Екатерина СокирянскаяИнгушетия и Чечня: конец тейпов?Опубликовано в журнале Неприкосновенный запас, номер 4, 2012
Екатерина Сокирянская (р. 1975) – директор проекта по Северному Кавказу Международной кризисной группы и член правления общества «Мемориал». Последние 10 лет занимается исследовательской и правозащитной работой на Северном Кавказе. В 2003–2008 годах постоянно жила и работала в Ингушетии и Чечне, в 2008–2011-м – исследователь и куратор программ «Мемориала» в Дагестане и Кабардино-Балкарии.Ингушетия и Чечня: конец тейпов?По мнению многих экспертов, фрагментация и традиционализм чеченского и ингушского обществ, их поздняя и неравномерная модернизация, являются существенными факторами дестабилизации политического процесса в Ингушской и Чеченской республиках. Устойчивость традиционных структур, таких, как тейпы (кланы), нередко называют одной из важных причин неспособности республиканских властей создать эффективную систему государственного управления. Несмотря на то, что подобные объяснения могут, на первый взгляд, показаться убедительными, практически не существует современных исследований состояния традиционных структур на Северном Кавказе, описывающих их продолжающуюся эволюцию, особенности функционирования и параметры взаимодействия как с государством, так и с неформальными социальными структурами. В этой статье мы попытаемся сделать некоторый шаг в этом направлении, прежде всего рассмотрим основные характеристики современного тейпа и попытаемся оценить, является ли тейп фактором субнациональной интеграции, социальной организацией, способной влиять на общественную жизнь в Ингушетии и Чечне.
В качестве главных методов исследования в работе использовались включенное наблюдение и интервью. На первом этапе включенного наблюдения (продолжительностью четыре года) я воздерживалась от проведения структурированных интервью и ограничивалась наблюдением с целью максимального ограничения влияния существующих представлений и стереотипов на объективное восприятие исследуемого объекта. По прошествии этих лет, составив представление о системе родственных отношений в Ингушетии и Чечне, я перешла к структурированным интервью.
С целью осуществления детального анализа для проведения интервью были выбраны 20 тейпов – десять чеченских и десять ингушских – из разных регионов обеих республик. В каждом тейпе были опрошены мужчины и женщины, проживающие в различных населенных пунктах и принадлежащие к различным возрастным группам.
Также в Ингушетии и Чечне были выбраны несколько населенных пунктов для анализа социальной динамики и тейповых отношений на местном уровне. Кроме того, были проведены более ста интервью с политиками, экспертами, учеными, журналистами, сотрудниками неправительственных организаций, религиозными лидерами и старейшинами.
Кланы и группы происхождения в Ингушетии и ЧечнеКак с любой другой идентичностью, респонденты придают различное значение тейпу. Некоторые говорили, что тейп имеет большое значение в их жизни:
«У чеченцев – тейповое общество, и все должны об этом знать. А кто этого не знает, вообще ничего не понимает» [Интервью с Исраилом Муртазовым, преподавателем истории в Серноводском сельскохозяйственном техникуме (Чечня)].
Многие чеченцы считают, что без тейповой структуры они могут потерять свою идентичность, оказаться под воздействием чуждого влияния, другие члены общества могут оскорбить их или унизить. Впрочем, другие настаивают на том, что тейп разложился и более не существует:
«Кланы исчезли. Осталась только формальная идентичность как атрибут традиционализма. Молодежь даже ее уже не воспринимает серьезно. Тейпы, находящиеся в конфликте, теперь женятся. Парни просто воруют невест – и все, враги становятся родственниками» [Интервью с Якубом Патиевым, ингушским этнологом, министром по внешним связям, национальной политике и информации Республики Ингушетия].
«Для меня тейп – просто указывает на географическое происхождение семьи человека» [Интервью с журналистом Усамой Байсаевым. Самашки, Чечня].
Объективно можно утверждать следующее: в Чечне, установив тейповую принадлежность собеседника, местный житель получает определенный объем информации: он понимает, из какой части республики этот человек происходит, может предположить, где в настоящий момент живет часть его родственников. Кроме того, знание тейповой принадлежности позволяет найти общих знакомых, что облегчает первый контакт и способствует установлению доверия.
В прошлом чеченские и ингушские тейпы являлись классическими группами происхождения, с характерной мифологией общего предка и идеей патрилинеальной наследственности. Сегодня, несмотря на то, что идиома родства продолжает играть важное значение для сохранения тейповой идентичности, члены тейпов понимают, что представление о биологическом родстве – во многом результат социальной конструкции. Принимая во внимание, что чеченские тейпы слишком многочисленны, а их история в значительной степени утрачена, большинство чеченских тейпов окончательно отказались от идеи биологического родства. «Мы не родственники, – объяснили мне представители тейпа “галай”. – Мы просто происходим из одной местности».
В отношении ингушских тейпов картина несколько иная, они значительно меньше чеченских (исключение составляют несколько крупных тейпов), в связи с чем идея биологического родства имеет большее значение. Несмотря на понимание относительности этой идеи, никто не может стать членом тейпа по выбору. Респонденты рассказывали, что даже тем, кто входит в тот или иной тейп больше столетия, при случае могут напомнить об их чужеродном происхождении.
Некоторые особенности чеченского тейпаПервичное значение слова «тейп» (араб.) – клан, родственная организация людей общего происхождения. По мнению чеченских этнологов, в Чечне сегодня насчитываются от 134 до 164 тейпов [Интервью с этнологом Вахой Гарсаевым. Грозный, Чечня, июнь 2009 года].
Тейпы состоят из «патрилинеальных линий», разделенных на «ветви», «ответвления», состоящие в свою очередь из отдельных семейств. Тейп имеет общее географическое происхождение (нередко это одно село) и лингвистические особенности (легкий диалект). Численность некоторых тейпов может быть весьма значительна: например, ингушский тейп «оздой», по некоторым данным, насчитывает около 69 000 человек, а в чеченский тейп «беной» входит до 15% чеченского населения. У каждого тейпа есть миф об общем происхождении, общая историческая родина и общее архитектурное наследие – боевая башня в горах (в настоящее время в Чечне многие башни разрушены). К делению на «линии» и «ветви» следует добавить деление по территориальному принципу: в результате процессов добровольной и вынужденной миграции представители одного тейпа нередко проживают в различных населенных пунктах. Я называю этот феномен «территориальными сегментами тейпа».
