Автор Тема: Чечня и Россия  (Прочитано 2323 раз)

Оффлайн Абд-ур-Рахман

  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 4769
Чечня и Россия
« : 08 Марта 2019, 12:51:01 »
К ВОПРОСУ ОБ ОБЩЕСТВЕННОМ СТРОЕ ВАЙНАХОВ

(ПИСЬМО 1657 г. ИЗ ШИБУТСКОГО ДЖАМААТА ЦАРЮ АЛЕКСЕЮ МИХАЙЛОВИЧУ)

Интерес к изучению глубоко своеобразного общественного строя горских народов Кавказа особенно оживился в послевоенные годы. Однако многие вопросы остаются неясными. Недавно появившиеся в печати историографические обзоры В. И. Марковина и Н. П. Гриценко, работы Л. И. Лаврова, Г. А. Меликишвили и А. И. Робакидзе 1 показывают, насколько разнятся взгляды исследователей и на начало процесса классообразования у горских народов Кавказа, и на уровень развития у них феодальных отношений.

Одна из причин недостаточной разработанности этих вопросов — состояние источников. Многие из горских народов Кавказа, в том числе и вайнахи — чеченцы и ингуши, не имели до Великой Октябрьской социалистической революции своей письменности и мало использовали письменность иноязычную. Однако возможности расширения круга источников еще далеко не исчерпаны. Архивные фонды русских учреждений, ведавших с конца XVI в. сношениями России с Кавказом, содержат материалы и для изучения прошлого горских народов Кавказа. Но в документах, написанных русскими людьми, социальные термины передаются в русифицированной форме или заменяются русскими. Поэтому особенно ценны сохранившиеся в тех же архивах документы, исходившие непосредственно от местных народов. Написаны они на арабском, персидском или тюркских языках. Выявление и изучение этих документов — одна из очередных задач кавказоведов.

Настоящая публикация посвящена уникальному вайнахскому документу, дошедшему до нас в подлиннике 2, — письму 1657 г. царю Алексею [100] Михайловичу, которое было привезено в Москву в 1658 г. тремя посланцами от Шибутского джамаата 3. Ниже приводится фото тюркского подлинника документа, его перевод на русский язык, выполненный в Посольском приказе в Москве, и новый перевод М. А. Усманова, снабженный его лингвистическим комментарием.

(М. А. Усманову принадлежит русский перевод письма из Шибутского джамаата и лингвистический комментарий к нему (с. 101 -104).)

ПЕРЕВОД ПИСЬМА, ВЫПОЛНЕННЫЙ В ИЮЛЕ 1658 г. В ПОСОЛЬСКОМ ПРИКАЗЕ В МОСКВЕ

Перевод с татарского письма, что подали в Посольском приказе диакам думному Лариону Лопухину да Дмитрею Шубину посланцы Шубуцкие земли в нынешнем во 166 м году июля в 13 день. [101]

Великому государю царскому величеству учинились мы, горские шубуцкие люди, в холопстве, Адиварантые, Чаты, Тонся улусы, послали к вам, великому государю, своих трех послов, и мы учинились великому государю холопи. А послали послов своих Алихана да Суслу да Алгана и аманата на Терек дали ж. И нас бы великий государь пожаловал.

А послов своих послали с Теймуразом царем, Теймураз царь учинился ж великому государю в подданстве ж, а мы великому государю холопи ж. А иных горских многих людей приведем же под его великого государя высокую руку. А нам бы великий государь велел давать корму. А бьем челом, мы, Шубуцкие улусы, чтобы великий государь указ учинил.

(ЦГАДА, ф. Сношения России с Кабардой, оп. 2, № 86, л. 5.)

___________________________________

ПЕРЕВОД М. А. УСМАНОВА

Он! 1

Мы, из Шибусьского джамаата 2, чтобы быть подданными" великого царя, [из] сей страны гор 4, [а] именно [из] Варанты 5, Чечани 6, Тонса 7 — направили трех посланцев к русскому царю; если он пожалует 8 нас, то мы станем подданными царя. Имена сих [посланцев] суть: Алихан, Сусла, Алгяп — этих троих людей мы послали, и их (?) снова (повторно) 9 [102] послали; и аманата 10 также послали мы. И пусть русский царь нас пожалует. Пошлем посланцев нашему Тэмурасу 11 царю; ныне Тэмраш царь стал подданным русского царя. Мы тоже [желаем] быть подданными русского царя. Царь, смотри же на нас велико 12 — приведем в подданство много-много селений 13. [А пока] мы, три-четыре селения, били челом 14 великому царю пожалуй нас, царь! 15

На оборотной стороне документа чернильная печать 1б.

Над текстом документа — помета дьяка: Тушинцом двум да чибутцкому по 40 соб[олей] по 40 руб[лей] сорок, а достальным от казны.

(ЦГАДА, ф. Сношения России с Кабардой, оп. 2, № 86, л 5а-5а об.)

Комментарии

Общие замечания

Публикуемое письмо представляет собой небольшой текст из 8 неполных строк. Язык тюркский, письменность арабская; почерк настаалик, с преобладанием элементов таалика.

Письмо написано, видимо, представителем одного из нетюркских народов Кавказа, более или менее свободно владеющим каким-либо тюркским наречием (например, карачаево-балкарским или кумыкским) к знакомым с турецким книжным языком. Об этом; свидетельствует наличие в тексте инфинитивной формы на -ырга, свойственной наряду с языком поволжских татар и карачаево-балкарскому наречию, а также отдельных типично турецких глагольных форм. В то же время в сравнительно небольшом по объему документе много отклонений от норм грамматики и стилистики средневекового турецкого книжного языка (несогласованность частей предложений, вольные инверсии, несоблюдение сингармонизма в орфографии и т. д.). Чтение и понимание текста весьма затрудняется и палеографическими особенностями документа, так как в письме порой трудно отличить друг от друга такие различные по содержанию буквы, как вау, ра, зэ, даль (см. рис. 3, а). Часто отсутствуют необходимые диакритические знаки или же путаются их места, в результате чего вместо биз (мы) получается бир (рис. 3, б), вместо уч (три) — ух (рис. 3, в); собственное имя Теймураз представлено двояко: Тэмурас и Тэмраш (см. рис. 1, строки 5 и 6) и т. д.

Русский канцелярский перевод, сопровождающий оригинал, сделан, видимо, с помощью устного опроса толмачами кого-либо из посланцев, владеющего, возможно, в той или иной степени тюркским языком. В пользу такого предположения говорят некоторые особенности текста (см. п. 5 примечаний), с одной стороны, и дополнительные элементы, отсутствующие в подлиннике, но поясняющие содержание, — с другой. К последним относятся слова «улус», «Шибуцкие улусы», топоним «Терек» и целое предложение [103] «А нам бы великий государь велел давать корму», О других незначительных или существенных отклонениях можно судить, сопоставляя оба перевода — старинный канцелярский и новый. Сопоставление показывает, что старинные канцелярские переводы восточных документов, в том числе и тюркоязычных, сообщая нам бесспорно ценную дополнительную информацию, в то же время не вполне отражают содержание документов в целом.

Примечания к переводу текста

1. Он! — арабское местоимение 3-го л. ед. ч. (хуа, ху), употреблявшееся на Востоке в качестве специальной формулы в начале писем и книг как эпитет «всевышнего», т.е. Аллаха.

2. Шибусьского джамаата — в письме Шамиля к Дубе от 4 марта 1849 г. этот топоним представлен в форме Шубит (см. Р. Ш. Шарафутдинова. Арабские письма Шамиля из архива Б. А. Дорна. — «Письменные памятники Востока. Историко-филологические исследования. 1970». М., 1974, с. 210, 491). В нашем письме в конце слова вместо та стоит междузубная фрикативная са — Шбусь (ср. рис. 3, г).

3. Быть подданными — в переводе 1658 г. — «учиниться в холопстве». В тюркском оригинале дано полисемантическое кул булмак, буквально «быть рабом», исторически «быть (стать) подданным».

4. В оригинале Дагестан, буквально — «страна гор», в канцелярском переводе слово «горские» дано в качестве эпитета к слову «люди».

5. Варанты — в переводе 1658 г. этому термину соответствует «Адиварантые», что, видимо, является результатом формального объединения переводчиком топонима Варанты (в упомянутом письме Шамиля — рис. 3, д — Варанды. См. Р. Ш. Шарафутдинова. Указ, раб., с. 210, 211, 491) и тюркского слова ады (-аты) — «его имя (их имена)», что лучше перевести в данном случае как «[а] именно».

6. Чечани (Чачани) — в старом переводе «Чаты», хотя начальная часть че в подлиннике изображена очень четко и ясно. Возможно, она в переводе пропущена из-за механической описки или же этот компонент термина в разговорной речи обычно опускался. Несколько спорным является чтение последнего слога топонима (или этнотопонима): ти или ни (рис. 3, е). Хотя в 1658 г. это слово переведено Чаты, палеографическая особенность письма вполне допускает возможность чтения Чечани, ибо разница между буквами та и нун в арабском письме в начале и середине слова состоит лишь в одной надстрочной точке (между прочим, и в копии начала XIX в., имеющейся в архивном деле, это слово прочитано как чечани, хотя в целом названная копия оставляет желать лучшего). В пользу чтения Чечани (Чачани) есть и другие аргументы. Например, в документе около 30 раз встречаются буквы, содержащие диакритические двоеточия (рис. 3, ж). В 17 случаях эти двоеточия оформлены зигзагообразной горизонтальной черточкой (т. е. соединенными между собой по горизонтали точками), в пяти — просто черточкой, слегка растянутой по горизонтали (короткий дефис), в трех — лишь одной точкой и в остальных трех случаях диакритические знаки отсутствуют.

Таким образом, в подавляющем большинстве случаев (т. е. в 22 из 30) арабское надстрочное двоеточие выражено четко. Следовательно, слегка удлиненную по горизонтали черточку, следующую за чеча..., можно читать как точку над ни, а слово в целом — Чечани. Для наглядности достаточно сравнить диакритические точки в написании этого слова и рядом стоящего слова Тонса, где двоеточие та выражено предельно четко.

Естественно, что для окончательного решения вопроса необходимо привлечь дополнительные материалы из исторической этнотопонимики Северного Кавказа.

7. Тонса — в старом переводе Тонся. В письме Шамиля читаем Тонса Барзо (рис. 3, з), хотя публикатор огласовал их в переводе как Танус Борза (Р. Ш. Шарафутдинова. Указ, раб., с. 210, 211 и фотокопия — с. 491). Идентичность этих двух «Тонса» из различных документов не вызывает сомнения. Тонсу вполне можно отождествить с современным Тумсой. Причину же перехода «н» в «м», а «о» в «у» следует искать как в этимологии данного топонима, так и в закономерностях исторической фонетики языков местных народностей.

8. Понятие жаловать (пожаловать) дано при помощи составного глагола йарлык этмак, что означает буквально «приказать, повелевать, предписывать». Исторически это могло означать «пожаловать», «оказать милосердие».

9. Фразу не удалось разобрать полностью. Здесь нет ничего, похожего на «Терек».

10. Аманат — заложник (арабск.).

11. В старом переводе смысл предложения несколько отличается от оригинала: «а послов своих послали с Теймуразом царем». Но в документе речь идет о намерении на будущее и о желании направить посланцев к самому Теймуразу.

12. Смысл не вполне ясен, дается буквальный перевод: «царь, смотри же на нас велико».

13. Понятию селение в подлиннике соответствует термин персидского происхождения канд.

14. Били челом — в подлиннике баш[у]рдук, т.е. буквально «ударили головой мы», что эквивалентно русскому «бить челом».

15. Заключительную фразу письма (пожалуй нас, царь) следует понимать как настойчивую просьбу жителей Шибутского джамаата принять их в подданство; толмачи же XVII в. ее перевели описательно, смягчив настоятельный тон просьбы. Что касается понятия «Шубуцкие улусы» из перевода 1658 г., то оно является фактически элементом толкования текста переводчиком, относящимся к «трем-четырем селениям» из предшествующего предложения оригинала. Как было отмечено выше, в заключительной части письма нет текста, соответствующего предложению из канцелярского перевода: «А нам бы великий государь велел давать корму».

16. Оттиск печати неразборчив; судя по всему, это перстневая печать, содержащая специальную тамгу или имя владельца печати.

Публикуемый документ, отражая русско-вайнахские связи, дает ценные сведения и об общественном строе вайнахов. Привлекаемые нами русские архивные источники XVII в. позволяют выяснить происхождение документа, дату его написания, отсутствующую в подлиннике, и дополняют информацию письма по таким вопросам социальной жизни населения горного Кавказа, как роль общины, патронимическая организация, процесс классообразования.

Происхождение документа таково. В 50-е годы XVII в. особенно оживились сношения с Россией кахетинского царя Теймураза, еще в 1639 г. присягнувшего на подданство русскому царю и добивавшегося помощи в борьбе против шаха Ирана 4. Тогда же возникли связи с Россией горных грузин, в том числе и тушин. активных участников анти-иранской борьбы, а путь из Тушетии на Русь шел по Аргунскому ущелью, т.е. через вайнахские земли. Приехавшие в 1656 г. в Москву три «грузинна» — Салтан, Григорий и Павел, представители Тушетии, Хевсуретии и Пшавии, — рассказали в Посольском приказе и о Шибутской земле, через которую проехали, направляясь в Терский город: «Да те же грузинцы говорили; живут де блиско их Шибутская земля, а ратных людей с тысячу человек. И как они поехали к Москве, и те де Шибутцкие земли люди приказывали им — буде великий государь изволит их, грузинцов, принять под свою государеву высокую руку, и они б великому государю и об них били челом, чтобы великий государь изволил и их под свою государеву высокую руку принять с ними, грузинцы, вместе. И в том де они меж собою верились, чтобы им быть вопче» 5.

