношениями, они распространялись на экономическую и культурную сферы жизни. Традиционно, культурные связи Эрети с горными районами завязывались на почве распространения христианства. Через г. Нухпати в горные области Дагестана, в Хунзах, вливался мощный поток грузинской христианской культуры...» [Тахнаева П. И. Христианская культура средневековой Аварии (VII-XVI вв.) в контексте реконструкции политической истории. Изд. Дом «Эпоха», Махачкала 2004г., с. 28]. Следовательно, возникает вопрос: почему столь важный город и церковь в ней не упоминается в «приписке»? А может упоминается, а Джанашвили ошибся в своих выводах? Азербайджанский исследователь Г.А. Гейбуллаев связывает Нухпата с современным аварским селением Нухбик (Нухбид) в Закатальском районе на границе с Белоканским районом, между речками Белокан и Катех, примерно в 75 км. к западу от Шеки, к востоку от Китихор, примерно в 25 км к югу от современной [Гейбуллаев Г.А. Топонимия Азербайджана: историко-этнографическое исследование. Баку 1986, с. 138; Гейбуллаев Г.А. К этногенезу азербайджанцев. Том 1 – Баку: Элм, 1991. – 552 с, с. 141].

По видимому, название крепость Нохбато связана с племенем нухбатов, обитавшего в этом районе. Согласно хроники "Жизнь Вахтанга Горгасала", включенной в состав "Картлис Цховреба", картлийский князь Арчил (VIII в.) развил на левобережье Алазани активную деятельность, в том числе христианизировал "нухбатийцев" [Джуаншер Джуаншериани. Жизнь Вахтанга Горгасала / Пер., пред. и комм. Г.В. Цулая. – Тб., 1986, с. 108].

Но где конкретно обитал этот народ? Для того, чтобы ответить на этот вопрос, сперва попробуем этимологизировать его название. Возможно, основой этого названия является "нухба // нухпэ". А конечное -та - это суффикс множественного числа. Например, этот суффикс присутствует в языке даргинцев, живших в древности недалеко от этого района, к северо-востоку от нее. К.ф.н Д. А. Умарханова, в своей диссертационной работе «Характеристика морфемного состава даргинского языка», пишет: «В даргинском языке функционирует множество формантов, служащих для образования формы множественного числа существительных. Наиболее употребительными из них являются окончания -ти, -ри, -ми, -ни, -уни, -уби, -урби, -луми, -и, -би. Присоединение того или иного окончания к существительному зависит в большинстве случаев от количества слогов в слове и характера исходного звука» [Умарханова Дж. А. Характеристика морфемного состава даргинского языка. Махачкала 2010г. – 163 с, с. 100-101]. В таком случае, нухбати означает «нухбы».

Но также это окончание может быть и грузинским аффиксом род. п. мн.ч.. В средневековом грузинском языке форма род. п. мн. ч. образуется при помощи аффикса -та. Такая форма встречается, например, в поэме Шота Руставели «Витязь в тигровой шкуре».

Возьмем слово каци – «мужчина». В им. падеже мн. числа оно будет иметь форму кацн(и). Форма род. п. мн. ч. образуется добавлением суффикса "т" - თ, или в другом варианте, суффикса "-та" (თა) к основе. Следовательно, название Нохбато означает «принадлежащий народу нухбы».

Итак, возможно, название г. Нухбато происходит от наименования народа нухбы. В конце названия нухбы легко заметить аффикс мн.ч. им. п., присутствующий в том же даргинском языке. Для иллюстрации приведем примеры из этого языка: цула - «зуб», но цулби - «зубы»; хIули – «глаз», но хIулби - «глаза» и т.д. [см. Абдуллаев З. Г. Даргинский язык. // Языки народов СССР. Т. 4. – М., 1967, с. 508–523]. Этот суффикс присутствует также, в бацбийском (-би), грузинском (-би), в мегрельском (-пь) языках.

Исходя из вышесказанного, основа названия нухби (нухбаты) представляется нам как нух // нох. Косвенным подтверждением этому выводу, служит название села Нухбик (авар. НухIбикI) в Закатлийском районе Азербайджана. Кстати, на аварском языке "бакІ" означает «место». Поэтому, вполне возможно, что название этого села означает «место нухов».

С названием народа нухов (нухби), видимо, связано второе наименование г. Шеки – Нуха. Шеки и Нуха могли быть наименованиями двух маленьких областей, слившихся в одну область, или же двумя названиями одной области. Кстати, в хрониках, г. Нухбато встречается под названием Шакихи.

К северо-востоку от Шеки (Нуха) находится город Киш, который в приписки М. Г. Джанашвили назван «Киш-Нухи». Все эти топонимические названия, по нашему мнению, могут быть связаны с народом нухов (нухби), имевшим дагестанское происхождение.

Также мы допускаем, что "нухбаты" было общим названием двух племен: дагестанского нухи и нахского баты (вайн. бацой) – «бацбийцы».
По всей видимости, это был довольно крупным по горским меркам народом, который занимал территорию от Белокан до Шеки (возможно, не сплошным массивом). То есть этот народ обитал в районе, где находилась Курмухская епархия, которая также называлась Гишская и Гиш-Курмухская епархия.

Поэтому вывод из всего сказанного: в «приписке» одна или две буквы стерлись и слово сохранилось как «нох…та» или «н…х…та». Так как в конце XIX века нухбаты уже канули в Лету, и на весь Кавказ гремела слава о чеченцах, живших к западу от Хунзаха, то М. Г. Джанашвили, видимо, решил, что в приписке речь идет о чеченцах, которые сами себя называют нохчий // нахчой. В русской литературе второй половины XIX в. это название чаще всего встречалось в форме нахче. Причем, принадлежит такая форма перу Барона Сталя [Сталь К. Ф. Этнографический очерк черкесского народа (1852) // Кавказский сборник, Том 21. Тифлис, 1900, с. 62]. Иначе говоря, в источнике, было написано «сакдари нохпта (нохбта)», а не «сакдари нахчта». Как уже было отмечено, форма Нахчта впервые встречается в работе Джанашвили на 1895 г. на грузинском языке.

Странность в данной ситуации заключается в том, что народ нухби, как и известные в регионе христианский город и одноименная церковь в нем (о которых есть упоминания в других источниках) в приписке, приводимой в работе М. Г. Джанашвили, не отмечаются. При этом, обитающий в значительном отдалении от Курмухской епархии «народ Нахче» и его церковь (о которых нет никаких упоминаний в других грузинских источниках) упоминаются. А ведь речь в приписке идет о районе между Хунзахом и Табасаранией, Тушетией и Курмухом, где находилась Курмухская епархия.

Поэтому, считать, что в приписке речь идет о народе нохчий даже просто нелогично. Так и в данном случае: ни в одном грузинском источнике не упоминается «храм Нахчта» или «храм народа Нахче», но упоминаются храм и город Нухбато и народ нухбаты. И упоминается не где-то, а именно рядом с Курмухской епархией.
Заключение

Так как оригинал грузинской церковной приписки, на которую ссылается М. Г. Джанашвили, ни сам автор, ни другие исследователи за эти 125 лет в своих работах не приводят (хотя бы копию оригинала), следовательно, нет возможности проверить перевод автора, то мы склонны считать, что в «приписке» речь идет о средневековом народе нухбаты (нухби), обитавшем в районе расположения Курмухской епархии и об их церкви Нухбато.

https://na-journal.ru/11-2023-istoriya/7191-nahchta-ili-nohbta

[abu_umar_as-sahabi]

ЯН ПОТОЦКИЙ

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО АСТРАХАНСКИМ СТЕПЯМ И ПО КАВКАЗУ

VOYAGE DANS LES STEPS D'ASTRAKHAN ET DU CAUCASE

Ян Потоцкий (1761-1815) — польский аристократ. В молодые годы участвовал в борьбе за независимость Польши, позднее увлекся путешествиями. Осенью 1797 года совершил путешествие по Северному Кавказу. Собранные материалы о народах региона опубликовал в двух книгах «Ранняя история народов России» и «Путешествие по Астраханским степям и по Кавказу». В1825 году Г.-Ю. Клапрот издал эти книги со своими комментариями и примечаниями.

Перевел с французского В. Шаликов

Глава IX

Пребывание в Кизляре

24 октября. Я сопровождал генерала Киселева в Арчук — казачий пост на этом берегу Терека. Затем мы переправились через Терек, чтобы посмотреть конный завод, поставленный на другом берегу. Там я имел удовольствие познакомиться с князем Кайтуко, сопровождаемым многочисленной свитой, которую, однако, нельзя назвать почетной гвардией. Кайтуко является самым старым князем ветви, правившей на Аксае.

Кайтуко — человек хмурый и скрытный, и, как все единодушно говорят, имеет особое пристрастие к грабежу. Я говорю «особое», так как все другие кавказские князья уступают ему в этом всю славу. Однако Кайтуко в некотором роде философ, который ставит ни во что обладание славой, если не овладеет сердцами подданных. Меня уверяли, что его «Лувр», как и бочка Диогена, не содержит внутри никакой мебели. Другая его особенность состоит в том, что этот князь до сих пор не женат.

Через некоторое время к нам прибыл другой князь, сын Муртаз-Али. Ему было не более 5 лет, однако он восседал на весьма крупной лошади. Его маленькие ножки не достигали конца седла, однако это седло имело спереди и сзади деревянные перекрестия, связанные одно с другим планками, перевязанными в верхних частях ремнями. Эти разновидности поручней проходят под подмышками ребенка, который, охваченный таким образом, не подвергается опасности упасть на землю. Кроме того, при нем был молодой ногаец, также на лошади, который не отходил от него ни на шаг. Этот ногаец был его воспитателем и жил при нем, поскольку юные кавказские князья никогда не воспитываются их родителями; зато нет ничего более священного, чем взаимная обязанность между родителями и ментором, ментором и воспитанником. Они определяют здесь весьма большую разумную часть морали, испорченную, однако, склонностью к грабежу.

Меня уверяли, что первый навык, который извлекает юный Телемах из уроков своего Ментора, — это сбежать от него после приобретения краденого, что составляет апогей радости всей [285] фамилии. Если воспитатель переживает своего воспитанника, то он наследует движимое имущество и лошадей, но при этом он должен отрезать себе половину каждого уха; отрезаются также уши любимой лошади покойного и свободного человека; по этому поводу я хотел бы процитировать отрывок из Плутарха в его утешительном послании к Аполлонию: «Есть и другие варвары, которые отрезают часть своего тела, нос или уши, и рвут другие части своего тела, чтобы показать свою великую радость покойнику».

25 октября. Меня посетил князь Мохамед-Гирей Бекович, сообщивший мне о Кавказе детали, которые я не нашел бы в другом месте и которые я хотел бы поместить здесь письменно, чтобы не утерять их.

Балкары, жители высоких гор за Кабардой, говорят на турецком языке и являются язычниками.

Убыхи живут к востоку от балкар; этот народ отличается от черкесов и абазов; они также язычники.

Чеченцы, ингуши и карабулаки — это ветви одного и того же народа; они сами себя называют мисджегами; первые из них магометане, другие язычники. Об этом я знал уже раньше.

Князья кумыков все принадлежат к той же фамилии, что и шамхал, исключая брагун, которые претендуют на происхождение от Чингисхана; это я также знал раньше.

26 октября. Прибыли чеченцы для обмена заложника; они сказали мне, что они понимают диалекты ингушей и карабулаков, но эти народы имеют отличную от их религию, и они украшают скалы.

Павел Калустов рассказал мне, что во время его пребывания на водах в Эндери один ингуш похитил юную дочь его страны с целью продажи. Один еврей, бывший на водах, уговорился с ним о цене в 240 рублей в персидских тканях. Когда продавец и покупатель сошлись посмотреть ткани, девушка сказала нескольким чеченцам, которые находились при этом: «Знайте, что я несчастная сирота, которую каждый может безнаказанно обидеть. Человек, который привел меня сюда, обещал жениться на мне, но, вместо того чтобы сдержать свое слово, он продает меня, чтобы получить одежду, которую он никогда не будет носить». Затем она пошла в сад и повесилась на дереве. Позднее я много раз убеждался, что нет ничего хуже рабства для ингуша, и многие предпочитают быть скорее убитыми, чем проданными.

27 октября. Урус, представитель чеченцев, оказал мне честь продолжительного пребывания у меня. Он пил мою «воду жизни» (водку. — В. А.) и сказал, что направляется к своим соседям, ингушам и карабулакам. Они называют «Иерда» свои священные скалы и совершают для них пышные жертвоприношения, особенно во время погребений. В последнем случае родственники умершего могут потребовать баранов у тех, у кого они есть, и никто им не отказывает. Затем они отправляются с подарками к покойнику, который находится в своем доме, удобно усаженный и хорошо одетый, держа трубку в руке. Покойник принимает в [286] любое время; всякий приходящий должен принести ему барана, и поскольку он никак не отзывается, они режут баранов и сообща поедают их. Но у них нет ни жреца, ни священника. У ингушей есть небольшие серебряные фетиши неопределенной формы. Они называются «Тсуум», и к ним обращаются для вызывания дождя, для рождения детей и приобретения других небесных благ.