Сегодня большинство чеченских фамилий имеют Исламское происхождение и чаще всего образованы от имени деда или отца. Члены одного тейпа могут носить сотни разных фамилий. И даже члены ветви могут носить отличающиеся фамилии, что, безусловно, сильно усложняет определение тейповой принадлежности. Большинство чеченских тейпов сохранили легенду о происхождении от общего предка – обычно мифологической или исторической фигуры. В последнем случае речь нередко идет об арабских миссионерах на Кавказе, чьи сыновья остались на чеченской территории. Два или три тейпа могут считать себя связанными родственными отношениями, потому что, согласно легенде, они произошли от сыновей одного отца. Процитирую пожилого крестьянина Адама, жителя поселка Горагорск (чеченский тейп «ригхой»):
«Поколения моих отцов жили в селении Ригахой, я уже десятый потомок. Наши старики говорили, что происхождение у нас арабское. В начале Исламизации из Самарканда в Чечню приехал религиозный деятель, проповедник Ибн Аббаз. Он прибыл в Дербент (Дагестан) на Каспийском море, оттуда он перешел пешком в дагестанское село Жал, а потом в наши края и основал село Ригахой. У Ибн Аббаза было 12 сыновей, и он всех их послал распространять слово Ислама».Чеченские ученые согласны с тем, что местный тип тейпа является родственно-территориальным или территориально-экономическим союзом – фактором социальной идентичности, основанной на мифе об общем родстве/предке.
«Раньше считалось, что тейп – это просто родственники. Но это великое заблуждение. Чеченский тейп пережил большие потрясения и трансформировался. Некоторые тейпы были социально-экономическим явлением, они развивались, как гильдии ремесленников. Другие произошли от веток других тейпов, разрослись и сами стали тейпами. У нас также есть новые тейпы, это пришлые народы, которые интегрировались в чеченский этнос, – например, кабардинский тейп “черкзи”, тейп казаков – “гуной” или “джукти” – тейп горных евреев» [Интервью с Магомедом Музаевым, историком, директором государственного департамента по архивам при правительстве Чеченской Республики].
«Тейп – это соседская община, сконструированная в терминах родства. Когда возник институт тейпа, нужно было его освятить. Таким образом, произошла сакрализация тейпа как организации родственников. Без идеологии было бы невозможно создать такой институт» [Интервью с Саидом-Магомедом Хасиевым, этнологом, редактором журнала «Вестник Лам», главой Чеченского республиканского этнографического центра].
Чеченский тейп не экзогамен [Экзогамия – запрет на брак с членами родственного коллектива].
Представители тейпа «галай» рассказывают, что даже предпочитают родниться с представителями других веток своего тейпа (или с тейпами из того же района): «У нас все похоже: ритуалы, повседневные обычаи. Даже обувь мы одинаково ставим в коридоре». У чеченцев и ингушей считается, что общий ген остается в крови до седьмого поколения. После семи поколений молодые люди уже могут заключать брак. Поэтому для чеченского или ингушского мужчины обязательно знать имена родственников по мужской линии до седьмого поколения. Многие чеченцы помнят свои родословные до XVI–XVII века, что снимает препятствия для брака на однотейповцах. Некоторые пожилые респонденты показали мне написанный от руки список семи предков, который они всегда носят с собой.
Ингушская фамилияИнгушские тейпы обычно называют «фамилиями», так как многие их члены носят одни и те же фамилии. Внутри каждого тейпа есть множество линий и ветвей, которые имеют такое же название. Таким образом, ингушские «фамилии» – это и тейпы, и ветви внутри тейпов. Однако, в отличие от чеченского тейпа, который может насчитывать сотни фамилий, количество фамилий ингушского тейпа на порядок меньше. Ингушские фамилии, как правило, имеют доИсламские ингушские корни. Например, тейп «оздой» насчитывает 21 подтейп и 47 фамилий. Оздоевы одновременно являются самой распространенной фамилией в Ингушетии.
Семья может решить начать новую фамилию по разным причинам – нередко для того, чтобы выделить себя из более крупного тейпа. Так, например, Абукар Гудиев, член совета старейшин ингушского тейпа «оздой», рассказал, что его отец поменял фамилию в 1920-х годах, когда его направили учиться в Финансово-экономический институт в Ленинграде. К тому времени он уже делал успешную партийную карьеру и поэтому хотел отделить себя от тейпа Оздоевых, «где было много всякого сброда». Тогда он по имени своего отца – Гуди – положил начало новой фамилии Гудиевы, которая по-прежнему входит в тейп Оздоевых.
Ингушский тейп – обычно экзогамен, браки внутри тейпа существуют, но не приветствуются. Как сказал член второго по численности ингушского тейпа «йовлой»:
«Клан уже не клан, если его члены женятся друг на друге» [Интервью с Идрисом Абадиевым. Назрань, Ингушетия, июль 2009 года].
По словам Идриса Абадиева, бизнесмена и активного общественного деятеля, он финансировал съезды тейпа Евлоевых, чтобы поддержать экзогамные традиции, прекратить практику родственных браков – ведь «это конец нашему тейпу». Одна и та же ингушская фамилия может встречаться в разных тейпах (например Точиевы, Сампиевы, Келиговы), однако это скорее исключение из правил. Поэтому в Ингушетии, зная фамилию человека и населенный пункт его происхождения, можно с достаточной степенью точности определить его тейповую принадлежность.
«Возрождение корней»Значительная численность чеченских тейпов не позволяет на данном этапе составить общетейповые генеалогические древа. Однако в рамках самих тейпов существуют семейные родословные. Например, старейшины тейпа «келой» собрались в селении Чири-юрт показать мне генеалогическое древо своей линии. Его составление началось на арабском языке еще до революции, документ состоит из полутора десятков страниц формата А4, на которых изображены несколько сегментов тейпа, ведущих свое происхождение от праотца Богура из горного села Кхал-келой.