Возвращаясь на родину в сопровождении азнаура Ивана Мамукина, посланцы горных грузин встретились в сентябре 1657 г. в Терском городе с царем Теймуразом, который через Балкарию и Кабарду ехал в Москву просить военной помощи против шаха Ирана. 27 сентября Теймураз отпустил их вместе с Мамукиным в Тушетию, а сам уехал в Астрахань. 4 ноября Мамукин вернулся в Терский город с девятью тушинами и [105] тремя «шибутцами» — Алханом, Сусло и Алганом (в ряде документов Алган назван Явкой); все они присоединились к Теймуразу в Астрахани. Приведенные сведения датируют подлинник письма временем между концом сентября и первыми чИслами ноября 1657 г., когда Мамукин через Аргунское ущелье проехал в Тушетию и тем же путем обратно.

Тушины и шибуты прибыли вместе с Теймуразом в Москву 20 июня 1658 г. Уже 13 июля шибутские посланцы были приняты дьяками в Посольском приказе и подали «татарское письмо», которое было переведено. Тогда же передали свое письмо на грузинском языке и тушины. Оба послания, отражая состоявшийся между тушинами и шибутами договор, содержали просьбы о принятии жителей Тушинской земли и Шибутского джамаата в русское подданство. Так как Иван Мамукин назвал шибутов христианами, они были приведены к присяге, как и тушины, в Успенском соборе Кремля. В сентябре 1658 г. двое тушин и шибутский посланец Алхан побывали на приеме у царя, получив в подарок по 40 соболей каждый 6.

Лишь через год, в сентябре 1659 г., шибутские посланцы выехали из Терского города на родину в сопровождении терского стрелецкого головы Михаила Молчанова, который вез пространную «образцовую запись» для приведения жителей Шибутской земли к присяге на евангелии. Присяга не состоялась: Молчанов не нашел в Шибутах христиан. В своем отчете он писал: «Шибуцкие земли жителей к вере не привел для того, что православных христиан у них никого нет, а называютца де они православными христианы, потому что едят свинину. А оболгал де их христианскою верою грузинец Иван Мамукин напрасно». Однако приехавшие в 1661 г. в Астрахань «тушины» Астоп Арабулин и Абул Асторул рассказали, что вера у жителей «Шибутской землицы» «одна» с тушинами, т.е. христианская, «а иные шибутцы живут и по бусурмански» 7. Эти разноречивые сведения отражают неустойчивость мусульманских верований у вайнахов XVII в.

В сохранившихся документах нет сведений о приездах из Шибутской земли в Москву в последующие годы XVII в., хотя появление в столице тушин отмечается неоднократно 8.

Один из первых вопросов, который встает при изучении документа, — где же был написан подлинник? Язык его тюркский. Судя по содержанию, можно думать, что писали его на месте, в Шибутах, где было определено, кого отправить в Москву. Во всяком случае, подлинник написан ранее приезда посланцев в Астрахань, так как в нем говорится о намерении отправить послов к царю Теймуразу. В переводе XVII в., выполненном, как предполагает М. А. Усманов, с участием шибутских посланцев, смысл фразы иной («а послов своих послали с Теймуразом царем»). Это изменение вызвано тем, что перевод был сделан в Москве, куда шибутцы приехали вместе с царем Теймуразом.

Посланцы были направлены к «русскому царю» из «джамаата Шибусь». Названия Шибуты, Шибутская земля, шибутские люди постоянно встречаются в русских документах конца XVI и XVII вв. По русским источникам XIX в. Шибуты или Шубуты — одно из чеченских «обществ» в ущелье р. Чанты-Аргун 9. [106]

Арабский термин «джамаат» употреблялся на Северном Кавказе и в Дагестане и в более узком значении — сход, собрание, община селения, и в более широком — объединение ряда общин. В этом последнем он переводился в русских источниках XIX в. термином «общество» 10. В 1658 г. переводчик Посольского приказа передал термин «джамаат» выражением «шубуцкие люди». Эта замена позволяет понять значение некоторых сведений из русских документов XVII в., относящихся к вайнахской территории. Так, в документе 1621 г. дан перечень: шибутские, калканские, ероханские и мичкисские люди; в других документах XVII в. упоминаются тшанские, мерезинские, мулкинские, окоцкие люди — этнонимы, которые могут быть сопоставлены с названиями вайнахских «обществ» XIX в. горных и предгорных областей Чечено-Ингушетии 11.

Таким образом, значительная часть территории вайнахов в XVII в. была занята поселениями джамаатов — обществ. От одного из них — джамаата Шубут — и поехали в 1657 г. в Москву Алхан, Сусло и Алган как представители общины, а не какого-либо лица или лиц. Характерны такие обороты текста: «мы... направили трех посланцев...», «мы станем подданными царя» и т. п.

В письме 1657 г. приведены три топонима, для которых в переводе XVII в. дано собирательное пояснение «улусы». Два из них — «Варанты» и «Тонса» — надо сопоставить с переданными более поздними источниками названиями двух чеченских тайпов — «Варандой» и «Тумсой». На картах XIX в. Варанды и Тумсой обозначены как селения (ныне сел. Б. и М. Варанды, Тумсой в ущелье р. Чанты-Аргун) 12.

Вайнахский «тайп», «тейп» (арабский термин «тайфа») привлекает внимание кавказоведов как форма родственной экзогамной организации, существовавшей веками 13. Этнографы вслед за М. О. Косвеном предлагают отождествление вайнахского тайпа с патронимией. Изучение вайнахских тайпов важно для понимания социально-экономического развития вайнахских народов.

Упоминание в документе 1651 г. «Зумсовцевых (т. е. Тумсоевых) кабаков» 14 (кабак — тюркский термин, означавший в русских источниках XVI-XVII вв. северокавказское селение) показывает, что тайп мог объединять несколько селений.

Комментирование третьего топонима документа 1657 г. встречает затруднение. В переводе XVII в. читаем «Чаты». В новом переводе даются два возможных варианта прочтения — Чечани и Чечати, в лингвистическом комментарии приведены доводы в пользу варианта Чечани. Однако некоторые документальные известия осложняют решение вопроса. В том же 1658 г., когда посланцы Шибутского джамаата доставили в Москву письмо, царь Теймураз передал царю Алексею Михайловичу [107] в устной форме челобитную трех братьев — Загастуна, Алибека, Алхана — и их племянника Кучбара. Они сообщали, что «аманаты де их взяты на Терек, а ныне де они живут великого государя на земле на Чачане», просили, «чтобы тою землю ево государевы люди у них не отьимали и не обижали и рыбу б им всякую ловить», и обещали служить государеву службу, «как и иные черкасы и казаки великому государю служат». На Терек была послана «государева грамота»: «буде они учинились под государевою высокою рукою и по своей вере шерть учинили и аманата дали, и их оберегать и рыбу им ловить и держать их в государском милостивом жалованье, как и иных иноземцев, которые под государевою высокую рукою» 15.

Сведения других русских документов XVII в. позволяют определить трех братьев-челобитчиков как аварских мурз Турловых (или «Черных князей» Каракиши) и сообщают о «Чеченевской деревне», находившейся во второй половине XVII в. севернее Шибутской земли 16, т.е. об ауле Чечен на левом берегу р. Аргун в нижнем ее течении. В источниках есть ясные указания на то, что «Чеченевская деревня» не входила в состав Шибутской земли. В свете этих данных включение топонима Чечани в письмо из Шибутского джамаата представляется непонятным. Форма же «Чаты», попавшая, очевидно, в русский перевод 1658 г. при устном опросе посланцев, может найти объяснение в упоминании документом начала 1650-х годов «Чатусовых кабаков». В 1651 г. терский воевода сообщил в Астрахань, что жители «горские землицы кабаков Чатусовых да Чимнаховых да Зумсовцевых да Вашандаровых» дали в Терский город аманата, «договорясь с шибутцкими людьми вместе с одного и договор учинили на том, что и вперед им аманаты давать вместе заодно же по очереди». Сношения с воеводой вели «шибутские начальные люди», среди которых назван по имени шибутский «начальный человек» Айдемир 17. Здесь Чатусовы кабаки объединены с другими, которые все локализуются более поздними источниками в ущелье р. Чанты-Аргун: Чимнаховы кабаки — тайп Чинхой и селение Чинухой, Зумсовцевы — очевидно, Тумсоевы, т.е. Тонса письма 1657 г., Вашандаровы — тайп Вашандарой и сел. Вашандарой 18.

Три топонима в письме, несомненно, не охватывают всех селений и тайпов Шибутской земли. Обещание привести в подданство русскому царю «много много селений» относится или к другим селениям Шибутского джамаата, или к более широкой территории.

Но кто же были шибутские посланцы Алхан, Сусло и Алган? В письме их имена названы без какого-либо определения. Отписки воевод, приказные «памяти», грамоты, писавшиеся дьяками и подьячими в связи с поездкой посланцев из Терского города в Москву и с пребыванием в [108] Москве, называют их то шибутцами, то шибутскими посланцами, то «владельцами». «Владельцами» иногда называются и тушинские посланцы. В том, насколько условно иной раз было употребление последнего термина в русских документах, убеждает ряд отзывов о Тушинской: земле. Так, при допросе в Астраханской приказной палате в 1661 г. уже упомянутые выше «тушины» Астоп Арабулин и Абул Асторул о Тушинской земле сказали: «А владельца де у них нет, во всякой деревне по судейке...» 19. Характерно, что и тушинские и шибутские посланцы появились в Москве без сопровождающих лиц, между тем как северокавказские феодалы-мурзы приезжали всегда в окружении военных слуг — узденей.

Посланцы, скорее всего, были выбраны из общинной верхушки. В 1642 г. в шибутской Дикеевой деревне назван Дикеев сын Алхан; в 1647 г. перечислены «начальные люди» четырех шибутских кабаков — в том числе Тумцоева — Алги, Анак и Ильдей 20. Возможно, Дикеев сын Алхан и Алги — это Алхан и Алган письма 1657 г. Выше упоминались «шибутские начальные люди», с которыми в 1651 г. терские воеводы вели переговоры о выдаче аманата. Мы не знаем, каким вайнахским терминам соответствовали русские термины «начальный человек» или «владелец». Но нет сомнения в том, что они указывают на лиц, выдвинувшихся из среды рядовых общинников.

Когда в 1659 г. терский стрелецкий голова Михаил Молчанов был послан в Шибутскую землю для ее «досмотра», данный из Посольского приказа наказ включал вопрос о том, кто в Шибутской земле «начальные люди и сколько служилых людей». Доездная память — отчет Михаила Молчанова — не сохранилась. До нас дошел лишь проект доклада царю о ней, составленный в 1660 г. в Посольском приказе, к тому же не имеющий конца. Судя по этому документу, ответ Молчанова на этот вопрос был дан в такой неясной форме: «А всего их Шибутцкой земли жителей 19 человек да крестьянских у них 240 дворов». Русский стрелецкий голова не нашел подходящего термина для определения названных ему 19 шибутян; термин наказа «начальные люди» он не счел возможным употребить; 240 «крестьянских дворов» — очевидно, дворы рядовых общинников, из которых и должна была составляться военная сила Шибутской земли, определенная тушинами — пусть с преувеличением — в тысячу человек 21.

Отписка терских воевод, посланная в Посольский приказ в 1647 г., содержит еще один социальный термин — «выборные лучшие люди». В этом году воеводы вели длительные переговоры с «мичкизскими людьми» о приведении их к шерти. Переговоры закончились приездом в Терский город четырех «выборных лучших людей от всей Мичкизской земли» — Муралея с товарищами, которые подтвердили на Коране шерть, данную мичкизскими людьми, с обещанием платить в Терский город ясак. Аманаты от мичкизских людей не были взяты, так как два мичкизянина, жители Терского города, посланные воеводами в Мичкизы, сообщили, что «начальных людей» «над ними в Мичкизской земле нет», «владеет всяк сам собою, и всего де их владенья 36 кабаков, и из тех кабаков сядет их на конь 3 тысячи человек боевых людей» 22. [109]

Эпитет «лучшие люди» в русском языке XVII в. чаще всего означал людей зажиточных. Раскрыть смысл термина «выборные лучшие люди» помогают и источники XVIII в.: так, в 1781 г. при переговорах кизлярского коменданта Куроедова с чеченцами в текст бумаги, на которой аульские старшины и народ дали присягу, был включен следующий пункт: «Старшин в деревнях для исправления общественных дел избирать им самим беспрепятственно, кого в ту должность удостоят, по древним обычаям...» 23. Разница в сообщениях документов XVII в. о Шибутской и Мичкизской землях (в первой есть «начальные люди», в обширной Мичкизской земле их нет) объясняется, скорее всего, обстановкой, в которой велись переговоры: в Мичкизы из Терского города были посланы проживавшие здесь мичкизяне. «Начальные люди» Шибутской земли, как и «выборные лучшие люди» Мичкизской, — очевидно, старшины, старейшины. Установление наследственности старшинского звания, о которой сообщают источники XVIII в. и примеры которой можно найти и для XVII в., рассматриваются в научной литературе как одна из сторон феодализации горских обществ Кавказа. Такие способы обогащения общинной верхушки, как набеги, захват добычи, пленных, требования «подарков» на путях сообщений, также известны по рассказам лиц, проезжавших по Аргунскому ущелью 24.