В качестве личных имен ингуши используют названия животных, и одного из них зовут быком, другого свиньей, собакой и т. д. Имена женщин еще более необычны, и Урус объяснил мне их чем-то вроде целомудрия. Например, есть такие имена: Ази-вахара (та, что сидит на теленке), Джали-вахара (та, которая ездит на собаке). Однако люди, которые считают себя выше своих соотечественников, берут себе имена Заур, Иоташ и другие подобные, которые вообще широко распространены в горах.

Я изложил немногое из того, что поведал мне Урус. В это время в Кизляре было много ингушей, которым я хотел задать те же вопросы. Но эти люди редко отвечают честно на вопросы относительно их собственного народа, и я предпочел консультации одного иностранца. Впрочем, я смогу собрать больше информации в Моздоке, где находится архиепископ, который рассылает миссии по всему Кавказу.

28 октября. Чеченец Урус всегда получает огромное удовольствие от моей «воды жизни», и я, чтобы завязать с ним беседу, пригласил его утром на завтрак; и вот часть того, что он рассказал мне в присутствии Павла Калустова, который говорил по-чеченски и прекрасно владел ингушским языком.

Религия ингушей — та же самая, что у всех мисджегов, а у чеченцев есть еще Иерда, или скалы, которые они раньше украшали и культ которых они не забросили в угоду магометанству. Однако чеченцы называют бога не Аллахом, но Даа или Даал, и это имя не связано с магометанством; не похоже также, что оно осталось у них от древней религии, поскольку ингуши, у которых оно сохранилось, далеки от признания Даала, проклинают его и не почитают ни скал, ни фетишей.

Сегодня, если ингуш должен чеченцу и не может или не хочет ему платить, чеченец идет искать кунака среди ингушей и говорит ему: «Такой-то из твоего народа должен мне столько- то; заплати мне, иначе я приведу собаку и убью ее для умерших в твоей семье». Эта угроза заставляет трепетать ингуша, который тотчас начинает хлопотать в пользу кредитора.

Если должник отказывается от долга, он должен дать определенную клятву. Он несет смесь собачьих костей и помета к Иерде, или божественной скале. Затем обе стороны сходятся, и должник громко произносит: «Если я говорю неправду, пусть мои умершие родственники носят на своих плечах умерших родственников такого-то по этой дороге, пока на земле бывает дождь и в небе светит солнце». Эта церемония совершается ворами и скупщиками краденого [287] чаще, чем должниками, и, видя это, ингуши не хотят брать взаймы у своих соседей. Однако торговля все-таки влечет за собой кредиты.

Случается здесь и более необычное дело. Если ингуш лишился сына, другой, который потерял свою дочь, идет к нему и говорит: «Твой сын на том свете нуждается в жене; я отдаю ему свою дочь, а ты дай мне столько-то коров в качестве калыма», — и в таких случаях никогда не бывает отказа. Калым это, как говорят, приданое у мусульман, которое муж должен отдать своему тесло. Чеченцы не дают больше двух коров, но ингуши дают до 30.

У них бывает до 5 жен. После смерти отца его сыновья женятся на них на всех, за исключением своей матери, на которой женится его другой брат. Чеченцы часто упрекают их этим постыдным обычаем. Но ингуши отвечают: «Сперва мой отец спал с моей матерью, а теперь я сплю с его женой». Я привожу здесь подлинные слова Уруса, не претендуя на подтверждение значения этого силлогизма.

Ингуши не имеют удовольствия письменности и рассматривают ее как повторяющееся чудо, которое христианство и магометанство изобрели для своих последователей. Калустов сообщил мне это раньше, чем Урус, но он сообщил мне последнее известие, которое доказывает, что ингуши все еще привязаны к своей религии, хотя некоторые из них являются втайне мусульманами.

Два брата из этого народа были проданы в Турцию, приняли там Ислам, побывали в Мекке и, наконец, стали свободными и вернулись на родину. Их мать была еще жива, и они легко обратили ее в веру Магомета. Затем, движимые святой верой, они стали публично выступать против культа скал. Но ингуши собрались и сказали им: «Вы учите нас закону, который вы усвоили в то время, когда вы были рабами. Мы не желаем его. Уходите из нашей страны и никогда не возвращайтесь». Братья ушли к чеченцам, где они и живут в настоящее время.

Все изложенное мною я почерпнул из разговора с Урусом. Он сообщил мне также более 100 чеченских слов, которые я записал как можно тщательнее. В них большое число моносиллаб, которые почти соответствуют тем же звукам, но они очень трудно различимы; они произносятся с определенным ударением в голосе и дыхании, и кажется, что моносиллабы произносятся еще более отрывисто (в моем «Путешествии по Кавказу» (Т. 2. С. 356, 376) помещен чечено-ингушско-тушинский словарь. — Клапрот).

(пер. В. Аталикова)
Текст воспроизведен по изданию: Кавказ: европейские дневники XIII-XVIII веков. Нальчик. Издательство М. и В. Котляровых. 2010

[abu_umar_as-sahabi]

ДУБРОВИН Н. Ф.

ИСТОРИЯ ВОЙНЫ И ВЛАДЫЧЕСТВА РУССКИХ НА КАВКАЗЕ

ТОМ I.

КНИГА I.

ОЧЕРК КАВКАЗА И НАРОДОВ ЕГО НАСЕЛЯЮЩИХ.

ЧЕЧЕНЦЫ (НАХЧЕ).

https://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Kavkaz/XIX/1800-1820/Dubrovin_N_F/Ist_vojny_kavkaz_1_I/text51.htm

https://runivers.ru/bookreader/book9700/#page/383/mode/1up

[abu_umar_as-sahabi]

Марем Ялхароева о потомках ингушей-мухаджиров, живущих в Турции (30.10.2024)

Источник: Сердало. Интервью взял Тимур Ужахов.

https://youtu.be/zNcq1VZaSRk

[abu_umar_as-sahabi]

(Стр. 101)
IV. Археологические исследования в округе Терека (Северный Кавказ).
(Продолжение из тома XVI, стр. 163.)

Автор:
В. И. ДОЛБЕШЕВ,
старший преподаватель гимназии во Владикавказе.

IV. В равнине Чечни.
Долина Мериджи (Мериджой).

К западу от аула Ялхороий возвышенность постепенно понижается и переходит от альпийского луга к лесному поясу. На протяжении примерно 10 вёрст в указанном направлении встречаются постепенно понижающиеся отроги Кавказского хребта, представляющие собой в основном глинистую почву, лишь местами с каменистыми грядами и отдельными скалами. Возможно, это остатки морен, но повсюду заметны сильные следы воздействия талой и дождевой воды, а также смыва.

Далее, всё так же на запад, почти до самого русла Ассы, на протяжении примерно 20 вёрст, ответвления главного хребта, до этого направленные на север, поворачивают на запад и, параллельно расходясь, образуют прекрасную лесную долину Мериджи. Эта долина, то расширяясь, то сужаясь, включает в себя русло значительного ручья, в который с юга, с главного хребта, впадает ручей Мартан, стекающий с боковой долины. Эти объединённые воды текут на юго-запад, затем, не достигая Ассы — которая остаётся отделённой от них отрогом горного хребта, спускающимся к северу — поворачивают на север под названием Фартанг и из предгорий впадают в равнину Малой Чечни, где сливаются с Сунжей. Однако сама долина, до поворота этих вод на север, называется Мериджи. Та долина почти полностью покрыта лесом, особенно северный склон, на котором лишь немногие светлые (открытые) участки можно найти.

(стр. 102)
На южном склоне вьётся тропа, находящаяся всё ещё на значительной высоте. Вдоль неё я здесь и там на некотором расстоянии находил груды крупных обломков камней, среди которых были и тесаные камни.

Это остатки кладки и вообще руины прежних построек, которые были возведены с использованием известкового раствора. Кроме того, я видел на обоих склонах — то здесь, то там — как из леса выступают руины стен и башен. Таких здесь очень много. Эта долина, по-видимому, когда-то была густо населена.

Расспросы, которые я провёл об этих постройках, не дали никаких определённых сведений об их происхождении. Судя по зарослям красивого высокоствольного леса и по мощным дубам и букам, которые уже растут прямо посреди бывших дворов этих древних поселений, этим деревьям понадобилось на рост по меньшей мере 2–3 столетия. Если же прибавить ещё то, что открытые участки, на которых стояли здания, не могли сразу после ухода жителей зарасти лесом — ведь вокруг построек должны были быть значительные открытые пространства, за которыми ухаживали, — то можно сделать вывод, что этим руинам, вероятно, 400–500 лет. К этому добавляется тот факт, что немногие нынешние жители этой долины, родословные которых доходят до 7-го, 8-го, даже 14-го поколения, не могли сообщить ничего о происхождении этих руин — кроме разве что легенд. Единственным исключением является квадратная башня в самом селении Мериджи, которая до сих пор заселена (о ней я расскажу позже). В памяти старших жителей сохранились лишь некоторые легенды о немногих башнях и постройках, никак не связанных с более недавним прошлым. Нынешние жители Мериджи и Цецчи-Акки (расположенного западнее) считают себя потомками переселенцев из Арабистана, из города Шеми. Это предание я услышал от муллы из деревни Мериджи, Доулет-Гирея, в следующем изложении:

Предание о переселенцах из Арабистана

«Жители Мериджи и Цецчи-Акки были первыми поселенцами тех мест в долине, которые они занимают и поныне. Они происходят с Аравийского полуострова, неподалёку от городов Мекка и Медина, из города Шеми. Через 140 лет после хиджры, после смерти пророка в Аравии, там правил жестокий Чуджи-Дсалам. Его тираническое правление стало причиной того, что часть его подданных покинула страну, чтобы избежать его жестокости и суровости. Среди них были и наши предки.

Тиран, с многочисленным сопровождением, пустился в погоню. Он долго преследовал беглецов, пока те, совсем измученные, отчаявшись в спасении, не оставили за собой камень с надписью, в которой проклинали хана, преследовавшего их, — на случай, если он продолжит преследование. Когда хан достиг этого камня и приказал
[стр. 103]
принести его, чтобы догнать беглецов, не пересекая камень с проклятием, камень три дня везли перед ханом на верблюде. Затем он прекратил погоню и вернулся в Аравию.

— Переселенцы же, добравшись сюда, где мы живём сейчас, нашли эту местность незаселённой и остались здесь. На самом деле их было только двое: отец Кумбий¹ и его сын Кундшул. Вскоре Кумбий умер, и Кундшул остался здесь. Он — наш родоначальник.

Кундшул имел двух сыновей: Мираша и Куртшуло. Старший, который остался жить здесь, дал имя долине и поселению — Мериджи или Мериджой. Младший, Куртшуло, спустился на равнину и поселился в той области, которая сейчас называется Малой Чечнёй. От него происходит большая семья Куртшулоевых, которая теперь населяет почти все аулы округа Грозного.

Мирашу наследовал его сын Дак, затем Макха, затем Темурко, затем его сын Аадоза, затем Ланцч I, Ланцч II, Шахамирза, Борц, Джеми, который умер около 100 лет назад, затем Карисч, погибший в битве, затем мой отец Доул, который прожил 120 лет, и, наконец, я, Доулетгирей. Сейчас у нас 1299 год по хиджре.

В горах люди живут долго, среди стариков редки случаи преждевременной смерти, поэтому я думаю, что расчёт 77 лет на каждое из вышеупомянутых 16 поколений верен. Таким образом, исход около 140 года хиджры, когда наши предки бежали из Шеми, по времени и по обстоятельствам вполне соответствует действительности

[abu_umar_as-sahabi]

«Новый энциклопедический словарь» / [издается под общей редакцией почетного академика К. К. Арсеньева] ; издатели: Ф. А. Брокгауз (Лейпциг), И. А. Ефрон (С.-Петербург). - Санкт-Петербург : Типография Акционерного Общества "Брокгауз-Ефрон", [1911-1916]. Т. 20. Стр. 285, 286

Статья "Кавказские языки".
... II. К восточно-горской группе причисляются языки многочисленных племён, обитающих в Дагестане, на прилегающем к нему южном склоне Главного хребта и по северному скату Андийского водораздела. К этой группе принадлежат языки чеченцев, горцев Дагестана (лезгин) и удинов. Чеченский яз. распространён в пределах Терской области. Близки по языку к чеченцам ингуши, живущие во Владикавказском округе, и так называемые кистины, живущие в незначительном числе на севере Тионетского и Душетского уездов Тифлисской губернии. В ближайшем родстве с чеченским находится язык, неправильно называемый тушинским или тушским. Собственно тушинами называются горные грузины, живущие по верховьям Андийского Койсу (Тушинской Алазани) и отчасти на южном склоне Главного хребта, в верхней долине Кахетинской Алазани. Среди тушин в давние времена поселилось небольшое чеченское общество, называющее себя бацби. Язык этих чеченцев, названный неправильно тушским, происходит от чеченского, но в течение времени и под влиянием грузинского настолько разошёлся с ним грамматически, что может считаться уже не наречием чеченского, но отдельным языком, близко родственным последнему.