Ингушские тейпы обычно гораздо меньше чеченских, поэтому многие ингушские фамилии восстановили свои семейные древа, которые с гораздо большей степенью достоверности, чем чеченские аналоги, могут быть привязаны к конкретному общему предку. Как правило, в каждой ингушской фамилии есть один или два энтузиаста, интересующихся ее историей и тратящих значительное время и средства на восстановление семейных древ и популяризацию знаний об истории тейпа среди родственников. На первом этапе изучения отдельных тейпов или фамилий меня сразу направляли к таким людям, в распоряжении которых обычно обнаруживалась большая коллекция документов и семейное древо. Остальные члены тейпа знают простые вещи: несколько мифов, легенд или анекдотов, связанных с тейпами, имя общего праотца, местонахождение крепости в горах и семь своих прямых предков. Рост интереса к генеалогии, как часть движения за «возрождение корней», произошел после распада Советского Союза, и в настоящее время многие фамилии в Ингушетии успешно восстанавливают и реконструируют свои генеалогические древа. Ингушский тейп Мальсаговых опубликовал книгу об истории тейпа и выдающихся представителях их фамилии. После ее публикации многие фамилии начали работу над аналогичными проектами. Так, краевед-любитель из тейпа Ужаховых рассказал, что работает над «Энциклопедией тейпа Ужаховых», а активист из тейпа Оздоевых по результатам работы в архивах Петербурга и Ростова готовит к выпуску свое исследование. У входа на родовое кладбище Аушевых стоит мемориальная каменная плита, на которой выгравировано генеалогическое древо тейпа, где каждый член может отыскать свои корни.
Механизмы интеграции тейповой общиныЧтобы ответить на вопрос, остается ли тейп сегодня социальной организацией, необходимо, с одной стороны, определить устойчивость и эффективность социальных механизмов, которые помогали сохранять общность членов тейпа в прошлом, и, с другой, – зафиксировать появление/отсутствие новых механизмов интеграции. На основе проведенного анализа интервью и исторических источников я выделила пять механизмов, которые позволяли сохранить общность тейповой общины в прошлом: совместное проживание, совместное владение собственностью, коллективная безопасность и месть, институт старейшин, религиозные ритуалы.
Совместное проживаниеНа сегодняшний день чеченские и ингушские тейпы более не проживают компактно, они разделены на многие линии, ветви, а также на территориальные сегменты. Миграция из горных районов на равнину, как правило, предполагает первоначальное расселение в предгорных районах, ближайших к населенным пунктам исхода. Сначала переселенцы оседают в местностях, связанных с горами экономическими и/или родственными связями. Однако обычно одно село не может принять всех желающих, поэтому последующие группы переселенцев оседают в других населенных пунктах.
«Спускаться на равнину было непросто, потому что в XVIII веке эта земля была занята кабардинцами. Процветала работорговля, поэтому всех, кто был недостаточно защищен, могли похитить и угнать в рабство. Но постепенно Аушевы все-таки спустились на равнину и основали село Сурхахи. Сейчас в Сурхахах живет 500 семей Аушевых. Мы все потомки одного из сыновей Ауша-Чирко. А потомки других сыновей Ауша поселились в других селах. В результате мы рассредоточились по селам Экажево, Слепцовск, Карабулак, Ачалуки. После депортации, уже в 1957 году, мы пытались вернуться в родное село Сурхахи. Но не все смогли вернуться, потому что туда уже заселились представители многих других тейпов. Нашим пришлось уйти в другие населенные пункты. Сейчас в Сурхахах проживают представители разных тейпов» [Интервью с Муссой Аушевым, старейшиной тейпа Аушевых, директором Дома народного творчества Ингушетии].
Сегменты тейпов переселялись в XVI–XVII веках и продолжают переселяться сегодня. Так, в результате двух последних войн частично или полностью опустели около двадцати горных сел Чечни. Таким образом, на равнине продолжают образовываться сегменты тейпов в разных селах. Тейпы рассредоточены по всей республике, но у каждого есть 4–7 сел, где они живут в значительном количестве. Некоторые особо крупные тейпы («беной», «аллерой», «билтой», «оздой», «йовлой») представлены почти в каждом населенном пункте. В Грозном проживают представители всех тейпов, в городах Урус-Мартан и Гудермес – 40–50 тейпов и так далее. Таким образом, можно заключить, что на сегодняшний день географическая компактность проживания более не является механизмом интеграции чеченского или ингушского тейпа.
Совместное владение землей и собственностьюПутешествуя в горах, можно часто услышать фразы: «Здесь каждый кусок земли кому-то принадлежит», или «В горах нет ничейной земли». Несмотря на то, что российское законодательство не признает право тейпов на земельную собственность, с точки зрения обычного права, земля в горах принадлежит тейпам. Во времена президентства Джохара Дудаева в Чечне разгорелись многочисленные земельные споры, на первый взгляд – между представителями различных тейпов, однако при более детальном изучении вопроса становится очевидным, что сторонами конфликтов являлись не представители тейпов, но жители сел, которые были непосредственно задействованы в переделе земли. Вот что рассказал
Руслан Цокуев, глава администрации села Замай-Юрт Ножай-Юртовского района Чечни, представитель тейпа «билтой»:
«У нас конфликт с соседним селом Махкеты, молодежь дерется друг с другом, провоцируют друг друга. До 1933 года мы жили немного дальше отсюда, но в результате паводков власти приняли решение нас переселить сюда. Изначально это была земля махкетинцев, тейпа “аллерой”. А нашу землю отдали им для пастбищ. Но теперь они говорят, что та земля, на которой мы живем, лучше и принадлежит им. В 1993 году у нас была массовая драка – село на село. Слава Всевышнему, обошлось без жертв. Но это была чистая случайность».В Ингушетии мне неоднократно приходилось слышать мнение, что Назрань не может быть республиканской столицей, потому что в этом городе вся земля кому-то принадлежит, в связи с чем там невозможно строить административные здания. При попытке узнать подробнее, кому принадлежат конкретные участки земли, оказалось, что их владельцами являются не тейпы, а отдельные расширенные семьи. Получается, что общинная собственность на землю является весьма условной. Во-первых, такое право не признается государством. Во-вторых, внутри тейпа земля находится не в общинной собственности, а в собственности отдельных семейств (условной, символической, но все же). В-третьих, несмотря на то, что с точки зрения обычного права тейпам и фамилиям принадлежат родовые башни в горах, с 1944 года районы расположения башен были закрыты для проживания, по сей день в них практически никто не живет [За исключением 1–2 семей, проживающих в башнях горной Ингушетии]. Но и башни сегодня являются историческими памятниками, принадлежащими государству. Поэтому даже ремонта крыши в боевой башне тейп не может осуществить без согласования и проектной документации республиканских министерств культуры.