За неясными фразами документов угадывается выявленная исследователями форма общественного быта вайнахов — кхел, совет старейшин или и более широкое собрание 25. Очевидно, на таком собрании было решено в 1657 г. послать в Москву письмо с просьбой принять жителей трех шибутских селений или тайпов в русское подданство; возможно, там же был продиктован писцу текст, в оборотах которого сохранились следы устной речи; шерть, принесенная в 1647 г. 36 кабаками Мичкизской земли, — скорее всего, результат решения кхела; более ясны тексты документа 1651 г. о «договоре», заключенном группой селений долины Чанты-Аргуна о выдаче в Терский город аманата «вместе заодно по очереди», и рассказа 1656 г. о решении тушин и шибутов действовать «вопче».

В XVI-XVII вв. у вайнахов были и мурзы — распространенный на Северном Кавказе термин, означавший феодалов. В XVI в. — это Ушаром-мурза и его сын Ших-мурза окоцкие 26, в первой половине XVII в. племянник Шиха — Батай и его сын окоцкий мурза Албирюй Батаев, присягнувший в 1645 г. царю Алексею Михайловичу. Окоцкая земля была расположена в восточной части вайнахской территории и позже оказалась в зависимости от соседних кумыкских феодалов. В 1621 г. выехал служить в Терский город окоцкий же мурза Кегостров Бийтемиров с небольшой группой «окочаи». Его потомки служили там до конца XVII в.

В русских документах конца XVI в. есть сведения о мурзе Ларсова кабака (в Дарьялском ущелье) Салтане. Н. Г. Волкова и Т. С. Магомадова считают Салтан-мурзу вайнахским феодалом, а население Ларсова кабака в это время ингушским 27. [110]

Кабардинские и кумыкские феодалы брали с некоторых вайнахских ж селений натуральную дань — ясак. Выше были приведены сведения об аварских мурзах Турловых в «Чеченевской деревне». В XVIII в. в районе нижнего течения р. Аргун и в Гумбете (северная часть Аварии) Турловы делили зависимые от них селения с кумыкскими мурзами. В течение XVIII в. они были вытеснены местными жителями в притеречные районы 28.

Таким образом, феодалы-мурзы известны по документам XVI-XVII вв. в частях вайнахских земель, расположенных по соседству с Аварией, Кумыкией, Кабардой и Осетией, а также в местности по нижнему течению Аргуна. В горных ущельях и предгорных районах Чечено-Ингушетии располагались селения джамаатов — обществ. Судя по письменным источникам, здесь процесс феодализации был выражен слабее. Очень важным представляется изучение территорий этих джамаатов, условий хозяйственной жизни их населения в прошлом, памятников, сохранившихся на местах поселений, названных документами XVI-XVII вв.

Для углубленного исследования социально-экономических отношений у горских народов Кавказа необходимо также расширение круга источников. Архивные фонды русских учреждений дают возможность поисков и находок, свидетельством чего и является публикуемый документ.

Примечания к комментариям

1. В. И. Марковин. К изучению средневековой истории народов Северного Кавказа. — «Известия Северо-Кавказского научного центра высшей школы. Общественные науки». Ростов-на-Дону, 1976, № 4, с. 12-16; Н. П. Гриценко. К вопросу о феодальных отношениях в Чечено-Ингушетии (историографический обзор). — Там же, с. 16-23; Л. И. Лавров. Назревшие вопросы изучения социальных отношений на докапиталистическом Кавказе. — «Социальная история народов Азии». М., 1975, с. 6-8, 14-15; Г. А. Меликишвили. К вопросу о характере древних закавказских и средневековых горских северокавказских классовых обществ. — «История СССР», 1975, № 6, с. 48-55; А. И. Робакидзе. Некоторые черты горского феодализма на Кавказе. — «Сов. этнография», 1978, № 2.

2. Отметим, что в фондах русских учреждений XVI-XVII вв. не удалось обнаружить подлинников других вайнахских документов. Две грамоты мурзы Шиха Окуцкого 1588 г. дошли до нас только в русском переводе. Челобитные XVII в. «окочан» — жителей слободы Терского города — написаны терскими подьячими.

3. Центральный государственный архив древних актов в Москве (далее — ЦГАДА), ф. Сношения России с Кабардой, оп. 2, № 86, л. 5а. Документ обнаружен Н. Г. Волковой, которой авторы выражают благодарность.

4. Подробно об этом периоде русско-грузинских отношений см.: Н. Т. Накашидзе. Грузино-русские политические отношения и первой половине XVII века. Тбилиси, 1968.

5. ЦГАДА, ф. Сношения России с Грузией, оп. 1-я, 1656 г. № 1, лл. 54-56.

6. ЦГАДА, ф. Сношения России с Грузией, оп. 1-я, 1657 г., № 4; 1658 г., № 1, ч. 1 и 2, № 3; кн. 5-7; Архив Ленинградского отделения Ин-та истории АН СССР, ф. Астраханской приказной палаты, № 3139, 3149.

7. ЦГАДА, ф. Сношения России с Грузией, оп. 1, 1658 г., № 1, ч. 2, л. 470; кн. 7, лл. 47-47 об.; ф. Приказные дела новой разборки, оп. 1, № 1418. Н. Г. Волкова называет фамилию Арабули одной из древних фамилий Хевсуретии (см. Н. Г. Волкова. Этнический состав населения Северного Кавказа в XVIII — начале XIX в. М., 1974, с. 122).

8. Известия русских документов XVII в. о Тушетии и тушинах заслуживают специального изучения.

9. Е. Н. Кушева. Народы Северного Кавказа и их связи с Россией. Вторая половина XVI — 30-е годы XVII века. М., 1963, с. 58-87; ее же. О некоторых особенностях генезиса феодализма у народов Северного Кавказа. — «Проблемы возникновения феодализма у народов СССР». М., 1969, с. 179-188; Н. Г. Волкова. Этнонимы и племенные названия Северного Кавказа. М., 1973; ее же. Этнический состав населения Северного Кавказа в XVIII — начале XIX в., с. 143-183.

10. М. О. Косвен. Этнография и история Кавказа. М., 1961, с. 214-216.

11. См. указанные в примеч. 9 работы Н. Г. Волковой и Е. Н. Кушевой.

12. В окрестностях этих селений сохранились многочисленные средневековые памятники. См.: В. И. Маркович. Пещеры — родовые усыпальницы в Шатоевской котловине (Чечня). — «Краткие сообщения о докладах и полевых исследованиях Ин-та археологии АН СССР», № 86, М., 1961; В. Б. Виноградов, В. И. Марковин. Археологические памятники Чечено-Ингушской АССР. Грозный, 1970, № 360, 424; В. Б. Виноградов. Через хребты веков. Грозный, 1970, с. 100, 111.

13. М. О. Косвен. Указ, раб.; А. И. Робакидзе. Особенности патронимической организации у народов горного Кавказа (в связи с вопросом о соотношении патронимии, рода и семьи). — «Сов. этнография», 1968, № 5; Е. И. Крупнов. Средневековая Ингушетия. М., 1971, гл. VI-VII; А. И. Робакидзе. Патронимия у народов Кавказа. М., 1973; М..4. Мамакаев. Чеченский тайп (род) в период его разложения. Грозный, 1973.

14. Архив Ленинградского отделения Ин-та истории АН СССР, ф — Астраханской приказной палаты, № 2619, 2647.

15. ЦГАДА, ф. Сношения России с Грузией, кн. 6, лл. 275 об. — 276 об. Челобитчики могли назвать местность Чачан (в нижнем течении р. Аргун) землей «великого государя» в связи с бытовавшим преданием о том, что здесь стоял город Чечен «великих государей и великих князей российских», разоренный «в давных годех». Предание это было рассказано в 1665 г. приехавшим в Москву грузинским митрополитом Епифанием, который пояснил, что «ныне де на том месте вал земляной есть» (ЦГАДА, ф. Сношения России с Грузией, оп. 1, 1665 г., № 1, лл. 1-3). Речь шла, очевидно, об одном из городищ в районе нижнего течения р. Аргун, на которых археологами обнаружены находки скифского времени и раннего средневековья (В. Б. Виноградов, В. И. Марковин. Указ, раб., № 654-656).

16. ЦГАДА, ф. Сношения России с Грузией, оп. 1, 1665 г., № 2, лл. 2-5, 50-55, 95-99; 1673 г.; № 1, лл. 102-103; 1675 г., № 1, лл. 15-16, 194-198. Я. 3. Ахмадов недавно справедливо указал на необходимость специального исследования о Турловых; документы ЦГАДА XVII в. остались ему неизвестны (см. Я. З. Ахмадов. К вопросу о социальном строе Чечни в XVIII столетии. — «Вопросы истории Дагестана (досоветский период)», I, Махачкала, 1974.

17. Архив Ленинградского отделения Ин-та истории АН СССР, ф. Астраханской приказной палаты, № 2619, 2647.

18. М. А. Маманаев. Указ, раб., с. 19, 22-23; В. Б. Виноградов, В. И. Марковин. Указ, раб., № 471; И. С. Иваненков. Горные чеченцы. — «Терский сборник», т. VII. Владикавказ, 1910, с. 55, 186, 188, 190, 206.

19. ЦГАДА, ф. Сношения России с Грузией, кн. 7, л. 47.

20. Е. Н, Кушева. Народы Северного Кавказа и их связи с Россией..., с. 78, 79.

21. ЦГАДА, ф. Сношения России с Грузией, оп. 1, 1658 г., № 1, ч. 2, л. 470; № 3, л. 23. В переписной книге дел Посольского приказа 1673 г. ныне утраченный отчет, составленный Михаилом Молчановым, озаглавлен так: «Роспись Шибутцкой земли владельцам и колько за кем во владенье дворов» (Е. Н. Кушева. Народы Северного Кавказа и их связи с Россией в XVI-XVII вв., с. 22). Как показывает проект отчета, термина «владельцы» Молчанов не употреблял, сто внесли в переписную книгу дьяки или подьячие Посольского приказа.

22 «Ученые записки Кабардино-Балкарского гос. пединститута», вып. 13. Нальчик, 1957, с. 108. Цифра 3000 боевых людей представляется преувеличением.

23. П. Г. Бутков. Материалы для новой истории Кавказа, II. СПб., 1869, с. 63.

24. ЦГАДА, ф. Сношения России с Грузией, оп. 1, 1665 г., № 1, лл. 1-3; № 2, лл. 95-99; 1673 г., Л» 1. лл. 195-198, и др.

25. И. М. Саидов. Мехк-кхел (совет страны) у нахов в прошлом. — «Кавказский этнографический сборник», II. Тбилиси, 1968, с. 199-206.

26. В. Б. Виноградов, Т. С. Магомадова. Один из северокавказских союзников Руси. — «Вопросы истории», 1971, № 10; С. Ц. Умаров. К политической и социально-экономической истории Чечни XVI-XVII вв. — «Археолого-этнографический сборник», IV. Грозный, 1976, с. 198, и др.

27. Н. Г. Волкова. Этнонимы и племенные названия Северного Кавказа, с. 155, 156; Т. С. Магомадова. Владелец Ларса Салтан-мурза в первых русско-ингушских взаимосвязях. — «Материалы конференции профессорско-преподавательского состава Чечено-Ингушского гос. ун-та по итогам научно-исследовательской работы за 1974 г.». Грозный, 1976, с. 62, 63.

28. В настоящей статье использованы архивные документы, относящиеся преимущественно к Чечне. Известий XVII в. об Ингушетии сохранилось меньше, и они заслуживают специального рассмотрения.

(пер. М. А. Усманова)
Текст воспроизведен по изданию: К вопросу об общественном строе вайнахов (письмо 1657 г. из Шибутского джамаата царю Алексею Михайловичу) // Советская этнография, № 6. 1978


====================================


ПРИСЯГА ЧЕЧЕНСКИХ КНЯЗЕЙ 1770 года
НА ВЕРНОСТЬ РОССИИ
Доношение генерал-майора де-Медема о вступлении в Российское подданство разных чеченских народов

Всепресветлейшей державнейшей Великой Государыне
Императрице и самодержице Всероссийской
Государыне Всемилостивейшей

От 8 июля сего года Вашему Императорскому Величеству реляциями моими первою о покорени[и] чеченского народа, купно с Али Салтаном Казбулатовым чрез оружие Вашего Императорского Величества в подданство, второю о движении моем на Кубань к соединению с наместником ханства калмыцкаго Убашею всеподданнейше доносил, а после того и еще и с тех же чеченских владельцы Амзакай и АлиХан Алибековы чрез письмо просили меня чтоб и их в подданство Вашего Императорского Величества принять, которым по повелению моему в Шадринской станице корпуса моего гусарских ескадронов секунд майором Фромголтом Брагунской деревни при мулле та присяга и учинена, и в залог своей верноподданнической должности и верности меньшего брата Алихана Алибекова за обоих братьев, то есть за Казбулата и Амзакая отдали в аманат, которой тогда ж отправлен к Кизлярскому коменданту полковнику Неймчу, а как и другие чеченские народы равномерно писали ж присяги, и только в здешнюю границу приехать не могли, а просили чтоб сие произвесть чрез посредство их Али Солтана, то и дал яему доверенность к вызову оных народов в подданство Вашего Императорского Величества и сколько когда таковыя явитца учинил бы им присягу, и оную ко мне прислал почему он стараясь оных и вызвал подвластных ему пяти деревень, и к присяге привел, и оную на письме ко мне своем прислал, которую так как и учиненную Амзакаю с товарищи на русском и татарском диалекте Вашему Императорскому Величеству всеподданнейше подношу; <...>

(Далее в документе описывается о походе на Кубань.)Основание: Архив внешней политики Российской империи (АВПРИ), ф. 115 «Кабардинскиедела», оп. 115/1, год 1770, д. 3 «Доношение генерал-майора де-Медема из лагеря с речки Хакагунцы, о вступлении в Российское подданство разных чеченских народов, чрез посредство Али-Салтана, и о разных военных действиях производимых им, и соединенным калмыцким войском. – С приложением оригинальных на татарском языке присяг чеченских владельцев», л. 1 с об.