«Новый энциклопедический словарь» / [издается под общей редакцией почетного академика К. К. Арсеньева] ; издатели: Ф. А. Брокгауз (Лейпциг), И. А. Ефрон (С.-Петербург). - Санкт-Петербург : Типография Акционерного Общества "Брокгауз-Ефрон", [1911-1916]. Т. 20. Стр. 304:

Чеченско-дагестанская группа: 1) чеченцы и 2) лезгины. Чеченцы делятся на собственно-чеченцев, горных чеченцев, ичеринцев, ингушей и кистин; чеченского же происхождения цовские тушины.

К лезгинам принадлежат аварцы, даргинцы, лакцы; кюринская и андо-дидойская группы дагестанских народностей. Кюринскую группу составляют: собственно кюринцы, табасаранцы, агулы, рутульцы, цахурцы, арчинцы, удины, хиналугцы, джекцы, будухцы и гапутлинцы; в состав андо-дидойской группы входят: андийцы, дидойцы, кваршинцы, капучинцы и нуазалцы




=================================

[abu_umar_as-sahabi]

Ингуши, близко родственный чеченцам народ, принадлежащий вместе с ними к восточно-кавказской группе народов. Они занимали пространство от р. Фартанги на восток до верхнего течения Терека на запад и от Главного Кавказского хребта на юг до Кабардинско-Сунженского хребта на север. Более северные плоскостные части этой области были заняты ими, впрочем, сравнительно поздно, почти одновременно с появлением здесь русских; раньше же они занимали лишь более южные горные районы. Русское подданство они приняли номинально ещё в 1769 г., но фактически долгое время оставались совершенно независимыми и неоднократно сражались против русских. По своим обычаям и быту они мало отличаются от чеченцев.

А. Мкс. [А. Н. Максимов]

«Энциклопедический словарь т-ва "Бр. А. и И. Гранат и К°" / под ред. проф. В. Я. Железнова, проф. М. М. Ковалевского и др. Т. 21. Стр. 609

[abu_umar_as-sahabi]

Двое участников войны убили жителя Ставрополя

Ведущая: - Двое бывших участников войны против Украины до смерти запытали юношу в Ставропольском крае России. Ранее оба мужчины сидели по уголовным делам, но ушли на фронт. Оба имеют статусы так называемых ветеранов сво, а теперь снова могут избежать наказания через повторную отправку в зону боевых действий. Более того, один из мужчин уже совершил аналогичное преступление в СИЗО. Пока проходило расследование бывший участник войны против Украины запытал до смерти сокамерника. Мать погибшего в Ставрополье юноши обратилась к главе Следственного Комитета России с просьбой взять дело под личный контроль. Это её второе обращение к председателю Следственного Комитета.

Наталья, мать убитого Вадима Ващенко: - Преступники были ранее судимы, в том числе и за убийство, но, подписав контракт, ушли на сво. Соответственно, они вернулись как герои, защитники родины и продолжают убивать. С момента убийства моего сына прошло почти 9 месяцев. Моё мнение, что расследование явно затягивается, поэтому прошу вас, Александр Иванович, ещё раз обратить особое внимание на ход расследования уголовного дела.

[ Бастрыкин поручил ускорить расследование,- сказано в сообщении ведомства. Однако, мать погибшего опасается, что мужчины смогут избежать наказания, отправившись на фронт. По её словам, оба уже подали для этого заявление. Со своими убийцами погибший был знаком. Мужчины выпивали вместе, когда бывшие заключённые напали на юношу, обвинив его в воровстве телефона. Они обливали Вадима кипятком, резали ножом и душили, после чего оставили в бессознательном состоянии у мусорных контейнеров, где молодой человек умер. Мужчин задержали, но вменили только умышленное причинение тяжкого вреда по неосторожности. Лишь обратившись к председателю Следственного Комитета России Бастрыкину, мать погибшего добилась смены статьи на убийство. ]


ВОТ ТАК, 7 ноября 2025г.

____

* Где "дикари", "розыск"?

https://t.me/insaf_ry/13065

https://youtu.be/IBobbPByHZw

[abu_umar_as-sahabi]

Д-р Иоганн Антон Гюльденштедт
Член Российской императорской академии и профессор естественной истории,
также член курфюршеской Майнцской и Берлинской академий наук,
а также член Санкт-Петербургского экономического общества

Путешествие по России и в Кавказские горы.

По поручению Российской Императорской Академии наук издано
П. С. Палласом


Предисловие издателя

Наконец, после многочисленных задержек, выходит в свет первая часть давно ожидаемых заметок о путешествии — тех самых, которые ещё при жизни автора с нетерпением ждали, и чья преждевременная смерть в расцвете сил стала великой утратой для всего учёного мира. Речь идёт о почитаемом всеми академике Иоганне Антоне Гюльденштедте — это последнее плодотворное достижение, ставшее возможным благодаря неизменной благосклонности и великодушию нашей бессмертной и великой монархини, в пользу наук и Санкт-Петербургской Академии, для которой с 1768 года он предпринял эту учёную экспедицию.

Из-за стремления привести свои работы к наивысшей степени совершенства, придать всем своим наблюдениям завершённую топографическую форму и полноту — особенно в отношении всего, что касалось Кавказа и его обитателей, и пересмотреть все исторические записи, он, от года к году, откладывал публикацию, поскольку хотел создать труд, который мог бы с полным правом считаться достойным потомства, и не допустить, чтобы он вышел в печать несовершенным.

Смерть унесла его слишком рано, и из-за этого, к сожалению, были утрачены многие уточнения и дополнения, которые его живой ум ещё мог бы внести в доработку, особенно — этой первой части.

IV


После его [Гюльденштедта] кончины мне были переданы, помимо бумаг к четвёртой части "Путешествий Гмелина", издания которой академик Гюльденштедт также взял на себя, — все оставшиеся после него рукописи, касающиеся не только его путешествий, но и ботанических и зоологических открытий. Всё это было передано мне Императорской Академией наук, и я ощущаю вдвойне счастливым своё более долгое существование: ведь я теперь имею возможность, за двоих достойных друзей, чьи жизни судьба оборвала преждевременно, — посредством их с трудом заслуженных открытий — воздвигнуть памятник на достойном месте.

Из сохранившихся исторических и географических заметок, которые, особенно во время трудных и опасных путешествий за пределами тогдашних границ империи, не были записаны в виде цельного труда, а находились на отдельных листах, ничего не было упущено; всё приведено в должный порядок и логическую последовательность.

Я бы с радостью включил в эту первую часть больше сведений о нравах и образе жизни замечательных кавказских народов, если бы найденные бумаги дали для этого больше материала. По-видимому, наш автор намеревался многое дополнить по памяти уже при окончательной обработке текста.

К географической карте Кавказа
господин Гюльденштедт с величайшим усердием собирал все доступные старые и новые материалы, какие только мог найти. Однако по уважительным причинам, с учётом ряда новых карт этого региона, составленных за последние годы русскими инженерами,

V
я имел возможность ознакомиться в том числе с рукописями самого Гюльденштедта, в которых он, в связи с путешествиями по рекам и местностям, создавал отдельные чертежи и схемы. Эти материалы были объединены и стали основой для важнейшей карты, прилагаемой к первой части настоящего издания.

Особенно большую заслугу в составлении карты имеет мой уважаемый друг господин Уильям Эллис, уроженец Ямайки, который во время своих путешествий в 1786 году находился в Санкт-Петербурге. Он совершенно бескорыстно и добровольно оказал мне значительную помощь в точном и тщательном сведении этих материалов, а также в обновлении более новых карт, созданных уже после смерти Гюльденштедта, с применением новейших измерений и улучшений, включая разнообразные уточнения и дополнения.

Большая часть этого удивительного Кавказского хребта, благодаря присоединению Грузии, успеху русского оружия и милостивому, мирному управлению императрицы Екатерины II, стала куда более доступной, чем прежде, и теперь предоставляет гораздо больше возможностей для сбора точных географических данных о регионах, которые ранее были малоизвестны.

Таким образом, будущие исследователи смогут надёжно судить, в какой степени карта Гюльденштедта превосходит прежние и в каких местах она всё ещё нуждается в уточнении.

Наименее достаточными мне показались черновые наброски автора по западной части Имеретии и Мингрелии, и, разумеется, в труднодоступных районах Лезгистана и Дагестана многое ещё предстоит улучшить.

VI

…путешествия, которые опущены здесь и будут изданы как отдельный труд.

Из зоологических открытий наиболее важные были опубликованы самим автором в изданиях Санкт-Петербургской Академии наук. Некоторые другие, которые также входят в мою коллекцию, — например, описание кавказского горного козла (Capra caucasica), выполненное рукой самого Гюльденштедта, — будут представлены позднее.

Вторая часть путешествия Гюльденштедта будет содержать его путь от Терека через степи к Цицеркей и Ашхабаду, а затем его наблюдения в Новороссии, в лютеранских колониях, Малой Немецкой слободе и прочих местах. Также будут включены его поездки между Моздоком и Санкт-Петербургом.

Эта часть появится в печати раньше, чем планировалось, поскольку большая часть рукописей Гюльденштедта по этому маршруту оказалась вполне завершённой и упорядоченной. Эти материалы уже находятся у меня в руках, и для подготовки к печати потребуется лишь небольшая доработка, которую, несомненно, сам автор тоже бы одобрил.

Позвольте мне, в заключение этого предисловия, кратко упомянуть о жизни покойного Гюльденштедта, о его возвращении после экспедиции, о встрече с друзьями в Санкт-Петербурге, о его вступлении как члена в Императорскую Академию Наук, и, наконец, о его преждевременной смерти в возрасте 35 лет, после столь короткой жизни, но столь богатой достижениями и достойной службы науке.

Иоганн (подпись составителя предисловия — Иоганн Петр Симон Паллас)


VII

Иоганн Антон Гюльденштедт родился 26 апреля 1745 года в Риге.
Его отцом был Антон Гюльденштедт, секретарь в Канцелярии верховного консистория, впоследствии — асессор судебной палаты. Его матерью была Доротея, урождённая фон Виргин, дочь бургомистра города Пернау (ныне Пярну, Эстония) Якоба фон Виргина. Она была вдовой адвоката и офицера Фридриха Христиана Мюллера.

Его дед по отцу, магистр Антон Гюльденштедт, был проповедником в Риге, а бабушка — Доротея, урожденная Дёпфин.

Его отец сам был первым учителем в детстве, и усердие юного Иоганна позволило ему рано поступить в старшие классы Императорской гимназии в Риге. Там он продолжил учёбу с тем же отличным успехом под руководством ректора и пастора Лодера.

8 января 1758 года, когда ему ещё не исполнилось тринадцати лет, его отец умер. А 4 октября 1761 года он потерял и мать. Уже ранее, 27 февраля, он был признан совершеннолетним по достижении 16 лет, и в июле 1763 года отправился в Берлин, где 8 ноября был зачислен в число студентов при местном медико-хирургическом коллегиуме.

Берлин и его учреждения вправе гордиться тем, что такой учёный, как Гюльденштедт, приобрёл здесь в одиночку столь обширные и основательные знания в медицине, ботанике и естествознании, не посещая ни одного из знаменитых немецких университетов.

Мекель, Глейдиц и другие выдающиеся преподаватели были его наставниками. Затем он отправился во Франкфурт-на-Одере, где вскоре получил докторскую степень, которую...
VIII
сам получил докторскую степень 31 декабря 1767 года, в возрасте 22 лет.
Общество натуралистов, действовавшее там же, ещё ранее, 10 декабря, приняло его в свои члены.

Вскоре после этого судьба открыла ему путь, по которому он так славно прошёл. По повелению великой Екатерины в 1767 году при Академии наук были организованы учёные экспедиции во все уголки Российской империи — отчасти с целью наблюдения за прохождением Венеры в 1768 году, отчасти для описания страны и её естественной истории.

Гюльденштедт, по рекомендации уважаемого Гледича, был приглашён Академией участвовать в этих экспедициях.

В апреле 1768 года он прибыл в Санкт-Петербург.

Изначально он должен был посетить Астраханскую губернию, однако позже — в основном по предложению Гмелина — его назначение было изменено: он должен был совершить путешествие в Персию и Грузию.

Так как это путешествие нашего автора, продолжавшееся семь лет, стало главной эпохой его жизни, здесь уместно дать его общее описание.

Он отправился в середине июня 1768 года из Петербурга, исследовал область, откуда берут начало Западная Двина, Днепр, Волга и Дон, перезимовал в Москве, а в марте 1769 года проследовал через Воронеж, Ново-Чоперск, Царицын в Астрахань.

Зимой он направился в Кизляр, на реку Терек, где 23 января 1770 года, после продолжительных морозов, при которых термометр показывал −17,6 °R (около −22 °C), он прибыл.