Коллективная безопасность и отправление кровной мести«До депортации мы жили в горах. В то время люди уважали друг друга. Тейп не бросал своих людей в беде. Тогда было много воровства – крали скот, имущество и даже людей. Но сильный тейп защищал своих людей» [Интервью с Саидом-Магомедом Эльсановым, тейп «босой». Самашки, Чечня].
Многие респонденты сожалеют, что сегодня тейп не способен защитить своих членов:
«Когда мы были тейповым обществом, ингушей уважали. Тейп защищал каждого человека, до самого маленького мальчишки. А теперь у нас нет тейпов» [Интервью с Батарбеком Акиевым, пенсионером, бывшим председателем колхоза Долаково в Ингушетии].
Почти все мои респонденты говорили о том, что единственный механизм, сохраняющий единство тейпа и обладающий мобилизационным потенциалом, – кровная месть. В Ингушетии в осуществлении кровной мести в той или иной степени может «участвовать» вся фамилия (линия, ветвь) или даже весь тейп, если он небольшой. В случае кровной мести роль тейпа сводится к тому, что он, по словам респондентов, «создает фон» и «выражает солидарность», но само убийство является ответственностью непосредственных кровных родственников пострадавшего, исключительно по мужской линии.
«Поднимется вся фамилия, но смертный удар будет нанесен только ближайшим кровным родственником. Обычно всю работу делает молодежь в тейпе, а последний выстрел сделает сам потерпевший» [Интервью с ингушским историком Нурдином Кодзоевым].
В Чечне в механизме отправления кровной мести тейп участия не принимает, и выполнение этой функции ложится на его ветвь.
«Великое заблуждение, что кровная месть осуществляется тейпом. Возьмите наш тейп “аллерой” – это один из самых больших чеченских тейпов. Мы можем выставить тридцать–сорок тысяч взрослых мужчин. И возьмите, например, тейп “беной”, еще один огромный тейп. И они могут выставить не меньше взрослых бойцов. Это же гражданская война, если мы объявим друг другу кровную месть!» [Интервью с Саидом-Магомедом Хасиевым]
Выражение солидарности оскорбленной семье проявляется в том, что члены родственной группы прекращают общаться с представителями враждебной стороны, родниться с ними, в присутствии кровников публично выходят из помещения, а в случае случайной встречи могут затеять драку. Тейп (линия, ветвь) может поддерживать месть деньгами, связями, когда нужно будет улаживать дело с властями после отправления кровной мести, и так далее. Все респонденты рассказывали, каким страшным бременем для любой семьи является кровная месть. Поэтому абсолютное большинство непреднамеренных убийств заканчиваются примирением после процедуры «маслият». Однако преднамеренное убийство редко прощают. Кровная месть между простыми жителями Чечни и Ингушетии обычно разрешается в соответствии с вышеописанными механизмами. В случае совершения «незаконного» насилия представителями государственной власти, такие механизмы по объективным причинам оказываются неисполнимыми, в связи с чем нередко единственно доступной реакцией является присоединение к отрядам «сопротивления».
Институт старейшинПодчеркнутое уважение к старшим – одна из важных культурных особенностей чеченского и ингушского обществ. Когда в комнату входит пожилой человек, все встают, ему предлагают лучшее место, не садятся, пока он не пригласит всех сесть, не перебивают, пока он говорит. Старейшины принимают участие в общественной жизни в рамках различных мероприятий, религиозных ритуалов и политических церемоний. Все политики стремятся заручиться символической поддержкой старейшин.
Считается, что в прошлом чеченские и ингушские села управлялись советами старейшин, избираемыми от каждого тейпа. Старейшины также разрешали споры и отправляли правосудие на основе адата [механизм обычного права, преимущественно доИсламского происхождения, чаще всего касается случаев, не подпадающих под действие шариата] и шариата. Сегодня термин «старейшина» используется все реже, чаще используется термин «старик». Все респонденты отмечали уменьшающуюся роль «стариков», хотя каждый по-разному оценивал причины этого явления. Вот наиболее распространенные объяснения:
– Осталось очень мало стариков. Все старики умерли в эти страшные годы.
– Сейчас плохое поколение стариков, их испортила депортация. Они видели голод, страдают от синдрома депортации, а потому пугливы, падки на наживу и стараются сотрудничать с властью.
– Молодежь не слушает старших, у них теперь другие интересы и идеалы.
Снижение влияния института старейшин имеет несколько объективных причин. Во-первых, общая дискредитация этого института. В Чечне институт старейшин дискредитировал себя в период правления Джохара Дудаева, в Ингушетии – во время осетино-ингушского конфликта, когда некоторые радикально настроенные старики призывали вернуть Пригородный район и фактически подогревали конфликт местной молодежи с осетинской. Позже старейшины нередко обслуживали государственную власть, легитимируя действия не всегда популярных политиков.
Во-вторых, закат института старейшин связан со стремительной модернизацией общества. В эпоху современных технологий старейшины больше не являются главным источником знаний, даже в такой специфической области, как история чеченского и ингушского народов.
Наконец, старики теряют религиозный авторитет. «Народный Ислам отцов» теряет популярность среди молодежи, серьезно интересующейся религиозными вопросами. Молодые люди более охотно обращаются не к старикам, а к знатокам Ислама, получившим образование в мусульманских странах. Большинство сельских имамов, которые в последние годы играют в регионе все более значительную роль, – достаточно молодые люди, до 40 лет. Во всех селах, где я проводила полевую работу, функции советов старейшин выполняли сельские имамы. Советов старейшин в селах нет уже ни в Ингушетии, ни в Чечне. Иногда сельские администрации собирают по своей инициативе стариков сел для консультаций. Но такие собрания, как правило, инициированы сверху и не являются полноценными институтами, работающими на постоянной основе, как это было в прошлом. При этом старики по-прежнему выполняют ведущую роль во время ритуалов (сватовство, похороны), исполнения религиозных обрядов и при разрешении споров, связанных с похищениями невест и кровной местью.