АРХИВНЫЙ ВЕСТНИК    •  No 1 • 2013 (стр. 13)


=========================================

Из рапорта кизлярского коменданта Куроедова князю Г.А.Потемкину

21 января 1781 г.

 

“...А в прошедшем 1780 году троекратно от старшин присланы были ко мне письма с прошением о принятии их по-прежнему в подданство. Но оказалось, что еще колебались они в своих мыслях... Почему и оставлял их без ответа. Напоследок точно пришли в раскаяние и все единодушно просили о принятии их в вечное подданство, в чем торжественно учиня вверяемую присягу, обязались письменно как им самим, так и их потомкам состоять вечно подданными ЕИВ /*/. И спрашивают всемилостивейшего в прежних своих проступках прощения и высочайшего повеления о принятии их в число вечно подданных. С поданных же мне на татарском диалекте обязательств присяги перевод: во апробации вашей светлости в покорности подношу...

При сем приемлю смелость вашей светлости о трудившихся посему, а наипаче по многим возлагаемым по пограничным секретным делам капитана князя Бековича Черкасского и подпоручика Зорина рекомендовать, яко достойных и по возлагаемых на них должностях исправных офицеров”.

 

*/ Его Императорское Величество.

 

“Мы, нижеименованные большие чеченские и аджиаульские старшины и народ, обещаемся и клянемся пресвятым алКораном, всемогущим богом и пророком Махометом в том, что, будучи из древних лет подданными Всероссийскому Престолу, хотя и присягали прежде предкам ЕИВ в верности своей и выполнении всевысочайших их воли и повелений, но, забыв долг клятвенного своего обещания от легкомыслия своего, отступали от должного повиновения и с дерзким сим поступком оскорбили, отлагаясь от подданства всепресветлейшую и всемилостивейшую нашу государыню.

Ныне же, раскаявшись чистосердечно, в таковом предосудительном и дерзновенном нашем поступке просим сами о принятии себя в вечное подданство, ожидая из матерного ее величества милосердия проступкам нашим прощения и быть удостоенным принятия в число вечно верно подданных ее сынов, признавая пред совестью себя вечно и верно подданными ЕИВ и наследников ее, прибегая, просим в преступлениях своих прощения и пощады.

Обещаемся и клянемся всемогущим богом и пророком Махометом, что хотим и должны служить (перечисляется вся царская семья) вечно, верно и послушно, и все повиновения их, чтоб угодно ни было, почитая за святое правило исполнять беспрекословно со всяким благоволением, чистою совестью и повиновением подлинным. И пока живы пребудем мы и потомки наши, должны добровольно защищать ЕИВ и их императорские высочества и Отечество, где бы то ни было чинить везде храброе и сильное сопротивление до последней капли крови, пока приятен нам живот наш, и вечное блаженство. И ничем постановляемым начальникам и их установлениям противиться не будем.

И если бы против всякого чаяния и чтоб таковы из нас оказался, который бы, забыв страх божий и свою собственную должность и совесть верноподданного, предпринял бы что-либо против Отечества и ЕИВ, в нас избегать будем с таковыми извергами сообщения и по лучшей совести нашей всякий стараться станет таковое зло предупреждать и в надлежащих местах о том заблаговременно объявлять. Самих же начинающих злодейства почитать собратию вредных и недостойных извергов от рода человеческого людей. И если возможно будет, таковых поймав, представлять на высочайшее рассмотрение ЕИВ. Если же мы сего клятвенного нашего обещания в чем-либо, хотя в малом, преступим, то отрекаемся на веки от всевышнего бога и пророка нашего Махомета и лишаемся, как безверные, в будущем веке милостей всевышнего Бога и великого пророка Махомета, подвергаем себя вечному проклятию и сверх того — наказанию непобедимого ЕИВ оружия.

Во утверждении сей клятвы, которую обязуемся содержать вечно и свято и ненарушимо, целуем алКоран, подписываем своеручно и прикладываем свои печати и пальцы.

 
=========================================
 

ПРИСЯГА "БОЛЬШИХ ЧЕЧЕНСКИХ И АДЖИУАЛЬСКИХ СТАРШИН И НАРОДОВ"


“1781 года января 21 дня мы, нижеподписавшиеся большие чеченские, хаджиаульские старшины и народ, добровольно, чистосердечно, по самой лучшей нашей совести объявляем бригадиру, кизлярскому коменданту и кавалеру Куроедову, что, чувствуя от ЕИВ изливаемые ко всем верноподданным высочайшие щедрые милости и мудрое управление, раскаиваясь в своем преступлении, прибегаем под покровительство, выспрашиваем всевысочайшее повеление о принятии всех старшин и народ по-прежнему в вечное подданство, на ниже писанных правилах:

 

1-е

Всем нам вышеписанных деревень старшинам и народу с детьми нашими и потомками быть в вечном подданстве ЕИВ (все семейство) в вечном подданстве верными и усердными во всю жизнь нашу и потомков наших и все повеления их чтоб угодно было, поставляя за святое правило, исполнять беспрекословно со всяким благоволением и повинностью.

2-е

Всевысочайшие интересы ЕИВ сохранять и защищать до последней капли крови, не жалея живота своего. Врагов ЕИВ и Отечества по велениям истреблять и ни под каким видом дружбы и согласия с ними не иметь.

И ежели что старшинам или народам от стороны соседственных народов и от верноподданных услышатся, каковые против высочайшего ЕИВ здравия ко вреду Отечества или к похищению высоких интересов, о том заблаговременно в ближайшие российские селения командирам и кизлярскому коменданту тот час доносить, а самим сколько сил доставать будет защищать и ко вреду не допущать.

3-е

Быть нам, старшинам, и всему народу во всем с вечно подданными кумыкскими народами на поставленных правилах. Старшин же в деревнях для исправления общественных дел избирать нам самим беспрепятственно, кого в ту должность удостоим по древним обычаям. Владельцев наших почитать и во всем им повиноваться.

4-е

Быть нам, старшинам, и всему народу с верноподданными кумыкским, кабардинским, осетинским народами в добром согласии, так как одной державы и Отечества, и ни под каким видом неприятельских дел не начинать, каковые произойти могут. Несогласия чрез воровство разбираться во всем по древним кумыкским обычаям, и ежели между собой разбирательства и удовольствия по претензиям не были учинены, о том испрашивать решения кизлярского коменданта.

5-е

Состоять нам на всех правилах кумыкских, нежели б что произошло неумышленно или иногда и воровские дела по таковым разбираться нам по древним кумыкских народов обычаям и конечно по доказательствам.

Всем верноподданным ЕИВ делать тот час по претензиям всякое удовольствие, ежели ж бы паче чаяния произошли смертные убийства, то должны платить за убитого по сто, а раненому по пятидесяти рублев, не исключая и женского пола. Напротив того, и нам получать то же удовлетворение.

6-е

В прошлом, 1779 году взятых в плен из Калиновской станицы мужеского, женского пола всех нам представить в Кизляр к господину коменданту Куроедову без заплаты, а сверх того ежели найдутся у кого в наших селениях российские солдаты, казаки и другие люди, купленные из давних лет, пленные, и они должны представить к показанному господину коменданту за заплату закупленных той самой цены, почем они куплены. А за пленных по положенной кумыкам платы.

Ежели же будут наши холопы магометанского закона от нас бежать и являться в российских границах, оных нам отдавать обратно.

А христианского закона, яко то грузины, армяне, за оных нам производить по кумыкскому установлению заплаты. Нам же всех беглых верноподданных ЕИВ всякого закона людей не под каким видом не принимать и не держать, а ловить и представлять в Кизляр господину коменданту.

7-е

Все претензии российской стороны до сего происшедшие — воровство, грабительство, кроме указанных в 6-м пункте Калиновской станицы казаков и женского пола, коих мы обязываемся возвратить, и пограбленной в Шелковском Сарафанниковом заводе церкви, ежели оное грабительство произошло от наших народов, сыскав, и все церковные вещи возвратить же — а прочие в прежних временах, включая вышеописанное грабительство, отгон скота и разных вещей, из высочайшего ЕИВ матерного милосердия нам отпустить.

С нашей же стороны, каковые были претензии из верноподданической должности буде оставляемы и предлагаемы вечному забвению, а единственно только испрашиваем всевысочайшего милосердия.

8-е

Ежели бы паче чаяния каковые неподданные или и подданные российской державы народы предпринять учинят российским границам какой вред, а мы узнаем оной, по возможности нашей не отвратив и не дадим знать, и чрез то произойдет какое хищение, отгон скота или пленение людей, паче ежели те злодеи перейдут через наши дачи беспрепятственно, в том мы повинны, не только пограбленное возвратить, но по высочайшей ЕИВ власти наказать по поставленным законам себя повергаем.

9-е

Когда мы удостоены будем всевысочайшим ЕИВ повелением о принятии по-прежнему в вечное подданство, позволить нам невозбранно проезжать для торгу в Кизляр, Моздок и прочие российские места. И никаких обид не чинить, считать и принимать нас везде так, как вечно — и верноподданных. А в случае каких происшедших обид по принесении жалобы где бы то случилось начальникам, особливо г-ну кизлярскому коменданту, чинить удовольствие. Ежели же узнаем мы, где в российских местах своих лошадей, скот или у нас опознают, в таком случае по древним обычаям нашим оной отдавать бесспорно или показать настоящего вора.

10-е

Во уверении же сей нашей верноподданнической должности даем мы из первейших наших фамилий аманатчика, коего в содержании пищей, равно и в перемене из знатных первейших фамилий аманатов, предается всевысочайшей ЕИВ воле.

11-е

Все си пункты согласно и добровольно старшин и народов о содержании в совершенном, к верной вечно подданнической должности, в не нарушении вовеки со обязательством по поручительства чеченского владельца Арсланбека Айдемирова.

В присутствии его и присланного из Кизляра почтенного подпоручика Зорина своеручно подписали печатями и пальцами с клятвою пред алКораном утвердили”.

(Текст документа от 21 января 1781 года).

19 апреля 1781 г.



=================================


ИЗ РАПОРТА КИЗЛЯРСКОГО КОМЕНДАНТА КУРОЕДОВА КНЯЗЮ Г.А.ПОТЕМКИНУ О ВСТУПЛЕНИИ В ПОДДАНСТВО ЧАХ-КИРИНЦЕВ

 

“Минувшего марта 13, прибыв в Кизляр, чахкиринский владелец Алихан Нурмаматов в подданном на татарском диалекте доношении написал, что он издревле в родстве чеченским владельцам Алисолтану Алибекову и Арсланбеку Айдемирову, о чем-де всему народу известно... в своей чахкиринской деревне надо всеми подвластными находится владельцем, в коей состоит близ двухсот дворов... чтоб впредь ни под каким видом российской стороне никаких неприязненных дел не чинить, и быть в вечном подданстве ЕИВ и служить со усердием так, как кумыкские народы, и тем доношением просит: его владельца со всем подвластным народом припадающего к стопам ЕИВ о принятии в вечное подданство... чтоб пожаловать.

Позволять ему владельцу и народам его из нынешнего места переселиться на сю сторону реки Сунжи, ниже урочища Куллара, где живет кихинец Кайтука в расстоянии от онаго в четырех верстах, и служить со всяким усердием, как повелено и исполнять с точным повиновением, и чрез те места никаких воровских партий не пропущать, отвращать и ловить, а о не возможностях тотчас уведомлять, и давать знать способность на форпост, и по городам российским командирам.

А если-де чрез слабость его, что пропущено будет и в российской стороне причинен будет какой вред, то он с народом своим должен все оное тут и сверх того подвергает себя законному наказанию.

Показанная же чахкиринская деревня стоит на речке Аргун, в двадцати верстах выше чеченских деревень Большого Чечня...”.

Почему предписываю вашему высокопр-ву, подходя к жилищам чеченским, которые будут вам в левой руке, дать знать заблаговременно г-ну ген.-лейт. и кавалеру Мусину-Пушкину, дабы он уведомил вас, какие деревни, по предложению моему, дали аманатов и исполнили ли данные мною предложения и какие не соглашались быть покорными, то первые деревни пощадить и дать им всякую протекцию, прочие же деревни чеченские и карабулакские строго наказать без всякой пощады.

Отхватя их от гор, в которых им укрыться ныне не можно по выпавшему снегу, отряд вами командуемый, приняв влево, должен действовать, отряд же другой под командою ген.-лейт. Мусина-Пушкина или кому он поручит со стороны Моздока, начиная от Кумбелейки, так, чтобы сказанные хищники не могли никак избежать силы оружия непобедимого войска ЕИВ и наказание сие простирать до того времени, пока они не дадут самых знатнейших аманатов и не дадут присяги на верноподданство ЕИВ в том, чтобы никогда, ни под каким предлогом хищничеств и набегов не делать.

На сей-то конец нужно вам дать заблаговременно знать Мусину-Пушкину и учредить наступление в одно время и так, чтобы о действиях могли друг друга извещать для произведения больших успехов.