В ту же зиму он был назначен ординарием Академии (действительным участником).
Он исследовал районы вдоль рек Терек, Кумбелея, Сунда, Аксай,
IX
и области вокруг Койсу, бани и нафтовые источники, а также северо-восточную часть Кавказского хребта.

Весной 1771 года он посетил Осетию, собрав важные сведения о местных народах, языках и географии, а также сделал ценные коллекции.

8 апреля того же года Академия избрала его своим действительным членом и профессором естественной истории.

В мае он снова посетил тёплые источники на Тереке и подтвердил их эффективность путём практических экспериментов.

В июле и августе он путешествовал с кабардинским князем Асланбеком-Темирсултаном и его родственником Девлеткельметом по Малой Кабарде и землям дугоров (дугарцев/дугорских народов). В сентябре он пересёк горы и благополучно прибыл в Грузию, где 15 октября был принят в официальной аудиенции у царя Ираклия II, который принял его благосклонно и, отчасти благодаря его медицинским знаниям, остался к нему расположен.

Он сопровождал царя в походе в верховья Куры и 14 ноября прибыл с ним в Тифлис (Тбилиси). Там он пробыл до середины февраля 1772 года, когда вместе с царём отправился в Кахетию, где провёл весь март.

В мае он сопровождал Эристава Давида, знатного грузинского вельможу, который нуждался в его помощи как врача, в Терекские земли к югу от Тифлиса.

В июне он исследовал ещё одну часть Кавказских Альп и 7 июля вошёл в земли имеретинского царя Соломона. Летом он пересёк район Радшаа, Нижнюю Имеретию, границы Мингрелии и Гурии, а также восточную часть Имеретии и центральную Грузию.

Наконец, после многих перенесённых опасностей, которые угрожали ему до самого выхода из гор
X

…если бы не опасности, которые угрожали ему до самого выхода из гор, он, быть может, не вышел бы из них живым. Тем не менее, он счастливо достиг русской границы, 7 ноября прибыл в Моздок, а 18-го — в Кизляр.

На этом заканчивается настоящий отрезок его путешествия.

Зимой он дополнил свои сведения о кавказских народах, особенно о лезгинах. В апреле 1773 года, из-за крайне ослабленного здоровья (вызванного возвращающейся лихорадкой), он отправился для лечения в Петерсбад.

В июне он предпринял новое путешествие — в сопровождении одного кабардинского уцмия (или князя) и кабардинского князя Кургоф Татартханова — вверх по реке Малка, прошёл через Великую Кабарду, затем повернул в сторону верхнего течения реки Кума, обследовал окрестности Кумацкой Бештау, далее прошёл к русским поселениям у Мадчары, и, наконец, пересёк открытую степь к Дону — в Царицын (ныне Волгоград), куда он прибыл в июле.

Оттуда он совершил отдельное путешествие в Азов, осмотрел устье Дона и часть побережья Азовского моря, а осенью направился в Кременчуг — тогдашнюю губернскую столицу Новороссии.

Здесь он провёл зиму и часть лета 1774 года, занимаясь путешествиями по различным районам Новороссийской (ныне Екатеринославской) губернии.

Он пытался предпринять экспедицию в Крым (тогда — ханство), но из-за условий текущей войны (вероятно, Русско-турецкой войны 1768–1774 гг.) не смог осуществить её, и, как и все другие путешествовавшие академики, получил высочайшее повеление вернуться.

Чтобы использовать возвращение с пользой, он пошёл из Кременчуга вдоль украинской линии, совершил ещё одно путешествие к Бахмуту, затем повернул обратно через Серпухов,
20 декабря прибыл в Москву, а 10 марта 1775 года — счастливо вернулся в Санкт-Петербург.


XI
Во время его отсутствия он был, 10 марта 1770 года, принят в члены Свободного экономического общества в Санкт-Петербурге, а 11 октября 1774 года — в члены Общества естествоиспытателей в Берлине.

Позже, в 1779 году, Майнцская академия наук в Эрфурте также избрала его своим членом.

Помимо своей инаугурационной диссертации, озаглавленной:

Theoria virium corporis humani primitivarum, Франкфурт-на-Одере, 1767 г., in-4°,

он опубликовал, в основном во время и после своих путешествий, зоо́логические описания,
в «Новых комментариях Академии наук» (Novae Commentationes Academiae Scientiarum Imperialis Petropolitanae), в том числе:

Mus Suslica, Nov. Com. Petr. T. XIV, Part. I, стр. 389, табл. 7

Anas Nyroca, Ibid., стр. 463 и далее

Spalax, новый род грызунов (glirium genus), Ibid., стр. 409, табл. 8 и 9

Pereghusina nova, новый вид куньих (Mustelae species), Ibid., стр. 441, табл. 10

Salmo Leucichthys и Cyprinus chalcoides, Nov. Com. Petr. T. XVI, стр. 531, табл. 16

[abu_umar_as-sahabi]

«Нахский этноним "кистины"»

УДК 94(470.66):811.351.4 ББК 63ч3(2Рос.Чеч) М 43

Т.У. Межидова,

кандидат политических наук, доцент кафедры культурологии, преподаватель общественных и гуманитарных дисциплин Международной Академии бизнеса и управления, г. Москва, тел.: +79162679604, e-mail: megidova_tamu-sa@mail.ru

НАХСКИЙ ЭТНОНИМ «КИСТИНЫ»

(Рецензирована)

Аннотация. В исследовании истории народа следует изучать не только его самоназвание, но и имена, данные ему его соседями. Одним из таких наименований нахов (чеченцев, ингушей) является этноним «кистины». Данная статья посвящена исследованию древнего этнонима «кистины».

Ключевые слова: нахи, чеченцы, ингуши, кисты, кистины, кистинский диалект, мицджеги.

T.U. Mezhidova,

Candidate of Political Sciences, Associate Professor of Department of Culturology, Teacher of the Humanities and Public Disciplines, International Academy of Business and Management, Moscow, ph.: +79162679604, e-mail: megidova_ tamusa@mail.ru

NAKH'S ETHNONYM OF KISTENS

Abstract. In studying past history of the people it is necessary to study not only its self-name, but also the names given it by his neighbors. One of such names of Nakh people (Chechen, Ingush) is the ethnonym of "Kistens". This paper is devoted to a research of an ancient ethnonym of "Kistens".

Keywords: Nakhs, Chechens, Ingush, Kists, Kistens, Kistens' dialect, Mitsjegs.

Наиболее древними наименованиями чеченцев и ингушей являются нахчо, кисты (кусты) и г1алг1ай [1; 53]. В книге «Героический эпос чеченцев и ингушей» читаем: «В «Географии» М. Хоренского упоминаются «кусты» - «кисты», а также «нахчаматеанк». Г.К. Марти-росиан [2; 32-34] слово «кусты» толкует как «кисты». Вместе с тем известно, что в Нагорной Ингушетии до недавнего времени существовало Кистинское общество. Мартироси-ан обращает внимание и на то, что кисты как жители Кавказа называются и древнегреческим географом Птолемеем» [3; 38].

По мнению Е.И. Крупнова, в армянской географии под понятиями

«нахчматьяны» и «кусты» («кисты» - «кистинцы») скрываются прямые предки чеченцев и ингушей. Так, читаем: «Среди перечня народов, некогда обитавших в Азиатской Сар-матии, в этой «Географии» значатся этнонимы, за которыми скрываются уже прямые предки чеченцев и ингушей - «нахчматьяны» и «кусты» («кисты» - «кистинцы»): «Сарматия (Азиатская) отделяется от своей половины (Европейской) восточными оконечностями Рипейских гор, рекою Танаис, Меотийским морем и простирается вдоль Кавказских гор у Грузии и Албании до Каспийского моря. В Сарматии находятся горы Гиппийские, Кераунские и другие и многие реки, в числе которых Этиль

с 70 рукавами (истоками), на берегах которого укрепился народ Басилы. Следующие народы живут в Сарма-тии: ... нахчматьяны [подчёркнуто мною - Е.К.] (Евгений Крупнов

- М.Т.), ... 29) кусты [подчёркнуто

- Е.К.] (Выделено - М.Т.)...» [4; 28].

«Кисты - коренное население Кавказа, принадлежащее к вайнах-ским племенам. Говорят на кистском диалекте чечено-ингушских языков и на грузинском. В настоящее время они в основном живут в Грузии, в Панкисском ущелье. Мусульмане» [5; 112].

Первые сведения о кистинском диалекте мы находим в трудах А.Н. Генко [6], Д.С. Имнайшвили [7, 8, 9, 10], И.Ю. Алироева [11] и др. И.А. Арсаханов в своей книге «Чеченская диалектология», опубликованной в 1969 г., сообщает: «Кистинский диалект представлен в Ахметовском районе Грузинской ССР. На кистинском диалекте говорят жители селений Дуиси (около 5 тыс. человек), Джоколо (около 400 человек), Омоло (около 500 человек), Бирк1иани (свыше 200 человек), Забакхи (15 семейств), Халац1ани (35 семейств). Все эти сёла расположены на берегу реки Алазани, в живописном Панкис-ском ущелье» [12; 155].

По мнению И.А. Арсаханова, «кистинский диалект чрезвычайно разнороден в языковом отношении. Речь жителей каждого села имеет свои специфические черты. Достаточно сказать, что в вышеназванных сёлах можно встретить представителей и итум-калинского, и галанчожского, и аккинского диалектов» [12; 155].

В книге «Кистины» также отмечается, что: «В настоящее время носители кистинского диалекта являются выходцами из двух бывших горных районов ЧИАССР - Итум-калинского и Галанчожского. Здесь мы встречаем майстинцев, эрстхо-евцев, мелхинцев, горноаккинцев, хильдиехароевцев, терлоевцев, харачоевцев. Надо отметить, что

основную массу кистин составляют представители галанчожского диалекта, подразделяющегося на май-стинский, мелхистинский, аккин-ский и эрстхоевский говоры» [13; 8].

В исторических трудах за XVII-XIX вв. неоднократно встречается термин «кистины». Так, И.А. Гиль-денштедт сообщает: «Поездка в горы. 2 марта я вместе с вышеупомянутым офицером (вероятно, генерал-майор фон Медем - М.Т.) приступил к поездке от Моздока к горному народу, который называется ингуши, или кисти» [14; 36].

Приведём комментарий к данному тексту: «Этноним «кисты» («кисти», «кистины») в источниках XVII-XVIII вв., преимущественно грузинских, употреблялся и в качестве собирательного для всех вай-нахских племён (совр. чеченцев и ингушей), и в узко этническом смысле, обозначая лишь часть ингушей - жителей ущелья по р. Кистинке и Армхи. Как видно из дальнейшего описания, Гильденштедт (далее: Г.) употребляет термины «кисты» и «ингуши» как синонимы, собирательные этнонимы для всех ингушских субэтнических образований» [15; 139].

Далее читаем по работе ИА. Гильденштедта: «Округ Чечен. Он занимает местность Нижнего Аргуна и возвышенность Сунджи и является значительным, поэтому под названием его жителей чеченов часто понимается вся кистинская нация» [14; 242]. Таким образом, И.А. Гильденштедт под понятием «кисти» объединяет нахские племена, а точнее - чеченцев и ингушей.

И. Бларамберг отмечает, что Гильденштедт называл край мыч-кизов Кистией, или Кистинией, не имея на то основания, так как название Кистия носит лишь часть этой территории [16; 19]. Однако И. Бларамберг кистин называет также мычкизами (мицджегами). Так, читаем: «Племена кистин, или мычкизов (мицджегов), населяют местность к востоку от Осетии, от

правобережья Терека до берегов Ак-сая, где они граничат с лезгино-авар-скими племенами. Кистины занимают два склона Кавказа: на севере до рек Сунжа и Терек, на юге - до Кахе-тии и Лезгистана» [16; 19]. Уточняя точное место расселения кистин, И. Бларамберг пишет: «Кистины населяют высокогорные долины склонов Северного Кавказа; к северу от них живут чеченцы и ингуши, к востоку - племена лезгин и аварцев, на западе проходит большая Военно-Грузинская дорога и Джерахия, к югу - живут гудомакары, хевсуры и тушины» [16; 310]. Таким образом, И. Бларамберг кистин рассматривает как отдельное нахское (мицджег-ское) племя.

А.П. Берже также отмечает, что: «Гюльденштедт назвал страну Чеченцев Кистиею или Кистетиею, забыв, что имя это распространяется на землю, занимаемую только собственно - Кистинами. Бронев-ский (см. Новейш. географ. и исто-рич. известия о Кавказе, Москва, 1823. Ч. II. С. 171) называет Чеченцев ещё Шешенами и говорит, что соседственные народы называют Мычкизами. Учёный филолог Кла-прот в своей Asia polyglotta (С. 128129), основываясь на том, что Кумыки, жители Малой Кабарды, и некоторые, по его мнению, лезгинские племена, называют Чеченцев Мизджегами, ошибочно назвал Чеченский язык, со всеми его наречиями, общим именем Мизджегских языков» [17; 35].