Сегодня даже среди родственников старики в основном регулируют ритуальную жизнь семьи, в то время как на общественную и экономическую жизнь родственной группы большее влияние имеют люди среднего возраста – активные члены современного общества, обладающие необходимым социальным и финансовым капиталом.
Религиозные ритуалы и праздникиЦеремонии, связанные с жизненным циклом, в особенности похороны и свадьбы, в Ингушетии и Чечне посещаются огромным количеством людей. Согласно мусульманской традиции, тело усопшего необходимо предать земле в день смерти до заката солнца; в последующие три дня в доме организуются поминки: родственники, соседи, сослуживцы и друзья выражают соболезнования семье умершего. Сам ритуал может принимать различные формы в зависимости от особенностей вероисповедания родственников умершего, однако обязательное посещение поминок широким кругом родственников и знакомых характерно для всего региона. Как рассказал Салават Гаев, старейшина тейпа «нашхой» из чеченского села Гехи-чу: «Когда в селе кто-то умирает, мы откладываем все свои дела и три дня помогаем семье усопшего». Ближайшие родственники и соседи остаются с семьей усопшего все это время. Дальние родственники и гости, приезжающие из удаленных сел, прибывают группами и, как правило, посещают поминки один раз:
«Мы не ездим на похороны по одному. Собираемся все вместе, человек 30–50, и едем. Все знают – вот едут такие-то Аушевы из села Сурхахи. Я бываю на похоронах всех Аушевых. Недавно убили Башира Аушева, секретаря Совбеза республики, так все Аушевы присутствовали на похоронах, но это был особый случай» [Интервью с Муссой Аушевым].
В силу того, что чеченские тейпы в целом гораздо более многочисленны, обязательность посещения похорон и свадеб касается, как правило, только членов их ветви – или тех, с кем поддерживаются родственные отношения. Однако наиболее уважаемых старейшин приглашают почти на все похороны.
Как правило, на свадьбу и похороны приезжающие приносят деньги, что является дополнительным механизмом социальной поддержки семье и фактором интеграции родственной общины. Эти финансовые вложения возвращаются в семью, когда ее саму постигает горе. Обязательность посещения похорон и свадеб определяется возрастом и степенью родства. Внутри ближайшего родственного круга посещение траурных мероприятий для мужчин обязательно. Старики присутствуют на всех похоронах членов своей ветви (фамилии) и выражают поддержку от лица своей семьи. В случае смерти члена ветви (фамилии) представители поколения среднего возраста могут быть представлены одним или двумя братьями от семьи. Для совсем молодых посещение похорон дальних родственников менее обязательно. Во многих семьях женщины не посещают похорон, а в случае посещения сидят отдельно от мужчин. В результате такой дифференциации все старики обычно знают друг друга, люди среднего возраста знают родственников уже гораздо хуже, а молодежь вообще почти не знакома. Иногда представители тейпов встречаются во время других религиозных ритуалов, таких, как коллективное чтение Корана.
Таким образом, ритуальные мероприятия (главным образом, похороны и свадьбы) являются основными площадками, обеспечивающими взаимодействие глав тейпов, линий и территориальных сегментов тейпа.
***
Проанализировав пять основных механизмов социальной интеграции тейпов, можно сделать следующий вывод: современные тейпы в Чечне и Ингушетии не функционируют в качестве социальных организаций, и ни один из механизмов воспроизведения тейпа как социальной организации в современных условиях не работает в полной мере. Взаимодействие линии, ветвей и территориальных сегментов тейпов сводится к взаимному посещению похорон и свадеб, а также к поддержке в случаях кровной вражды и публичного унижения. Прочие механизмы, в прошлом обеспечивавшие функционирование тейпа как социальной организации, сегодня не работают. Ни один тейп больше не проживает компактно, не владеет общинно землей и собственностью, институт старейшин вырождается, а советы старейшин больше не существуют ни в Ингушетии, ни в Чечне. И даже обязанность кровной мести мигрировала в сферу отдельной семьи – непосредственных родственников. И, хотя отдельные сегменты тейпов могут «создать фон» и «выразить поддержку» в случаях кровной мести, сам акт возмездия осуществляют ближайшие родственники.
Несмотря на то, что традиционные практики и институты по-прежнему играют немаловажную роль в обществе, тейп как социальная организация больше не существует ни в Ингушетии, ни в Чечне. В Ингушетии маленькие и средние тейпы сохраняют несколько большую степень сплоченности, которая, тем не менее, ограничена ритуальной сферой и институтом кровной мести. Чеченские тейпы практически полностью разложились и остаются лишь уходящим элементом идентичности.
https://magazines.gorky.media/nz/2012/4/ingushetiya-i-chechnya-konecz-tejpov.html===========================================
17 сентября 2012 г. —
ЭТНОГЕНЕТИЧЕСКИЕ ВЗАИМОСВЯЗИ ИНГУШЕЙ С ЧЕЧЕНЦАМИ И ОСЕТИНАМИПредлагаемая вниманию читателей статья основана на источниках, доступных в различных изданиях и в интернете, но не является научным трудом – поскольку автору материала не удалось фундаментально обосновать свою концепцию, в силу объективных причин и обстоятельств...
Но даже при кажущемся обилии объективной информации и документов, освещающих происхождение ингушского этноса, эта тема все равно остается открытой, как для поиска новых данных, так и, самое главное, для серьезного и глубокого анализа истории нахов - ингушского народа.
Из фундаментальных археологических и этнографических источников известно, что автохтонами и коренными насельниками территории - от Тихого океана до Атлантических морей, а также от Северного–Ледовитого океана до границ Центральной Азии, за несколько тысячелетий до нашей эры, являлись нахи – ингуши…
Сегодня, ингуши являются коренными насельниками Северного Кавказа. Они включаются специалистами в кавкасионский антропологический тип, относятся к балкано-кавказской семье большой европеоидной расы. Говорят на ингушском языке, который вместе с чеченским и бацбийским составляет нахскую (кистинскую) группу иберийско-кавказской семьи языков; прослеживаются также связи ингушского языка с языками древней хуррито-урартской группы.