В прочем я полагаюсь на усердие ваше к службе и деятельность. К. ген.-лейт. Мусину-Пушкину ныне же посылаю я нарочного. С данного же ему ордера копию включаю. Баранту должны вы сохранить, дабы по окончании экспедиции удовлетворить линейных жителей и воинские команды, разновременно лошадей и прочего через хищничество чеченцев и карабулаков лишившихся”.

Подлинный подписал: ген.гр. Гудович.

1807 г., март — не позднее 14 апреля.

 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ, ЗАКЛЮЧЕННОЕ С ЧЕЧЕНЦАМИ О ВСТУПЛЕНИИ ИХ В ПОДДАНСТВО РОССИИ

 

1-е

Мы, нижеподписавшиеся старшины, избранные от лица всего народа деревень чеченских, восчувствовав наши прежние преступления и зная неизреченное милосердие Его Императорского Величества Государя Императора и Самодержца Всероссийского Александра Павловича, повергаем себя со всем народом чеченским с чистосердечным раскаянием в вечное верноподданство Всеавгустейшему Всероссийскому Императорскому Престолу, в чем и даем присягу по нашему обычаю на святом Коране по приложенной у сего форме.

2-е

Обязуемся всем тем, что для нас есть священно, быть на вечные времена верным и отнюдь не только оружием, но даже ничего зловредного не предпринимать противу российских подданных не делать ни малейших хищничеств, как то увоза людей, отгона скота или какого-либо грабительства в российских границах, в достоверность чего даем первейших из нас аманатами по выбору российского в здешнем крае начальника.

3-е

Всех без изъятия российских подданных, как захваченных нами, так и бежавших, у нас теперь находящихся, обязуемся по чистой совести без малейшего промедления времени представить, кроме тех, кои назад тому 15 лет, считая с сего числа, у нас находятся, принявших магометанскую веру по обстоятельствам или принуждению и водворившихся уже между нас и имеющих семейства, сим предоставляем это собственной их воле остаться у нас или возвратиться в недры своего отечества со всем своим семейством.

4-е

Отбитые нами лошади и захваченный какой-либо скот в российских границах, весь что у нас теперь есть налицо, клянемся Святым Кораном по нашей чистой совести тотчас собрать и представить.

5-е

Будь сверх нашего чаяния кто-либо из народа осмелится, нарушив свою присягу, делать хищничества в российских границах, о таковых немедленно объявлять и представлять начальству.

6-е

В заключении сего за малейшее, что замечено будет от нас неисполнение по сему данному нам постановлению, подвергаем себя как неверный и нарушивший присягу народ, строжайшему за оное наказанию и в жилищах наших разорению без сопротивления.

Следует 52 отпечатка пальцев с пояснительными записями.

1807 г., март — не позднее 14 апреля.

 

 

КЛЯТВЕННОЕ ОБЕЩАНИЕ ЧЕЧЕНСКИХ СТАРШИН ПРИ ВСТУПЛЕНИИ В ПОДДАНСТВО РОССИИ

Я, ниже имянованный, обещаюсь и клянусь пред всемогущим богом великим пророком Магомедом сильным с четырьмя Его приемниками и святым Его Кораном в том, что хочу и должен Его Императорскому Величеству своему истинному всемилостивейшему Великому Государю Императору Александру Павловичу Самодержцу Всероссийскому и его Императорского Величества всероссийского престола наследнику, которой назначен будет, верно и нелицемерно служить и во всем повиноваться, не щадя живота своего до последней капли крови, и все к высокому Его Императорского Величества самодержавству силе власти принадлежащие права и преимущества узаконенные и впредь узаконяемые по крайнему разумению, силе и возможности предостерегать и оборонять и при том, по крайней мере, стараться споспешествовать все что к Его Императорского Величества верной службе и пользе государственной во всяких случаях касаться может о ущербе Его Величества интереса вреде и убытке, как скоро о том уведаю не токмо благовременно объявлять и всякими мерами отвращать и недопущать тщатися и всякую мне вверенную тайность крайне хранить буду и безмолвно повиноваться Высочайшим повелениям и постановленных начальников и по ним надлежащим образом по совести своей исправлять и для своей корысти свойства дружбы и вражды противно должности своей и присяги не поступать и таким образом себя весть и поступать, как верному Его Императорского Величества подданному благопристойно есть и надлежит как пред Богом и судом его страшным в том всегда ответ дать могу как суще мне Господь Бог душевно и телесно да поможет. В заключение сей моей клятвы целую книгу святый Коран и во оном страшные слова валлаи... (далее неразборчиво).

1807 г., март — не позднее 14 апреля

 

 

ПУНКТЫ, НА КОТОРЫХ ЧЕЧЕНСКИЙ НАРОД ОБЯЗЫВАЕТСЯ БЫТЬ В ВЕРНОПОДДАННИЧЕСТВЕ ВСЕРОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ

 

1.

По дороге от Владикавказа до Моздока по линии Кавказской и по другим местам российским всякого звания людям никаких обид не делать и никаких хищничеств не токмо не производить, но, если узнают, что какой-либо хищник проедет чрез какую деревню, тотчас уведомлять ближайших российских Начальников, в случае же нарушения сего виновник подвергается строжайшему по российским законам наказанию.

2.

Чеченский народ обязывается ответствовать, дабы по дороге от Владикавказа до Моздока никаких нападений хищнических на проезжающих и воровства не было.

3.

Всех сбегающих к чеченцам солдат, казаков и других людей не принимать, не покупать и тот час возвращать к ближайшим Начальникам в Кизляр или Владикавказ и Моздок, за что будет выдаваемо по 50 руб. Если же кто задержит или утаит и после откроется, то сие сочтено будет за нарушение подданства.

4.

Со всякой деревни дать в знак верности в аманаты из лучшей фамилии, оные будут жить в Кизляре и будет производимо на каждого в год по 120 руб. Аманаты сии будут наказываемы, если какое зло чеченцами будет в котором бы то ни было месте учинено.

5.

Если чеченская скотина какая окажется у русских, то позволяется им отыскивать ее и будет возвращаема.

6.

С продаваемых и покупаемых чеченцами товаров пошлин не брать, а будет взыскиваема с тех, кои купят у чеченцев или продадут им.

7.

Если чеченцы будут верны, то будет им отпускаема соль наравне с Кабардинцами и прочими горскими народами, Высочайшему Престолу Его Императорского Величества верными.

8.

Наконец, если чеченцы не перестанут производить хищничества, то должны ожидать совершенного себе разорения и истребления.

С подлинным верно Граф Иван Гудович


 

« Последнее редактирование: 25 Апреля 2022, 05:03:43 от abu_umar_as-sahabi »

Онлайн abu_umar_as-sahabi

  • Модератор
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 7521
Re: Чечня и Россия
« Ответ #1 : 08 Июня 2020, 03:53:36 »
История-адвокат вечности. Крепость Воздвиженская. Чечня.

13 сент. 2012 г.
ЧГТРК "Грозный"

https://youtu.be/_B0MzK8X-XY






Резня в Герзель-ауле (июль 1825)



==================================================

Записки Алексея Петровича Ермолова во время управления Грузией.

Между тем генерал-майор Греков собрал три роты 43-го егерского полка, 400 линейных казаков и несколько орудий. Генерал-лейтенант Лисаневич взял отряд сей под личное начальство, и не дожидаясь 2-го баталиона Ширванского полка, переправился [через] Терек в Амир-Аджи-Юрте и пошел к Герзели-Аулу. Приближаясь к оному, замечен он был неприятельскою конницею, которая немедленно обратилась в бегство, не давши ничего знать облегающей укрепление пехоте. Посланные вперед казаки успели отхватить часть неприятеля; гарнизон, видя приспевшую помощь, сделал вылазку, и вскоре потом прибыл отряд. Мятежники понесли чувствительный весьма урон, который мог быть гораздо значительнее, если бы не способствовали спасению их лежащие поблизости леса и гористое местоположение. Потеря наша была самая ничтожная. Лжепророк бежал [один] из первых в сопровождении самого малого числа сообщников, все разошлись по домам, не помышляя о соединении и в боязни жестокого наказания. Жители Аксая, кроме главнейших зачинщиков, оставивших город, искали измену свою загладить совершенною покорностию и просили пощады. Невозможно было ожидать благоприятнейших обстоятельств и столько скорого уничтожения мятежа, но внезапное происшествие вдруг все переменило. Генерал-лейтенант Лисаневич, желая схватить некоторых оставшихся в Аксае мятежников для примерного их наказания, приказал старшему князю майору Мулле-Хассаеву представить к себе всех почетнейших старшин с тем, чтобы в числе их были непременно замеченные им самые буйные и наиболее к мятежу склонные. Потребовал от него списка таковых. Генерал-майор Греков, лучше знавший народ сей, представлял ему, что не приличествовало задержать людей, им призванных, паче еще подвергнуть наказанию; что поступок сей произведет в народе беспокойства и уничтожит совершенно доверенность к начальству. Майор князь Мулла-Хассаев обязывался в самое непродолжительное время всех их доставить без всякого затруднения.

Генерал-лейтенант Лисаневич не послушал обоих, и 16 числа поутру не менее 300 человек лучших жителей Аксая введены были в укрепление Герзели-Аул. Не было взято никаких мер осторожности, аксаевцы многие были вооружены, наш караул не был не только усилен, даже не выведен в ружье, команды отпущены за дровами и на фуражировку, и в укреплении оставалось менее людей, нежели аксаевцев. Вышедши пред них в сопровождении нескольких офицеров, генерал Лисаневич стал в оскорбительных выражениях упрекать их гнусною изменою, грозить истреблением виновнейших и начал вызывать некоторых по представленному ему списку. Он знал хорошо татарский язык и потому объяснялся без переводчика, который бы мог смягчить выражения. Двое из вызванных старшин с покорностию предстали пред ним. У них сняли кинжалы и отвели их под стражу; третий, будучи вызываемый по списку, видя участь первых двух, противился, но когда его принудили, он, тихо подойдя к генералу Лисаневичу, вдруг бросился на него с кинжалом, который он до того скрывал под одеждою. Он нанес рану смертельную в живот насквозь. Не остановясь, кинулся на генерал-майора Грекова, и сей в мгновение кончил жизнь под его ударами. Поблизости находились казаки и некоторые из приверженных нам мусульман, которые после поражения генерала Лисаневича могли остановить его, но до того велико было их изумление, что они пребывали неподвижны. Человек уже немолодой главный пристав кумыцкий капитан Филатов бросился на него, и хотя получил прежде рану, но по счастию она не была тяжелою, и он, схватясь с ним грудь с грудью, успел вонзить ему кинжал в брюхо, отвратя удар его рукою.

Силы злодея были превосходнее, и уже преодолевал он Филатова, но один из армян, приставив ему ружье, поверг его мертвого выстрелом. Генерал Лисаневич, захватя рукою рану, стоял опершись о забор и сохранял твердость, но когда сказали ему о смерти генерала Грекова, вырвалось у него слово «Коли!», и оно было сигналом истребления всех без разбора. В сие время командир 43-го егерского полка выводил из казарм караульных 20 человек, кои немедленно ударили на толпу, и к ним присоединились прочие, бывшие в укреплении. Аксаевцы в величайшем страхе и замешательстве бросились к воротам и чрез вал укрепления успели заколоть двоих часовых у ворот, но вслед кололи их штыками и пустили ружейный огонь. Вырвавшиеся из укрепления встречены были возвращавшеюся с фуражировки командою, прибежали конвои команд, посыланных за дровами, и из 300 человек аксаевцев весьма немногие спаслись бегством. Между тем погибли люди совершенно невинные и несколько испытанных в приверженности к нам. В числе их были некоторые из жителей города Андрея. Если бы не овладел аксаевцами совершенный страх, они могли бы захватить близко их стоявшие ружья караульных и людей, высланных за дровами, и без всякого затруднения овладеть укреплением и артиллерию, при коей не было ни одного канонира. В укреплении были большие запасы снарядов и патронов.


=========================================



На одном из ресурсов в ЖЖ (источники неопределены):

Цитировать
28.07.1825 – Генералы Лисаневич и Греков пригласили в укрепление Герзель-аул старшин и влиятельных людей из аксаевских (чеченских и кумыкских) аулов, намереваясь их арестовать. Лисаневич стал их ругать на татарском языке и оскорблять, а под конец, угрожая наказать «за измену», приказал им сдать кинжалы и шашки. Один из старейшин, мулла Учар Якуб-Хаджи отказался сдать оружие. Греков вышел из себя и ударил его по лицу. В мгновение ока Учар Якуб-Хаджи сразил кинжалом Грекова, еще двух офицеров и смертельно ранил Лисаневича. После команды Лисаневича «Коли!» началось массовое истребление солдатами горцев. По словам Ермолова, «… из 300 человек аксаевцев весьма немногие спаслись бегством. Между ними погибли люди совершенно невинные и несколько испытанных в приверженности к нам». Были убиты так же трое грузин и несколько гребенских казаков, одетых в черкески. Часть горцев оказала сопротивление убив около 20 солдат. Массовое убийство горских старшин (в Герзель-ауле было заколото 318 человек) вызвало мятеж жителей Аксая. Основная их часть (вместе с жителями Эндиреевского владения) во главе с кадием ушла в лес и обратилась за помощью к Бейбулату. Восставших поддержали жители Эрпели, Казанища, Карабудахкента, Губдена и Ишкарты.

=====================================

ЧЕЧЕНЦЫ МЕЖДУ РУССКИМИ И ШАМИЛЕМ




===========================================





=============================================


===========================================

Терские ведомости 1868, № 18 (29 апр.)