По мнению Б.К. Далгат, термином «кистины» называли чеченцев. Так, читаем: «Географическое и статистическое описание Грузии и Кавказа из путешествия академика И.А. Гюльденштедта чрез Россию и по кавказским горам в 1770, 1771, 1772 и 1773 гг.» издано по повелению Императорской Академии наук в 1809 г. Первое издание, отличающееся небрежностью, было выпущено в 1787-1891 гг. Палласом. В этой книге мы находим много ценных сведений о чеченцах (называемых в ней

кистами) и кое-какие данные об их религии...» [18; 33].

В этой связи приведём фрагмент работы П.К. Услара по поводу употребления разных наименований чеченцев: «Кисти и чеченцы - это то же, что сказать баварцы и германцы, с той, впрочем, разницей, что название баварцев известно, а название кистов неизвестно. Название кистов должно бы быть исключено из всякого сочинения, имеющего притязания на научную отчётливость. Кистами назвали грузины ту небольшую часть чеченцев, с которыми они по временам находились в сношениях. Но если мы без разбора будем для одного и того же народа принимать названия, которые дают ему соседи, то, кроме кистов у грузин, мы заимствуем мизджегов у кумыков, шешень у кабардинцев, ца-цан у осетин и, вероятно, множество названий у дагестанских народов. Чрез это мы произвольно запутаем кавказскую этнографию, и без того уже весьма многосложную» [19; 1].

Таким образом, можно согласиться с тем, что под понятием «кусты/ кисты» скрывались нахские племена. Следует также подчеркнуть, что многие племенные названия нахов связаны с соседними народами, с которыми были исторически связаны. Грузины нахские племена называли «кистами», «дзурдзуками», «глиг-вами» и т.д., дагестанские народы именовали «мецджегами», «мички-зами», «буртиялами» и т.д., поэтому следует быть аккуратным при анализе исторических материалов по истории прошлого нахских племён. М.Г. Джанашвили нахские племена объединял понятием «дзурдзуки», а страну называл Дзурдзукетией (Дурдзукетией). Так, в «Сборнике материалов для описания местностей и племён Кавказа» за 1897 г. М. Джанашвили сообщает: «. Дзурдзукетия (Дурдзукетия) состоит из Дзурдзукии, Кистетии и Глиг-ви» [20; 65]. Далее читаем: «О Кистетии (выделено - М.Т.). Покончив с западной частью (Кавказа), теперь

мы переходим к странам, лежащим к востоку от Хеви. В конце Хеви, где Арагва или Ломеки выходит на равнину, в эту Арагву впадает, выше от селения Хетадзе, кистинская и дзурдзукская речка, которая истекает из гор Дзурдзукии и Пша-во-Хевсуретии и течёт по направлению от юга к северу. У впадения её в Ломеки находится Джариехи, огромная скала, которая огораживает большую долину; скала эта с наружной стороны утесиста, и потому место это чрезвычайно замкнуто; тут имеется большая башня, обведённая, подобно крепости, стеной. И на этой речке, в ущелье, выше от Джарieхи, находится страна Ки-стетия с селениями и строениями. О Дзурдзукии (выделено - М.Т.). Южнее этого, выше Кистетии, находится Дзурдзукия с постройками, селениями и башнями. Эти ущелья граничат: с востока Кавказом, лежащим между Кисто-Дзурдзукией и Глигвом (ГЬлиЛви); с юга Кавказом, растянувшимся между Пшаво-Хевсуретией и Дзурдзукией и Хеви, и с севера - горой между Черкесией и Кистетией. Из Кистетии и Дзурд-зукии переходят дороги в Хеви, Пшаво-Хевсуретию, Глигви и Чер-кесию. О Глигви (выделено - М.Т.). К востоку от Кисто-Дзурдзукии лежит Глигветия, называемая так или по имени Глиго (ГЬлиЛо), внука Дзурдзука, или по оголённости самой страны. Глигвская речка, истекая из межгорья пшавского и глигв-ского и протекая по направлению от юга к северу, впадает в речку (?), а потом изливается в Борагнис-цка-ли. На этой речке находится Ангу-сти, большое селение. Ущелье это со зданиями и селениями. Глигви граничат: с востока горой глигвской, с севера - горой, лежащей между Чер-кесией и Глигвом; с юга - Кавказом, лежащим между Пшавом и Глиг-вом; с запада - горой, лежащей между Глигвом и Дзурдзукией. Жители Ангусти похожи на черкесов, и они по вере магометане суннитского толка. К востоку от Глигва есть ущелье,

речка которого истекает из межгорья глигвского и панкисского, течёт от юга к северу и изливается в Глиг-вис-цкали, а потом последняя впадает в Борагнис-цкали. И это ущелье тоже со зданиями и селениями. Ущелье это граничит: с востока Кавказом, за которым Паникиси, с севера - Черкезис-мта, с запада - горой, за которой Глигви. Все эти ущелья, описанные нами, вначале составляли Дзурдзукетию (выделено - М.Т.). Эти ущелья весьма замкнуты и недоступны для вторжения врага, по причине здешних гор, скал, теснин и рек» [20; 78-80].

Чах Ахриев в работе «Ингуши (их предания, верования и поверья)», опубликованной в 1875 г. в ССКГ (Сборник сведений о кавказских горцах), называет следующие общества Ингушей: «Кистинское, Дже-раховское, Назрановское, Карабу-лакское, Галгаевское, Галашевское и Цоринское» [21; 1]. Однако же, на наш взгляд, было бы ошибочно полагать, что в XIX веке сложился ингушский народ. Более того, в XIX в. Российской империей неоднократно проводились административно-территориальные реформы, поэтому только по территориальному принципу определять национальность племён, входящих в тот или иной округ, было бы неправильно.

А теперь остановимся на предании о происхождении кистин. «Родоначальником Кистинского общества, по народному сказанию, был Кист, сын одного знаменитого сирийского владельца из дома Камен (Комненъ). Во время первых крестовых походов он убежал из Сирии в Абхазию, а отсюда через некоторое время перешёл в Грузию. Но Грузия в то время была в самом печальном положении от постоянных нападений арабов и турок, так что Кист принужден был убежать отсюда в неприступные Кавказские горы и поселился в одном из ущелий Северного Кавказа, недалеко от верховьев Терека. Здесь он основал аул Ар-зия - слово, значащее в переводе на

русский язык - орёл. При этом он, вероятно, по примеру своих предков, избрал герб с изображением орла; этот герб, как знак власти, был передаваем из рода в род старшему члену семьи. В настоящее время, как нам известно из достоверных источников, он хранится в одном из правительственных учреждений. На груди орла вырезана звездообразная фигура, а на шее находится надпись вырезными буквами. (перевод: «Во имя Бога милостивого и милосердного, да будет благословение Божие над Умар-Сулейманом Мамиловым (это слово переведено гадательно, но скорее так, нежели как бы это был 155 год.), да будет хвала Богу за пожалование ястреба владельцу правоверному» (два последние слова могут быть и в творительном падеже, в таком случае вместо «владелец» ближе перевести «повелитель» и вместо «правоверному» - правоверных; впрочем, эти два слова так неясно вырезаны, что можно принять их даже за год - и тогда будет три слова, в значении: (дан) в Сирии 349, 249 или 345, 245. Во всяком случае, перевод надписи приблизительный, сама же надпись написана куфическими буквами» [21; 1-2].

Как отмечает С. Броневский: «Кисты сами себя называют попеременно Кисты, Галга, Ингуши, и одно название вместо другого употребляют; от Грузинцев именуются Кистами, от Андийских Лезгинцев Бу-турул-МичкизЪ (народ МичкизЪ); последним именем зовут их также Татары и Черкесы, разумея однако же под оным преимущественно Чеченцев. Происхождение; история. Кисты и наипаче Ингуши, образованием своего лица и языком отличным от прочих Кавказских народов, но происхождение и история сего племени покрыты неизвестностью. Г. Паллас предполагая, что Кисты могут быть потомки Аланов, основывает свою догадку на следующем сходстве именований. Таврические Аланы, по Словарю, составленному из путешественных записок

(peripla) Apiana и Скимнуса хиозско-го (Scumnus chius), город Феодосию называли Ардауда, что значит на Аланском языке, равно как на Ки-стинском, семь-богов: то есть варЪ значит семь, а дада значит ОтецЪ или БогЪ, так как обожатели огня, приходящие в Баку на поклонение, и теперь называют Бога ТаутЪ или ТаутЪ с Греческим произношением. Сличая сие словопроизводство с Гильденштедтовым Словарём Кавказских наречий, находится некоторая разность (*), но весьма желательно и стоило бы труда, столь близкое сходство языков объяснить дальнейшими разысканиями» [22; 153-154].

* «По-Кистински Бог: Дiала, Дила, или как иные выговаривают Дайле; Отец: Да, или Дада; Семь ворЪ; следовательно, составное слово ВорЪ-Дада, собственно значащее семь ОтцовЪ, по различному произношению Ардауда, поелику содержит в себе корень слово БогЪ, могло в метафорическом смысле значить семь-боговЪ» [22; 154].

Далее С. Броневский пишет: «Кисты. .Они живут по правому берегу Терека, в высоких горах, против Осетинского колена Тагауров, с коими состоят в непримиримой вражде, как люди одного ремесла: то есть промышляющие грабежом на счёт торгующих и путешествующих чрез Тагаурское ущелье. Бесплодные земли их, лежащие на известковых и шиферных горах, большей частью обнажённых в виде скал, простираются от Владикавказской крепости до Дарьяла, где начинается Грузинская граница, и, следовательно, на тридцать вёрст расстояния. Деревни их: Заурова и Джерах, почитаемые за сборные места двух разных обществ, которые вместе с приписными к ним деревнями заключают не более 500 дворов. Сие колено Кистов живёт в крайней бедности и управляется выборными Старшинами. ... По именам главных их деревень Русские называют их Зауровцы и Дже-рахи, а вообще Кистинцы, не смешивая их с Ингушами; но Горские

Рисунок 1. Фрагмент карты. Charte der laenderam Caucasus. 1808. I.C.M.Reinecke, Weimar Jm Verlage das Geograph Ynsstituts

народы одинаковым с Ингушами именем называют их Галгаи. От Тушей к ним проложена пешеходная дорога, весьма трудная и не всегда удобопроходимая, поелику она идёт от Юго на Северо-Запад, чрез снеговой хребет» [22; 159-160].

А.П. Берже разделяет чеченские племена на джерахов, гала-шевцев, карабулаков, кистинов, назрановцев, цоринцев, галгаев-цев, ичкеринцев и др. [17; 80-83], объединяя под именем «чеченцы» все нахские племена. По мнению А.П. Берже, кистины разделяются на ближних и дальних. Так, читаем: «Кисты. Они разделяются на ближних и дальних. Первые живут по ущельям Макалдона, притока Терека, а последние по ущельям р. Аргуна. Общество дальних Кистов заключало в себе в 1851 году 21 аул, 402 двора, 1620 д.м.п., 1647 ж., а всего 3267 д. Общество ближних Ки-стов сосредоточено в глубокой котловине, окружённой со всех сторон

высокими хребтами, идущими от главного Кавказского и замыкающимися в долине Терека, у Джера-ховского укрепления, близ которого впадает в Терек и р. Кистинка. В этом обществе в прошедшем году считалось 32 аула; они большею частью расположены по берегам р. Кистинка. Самый большой аул состоит из 20 дворов» [17; 81-82].

Фрагмент карты. Места расселения нахских племен: Anguscht (ингуши); Galaschka (галашевцы); Karabulak (карабулаки-орстхой-цы); Kalga (калканцы-галгаи); Kisten (кистинцы); Schobadi (шубуты-шатойцы). Территории расселения нахских племён в Грузии: Tuscheti (Тушетия); Kewsureti (Хевсуретия); Matani (селение Матани) и др (рис. 1).

Подводя итоги, следует отметить следующее:

- во-первых, в XVII-XIX вв. в исторических трудах ингушей, ки-стин и чеченцев разделяли как самостоятельные нахские племена;

- во-вторых, в ряде исторических трудов подчёркивается, что ингуши и кистины являются горными чеченцами;

- в-третьих, в ряде источников именем «кистины» называли ингушей, чеченцев и собственно кистин.

Примечания:

1. Дешериев Ю.Д. Сравнительно-историческая грамматика нахских языков и проблемы происхождения и исторического развития горских кавказских народов. Грозный: Чечено-Ингушское кн. изд-во, 1963.

2. Мартиросиан Г.К. Нагорная Ингушетия // ИИНИИК. 1929. Вып. I.

3. Далгат У.Б. Героический эпос чеченцев и ингушей. Исследование и тексты. Москва: Наука, 1972.

4. Крупнов Е.И. Средневековая Ингушетия. Москва: Наука, 1971.

5. Грузия в пути. Тени сталинизма / сост. М. Юнге, Б. Бонвеч, Д. Мюллер. Москва: АИРО-XXI, 2017.