В начале ХХ в. М. Туманов в работе «О древнем языке Закавказья» убедительно обосновал связи нахских языков с языком Древнего Урарту. Позже в работах академика Мара это нашло подтверждение. Работы В.В. Иванова, И.М. Дьяконова, Ю.Д. Дешериева, Е.М. Крупнова и др. историков указывают на генетическую связь ингушей с хуррито-урартским миром – (III и II тыс. до н. э.).
Этноним «ингуши», получивший распространение в литературе с середины XVIII в., своим происхождением обязан русским ученым, офицерам, часто посещавшим ингушское селение Онгушт (Ангушт), расположенное юго-восточнее современного г. Владикавказа (ныне с. Тарское РСО-Алания), жителей которого называли «ангуштовцы», «ингушевцы» с постепенным переходом в «ингуши». Самоназвание ингушей – гIалгIай. По мнению ряда исследователей, слово «гIалгIа» означает «житель башен». Выдвигалось мнение о связи этнонима «гIалгIай» с именем божества в языческом пантеоне древних ингушей и греков – «Гела», «Гала». Сегодня, оба этнонима – «ингуши» и «гIалгIай», вобрали в себя ряд нахских обществ: Галгаевское, Цоринское, Джейраховское, Фяппинское (Кистинское), Арстхой (карабулаки), Аух-акки (ауховцы) и Мецхальское, которые, во второй половине XVIII - начале XIX веков, слились в единый народ, занимающий современную территорию Ингушетии.
По имеющимся письменным источникам и археологическим данным, ингушские племена с I тыс. до н. э. прочно обосновываются в горах Центрального Кавказа и на равнинах Предкавказья.
В ценнейшем источнике по истории и этнографии народов Северного Кавказа, «Географии» древнегреческого географа и историка Страбона, отражен этноним «гаргара» (от ингушского «герга» - близкий, родственник, родственный), который относят к предкам нахов.
Клапрот и Пфафф на основе историко-географических данных о Кавказе (Страбон, Прокопий, Плутарх) считают, что «гаргареи» древних авторов являются ингушами-галгаями.
Ранний период ингушской истории (согласно страбоновским и другим документальным источникам) связан со знаменитой Кобанской культурой I тыс. до н. э., которая получила свое наименование по названию аула Кобан, ныне расположенного в Тагаурском ущелье Северной Осетии, где впервые в северокавказском регионе были выявлены, ставшие широко известными, археологические памятники. Исследования ученых позволяют сделать вывод, что при определении этнического и антропологического лица кобанцев Центрального Кавказа исследователи видят в них древних ингушей.
Источники, в частности, называют крупное племя аргов, обитавшее в Центральном Предкавказье (предгорно-плоскостные районы Чечни, Ингушетии, Северной Осетии и Кабардино-Балкарии). Длительное время занимающийся историей Аланского государства археолог из Владикавказа В.А. Кузнецов вслед за рядом ученых пришел к выводу, что «северокавказские арги в этноязыковом отношении - … одно из древних нахских племен».
В период средневековья, в X – XII веках, на Центральном Кавказе сложилось и активно функционировало Аланское государственное образование, в составе которого, доминировали древне-ингушские племена.
В грузинских письменных источниках III в. до н. э. ингуши упоминаются под этническим именем «дзурдзуки» - древнегрузинское название ингушей. Их расселение на плоскости было временно прервано в XIII в., в период монголо-татарского нашествия.
На сегодняшний день, большинство топонимики и набора этнонимов Евразии, расшифровываются или напрямую переводятся только посредством ингушского языка.
Особое место в северокавказской истории занимает общественное устройство ингушей – совершенно особенный народ в этом смысле. У каждого народа на Кавказе были свои правящие сословия: у адыгов – пши и уорки (князья и дворяне), у карачаевцев и балкарцев – таубии и ездени, у осетин – алдары и уздени, у народов Дагестана – ханы и беки. У ингушей же никогда не было ни того, ни другого. Они имели принципиально иной общественный строй, структурированный в тейповую систему. Слово «тейп» пришло из арабского языка вместе с Исламом и переводится как «род, большая семья, группа». Ингушский «тейп» можно определить как объединение свободных общинников, выступающих единым социально-политическим целым.
Превосходство одного человека или тейпа над другим - у ингушей жестко порицалось, а основным общественно-политическим принципом – был принцип свободной военной демократии…
В 1907 г., русский публицист Павел Безпристрастный, в газете Терские ведомости, в статье «Наблюдения и заметки» пишет, - «По исследованию комиссии 1865 года по разбору личных и поземельных прав туземного населения Терской области Назрановское общество (ингуши) устроено на началах демократических: привилегированных сословий нет, все свободны, пользуются одинаковыми правами, рабов нет, землею пользуются на правах общинного владения и, что хотя между ними существуют известные фамилии, но все они выдвинулись из толпы заслугами гражданскими, или военными доблестями; не пользуются никакими иными правами, кроме уважения, приобретенного исключительно умом и личными достоинствами каждого члена.
Основываясь на этом, все ингуши наделены землею на праве общинного владения, а если и были примеры награждения в собственность участками земли, то лишь за личные заслуги, а не за потерю прав над подвластным народом, как это и делалось в Кабарде, Осетии и Кумыкской плоскости.
Таким образом, как видно из исследований сказанной комиссии, упомянутое устройство вызвано условиями быта этой национальности, а этому быту, как мы видим, могла бы позавидовать, не только тогда, но и в наше время, любая из стран обоих полушарий. Мы же привыкли ингушей считать, за «дикарей».
Вот вам и «дикари»!..».В 19 веке И. Бларамберг (в 1834 г.) писал, - «От Владикавказа на западе и до Хасав-юрта на востоке проживал один народ, у которого не было общего самоназвания. Народ этот делился на племена с запада на восток – ангуштхой (ингушевцы), насархой (назрановцы), джарахой, аккинские кланы, фяппи (кистинцы) и гелатхой, галгайцы (в верховьях Ассы), чулхоевцы, цоринцы, арстхойцы (карабулаки), мелхистинцы, аккинцы, терлойцы, шатойцы, шаройцы, чеберлойцы, нохчи (ичкеринцы) и аух-акки (ауховцы).
То есть остатки нахских племен, сохранившиеся после нашествия монголо-татар и Тамерлана-хромого.
На протяжении более 500 лет, Джейрахско-Ассинское ущелье служило неприступной крепостью для орд беспощадных кочевников.