============================================

Терские ведомости 1868, № 19 (6 мая)




Терские ведомости 1868, № 24 (10 июня)



==========================================


Терские ведомости 1868, № 46 (11 ноября)




============================================


Терские ведомости 1869, № 11 (12 марта)



==========================================

Терские ведомости 1869, № 12 (19 марта)

« Последнее редактирование: 16 Мая 2022, 23:38:54 от abu_umar_as-sahabi »
Доволен я Аллахом как Господом, Исламом − как религией, Мухаммадом, ﷺ, − как пророком, Каабой − как киблой, Кораном − как руководителем, а мусульманами − как братьями.

Онлайн abu_umar_as-sahabi

  • Модератор
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 7521
Re: Чечня и Россия
« Ответ #2 : 22 Октября 2020, 18:57:57 »
Тесаев З.А. Религиозная борьба на территории Чечни и Дагестана в позднем Средневековье (XV-XVI вв.)
Амин Тесаев

   До сих пор в чеченской историографии мало изучен вопрос позднесредневековой миссионерской деятельности в Чечне. Различные разрозненные сведения отсылают нас к проповедникам Ислама: Термаолу, Берса-шейху, ГIада-шейху, Абу-Муслиму и др. (1) По утверждению средневекового автора Аздина Вазара в XV в. в Чечне сохраняются два христианских религиозных центра в Нашхе и Керста-Акке, а попытки Аздина обратить местное население в мусульманство завершаются неудачей (2). Не удается добиться успеха в распространении Ислама среди чеченцев и Гирей-хану, отождествляемому исследователями с Нур-Девлет-Гиреем, жившим в XV в. (3) То же самое можно сказать и о более раннем периоде, так как христианские храмы обнаруживаются и в XIV в. в Хунзахе, у «народа Нахче», а также в Тушетии. Об этом сообщается в манускрипте грузинского католикоса Евфимия, в чью юрисдикцию входили перечисленные области (4). Здесь объективно возникает вопрос о времени массовых обращений всех чеченцев в Ислам.

   Труды А. С. Сулейманова, приоткрывая завесу неопределенности, в значительной степени упростили задачу, предоставив исследователям множество сведений, прямо или косвенно указывающих на интересующий нас процесс.
Так, в «Топонимии Чечни» А. Сулейманов пишет о бегстве в область ТIерла после крушения царства Симсим некоего царя Сураката, основавшего в Аргунском ущелье замковый комплекс КIирда-бIаьвнаш, название которого, видимо, говорит о христианском вероисповедании основателя (5). По утверждению того же А. Сулейманова, почерпнувшего свои данные из фамильной летописи, Суракат и его сын Байра не сумели утвердиться в обществе ТIерла и позднее покинули область. С потомками Сураката связываются и имена чеченских феодалов Бийриг Бичча и Элди Талата (6).

   Сведения А. Сулейманова вызывают исключительный интерес, поскольку перекликаются с целым рядом дагестанских летописных текстов, частично согласующихся с данными, изложенными автором «Топонимии…» Так, Сурака (он же Суракат) и его сын Байар, фигурирующие в хронике «Тарих Дагестан» в качестве нуцалов Аварского ханства, один за другим изгоняются мусульманскими войсками из Хунзаха в «область Туш», под которой, исходя из сообщения А. Сулейманова, подразумевается Аргунское ущелье. Затем в Аварии обосновывается некий шейх Абу-Муслим «в качестве имама, вали и хакима», а шамхал – союзник Абу-Муслима в борьбе против Сураката – возвращается в Кумух. Ряд анахронизмов, употребляющихся при описании этих событий, в том числе упоминание с. Аьршта при отвоевании Хунзаха внуком Сурака Амирсултаном, заставляет усомниться в тождественности летописного Абу-Муслима и завоевателя Дагестана (тоже Абу-Муслима) времен правителя династии Омеййадов Мервана II (7), поскольку Е. Н. Кушева указывает на 1550-1570-е годы как на время завершения последнего выселения чеченцев с гор на равнину, к которому относится основание с. Аьршта (8). Вызывает недоверие также упоминание в «Тарих Дагестан» мусульманского Константинополя и эмира Чуфана сына Султан-Али-бека  в качестве завоевателя Дербента и Кайтага (9), поскольку Константинополь был завоеван турками лишь в 1453 году, а личность упомянутого эмира перекликается со сведениями о Чопане сыне Шамхала Али-бека, правившем теми же областями – Дербентом, Кайтагом и Кумухом, но уже в XVI в. (10)

   Сведения, приводимые в «Тарих Дагестан» о заключении династического брака между «шахом» тюрков и домом Сурака, разрушении Кумуха, [50] упоминание легкого и тяжелого огнестрельного оружия, имен «Сефи-шах» и «Тахмаспа» и др. (11) приводят В. В. Бартольда, В. Ф. Минорского и А. Е. Криштопа к заключению о датировке упомянутого «разорения турками Кумука» 1582 годом, связывая это событие с периодом османских походов на Кавказ (1577-1612 гг.) (12). Оформление самой летописи связывается со временем после указанного 1582 года (13). При этом, отождествление, как выражается В. Ф. Минорский, компиляторами «Тариха…» событий XV-XVI вв. с мусульманскими завоеваниями VIII в. определяется им как «набожные чувства» переписчиков, ограниченных знаниями и окружением. В. Минорский пишет: «Любопытно, что независимые правители Ширвана и ал-Баба возбудили мало интереса в компиляторе (переписчике «Дарбант-нама». – З. Т.), набожные чувства которого обращались главным образом к ‘’славным’’ временам мусульманских завоеваний и обращения неверных. Эта тенденция может указывать на те социальные круги, к которым принадлежал автор компиляции и для которых он писал». Кроме того, исследователь отмечает: «Указание на разрушение Кумука (правильнее – Гази-Кумука) турками, по-видимому, говорит за то, что эта рукопись была написана в период османских походов на Кавказ (1577-1612 гг.) после смерти Шах-Тахмаспа. В целом работа Муллы Мухаммада Рафи’, или ее последняя редакция, - тенденциозный политический памфлет (выд. мн. – З. Т.), имеющий целью обосновать претензии шамхалов на преобладающее положение в Дагестане». В качестве примера политической направленности «Тариха…» В. Минорский сообщает об искаженном переводе хроники «Дарбанд-нама» на кумыкский язык с персидского языка по поручению уже упомянутого ранее Чопана, именуемого исследователями «потомком Гирей-хана» (последний появился на Кавказе лишь в XV в.) (14).

   Сведения из биографии Чопана и его родного брата Тучелава позволяют нам убедиться в объективности утверждений указанных критиков, а также разъясняют ситуацию с датировкой перечисленных событий. Так, при Чопане (он же Чобан, Чопалав) Казикумухское шамхальство сближается с Османской империей, превратившись в ее вассала, а в 1578 году участвует в «священном походе» турков против шиитского Ирана. При этом в турецких документах Чопан фигурирует как правитель Кумука и Кайтага Читлав Шамхал (15).

   Наравне с ним в качестве аварского правителя упоминается и Тучелав, который, согласно русским источникам XVII в. пользовался непревзойденным авторитетом в Кази-Кумухе даже не будучи шамхалом (16). В «Нусрет-наме» он именуется «Авар Забити Тучалав Бег», т. е. Завоеватель Авара Тучелав-бек (17). У турков Тучелав фигурирует под именем Тоджа Лав Бурхан ад-Дину, т. е. Тучелав Доказательство Веры (18). Кроме того, в награду за оказанную помощь Тучелав получил от Порты санджак (округ) Ахты и Ихир, одноименные села которого входили в Ширванскую область. Дочь Тучелава вышла замуж за кавказского наместника Порты по имени Осман-паша, который устроил свою администрацию в Дербенте. Чопан, в свою очередь, получил санджаки Дербент и Шабран (19). Примечательно отождествление Тучелава некоторыми исследователями с Андий-шамхалом, при том, что последний, по свидетельству Д.-М. Шихалиева, был известен кумыкским владетелям под именем Абу-Муслим (20).

   При перечислении всего вышесказанного, возникает ассоциативный ряд, то есть наблюдаются параллели между именами, статусами, титулами, завоеваниями и собственными землями летописных героев и исторических личностей конца XV – XVI вв. Сведения о жизни и делах Чобана и Тучелава тождественны делам «Чуфана» и «Абу-Муслима» дагестанских хроник. Так, в пользу этого утверждения свидетельствуют данные из летописи «История Абу Муслима», в которой сообщается: 1) о завоевании «Абу Муслимом» Ширвана, Дербента, Кайтага и Авара, т. е. Дагестана (сравните с завоеваниями и собственными наделами Чобана и Тучелава); 2) о назначении Абу-Муслимом в с. Кала-Кура своего «сына Санджаба»; при этом известно, что село расположено в 18 км к востоку от уже упомянутого санджака Ахты и [51] Ихир, предоставленного Тучелаву турецким султаном (вновь обнаруживается параллель); 3) о поселении Абу-Муслимом в с. Ахти родной сестры, т. е. снова упоминается с. Ахты; 4) о борьбе сына Абу-Муслима по имени Ибрахим против Кумука и Авара, при том, что Тучелав известен как «Авар Забити», т. е. завоеватель Авара; 5) о приобретении Ибрахимом прозвища «Бурханаддин». То же прозвище принадлежало и Тучелаву; 6) наконец, приводится сообщение о борьбе Абу-Муслима с войском «Самсама» (сравните с «Симсимом» А. Сулейманова) и бегстве последнего вместе со своими эмирами и семейством (21). Из приведенных сведений следует, что в повествованиях различных дагестанских хроник (например, «Тарих Дагестан» и «История Абу Муслима») обнаруживаются четкие параллели между описываемыми героями и биографиями реальных исторических личностей – сыновей шамхала Алибека Тучелава и Чопана. Учитывая же ранее упомянутое сообщение В. Минорского об искаженном переводе текста «Дарбанд-нама» по заказу шамхала Чопана, мы можем с большой долей вероятности полагать, что ‘’эмир Чуфан’’ и ‘’Абу Муслим’’ хроник «Тарих Дагестан» и «История Абу Муслима» являются кальками с исторических личностей, известных кумыкских героев XVI в. – братьев Чопана (шамхал, правитель Кумука и Кайтага) и Тучелава (завоеватель Хунзаха) Алибековых. Косвенно на это указывают также и другие сведения.   

   Так, А. Сулейманов приводит две датировки, связанные с личностью Берса-шейха – это 1561 год и 1591-1592 годы. Причем, последняя датировка увязывается уже с его проповеднической деятельностью после принятия Ислама, отчего 1561 год понимается нами как дата рождения шейха (22). Данное сообщение важно для определения хронологических рамок жизни Абу-Муслима по следующей причине. В сообщении И. Попова об убийстве Берсом предводителя дагестанской миссионерской партии последний фигурирует под именем (в русской транскрипции) Гада (23). Это дает нам основание отождествлять поповского Гаду с известным чеберлоевским проповедником ГIада-шейхом (он же Зайнал-Абди), происходившим из Кази-Кумуха и явившимся с религиозной миссией из Хунзаха. В Хунзахе, как утверждается в полевых материалах, проживал двоюродный брат Гады по имени Абу-Муслим-шейх, который навещал своего кузена в Чеберлое (24). Поскольку другой полевой источник сообщает, что здесь, в районе Берсан-лама (Ножай-Юртовский район ЧР), где, по преданию, и был убит дагестанский проповедник-завоеватель, появлялись вооруженные отряды «шовхала», а гора была названа в честь Берса (25), мы можем утверждать, что Берс-шейх, ГIада-шейх и Абу-Муслим (по-видимому, Тучелав) являлись современниками. Этот вывод сходится и с данными о правлении Тучелава в Аварии в 1577-1578 гг. (26), когда Берса, родившийся в 1561 году, мог быть молодым человеком 16-17-летнего возраста.   
Интересно и то, что Сурака, а также его потомство не единственные хунзахцы, искавшие убежища у чеченцев в годы религиозных войн позднего средневековья. Известны сообщения о неких «урусах», к которым относились знать и ханы Аварии, в том числе и Сурака (27), являвшийся, к тому же, потомком некоего «Ар.с.кана» (28). Один из эпизодов противоборства мусульман и «урусов» или, как они названы в «Истории Ирхана», ‘’чистых русов’’ сообщает о сражении, состоявшемся в Хиркасе (с. Аракас Буйнакского района РД). В летописи также приводится титулатура предводителей «русов» таватий-ал и арнахур-ал, имеющая грузинское происхождение, что указывает на их христианское вероисповедание (29). Кроме того, связь аварских владетелей с грузинами обуславливает и вышеприведенное сообщение о вхождении христиан Северо-Восточного Кавказа в паству грузинской православной церкви (30). По сведениям «Истории Гирейхана» основание Хиркаса (с. Аракас) состоялось во 2-й пол. XV в. (31), следовательно, описанное сражение «русов» и мусульман не могло произойти ранее указанного времени. Свидетельства Н. Е. Иваненкова о проживании на территории Чеберлоя потомков Сурак-хана (сравните с Сурака, Суракат), связанного с царским домом Грузии и конфликтовавшего с правителем Авара (32), а также сообщение полевого источника о бегстве в XVI в. [52] в Чеберлой «джайлинского кровника», принятого чеченским предводителем Алдамовым ГIезой (33), и другие сведения, изложенные нами в этом материале, указывают на систематичность поиска убежища в Чечне представителями хунзахской элиты (т. н. «русов») в период межрелигиозной борьбы. Данное обстоятельство, по нашему мнению, указывает на пока что мало изученную историческую подоплеку. Также, косвенно на это указывает и сообщение А. С. Сулейманова о поселении некоего Орс-элы (Орс-эла – чеченский эквивалент имени Арс-кан или Урус-хан) на землях нынешнего Веденского района ЧР (34).