6. Генко А.Н. Из культурного прошлого ингушей // Записки коллегии востоковедения при азиатском музее Академии наук СССР. Т. 5. 1930.

7. Имнайшвили Д.С. К закономерности заимствования слов в кистинском говоре чеченского языка из грузинского языка // ИКЯ. Т. II. Тбилиси, 1959.

8. Имнайшвили Д.С. Некоторые виды ассимиляции гласных в языках нахской группы // ИКЯ. Т. 13. Тбилиси, 1952.

9. Имнайшвили Д.С. Заочные формы глагола в языках кистинской группы // ИКЯ. Т. 6. Тбилиси, 1957.

10. Имнайшвили Д.С. К закономерности заимствования слов в кистинском говоре чеченского языка: тез. науч. сессии ин-та языкознания АН Груз. ССР. Тбилиси, 1958 // ИКЯ. Т. II. Тбилиси, 1959 и др.

11. Алироев И.Ю. Кистинский диалект чеченского языка. Грозный, 1962.

12. Арсаханов И.А. Чеченская диалектология. Грозный: Чечено-Ингушское кн. изд-во, 1969.

13. Алироев И.Ю., Маргошвили Л.Ю. Кистины. Москва: Книга и бизнес, 2006.

14. Гильденштедт И.А. Путешествие по Кавказу в 1770-1773 гг. СПб: Петербургское востоковедение, 2002.

15. Волкова Н.Г. Этнонимы и племенные названия Северного Кавказа. Москва, 1973.

16. Бларамберг И. Историческое, топографическое, статистическое, этнографическое и военное описание Кавказа / пер. с фр., предисл. и коммент. И.М. Назаровой. М.: Изд. Надыршин, 2010.

17. Берже А.П. Чечня и чеченцы. Тифлис, 1859.

18. Далгат Б.К. Первобытная религия чеченцев и ингушей / Б.К. Далгат; под-гот. изд., введение У.Б. Далгат; послесл. А.О. Булатова; отв. ред. С.А. Арутюнов. Москва: Наука, 2004.

19. Барон Услар П.К. Этнография Кавказа. Языкознание. II. Чеченский язык. Тифлис. 1888.

20. Джанашили М.Г. Описание Осетии, Дзурдзукии, Додоэтии, Тушетии, Алании и Джикетии // Сборник материалов для описания местностей и племён Кавказа. Вып. 22. Тифлис, 1897.

21. Ахриев Ч. Ингуши (их предания, верования и поверья) // ССКГ (Сборник сведений о кавказских горцах). Вып. VIII. Тифлис, 1875.

22. Новейшие географические и исторические известия о Кавказе, собранные и пополненные Семёном Броневским. Ч. II. Москва, 1983.

References:

1. Desheriev Yu.D. Comparative historical grammar of the Nakh languages and problems of the origin and historical development of the mountain Caucasian peoples. Grozny: Chechen-Ingush Publishing house, 1963.

2. Martirosian G.K. Mountainous Ingushetia // IINIIK. 1929. Iss. I.

3. Dalgat U.B. The heroic epic of the Chechens and Ingush people. Study and texts. Moscow: Nauka, 1972.

4. Krupnov E.I. Medieval Ingushetia. Moscow: Nauka, 1971.

5. Georgia on the way. Shadows of Stalinism / comp. by M. Yunge, B. Bonvech, D. Muller. Moscow: AIRO-XXI, 2017.

6. Genko A.N. From the cultural past of the Ingush people // Notes of the Collegium of Oriental Studies at the Asian Museum of the Academy of Sciences of the USSR. Vol. 5. 1930.

7. Imnaishvili D.S. To the pattern of borrowings in the Kist dialect of the Chechen language from the Georgian language // IKYa. Vol. II. Tbilisi, 1959.

8. Imnaishvili D.S. Some types of vowel assimilation in the languages of the Nakh group // IKYa. Vol. 13. Tbilisi, 1952.

9. Imnaishvili D.S. Correspondence forms of the verb in the languages of the Kist group // IKYa. Vol. 6. Tbilisi, 1957.

10. Imnaishvili D.S. To the pattern of borrowings in the Kist dialect of the Chechen language: theses of the scientific session of the Institute of Linguistics of the AS of the Georgian SSR. Tbilisi, 1958 // IKYa. Vol. II. Tbilisi, 1959, etc.

11. Aliroev I.Yu. Kist dialect of the Chechen language. Grozny, 1962.

12. Arsakhanov I.A. Chechen dialectology. Grozny: Chechen-Ingush Publishing house, 1969.

13. Aliroev I.Yu., Margoshvili L.Yu. The Kists. Moscow: Book and Business, 2006.

14. Gildenshtedt I.A. Journey through the Caucasus in 1770-1773. SPb.: Petersburg Oriental Studies, 2002.

15. Volkova N.G. Ethnonyms and tribal names of the North Caucasus. Moscow, 1973.

16. Blaramberg I. Historical, topographical, statistical, ethnographic and military description of the Caucasus / transl. from French, foreword and comments by I.M. Nazarova. M.: Nadyrshin Publishing house, 2010.

17. Berger A.P. Chechnya and the Chechens. Tiflis, 1859.

18. Dalgat B.K. Primitive religion of the Chechens and Ingush people / B.K. Dalgat; preparation for publication, introduction by U.B. Dalgat; afterword by A.O. Bulatova; executive ed. by S.A. Arutyunov. Moscow: Nauka, 2004.

19. Baron Uslar P.K. Ethnography of the Caucasus. Linguistics. II. Chechen language. Tiflis 1888.

20. Dzhanashili M.G. Description of Ossetia, Dzurdzukia, Dodoethia, Tushetia, Alania and Dzhiketia // Collection of materials for the description of areas and tribes of the Caucasus. Iss. 22. Tiflis, 1897.

21. Akhriev Ch. Ingush people (their traditions, beliefs and superstitions) // SSKG (Collection of information about Caucasian highlanders). Iss. VIII. Tiflis, 1875.

22. The latest geographical and historical news about the Caucasus collected and supplemented by Semyon Bronevsky. Part II. Moscow, 1983.

[abu_umar_as-sahabi]

Кисты и Кистетия (Кистинское общество горной Ингушетии)
9 ноября 2019     8 507     Время чтения ~17 минут

Аннотация: В статье рассматриваются вопросы уточнения этнографических названий «Кисты», «Кистетия», «Кистинское общество горной Ингушетии». Показано, что под термином «кисты» в широком смысле понимались кисты, галгаевцы, ингуши. В узком значенни под кистами понималось население Кистинского общества (Фяппий шахар) горной Ингушетии. Доказана неправомерность употребления вместо «Кистинское общество» русское официального название «Мецхальское общество», а вместо «Галгаевское общество» «Хамхинское общество», внедренное в литературу с середины 19 века. Подвергнуты критике безосновательные утверждения о селении Мецхал как о якобы «духовном» и «политическом» центре страны (А.С. Сулейманов).

Ключевые слова: кисты, ингуши, галгай, Кистетия, краеведение

В исторической и этнографической литературе и средневековых документах можно встретить этноним «Кисты», в различных своих вариациях: «Кусты», «Кисы», «Хушты», «Кистины», «Кистинцы» и т.д. Этноним этот, по авторитетному заключению кавказоведа Е.И. Крупнова. был известен еще в раннем средневековье. В своей фундаментальной монографии об ингушах он писал: «Большой интерес вызывает средневековый этноним «кусты» («кисты»), прямо связанный с предками ингушей. И хотя предполагается, что этноним кисты («кишты») уходит в глубь веков вплоть до XIII в. (А.И. Шавхелишвили. Из истории взаимоотношений между грузинским и чечено-ингушским народами. Грозный, 1963, с.38) в действительности в форме «кисты» этот термин известен был еще в раннем средневековье. [1, с.29] Но очевидно, что сам этнос, называемый именем «Кисты», существовал задолго до того, как попал в римские, армянские и грузинские хроники.

Полагаем, что продуктивным может стать специальное исследование специалистами по древней истории неоднократных упоминаний этого или схожих терминов в еще более раннюю эпоху. Так, например, в исторических источниках имеются сведения о нападениях на шумерские города горных племен «касситов», отождествляемых некоторыми учеными с дагестаноязычными племенами, или в «Элиаде» Гомера говорится, что наряду с отрядами разных союзников на помощь родственной Трое приходили как Амазонки, так и «рати Киссейские». К этому же, что имеется немало схожих топонимов в Передней Азии и Закавказье, именно в зоне прародины кавкасионских народов. Кстати, родственность или тождественность в том или ином случае может быть объективно установлена (или же опровергнута) палеогенетическим сравнительным анализом. В целом, имеющиеся историко-антропологические материалы позволяют предполагать перспективность верификации этой гипотезы.

В научной литературе также основательно доказано, что этноним «Кисты» употреблялся в исторической ретроспективе в широком и в узком смысле слова. В широком смысле слова этноним «Кисты» употребляется этнологами грузинской историко-этнографической школы и по сей день.

Кисты в широком смысле слова

В своей известной монографии «Средневековая Ингушетия» известный кавказовед Е.И. Крупнов, анализируя связь этнонимов «Кисты» и «Ингуши», пришел к выводу, что «Еще в конце XVIII в. И.А. Гюльденштедт отождествлял ингушей с «кистами»». [1, с.41] Эта связь прослеживается им и в работах других известных авторов. Проф. Крупнов пишет: «Так, по Штедеру и Палласу, одно и то же племя именуется ингушами или «кистами», по Клапроту – ингуши то же, что «галга», а С. Броневский главным образом на основании данных И. Гюльденштедта прямо говорит, что «кисты сами себя называют кисты, галга, ингуши и одно название вместо другого употребляют». [1, с.45] Действительно, в работе 1823 года С. Броневского показана взаимосвязь этих трех этнонимов, обозначающих один и тот же этнос. [2, с.153]

Упоминаемый проф. Крупновым дивизионный квартирмейстер Штедер, совершивший с разведывательной целью путешествие в Грузию через Дарьяльское ущелье, побывал в ходе поездки в т.ч. и в Ингушетии. Особенно ценны его данные относительно территории плоскостной Ингушетии в 1781 году. Процитируем его записи: «…Я следовал берегом Сунжи через равнины и поля ингушей почти вплоть до гор… Через пять верст к западу /от Сунжи/ мы попали у реки Камбилеевки к ингушам или кистам, расположенным на выходе ее из лесистого предгорья… В недавнее время колония ингушей, называемых Шалха, расположилась у нее под горами… На левом берегу Камбилеевки расположено у самых гор около 200 фамилий… Отсюда открывается долина Больших ингушей и тянется на юго-восток свыше 6 верст, при ширине в 4 версты. Большинство их поселений лежит по северной стороне долины, частью на склоне гор, частью у реки. Также и на западной стороне реки Герге лежит несколько особенных селений… Под западными горами /внутри Тарской долины/ расположено селение Веппий, оттуда дорога через горы ведет к Тереку… На этой реке /Герге/ жили прежде веппинцы, некоторые из них еще остались в бесплодной маленькой долине; у них сохранились еще остатки одной маленькой церкви… Здесь /на равнине у Балты/ ингуши выпасают своих овец». [3, с.90]

Из этого отрывка однозначно следует, что Штедер относит к ингушам веппинцев и кистов; поскольку веппинцы ко времени путешествия Штедера находились в составе кистов, то Штедер здесь показывает также тождество ингушей и кистов в более широком смысле.

Кроме того, собравший и проработавший материалы по истории Кавказа с 1722 по 1803 годы исследователь П.Г. Бутков пишет: «Народ ингуши, известный также под именем кистов или киштинцев, обитающий между рек Терека и Сунжи…». [4, с.302] Т.о., понятия кисты и ингуши – тождественны.

Несомненно, также тождественны понятия Кисты, Галгаи и Ингуши. Например, Б. Далгат в своем известном труде пишет: «Галгаи тоже стали множиться и расселяться. Первые выселились нынешние жители сел. Терш Хамхинского общества… У поселившегося там галгайца было двое сыновей; один из них поселился в Фельхане, где до него жил Кази Шаухалов (по одним преданиям, и последний – выходец из Галгая, по другим – из Шамхальства Тарковского). [5, с.68] Здесь Фалханцы (коренные кисты в узком смысле слова) однозначно названы галгаями. Если принять во внимание еще одно сообщение Далгата о том, что «Есть селения, в состав которых входят несколько родов; есть и исключительно с одним родом; однако, все эти роды, как произошедшие от общих предков, живших в сел. Фалхан, считают себя (и между собой) более или менее отдаленными родственниками (так в Мецхальском обществе; про другие общества можно сказать то же самое, но я предоставляю ознакомление с их бытом другим лицам, ближе стоящим к ним), [5, с.68]а также сообщение о том, что «Все селения Мецхальского общества (более 20) произошли от жителей сел. Фалхан, почему более или менее родственны», [5, с.150] то становится очевидным тождество галгаев, кистов и ингушей.