Основным критерием, объединяющим ингушские тейпы в столь тяжелых условиях выживания, был комплекс традиционных норм этики ингушей «гIалгIай-эздел», включающий такие понятия, как: «эздел» - сдержанность, благородство, воспитанность, уважение к окружающим; «эхъ» - стыд, совесть. Понятие «яхъ» имеет два значения, первое - чистота помыслов, внутренняя гармония, нравственная составляющая личности, второе - соревновательность в неукоснительном следовании нравственным нормам в поступках и действиях. Понятие «денал» охватывает такие качества, как сила духа, мужество, решительность и смелость, верность слову, надежность, достоинство; «сий» - честь; «къонахчул» - рыцарство. Понятие «сагал» означает человечность; «къахетам» - сострадание; «хаьнал» - благо, полученное честным трудом. Эти традиционные этические нормы и правила поддерживают самобытность и устойчивость ингушского народа, сохраняют глубинные основы гармоничного развития личности и отражают наследие мудрой философии ингушского фольклора, носителями которого были древние ингуши...
Ингуши всегда испытывали страх лишиться важнейшего наследия отцов — чести, свободы, Родины. Бросить вызов судьбе и сохранить себя в истории народу помогло то, что великий русский писатель Л. Н. Толстой в «Войне и мире» называл «духом нации». Именно этот непокорный и непокоренный дух, прекрасные народные обычаи, традиции помогли народу выстоять, выжить наперекор судьбе.
О любом народе судят по его героям. Это маяки, нравственные ориентиры, на примерах которых воспитывается подрастающее поколение. Наши предки говорили: «Достойные мужчины — опора народа» («Дика къоанахий — мехка бIоагIий).
У ингушей издревле существовал культ мужчины-героя. «Къонах»: «къо» (сын) + «нах» (народ), то есть «сын народа», истинный мужчина — так говорят в народе о храбром, благородном, мужественном человеке. Существовал неписаный кодекс ингушской чести, и нарушение хотя бы одной из заповедей этого кодекса в народе не прощалось.
Каждый народ имеет свою историю. Ее нельзя искажать в угоду конъюнктурным интересам, она не подвластна какому бы то ни было диктату.
Это объективный и неповторимый процесс. Нельзя историю народа рассматривать вне времени и пространства, вне связи с историей окружающих его народов. Ингушский народ, пожалуй, единственный в России, который не имеет своей научно обоснованной истории. Сколько раз история ингушей в прошлом переписывалась вслед меняющимся партийным или конъюнктурным установкам.
Много раз в своей тяжкой истории ингуши оказывались в столь драматических коллизиях, что были на грани исчезновения. Нет в мире таких испытаний, которые бы судьба не послала нашему народу, но каждый раз ингушский народ, как птица Феникс, возрождался из пепла.
Несмотря на трудности решения этногенетических проблем, попытки их постановки и разработки в современных общеисторических исследованиях вполне естественны и закономерны. Проблема происхождения того или иного народа настолько актуальна, что при любых условиях она встанет перед исследователем и потребует от него посильного освещения.
В настоящее время общепризнанно считать, что проблема этногенеза — это, прежде всего, комплексная проблема. На течение этногенетического процесса действуют самые различные факторы, характеризуемые определенными признаками, специфичными для материальной и духовной культуры народа. Только при должном учете показателей всех этих признаков, изучаемых целым рядом научных дисциплин (археология, этнография, антропология, история, языкознание), с большим правом можно надеяться на более или менее верное решение этногенетической проблемы.
Этот принцип комплексного использования всех возможных источников мы и положим в основу нашей попытки освещения вопроса о происхождении ингушей.
Рассмотрим последовательно те теории и заключения о происхождении чеченцев и ингушей, которые существуют в исторической литературе и основаны главным образом на языковых данных.
В 1915 г. акад. Н. Я. Марр выделил ингушский язык вместе с чеченским и цова-тушинским (бацбийским) диалектами в особую чеченскую группу, позднее назвав ее срединной ветвью яфетических языков Северного Кавказа.
Данные последующего изучения народов — носителей чеченского, ингушского и бацбийского языков — полностью подтверждают это положение. Исследование же языковых особенностей этих народов позволило не только поместить их в одну группу, но и объединить единым термином — «нахские народы» или «нахский язык». Так, известный кавказовед Ю. Д. Дешериев прямо говорит о «нахских народах» и «общенахском языке».
Между прочим, немаловажным является и то обстоятельство, что принадлежность всех этих народов к единой лингвистической группе блестяще подтверждается и общностью их материальной и духовной культуры, в особенности чеченцев и ингушей. Эта общность все более подкрепляется наблюдениями над формами жилищ, предметами быта и другими категориями древней и средневековой материальной культуры нахов. Опыт новейших археологических исследований доказывает глубину и давность происхождения ряда форм материальной культуры, уходящей своими корнями в I тысячелетие до н. э. и даже глубже.
Приверженцы субъективного подхода к анналам классической исторической науки гибко обходят коренные аспекты истока того или иного фактора объективных заключений и анализа и, в вопросе о происхождении чеченского этноса опускается сам факт его происхождения…
С падением влияния тамерлановских полчищ, нахи – ингуши активно начали возвращаться на свои равнинные территории – на Востоке, со стороны нынешней Чечни через Галан-чIож и бассейнов рек Асса и Сунжа, а на Западе – через бассейн рек Терека и Камбилеевки (нынешняя Осетия).
На Востоке, часть территории нынешнего Дагестана и Чечни – были заселены остатками тамерлановских ханств (кумыкских, ногайских, аварских и т.д.), которые неожиданно для себя попали под серьезное влияние нахов – ингушей спускавшихся с гор на свои исторические земли. Под напором дерзких и неуправляемых джигитов, прагматичные ханы-сановники начали активно приобщаться к нахской культуре, т.е происходила добровольная ассимиляция. Нахкий – ингушский язык, фольклор и часть традиций легко адаптировались среди кочевников, хотя имели своеобразную специфику произношения языка и соблюдения нахских – ингушских традиций.