   Борьбу с шамхалами, начавшуюся при нуцале Хунзаха Сураке (35), при поддержке чеченцев продолжили его сын Байар, внук Амирсултан и правнук Сиртан, о чем сообщает «Тарих Дагестан» (36). Следовательно, речь могла идти о противостоянии, растянувшемся на целое столетие. Выводы же исследователей об отношении событий упомянутых хроник к XVI в. дают основание искать в названных летописных текстах свершения, относящиеся ко 2-й пол. XV – XVI в. К данному периоду относится и личность Ших-Мурзы Ишеримова (Окоцкого), ведшего борьбу с мусульманскими Портой, Крымом и Шамхальством в качестве союзника Московского государства (37). Это также вписывается в общую картину православно-христианского и мусульманского противостояния в регионе. Особенно примечательно нападение в 1583 году (38) Ших-Мурзы на упомянутого ранее зятя Тучелава Османа-пашу у Дербента, о чем позднее свидетельствовал и сам турецкий «наместник Кавказа» (39). Другой документальный факт – приведение Ших-Мурзой Ишеримовым к присяге царю в 1589 году «Аварского хана», видимо, Мухаммед-Шамхала и его брата «Черного Князя», т. е. Каракиши Турлова (40). Таким образом, мы обнаруживаем задокументированные данные, действительно подтверждающие сведения из дагестанских хроник о поддержке чеченцами (от самого села Аршты до границ Койсу, как сообщает «Тарих Дагестан»), в частности, Ших-Мурзой Ишеримовым аварской знати, вытесненной из Хунзаха турецко-кумыкской коалицией. При этом значение самого Ших-Мурзы для Москвы было очень велико и даже приоритетно: «В начале XVII в. (конце XVI в. – З. Т.) это было владение Ших-мурзы Окоцкого. ‘’О. з.’’ (Окоцкая землица. – З. Т.) была ближайшей из чеченских земель к Терскому укреплению и казачьим городкам. Здесь же проходили важные стратегические пути, игравшие большую роль в истории народов Северного Кавказа. Такая ситуация, как и политика давлений кумыкских феодалов на окское владение – их ближайших соседей, способствовала тому, что ококи одни из первых, уже в середине XVI в., вошли в сферу русского влияния и установили через Терки тесные контакты с Москвой. Первым проводником (выделено мной. – З. Т.) такой политики стал Ушаром-мурза, владелец ‘’О. з.’’, затем его сын Ших-мурза. Московские цари были заинтересованы в сохранении с этими феодалами тесных взаимоотношений» (41).

   Подводя итоги, отметим, что сведения А. Сулейманова о бегстве Сурака в область ТIерла после падения государства Симсим (1395 г.) позволили датировать начало религиозной борьбы в регионе концом XIV – XV в. Упоминание имени Байра сына Сурака А. Сулеймановым и хроникой «Тарих Дагестан» и владетеля Бийрига Бичча также указали на XV в., поскольку дочь Бичча являлась супругой Итона, основателя Итум-Кали. Полевые источники позволили выяснить, что дед Итона Маммач был современником Тамерлана (42). Следовательно, Бийриг Бичча также обнаруживается в XV в. Сведения А. Сулейманова о личности Берс-шейха, оказавшегося современником ГIада-шейха, помогли выйти на искомого шейха Абумуслима, отождествляемого нами с Тучелавом Алибековым. Таким образом, все совокупные сведения, перечисленные в работе, позволили полагать о датировке первой масштабной Исламизации Чечни поздним средневековьем, т. е. XV-XVI вв., и 1-й пол. XVII в. (43) При этом, разумеется, надо учитывать и узкие границы допустимого объема материала в рамках данной публикации, не допускающие более подробного, а значит более убедительного анализа по рассматриваемой [53] проблематике. Безусловно, данный период чеченской истории по-прежнему ждет новых и содержательных исследований.

  1. Дахкильгов И.А., Мальсагов А.О. Сказки, сказания и предания чеченцев и ингушей. – Грозный: Чечено-Ингушское книжное издательство, 1986. – 528 с. С.290; Чеченское устное народное творчество. Учебное пособие. Часть вторая. / Сост. Джамбеков О.А., Джамбекова Т.Б. – Махачкала: АЛЕФ (ИП Овчинников), 2012. – 478 с. С.56-57; Лаудаев У. Чеченское племя. // Чечня и чеченцы в материалах XIX в. – Элиста: «Санан», 1990 (С.74-104). С.88, 100, 101; Сулейманов А.С. Топонимия Чечни. Научно-популярное издание. – Грозный: ГУП «Книжное издательство», 2012. – 726 с. С.284 и др.
  2. Хожаев Д.А. Аланский историк из чеченцев. // Чеченский архив (Сборник материалов по истории чеченского народа). – Вып. 2. – Грозный: ГУП «Книжное издательство», 2009 (С.546-547). С.546; Попов И. Ичкеринцы. Исторический очерк. // Сборник сведений о Терской области. – Вып. I. – Владикавказ, 1878 (С.261-266). С.264.
  3. История Гирейхана (далее – «История Гирейхана»). // Шихсаидов А.Р., Айтберов Т.М., Оразаев Г.М.-Р. Дагестанские исторические сочинения. – М.: Наука. Издательская фирма «Восточная литература», 1993 (С.169-177). С.170, 176.
  4. Джанашвили М.Г. Известия грузинских летописей и историков о Северном Кавказе и России. – Описание Осетии, Дзурдзукии, Дидоэтии, Тушетии, Алании и Джикетии. – О царях Хазаретии. – Алгузиани. // Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа. – Вып. 22. – М.: Книга по требованию, 2016 (С.1-196). С.50; Волкова Н.Г. Этнонимы и племенные названия Северного Кавказа. – М.: «Наука», 1973. – 208 с. С.133.
  5. Лаудаев У. Указ. раб. С.88, 102; Русско-греческий словарь. / Сост. Иван Синайский. – Изд. втор., исправл. и доп. – М., 1869. – 730 с. С.94.
  6. Сулейманов А.С. Указ. раб. С.105, 187.
  7. «Тарих Дагестан» Мухаммадрафи (далее – «Тарих Дагестан»). // Шихсаидов А.Р., Айтберов Т.М., Оразаев Г.М.-Р. Дагестанские исторические сочинения. – М.: Наука. Издательская фирма «Восточная литература», 1993 (С.85-108). С.102-104.
  8. Кушева Е.Н. Народы Северного Кавказа и их связи с Россией. Вторая половина XVI – 30-е годы XVII в. – М.: АН СССР, 1963. – 370 с. С.69.
  9. «Тарих Дагестан». С.100, 101.
  10. Алиев К.М. Кумыки и их правители Шаухалы в османских (турецких) источниках XVI – перв. пол. XVIII вв. // Средневековые тюрко-татарские государства. – Вып. 2. – Казань, 2010 (С.115-121). С.119.
  11. «Тарих Дагестан». С.105.
  12. Минорский В.Ф. История Ширвана и Дербента X-XI вв. – М.: Издательство Восточной литературы, 1963. – 266 с. С.24-25.
  13. Криштопа А.Е. К вопросу о письменных источниках по периоду феодализма в Дагестане. // Вопросы истории и этнографии Дагестана. – Вып. 7. – Махачкала, 1976 (С.149-183). С.150-151.
  14. Минорский В.Ф. Указ. раб. С.23-25.
  15. Kutukoglu B. Osmanl; - ;ran Siyasi M;nasebetleri. Cilt 1: 1578-1590. Pertev Naili Boratav'a ithafl; ve imzal;. – Istanbul, 1962. – XII, 232 s. S. 67.
  16. Умаханов М.-С.К. Отношения России и борьба народов Дагестана с иранской агрессией в XVII в. // Из истории дореволюционного Дагестана: (Сборник научных трудов). – Махачкала, 1976 (С.41-62). С.48.
  17. Алиев К.М. Кумыки и их правители Шаухалы в османских (турецких) источниках XVI – перв. пол. XVIII вв. С.119-120.
  18. Алиев К.М. Шаухалы Тарковские. Страницы кумыкской родословной. – Махачкала, 2008. – 206 с. С.143; Эфендиев О. Азербайджанское государство Сефевидов в XVI веке. – Баку: «Элм», 1981. – 335 с. С.156.
  19. Алиев К.М. Кумыки и их правители Шаухалы в османских (турецких) источниках XVI – перв. пол. XVIII вв. С.119-120.
  20. Эфендиев О. Указ. раб. С.154-155; Шихалиев Д.-М.М. Рассказ кумыка о кумыках. – Махачкала: Даг. кн. изд-во., 1993. – 65 с. С.15; Минорский В. Ф. Указ. раб. С.78-79; Кушева Е.Н. Указ. раб. С.44; Каяев И. Казикумухское шамхальство (XVII в.). // Газета «Настоящее время». – 2008. – №39. [54]
  21. История Абу Муслима (далее – «История Абу Муслима»). // Шихсаидов А.Р., Айтберов Т.М., Оразаев Г.М.-Р. Дагестанские исторические сочинения. – М.: Наука. Издательская фирма «Восточная литература», 1993 (С.74-84). С.79-82.
  22. Сулейманов А.С. Указ. раб. С.284, 302.
  23. Попов И. Ичкерия. Историческо-топографический очерк. // Сборник сведений о кавказских горцах. – Вып. IV. – Тифлис, 1870 (С.209-231). С.219-222.
  24. Полевые материалы в архиве автора (далее – ПМАА). Рассказал Шахбулатов А.А. (1959 г. р.), с. Макажой, 2014 г.
  25. ПМАА. Рассказал Чанкаев С.У. (1950 г. р.), с. Ножай-Юрт, 2016 г.
  26. Хапизов Ш.М. Ума-нуцал (Умахан) Великий (очерк истории Аварского нуцальства второй половины XVIII в.). – Махачкала, 2013. – 216с, илл.: 16. С.179.
  27. Гаджи Али. Сказание очевидца о Шамиле (перевод с арабского). // Сборник сведений о кавказских горцах. – Вып. VII. – Тифлис, 1873 (С.8-85). С.22.
  28. «Тарих Дагестан». С.98.
  29. История Ирхана. // Шихсаидов А.Р., Айтберов Т.М., Оразаев Г.М.-Р. Дагестанские исторические сочинения. – М.: Наука. Издательская фирма «Восточная литература», 1993 (С.162-168). С.166-167.
  30. Джанашвили М. Г. Указ. раб. С.50.
  31. «История Гирейхана». С.172.
  32. Иваненков Н.Е. Горные чеченцы. // Терский сборник. Литературно-научное приложение к ‘’Терскому Календарю’’ 1911 г. – Вып. VII. – Владикавказ, 1910. С.1-224 с.; табл.: I-IX. С.11.
  33. ПМАА. Рассказал Шахбулатов А.А. (1959 г. р.), с. Макажой, 2014 г.
  34. Сулейманов А. С. Указ. раб. С.265, 266.
  35. Семенов Н. Туземцы Северо-Восточного Кавказа. – СПб., 1895. – 487 с. С.218-222.
  36. «Тарих Дагестан». С.103-105.
  37. Славянская энциклопедия. XVII век: в 2 т. Т 2. Н-Я. / Автор-составитель В.В. Богуславский. – М.: Олма-Пресс; ОАО ПФ «Красный пролетарий», 2004. – 784 с.: ил. С.68; Белокуров С.А. Сношения России с Кавказом. Вып. I. 1578-1613 гг. – М., 1889. – 585 с. С.64, С.LXXXVII; Потто В.А. Кавказская война в отдельных очерках, эпизодах легендах и биографиях. Т. I. – СПб., 1887. – 737 с. С.37; Кушева Е. Н. Указ. раб. С.259, 260; Ахмадов Я.З. Очерки политической истории народов Северного Кавказа в XVI-XVII вв. – Грозный, 1988. – 176 с. С.37-40; Кабардино-русские отношения в XVI-XVIII вв. Документы и материалы: в 2 т. / Сост. Н.Ф. Демидова, Е.Н. Кушева, А.М. Персов. – М.: Изд. АН СССР, 1957. Т. I. – XVI, 478 с., 6 л. ил. С.37.
  38. Кабардино-русские отношения в XVI-XVIII вв. Т. I. С.40.
  39. Исаева Т.А. Военно-политический союз народов Северного Кавказа в борьбе с турецко-иранской агрессией (вторая половина XVI – XVII век). // Роль России в исторических судьбах народов Чечено-Ингушетии (XIII – начало XX в.). / Сост. Ш.Б. Ахмадов. – Грозный, 1983 (С.41-53). С.45.
  40. Белокуров С.А. Указ. раб. С.80-82.
  41. Славянская энциклопедия… С.68.
  42. ПМАА. Рассказала Итаева Д.В. (1973 г. р.), г. Грозный, 2013 г.
  43. Исаева Т.А. Указ. раб. С.46. [55]

*** Данная редакция статьи опубликована в журнале «Вайнах». На текст можно сослаться следующим образом:

Тесаев З.А. Религиозная борьба на территории Чечни и Дагестана в позднем Средневековье (XV-XVI вв.). // Журнал «Вайнах», №6. – Грозный, 2017 (С.50-55).

Для удобства ссылки на текст в квадратных скобках указаны номера страниц  публикации (в конце страницы) как в оригинале (например: [50]).

https://proza.ru/2017/06/26/2137
Доволен я Аллахом как Господом, Исламом − как религией, Мухаммадом, ﷺ, − как пророком, Каабой − как киблой, Кораном − как руководителем, а мусульманами − как братьями.