Кисты в узком смысле

С самого начала научного описания этнического состава Кавказа русские исследователи представляли себе территорию и состав кистов в узком значении этого термина. Так, С. Броневский писал: «Кисты, собственно, так называемые… живут по правому берегу Терека, в высоких горах, против осетинского колена тагауров…Бесплодные земли их, лежащие на известковых и шиферных горах, большей частью обнаженных в виде скал, простираются от Владикавказской крепости до Дарьяла, где начинается грузинская граница и, следовательно, на тридцать верст расстояния. Деревни их Заурово и Джерах почитаемы за сборные места двух разных обществ, которые вместе с приписными к ним деревнями заключают более 500 дворов. Сие колено кистов живет в крайней бедности и управляются выборными старшинами». [2, с.167] Но основная масса кистов к тому времени широко расселилась на равнине, поэтому численность их в горах, как и прочих ингушских обществ, была невысока.

Обратим внимание на свидетельство С. Броневского, что Заурово – деревня кистов (веппинцев), она основана кистами (веппинцами) на веппинской территории, а следовательно, и Владикавказ основан на земле кистов (веппинцев). Одними из основателей Заурова были кисты – выходцы из Фалхана Гудантовы. Именно в их замковом комплексе в Заур-ков генерал Толмачев выбрал место для закладки крепости. В газете «Терские ведомости» в 1911 автор под псевдонимом «Бывалый» опубликовал статью «Начало Владикавказа», в которой есть интересные сведения об этой башне: «11 марта 1794 года… … В этот день к нему явились депутации из соседних селений ингушей: Заур, Тоти и Темурки… Начальник отряда генерал-аншеф Толмачев – 2 был приглашен вечером в гости в старинный галуан (башня) рода Гудантовых. Здесь с высоты галуана, он со штабом обозрел окрестность и выбрал место будущего укрепления. На другой день … было заложено укрепление и названо Владикавказ». [6]

Несмотря на постоянные территориальные урезания Ингушетии, веппинцы (кисты) продолжали населять долину реки Терек, где еще в 1811 году на пространстве «от Владикавказа до Грузинской границы» располагались ингушские села Яндиевых, Кациевых, Батыровых, Торшхоевых, Хутиевых и др. Всего 13 сел». [7, с.117] Практически все фамилии, населявшие эти села, были выходцами из Кистинского общества (веппинские), что еще раз подчеркивает тождество кистов и ингушей.

Обобщая известия грузинских и российских авторов, Е.И. Крупнов в своем труде «Средневековая Ингушетия» справедливо констатирует: «Древнее местообитание кистов или кистинцев определяется довольно точно. Это ущелье р. Арм-хи – правого притока Терека в 22 км. к югу от г. Орджоникидзе, ибо эта река и называлась по грузински «Кистетис-цкали» и «Кистинка» в русских источниках». [1, с.37]

Наличие поселений кистов по Военно-Грузинской дороге русскими источниками документально подтверждается начиная с 16 века: «Через две версты от Дарьяла на левом берегу р.Терека лежит малое селение Голет… Оно населено 30 дворами кистинского племени голет и имеют в середине каменные башни для убежища и обороны в случае набега неприятельского». [8] Позже там же фиксируются и «большие «Гвилети» из 70 дворов состоящих», которые происходят «от поколения голаев», [9] (т.е. галгаев). В 1830 году в Тифлисских ведомостях упоминается в трех верстах от Дарьяла селение Гулет, населенное кистами. [10]

В работе краеведа Б. Газикова приводится множество документальных упоминаний о Гвилети именно как об ингушском селении: «Так, например, В. Кузьмин отмечал, что гвилетцы – весьма типичные ингуши. Этот же автор в другой своей статье пишет, что Гвилети населено ингушами, выходцами из Джераховского ущелья». [11, с.22] (точнее не Джераховского, а Кистинского ущелья – И.С.) Эту информацию нужно понимать в том же ключе, как и указание С. Броневского о том, что кисты себя называют попеременно «кисты, галга, ингуши и одно название вместо другого употребляют». [2, с.153]

К сожалению, все население Гвилети в мае 1888 года было выселено и расселено по несколько семей в селах Ахалцихского района Тифлисской губернии. Обращение в окружной суд и влияние демократической прессы способствовало тому, что 27 апреля 1900 года решением Тифлисского окружного суда гвилетцам были возвращена в собственность их земли. Однако гвилетцы вопреки решению суда не были допущены в свое село и оказались расселены по две-три семь на населенный пункт по всей Ингушетии. [11, с.29]

В русских источниках второй половины 19 века вместо «Кистинское общество» стало вводиться русское официальное название «Мецхальское общество», а вместо «Галгаевское общество» стали писать «Хамхинское общество». Даже сегодня некоторые авторы пишут об «мецхальском обществе» и селении Мецхал как о якобы «духовном» и «политическом» центре страны, некритично ретранслируя краеведа А.С. Сулейманова. К сожалению, при определенном вкладе в сохранении многих топонимических названий горной части Ингушетии и Чечни, он допустил много ошибок и неточностей в своей работе «Топонимия Чечено-Ингушетии».

Так, во 2-й части своей «Топонимии Чечено-Ингушетии» он написал: «Фаьппи-шахьар. Мецхал-шахьар (мецхалой, фаьппи). Своим духовным и административным центром жители общества считали издревле аул Мецхал». [12, с.17] Эту несуразицу некритично повторяли, чаще всего – по незнанию. Между тем, этот вопрос не настолько сложный, чтобы заблуждаться в наименовании этого древнего шахара Ингушетии. В той мере, в которой это касается избранной темы, мы затронем эту проблематику. Поскольку основанием для последующего словоупотребления «Мецхал-шахар» у современных авторов стала цитата А.Сулейманова, проанализируем ее.

А. Сулейманов как тождественные приводит две формы позднего наименования Кистетии, обе как будто бы на ингушском языке: «Фаьппи-шахьар. Мецхал-шахьар». Соответственно жителей этого шахара (района) он называет ингушскими названиями «мецхалой, фаьппи», ошибочно считая их равнозначными эпонимами. Но и первое, и второе утверждение в корне неверно. Фяппи-шахар не может быть тождествен «Мецхал-шахару», поскольку последнего названия в ингушском языке никогда не было, это т.н. новояз. В русских официальных документах не ранее середины 19 века Кистинское общество (грузинское Кистети) стали называть официально по-русски Мецхальским обществом, а А. Сулейманов, не вникая, просто внедрил кальку с русского названия «Мецхальское общество» в отношении ингушского общества «Фяппи-шахар». Однако «Мецхал-шахара» никогда не существовало, а мецхалой (мецхальцы) – население всего лишь одного аула Мецхал, собственно четыре фамилии (Точиевы, Котиевы, Джабагиевы и Кусиевы). Короче говоря, Мецхалой – небольшая часть населения Фяппи-шахара (Кистинского общества), наряду с Орцхой, Шонхой, Торшхой, Ляжгхой, Фалханой, Эбанхой, Бейнахой, Гелатхой и мн. др.

Как видим, «Мецхал-шахара» никогда не существовало. И «административным центром» местные жители Кистинского общества селение Мецхал никогда не считали, поскольку административных центров как таковых у ингушей никогда не было (для этого надо было иметь централизованную власть, хотя бы протогосударство). Для ингушской демократии были чужды административные или тем более политические (государственно-административные) центры. В средневековой Ингушетии, целиком представлявшую собой своеобразную конфедерацию территориально-родственых общин (в этнографии наиболее близкое понятие — «союз вольных обществ», имелись только традиционные места заседаний Мехк-кхела, которые собирались и проходили периодически, причем вне населенных пунктов на определенных, т.н. «сборных» местах (возле Тхаба-Ерды, на горе Мят-лом, на поляне Бартабосс, Аржи аре возле Терека и т.п.). Иногда сборные места были возле аулов, но не в них самих (возле Джейраха, возле Заурово по поводу военной угрозы, возле Бейни при паломничестве на Мят-лом, или Хайрах при паломничестве к Тхаба-Ерда и т.п.).

Что касается слов А.Сулейманова, что «Своим духовным и административным центром жители общества считали издревле (выделено нами – И.С.) аул Мецхал», то и здесь он допустил очевидную ошибку. Как убедительно доказала на основе архивных документов в своей известной монографии кавказовед Н.Г. Волкова, [13] Мецхал на этом месте «издревле» не существовал, поскольку записанное грузинскими этнографами хевсурское предание о существовании Мецхала и ряда других ингушских сел, (Фалхана, Лялаха, Таргима и др.) во времена царицы Тамары, относится не к Мецхалу в Кистинском ущелье, а к старому аулу в ущелье Охкара-хи с таким же названием, откуда вышли многие фяппинские фамилии. Кстати, если быть совсем уж точным, то территориально по описанию Вахушти Багратиони в ту отдаленную эпоху (до половины 18 века) он относился не к Кистетии, а к Дзурдзукетии в узком смысле слова).

Во-вторых, нет ни одного свидетельства того, что Мецхал был «духовным центром» Кистинского общества; но практически все авторы, хоть что-то написавшие об ингушской национальной религии свидетельствуют (Б. Далгат, Е.И. Крупнов, [5;1] и др.), что духовным центром Кистинского общества, и не только его, до принятия Ислама был древнейший в этом шахаре аул Фалхан, о чем однозначно свидетельствуют материалы авторитетных дореволюционных и советских историков и этнографов. [14; 1; 15; 16]

Что касается культовых мест аула Мецхал, то здесь имелось совместное с аулом Гарак святилище «Мяцхали», но это был сельский покровитель именно этих двух аулов, т.е. чтимый патрон (покровитель) местного значения. Именно про такого рода святилища писал Башир Далгат в своем исследовании: «Местные патроны носят чаще всего имена покровительствуемых ими аулов», [15, с.111] в данном случае Мяцхали. Святилищ высших, общеплеменных божеств (или святых) в ауле Мецхал никогда не было, уже по одной этой причине он не мог быть духовным центром Кистинского общества (шахара).

Но все же почему А.Сулейманов писал об ауле Мецхал как административном центре и к какому периоду времени могут относится эти сведения, хотя бы и неправильно им интерпретированные? Дело в том, что после вхождения Ингушетии в состав Российской империи и окончания Кавказской войны царская колонизационная администрация назначила аул Мецхал местопребыванием канцелярии правления Кистинского общества. По архивным документам нетрудно определить, что «административным центром» Кистинского общества аул Мецхал был определен царской администрацией не ранее 1864 года, с размещением в него местонахождения правления Кистинского общества, что видно даже по посемейным спискам 1864 года и переписи 1886 года. По информации известного филолога и краеведа доц. С.У. Патиева, произошло это благодаря лоббированию такого решения выходцем из Мецхала царского офицера Эльджи (Ижи) Джабагиева, отца известных братьев Магомеда и Вассангирея Джабагиевых. [17]

С этого же времени прежнее Кистинское общество в русских официальных бумагах стали обозначать как «Мецхальское общество», также как с размещением соответствующего правления в селении Хамхи прежнее Галгаевское общество было расчленено и часть его стали именовать Хамхинским, а селения Верхнего Галгая передали в административном отношении в общество Цоринское (из-за чего некоторые современные этнографы ошибочно считают относящимся к Цхорой шахару Евлоевых, Оздоевых, Циздоевых и др. выходцев из Верхнего Галгая). Попутно отметим, что с этого же самого периода времени старинные кистинские селения Салги, Гу, Хани, Лялаг, Кази, Верхний и Нижний Хули, зафиксированные в 1864 году по посемейным спискам как входившие в Кистинское общество (Верхнего Кистина), были в отнесены к Хамхинскому обществу. [18, с.333]

Именно про такую, довольно типичную ситуацию, писал исследователь Г. Вертепов: «Все эти названия придуманы русскими и даны каждому обществу по имени важнейших аулов (селений), долин, гор или рек, на которых они обитают, причем переселение сельских правлений из одного аула в другой в некоторых случаях влекло за собой и перемену названия самого общества (выделено нами – И.С.)». [19, с.100]

Казалось бы, все предельно ясно. Однако, вопреки историческим документам и здравому смыслу, даже некоторые современные авторы делают ту же ошибку, причем порой умудряются при перечислении горных обществ Ингушетии называть «Мецхальское, Фяппинское и Кистинское общества» одновременно! Но все же сейчас это стало редкостью, а из современной ингушской научной литературы, в т.ч. и нашими стараниями, эти ляпы практически устранены, чего не скажешь об опусах фольк-историков с просторов сети интернет.