Чеченцы и ингуши консолидировались в отдельные этнокультурные общности сравнительно недавно. Один из первых чеченских интеллектуалов У. Лаудаев (1827), описавший жизнь чеченцев в 1860-х гг., признавал отсутствие у них единого самоназвания. Он отмечал, что самоназвание «начхой» относилось лишь к населению бывшего (до 1862 г.) Чеченского округа, охватывавшего только плоскостную Чечню. Горные обитатели бывшего Ичкерийского округа назывались «начхой-мохкхой», т. е. относящиеся к исконной «земле чеченцев», ведь переселившиеся с гор на плоскость чеченцы, по словам Лаудаева, полагали, что плоскостная территория принадлежала русским, и не считали ее своей собственностью. Жители другого горного округа, Аргунского, носили название «шотой», т. е. «живущие на высоких местах». Ауховцы, обитавшие прежде в этом округе, называли себя «аккий» по преобладавшей среди них Аккинской фамилии. Наконец, обитателей высокогорий, живших у южных окраин Чечни, плоскостные чеченцы называли «ламорой», т. е. горцами. Ингушей чеченцы называли в XIX в. «несерхой», т. е. назрановцами, по названию их самого крупного поселка на плоскости (Лаудаев 1872. С. 4-5).
Хорошо известно, что «чеченцы» было русской транслитерацией кабардинского названия «шашан» и происходило от села Большой Чечень., где русские впервые встретились с чеченцами и конце XVII в. (Берже 1859. С. 107: Лаудаев 1872, С. 3; Пожидаев 1926. С. 15: Ошаев 1928. С. 6; Далгат 1934. С. 4). Название села восходило к XIII в,, когда и этом месте находилась ставка монгольскою хана Сечена (Алироев 1978. С. 10; 1990а. С. 13). Вначале русские называли так лишь обитателей этого села, и лишь позднее название «чеченцы» было перенесено на всех чеченцев (Далгат 1934. С. 4). Впервые это имя начало встречаться в русских н грузинских источниках в самом начале XVIII в. (Берже 1859. С. 107; Волкова 1973. С. 144—145), а до этого русские документы знали чеченцев лишь по названиям их отдельных обществ (Кушева 1963. С. 62, 69-74, 76: Волкова 1973. С. 146-148). В то же время, как было известно уже Далгату, еще в 1607 г. чеченцы, наряду с кумыками и ногайцам», осадили построенный казаками Терский городок и тем самым впервые заявили о себе в истории (Далгат 1934. С.
. Впрочем, даже в XX в. не наступило полной этнической консолидации чеченцев, и, по признанию самих чеченских ученых, во время Чеченской войны 1994—1996 гг. некоторые из них при заполнении документов отказывались от чеченской идентичности и записывали название своего тейпа (Яндаров, Заурбекова 2001. С. 158).
Вышеуказанная этногенетическая «эквилибристика» подчеркивает неоднозначное происхождение чеченцев, но определяет конкретный фактор нахского – ингушского сегмента, как минимум на четверть чеченского народа.
В процессе возвращения нахов - ингушей на равнинные западные территории – особого сопротивления, со стороны остатков тамерлановских полчищ не было, поскольку это была холмистая и предгорная география, которая не представляла для них стратегического интереса. Сильные ингушские семьи расселялись там «хуторами» и контролировали крупные плодородные территории, на всей равнинной части нынешней Северной Осетии – вплоть до реки Фиагдон.
В период правления на Северном Кавказе Тамерлана-хромого значительная часть нахских племён – дигорой, туалой (ныне территория Южной Осетии) и крупная ветвь мецхальцев-тагаурцев попали в жернова ирано-язычных наемников, завоеванных в рабство на персидской территории горной части Памира. У этой популяции рабов-наемников не было никаких эстетических нравов и моральных принципов, тамерлановские ханы использовали их как инструмент для решения самых «недоброкачественных» методов борьбы с нахами – ингушами…
Территория нынешней горной Осетии не была защищена естественными горными преградами так, как Джейрахско-Ассинское ущелье и, остатки нахских племен - дигорой, туалой и мецхальцы-тагаурцы попали под мощное влияние ирано-язычных варваров, которые вклинившись между расселением остатков незащищенного нахского населения (старики, женщины и дети) и под прикрытием тамерлановских полчищ, огнем и мечом истребляли Великую культуру, язык и этнические ценности нахов – ингушей…
Однако, впоследствии, когда влияние ингушей было, в определенный период, неограниченным на равнинной территории нынешней Северной Осетии, об этом времени - в статьях Коста Хетагурова и других осетинских просветителей звучала глобальная и спасительная значимость сближения осетин с Россией…
Ибо, к концу XVII столетия осетины находились на грани вымирания, но не из-за того, что кто-то занимался их истреблением, а причиной были их бытовое невежество и различные болезни, которые с точки зрения этики – не хочется озвучивать…
Тем не менее, если проследить этнические взаимосвязи нахского этноса среди осетин, то на поверку выходит, что три четверти ингушского сегмента сегодня называют себя осетинами.
Парадокс этнических взаимосвязей нахов-ингушей с чеченцами и осетинами заключается в современном национальном антагонизме «политиканов» – с одной стороны чеченцы и осетины, а с другой ингуши, хотя простой народ живет обычной жизнью и повсеместно происходят смешанные браки.
Оппоненты ингушей занимаются написанием и пропагандой собственной истории и пытаются – либо «надеть на себя ингушскую рубашку истории», либо придумать «исторические небылицы», которые даже у их более или менее просвещенных соотечественников вызывают ухмылку…
Однако, время – лучший судья и, если когда-нибудь «пробьется луч света в историческом мракобесии современных просветителей» - в вопросе своего этнического происхождения, то чеченские и осетинские дети в школах – будут менее запутаны и более «подкованы» для дальнейшего изучения и развития выдвинутой мной Концепции.
Р. Албаков-Мяршхи
Использованная литература
Ингушетия и ингуши. Том 1 (Сост. М. Яндиева). Назрань-Москва, 1999.
Павел Безпристрастный. «Наблюдения и заметки». Терские ведомости. 1907. №5.
Возвращение к истокам. (Сост. С.А. Хамчиев). Саратов, 2000.
Крупнов Е.И. Средневековая Ингушетия. М., 1971, стр. 39-57.
В.А. Шнирельман. Быть аланами. М., 2006г.
— Источники —
ИнгушетияRU.Org