Литература:

    Крупнов Е.И. Средневековая Ингушетия. — Магас: Сердало, 2008. – 256с.
    Броневский С. Новейшие географические и исторические известия о Кавказе. Ч.II. — М., 1823. – 465с.
    Ингушетия и Ингуши. Т.1.– М., 1999.- 498с.
    Бутков П.Г. Материалы для новой истории Кавказа с 1722 по 1803 годы. – СПб., 1869.
    Далгат Б. Родовой быт и обычное право чеченцев и ингушей. Исследования и материалы 1892-1894 гг. – М.: ИМЛИ РАН, 2008. — 382с.
    «Бывалый». Газета «Терские ведомости», 1911, № 71, 31 марта.
    Осетины глазами русских и иностранных путешественников. — М., 1811. 320с. Цит. По:
    ЦГВИА, ф .482, оп.1, д.192, л.289 об.
    ЦГВИА, ф .482, оп 1, д.192, л.147 об.
    Тифлисские ведомости. 1830. №23. 23 марта.
    Гилате. Сборник материалов / Автор-составитель Б.Газиков. – Нальчик: ООО «Тетрограф», 2015. – 484с. — С.22.
    Сулейманов А. С. Топонимия Чечено-Ингушетии. – Грозный: Чечено-Ингушское нижное издательство, 1978. – 289с. — С.17.
    Волкова Н.Г. Этнический состав населения Северного Кавказа в XVlll — начале XX вв. — М.: Наука, 1974. С.146-152; ЦГИА ГрузССР, ф. 545, оп.1, д.3226, л. 1 об.
    Ахриев Ч. Ингушские праздники / ССКГ. Т.V, отд. III. Тифлис, 1871. – с.1-14.
    Далгат Б. Первобытная религия чеченцев и ингушей. — М.: Наука, 2004. – 240 с.
    Семенов Л.П. Археологические и этнографические разыскания в горной Ингушетии в 1925-1832 годах. Назрань: ООО «Пилигрим», 2010. — 162с. — С.107.
    Информатор: Патиев Султан Умарович, к.филол.наук, доцент, 1951 г.р., ст. Смирновка Целиноградской обл. Каз. ССР. Запись 21 мая 2009 года.
    Архивная служба при Правительстве РСО-А, Ф.262, Оп.1, Д.77.; Посемейные списки населенных пунктов Владикавказского общества Терской области. Т.4. – Магас, 2016. – 333с.
    Вертепов Г. Ингуши. Статистико-экономический очерк // Терский сборник за 1892 г. Кн. II. — Владикавказ, 1892. — С.71-139.; Вильямс А.К. Географический очерк Ингушетии. – Владикавказ: Ингушский НИИ краеведения. Вып.1. 1928. — С.100.

References:

1.   Krupnov E.I. Srednevekovaya Ingushetiya. — Magas: Serdalo, 2008. – 256s.

2.   Bronevskij S. Novejshie geograficheskie i istoricheskie izvestiya o Kavkaze. CH.II. — M., 1823. – 465s.

3.   Ingushetiya i Ingushi. T.1.– M., 1999.- 498s.

4.   Butkov P.G. Materialy dlya novoj istorii Kavkaza s 1722 po 1803 gody. – SPb., 1869.

5.   Dalgat B. Rodovoj byt i obychnoe pravo chechencev i ingushej. Issledovaniya i materialy 1892-1894 gg. – M.: IMLI RAN, 2008. — 382s.

6.   «Byvalyj». Gazeta «Terskie vedomosti», 1911, № 71, 31 marta.

7.   Osetiny glazami russkih i inostrannyh puteshestvennikov. — M., 1811. 320s. Cit. Po:

8.   CGVIA, f .482, op.1, d.192, l.289 ob.

9.   CGVIA, f .482, op 1, d.192, l.147 ob.

10. Tiflisskie vedomosti. 1830. №23. 23 marta.

11. Gilate. Sbornik materialov / Avtor-sostavitel’ B.Gazikov. – Nal’chik: OOO «Tetrograf», 2015. – 484s. — S.22.

12. Sulejmanov A. S. Toponimiya CHecheno-Ingushetii. – Groznyj: CHecheno-Ingushskoe nizhnoe izdatel’stvo, 1978. – 289s. — S.17.

13. Volkova N.G. Etnicheskij sostav naseleniya Severnogo Kavkaza v XVlll — nachale XX vv. — M.: Nauka, 1974. S.146-152; CGIA GruzSSR, f. 545, op.1, d.3226, l. 1 ob.

14. Ahriev CH. Ingushskie prazdniki / SSKG. T.V, otd. III. Tiflis, 1871. – s.1-14.

15. Dalgat B. Pervobytnaya religiya chechencev i ingushej. — M.: Nauka, 2004. – 240 s.

16. Semenov L.P. Arheologicheskie i etnograficheskie razyskaniya v gornoj Ingushetii v 1925-1832 godah. Nazran’: OOO «Piligrim», 2010. — 162s. — S.107.

17. Informator: Patiev Sultan Umarovich, k.filol.nauk, docent, 1951 g.r., st. Smirnovka Celinogradskoj obl. Kaz. SSR. Zapis’ 21 maya 2009 goda.

18. Arhivnaya sluzhba pri Pravitel’stve RSO-A, F.262, Op.1, D.77.; Posemejnye spiski naselennyh punktov Vladikavkazskogo obshchestva Terskoj oblasti. T.4. – Magas, 2016. – 333s.

19. Vertepov G. Ingushi. Statistiko-ekonomicheskij ocherk // Terskij sbornik za 1892 g. Kn. II. — Vladikavkaz, 1892. — S.71-139.; Vil’yams A.K. Geograficheskij ocherk Ingushetii. – Vladikavkaz: Ingushskij NII kraevedeniya. Vyp.1. 1928. — S.100.

САМПИЕВ Исрапил Магометович,

 Доктор политических наук, профессор

Зав. кафедрой социологии и политологии ИнгГУ

(г. Магас, Ингушский госуниверситет)

Опубликовано:

СБОРНИК НАУЧНЫХ СТАТЕЙ ИНСТИТУТА СОЦИАЛЬНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ Назрань, 2019, с. 165-176.

UDC 930+39(4/9)

[abu_umar_as-sahabi]

Русский энциклопедический словарь, издаваемый профессором Санкт-Петербургского университета И. Н. Березиным.
Санкт-Петербург: типография т-ва «Общественная польза», 1873–1880.
Отд. 4, т. 4: Ч – І – Ш – Щ – Ь – Ы – Ъ – ? – Э – Ю – Я – Ф (фита) – И (ижица).
1879. 532 с.

Чеченцы, горское племя на Кавказе. Из преданий, существующих между чеченцами, известно, что народ этот вышел из гор и занял, лет 200 тому назад, плоскости Большой и Малой Чечни, до того времени необитаемые и покрытые непроходимыми, дремучими лесами. Ч. себя называют Нахче, т. е. «народ», и это относится до всего народа, говорящего на чеченском языке и его наречиях. Но слова Мичкиш и Нахче понятны только Кумыкам, Кабардинцам и Чеченцам, за исключением же их неизвестны на Кавказе и в остальной России, а тем менее в западной Европе, между тем как имя «Чеченцы» понятно каждому и не требует особых пояснений. Слово это весьма не древнее и стало известно не более ста лет тому назад. Оно произошло, как говорят сами Ч., от аула Большой-Чечень, находившегося на берегу Аргуна, у подошвы Суйри-Корта Чачан, одной из двух гор, возвышающихся на плоскости Большой Чечни и образующих между крепостями Грозной и Воздвиженской так называемое Ханкальское ущелье. Ичкерия считается колыбелью Чеченского народа и называется у них нахчемохк, т. е. «место народа».

— Ч. не имеют князей своего племени и все считаются узденями, т. е. свободными, и делятся на роды или тохумы, носящие без исключения название аулов, из которых вышли их родоначальники во время переселения Чеченцев из гор на равнину. Аулы эти находятся почти все в Ичкерии, в Аухе, а также по ущельям Аргуна, Мартанки, Валерика и других притоков Сунжи и немногие только из них лежат выше в горах Чарбоевских, в соседстве вечных снегов.

Чеченским языком говорят:

1) Жители горной Ичкерии, т. е. племена, населяющие верховья Аксаи и др. рр.

2) Жители Большой Чечни, под именем которой разумеется все огромное пространство, лежащее между 64° в. д. и 43° с. ш.

3) Жители Малой Чечни, т. е. племена, живущие на Ассе, Фортанге, Натыке и на притоках Сунжи: Валерике, Гехи, Рошни, Мартанке, Гойти; также на самой Сунже, по обеим ее сторонам, до того места, где она входит в котловину Большой Чечни.

4) Переселенцы из Ичкерии и Чечни, как-то аулы на Кумыкской плоскости: Исти-су, Енгель-Юрт, Махан-Юрт и др. К чеченскому языку принадлежат также наречия Ауховских обществ (верховья Акташа, Арак-су, Ямань-су), Карабулахов (левый берег Ассы) и Галяшевцев.

Ч. некогда были, по существующим между ними преданиям, христианами. Впоследствии между ними начала распространяться мусульманская вера и следы христианства постепенно исчезали. Ислам водворился у них не далее начала прошлого столетия. — Один из значительнейших тохумов или фамилий Чеченских принял последнюю мусульманскую веру около 90 лет тому назад. Этот тохум известен под именем Гуной, и предпоследнее поколение его, как известно, придерживалось еще некоторых христианских обычаев не далее как за 50 лет.

Для усмирения Ч. предпринимались были еще со времени Петра Великого военные экспедиции, из которых особенно замечательны походы 1713 и 1722 годов Донских казаков на Сунжу и Аргун; в 1768 г. ходили в землю Чеченцев и регулярные войска, в 1770 г. генерал де-Медем покорил Сунженских Чеченцев, взяв у них аманатов. Движение отряда нашего в 1785 году, предпринятое для усмирения Чеченцев, взволновавшихся тогда известным Шайх-Мансуром, не имело успеха.

— Генералу Булгакову удалось нанести им большое поражение и покорить три независимых общества: Большую Атагу, Малую Атагу и Гихи. Генерал Ермолов, в 1818 году, успел привести Чеченцев к покорности; волнуемые всюду распространившимся мюридизмом, беспрестанными подстрекательствами Шамиля и его фанатических клевретов, они снова отложились. Ч. бежали большей частью за Сунжу, а место их заняли казаки. Пространство земли, ограниченное рекою Сунжею, между рр. Аргуном, Гудермесом и Ассою, занято сунженскими чеченцами, которые рекою Гойтой разделяются на две части: пространство, лежащее по левую ее сторону, носит название Малой Чечни, а по правую — Большой Чечни. В состав последней входят мичкиковцы, живущие по обеим сторонам реки Мичик, и племя известное до 1840 года под именем качкалыковцев, обитавшее по северо-восточному склону Качкалыковского хребта. Поколение это впоследствии смешалось с мичкиковцами и ичкеринцами и бывшие его аулы Шавлонг, Наим-берды, Адырт и Наурь-су в настоящее время не существуют.

Ичкеринцы живут между верхними частями рек Акташа, Хулхулау и Сулако-Терским водораздельным хребтом, а в верховьях рр. Ярык-су, Ямань-су и Акташа поселились ауховцы. Между ауховцами и рекою Аксаем, в местности лесистой, живут зандлаковцы, а на лесистых высотах, у верховьев правого притока речки Аксай, приютилось беноевское племя, что в переводе означает воронье гнездо. Кроме этих обществ, чеченское племя вообще разделяется на множество поколений, которым названия даны русскими по именам аулов, или гор, или рек, по направлению которых были расположены их селения. Так непосредственно к осетинам прилегают кисты, живущие по ущельям реки Макалдона, притока реки Терека, и по ущельям реки Аргуна; первые носили название ближних, а последние дальних.

Восточные кистовцы, по верховьям реки Ассы и по берегам реки Таба-чоч, живут галгаевцы. На север от этих двух обществ поселилось несколько поколений чеченского племени: назрановцы или ингуши, занимающие низменные места, орошаемые реками Камбилеевкой, верхнею частью Сунжи и Назрановкою и по течению этих рек до впадения реки Яндырки в Сунжу и по Тарской долине; карабулаки, на равнине, орошаемой реками Ассою, Сунжею и Фортангою; галашевцы, поселившиеся по рр. Ассе и Сунже, и джерахи, живущие по обоим берегам реки Макалдона. Верховья восточного истока реки Ассы заняты аулами доринцев, а по обоим берегам реки Ассы и по реке Сунже, между галгаевцами и дальними кистами, в верховьях реки Гехи, притока Сунжи, расположены аулы аков или акинцев. За акинцами следуют: мереженцы, расселившиеся по ущельям р. Фортанги; ишехой или шопоты, живущие около истоков реки Мартанки; шубозы и шато́й по реке Аргуну; шаро или каялы, по верховью Шаро-Аргуна; джан-бутри и чаберлой или тадбутри, по реке Аргуну. Наконец, следует упомянуть о терекских и брагунских чеченцах, живущих на правом берегу реки Терека при впадении в него Сунжи.

Все эти наименования и разделение чеченского племени на множество отдельных поколений, сделаны русскими и, в строгом смысле, как неизвестные совершенно туземцам, не имеют никакого значения.

[abu_umar_as-sahabi]

Марем Ялхароева о потомках ингушей-мухаджиров, живущих в Турции (30.10.2024)

https://youtu.be/zNcq1VZaSRk?si=jeNCd9V9HAMZuSJ-