Онлайн abu_umar_as-sahabi

  • Модератор
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 7521
Re: Чечня и Россия
« Ответ #3 : 26 Ноября 2020, 10:55:08 »
ИЗ КНИГИ Н. ДУБРОВИНА “ИСТОРИЯ ВОЙНЫ И ВЛАДЫЧЕСТВА РУССКИХ НА КАВКАЗЕ”.

Издание 1871 года

 

“Хотя у чеченцев и не существовало сословий в том смысле, как мы понимаем это слово, но на основании того социального закона, что, безусловно, равенства быть не может, чеченцы делились на касты, различающиеся между собою занятиями.

“Пропуская духовных, — говорит П.Петухов, и так называемых, почетно-влиятельных, назовем здесь три главные касты: ишлейген — трудящиеся, уручи — воры, чонгуры — балалаешники”.

Ишлейген — земледелец, человек, незаметный с первого взгляда, не обращающий на себя особенного внимания, но живущий собственным трудом. Платье его постоянно оборвано и пропитано потом, кинжал его незатейлив, голова часто небрита по нескольку недель, и мозолистые ладони рук его трудно сгибаются.

Ишлейген неразговорчив, не любит терять слова по пустому и занимается своим хозяйством, об улучшении которого только и хлопочет. Он религиознее других своих собратьев, раньше других приходит в мечеть и становится где-нибудь в углу, а по окончании молитвы, не занимаясь праздною болтовнею, спешит домой.

К разряду воров — уручи принадлежат преимущественно молодые люди, от 15 до 30 лет. Они голы как соколы, вечно в долгах, в лохмотьях, но имеют исправное оружие и все приспособления для воровства. В кармане их всегда имеется фитиль, натертый воском, спички, есть и инструмент для кровопускания, чтобы, после длинных и быстрых переездов в случае надобности пустить лошади кровь. Воровская жизнь приучила их к осторожности, одиночеству и скрытности. Уручи трудно сходится с кем бы то ни было; кроме сотоварища по ремеслу, не отвечает прямо на вопрос и никогда не укажет места своего жительства. Характер его глубоко испорчен; он отчасти атеист и человек, которому принять ложную присягу ничего не значит, но признаться в воровстве большой позор и стыд.

Имея знакомство в отдаленных обществах и изведав все тропинки днем и ночью, он мог бы служить отличным проводником, если бы не был двуличен. Уручи знает все новости и, хватая их на лету, он рассказывает потом слышанное с собственными комментариями и добавлениями. Он ест все что попадется, пьет вино, курит трубку, хороший табак в кукурузном листе и махорку в оберточной бумаге. Люди эти жаждут общественных беспорядков, происшествий, словом чегонибудь такого, что бы могло отвести внимание общества от наблюдения за их занятием.

Уручи — тунеядец, точно такой же тунеядец и чонгури (балалаешник).

“Этим именем, — говорит П.Петухов, -называются не исключительно только играющие на чонгуре — балалайке, но все, к кому могут быть отнесены эпитеты: шарлатан, франт, Дон Жуан — последние два в том не прямом смысле, какой приняли эти слова, войдя в русскую речь. Чонгури может быть и игрок на балалайке, да такой чонгури и дал имя этому разряду людей. Молодой человек, благообразной физиономии, в высочайшей папахе, с поднятыми высоко газырями, с беспечным и праздным видом и есть чонгури. Руки его не знают мозолей, потому что, принадлежа преимущественно к семье, где есть помощь, т.е. братья-работники и сестры-работницы, он сам не занимается ничем, требующим напряжения сил. Впрочем, его можно встретить в толпе молодежи и девушек, когда выходят полоть кукурузу и, еще более, собирать ее. Там песни, хохот, шутки — главная пища балалаешника. Ветреный и легковерный, он главный алармист в народе. Случайно и вскользь услышанную от приезжего иноплеменника новость или намек аскета-муллы, он тревожно вносит в кружки, собирающиеся на буграх аула на закате солнца и составляющие местные митинги”.

 

 

ИЗ “ЗАГРОБНЫХ ЗАПИСОК” Н. БУНГЕ, БЫВШЕГО ПРЕДСЕДАТЕЛЯ КОМИТЕТА МИНИСТРОВ РОССИИ, ЛИЧНО ДЛЯ ИМПЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА III

“Не следует забывать, что русская государственная власть не должна господствовать на окраинах как власть завоевателя, а как власть, которую все население считает дарованным ему благом; что русская государственность должна опираться на признание превосходства русских государственных учреждений; что иноплеменное население должно сознавать не только необходимость, но и пользу от употребления русского языка; что уважение к господствующей церкви должно иметь своим источником дух христианской кротости и любви, как пасущих, так и пасомых, к каждому человеку. Только при соблюдении этих условий можно рассчитывать на тесную связь окраин со всем государством. К сожалению, должно сознаться, что наша внутренняя политика много погрешила относительно окраин.

При завоеваниях русская власть почти всегда отличалась необыкновенною мягкостью, даже более. Покоренные народы не только не чувствовали вначале какого-либо гнета, но находили в новом правительстве покровительство и защиту, которой нельзя было ожидать от прежней власти. Эта мягкость доходила до того, что побежденные относились к победителям русским как господствующая раса. Так было с поляками в присоединенных от Польши областях и в самом Царстве Польском; так было в Прибалтийских губерниях, в Финляндии и даже на мусульманском востоке, где мы строили мечети.

Затем, с течением времени наступал момент, когда инородческие притязания — жить не только независимо, но на счет целого государства, относясь даже с некоторым высокомерием ко всему русскому, — становились нестерпимыми. Тогда пробуждалось народное русское чувство и являлись внезапно требования беспрекословного подчинения и немедленного изменения установившихся в течение многих лет и даже целого столетия отношений, что возбуждало в иноплеменниках враждебные чувства к России.

Таким образом, за одною крайностью следовала другая, за мягкостью, можно сказать распущенностью, следовала суровая настойчивость для наверстания всего потерянного вследствие ряда послаблений”.


СЛУЖЕБНАЯ ЗАПИСКА ПО УПРАВЛЕНИЮ КАВКАЗСКИМ КРАЕМ ГЕНЕРАЛ-АДЪЮТАНТА ГРАФА ИЛЛАРИОНА ВОРОНЦОВА-ДАШКОВА


“Опыт централизации управления Кавказом из Санкт-Петербурга с учреждением на месте должности главноначальствующего гражданскою частью с расширенною несколько властью обычного генерал-губернатора, длившийся свыше двадцати лет, дал довольно печальные результаты. Кавказ, вместо того чтобы идти по пути развития за центром Империи, отстал от него, и вина в этом лежит не на местной кавказской власти, а на центральных учреждениях. Главнокомандующие, снабженные усиленными правами, преимущественно в сфере предупреждения и пресечения нарушений общего и государственного правопорядка, имели возможность только возбуждать вопросы перед подлежащими ведомствами, вести с последними длинную и почти всегда бесплодную переписку и отказываться от своих проектов, встречая в ведомстве явное несочувствие своим начинаниям. Только благодаря личной настойчивости некоторым главноначальствующим удавалось доводить свои предприятия до высших законодательных учреждений, и то по преимуществу в сфере усиления той же власти их по общему надзору и охранению порядка. Проекты же всех существенных для края реформ, намечаемых главноначальниками, как-то: упразднение военно-народного управления, прекращение обязательных и зависимых отношений крестьян, переустройство сельского управления и т.п., не получали в Петербурге дальнейшего движения и под тем или иным предлогом возвращались обратно. Все мелкие должностные вопросы, как, например, об увеличении штатов полиции, не встречали в центре ни малейшего сочувствия местным интересам, и если получали разрешение, то под углом зрения общегосударственных задач, вроде ограждения средств государственного казначейства от излишних расходов, в явный ущерб действительным потребностям. Деятельность ведомств, не поставленных в прямую связь с деятельностью главноначальствующих, как, например, народного просвещения и земледелия, и государственных имуществ, совершенно отклонилась от соображений с местными условиями. Почти единственные крупные за указанное двадцатилетие реформы, коснувшиеся Кавказа в столь важном, как податное обложение деле, оказались не соображенными с действительными нуждами Кавказского края населения.

Два года тому назад Ваше Императорское Величество соизволили обратить внимание на ненормальное положение Кавказа и восстановили Кавказское Наместничество, призвав на пост Наместника меня.

... Что касается вопроса о необходимости и в будущем сохранять для Кавказского управления форму Наместничества, то я не могу иначе разрешить этого вопроса, как в положительном смысле, вне всякой зависимости от личного моего положения Наместника. Я не допускаю возможности управления Кавказом из центра, на основании общих формул, без напряженного внимания к нуждам и потребностям местного населения, разнообразного по вероисповеданиям, по племенному составу и по политическому прошлому.

Централизация допустима только тогда, когда она в силах внимательно следить за всеми проявлениями жизни населения на определенной территории и регулировать их в известном направлении; иначе она опасна, т.к. ведет к разобщению частей государства. Наилучшим в сем отношении примером может служить отпадение от Англии североамериканских Соединенных Штатов, побудившее Великобританию в корне изменить свою колониальную политику и внести в нее уважение к местному самоуправлению и начала разнообразия, в соответствии с потребностями отдельных колоний.

Все те основания, по которым Вашему Величеству благоугодно было восстановить должность Наместника, приобрели ныне в моих глазах, по ближайшем ознакомлении на месте с делом управления Кавказским краем, значение неопровержимых доказательств невозможности управления далекою окраиною из Петербурга.

...Необходима именно на месте такая власть, которая, сосредотачивая в себе до известной степени полномочия министров, была бы способна согласовать в своих решениях начала общегосударственной политики с местными потребностями, могла бы удовлетворять последние быстро, по возможности в момент их возникновения, и имела бы право возбуждать перед законодательными учреждениями Империи вопросы о местных нуждах вне зависимости от личных взглядов на них представителей центрального правительства. Такою властью может быть только Наместник Вашего Императорского Величества. Заменять эту власть властью генерал-губернатора, одного или нескольких — безразлично, когда генерал-губернатор, по нашим законам, а еще более — по выработанной годами административной практике, как бы ни усиливать его права в сфере охраны порядка, является, в сущности, хотя и высоким, но все же только чиновником министерства внутренних дел, — значит ничего не сделать для насущнейших потребностей края.

Общественная жизнь в последнем имеет своеобразные черты и не может не создавать совершенно особых задач управлению окраиною, отличающихся от общих норм управления Империею. Эти местные особенности жизни нельзя игнорировать, насильно подгоняя их под общеимперские рамки, но необходимо их использовать, организуя в направлении, отвечающем целям единства государства. Это достижимо лишь при допущении к участию в управлении общественной самодеятельности под руководством лица, объединяющего в себе все функции государственной административной власти, т.е. только Наместника, а отнюдь не генерал-губернатора, который для большинства насущных вопросов окажется некомпетентным, т.к. они могут выходить из сферы ведения министерства внутренних дел. По всем указанным причинам я признаю сохранение Кавказского Наместничества настоятельным, т.к. только в этой форме управления вижу залог прочнейшего объединения Кавказа с остальною Империей.

...Сообразно сему, ныне деятельность Наместника Кавказского не может быть поставлена особняком от деятельности центрального правительства, только под исключительное Монаршее руководство, как это было при прежних Наместниках, а должна, наоборот, быть приведена в тесную связь с общею деятельностью центрального правительства и строго с нею согласована. В этих видах я полагаю, что, с одной стороны, Наместник (с правом замещать себя особым лицом) должен входить в состав Совета Министров, а с другой, — что при его управлении должны находиться представители всех ведомств, получающие от подлежащих министров общие указания и являющиеся докладчиками у Наместника по делам своих ведомств, входя в то же время в состав совета Наместника. Должности таких представителей ведомств в некоторых случаях могут совпадать с должностями заведывающих всеми учреждениями отдельных министерств в крае, как, например, представитель Министерства народного просвещения мог бы быть в то же время попечителем учебного округа, и т.п.

...Состав совета Наместника и компетенция его должны подлежать некоторому изменению, дабы учреждение это было работоспособно и действительно могло помогать Наместнику в его деятельности своими советами. Для этого, прежде всего, я признаю целесообразным ввести в состав совета общественные силы. С учреждением на Кавказе земства провести это будет незатруднительно: так, например, возможно будет допустить по одному представителю от каждого из уездных земских собраний и двух-трех от окружного закавказского земства.

Далее, если сохранить за Наместником право, принадлежавшее главноначальствующему протестовать в течение известного срока против применения в краю меры, о распространении которой на Кавказе в законодательном акте не оговорено специально, то желательно иметь в подобных случаях соображения местных деятелей. Дело в том, что участие в законодательных учреждениях представителей окраины не всегда еще может обеспечивать местные интересы: поэтому следует предвидеть случаи, когда принятая вообще для Империи мера может оказаться трудно применимою к краю и представится полезным дать для суждения законодательных учреждений материал, основанный на местных соображениях.

С другой же стороны, участие местных людей потребуется не по всем категориям отнесенных ныне к компетенции совета Наместника дел: таковое представлялось бы, например, совершенно излишним по вопросам о предании суду должностных лиц. Соответственно этому заседания совета должны разделяться на общие — в полном его составе, и частные — в составе только представителей правительственной власти.

Власть Наместника по административным ведомствам должна заключать в себе, по существу, совокупность властей подлежащих министров, как бы передвинутых в край, за исключением таких функций последних, которые неотделимы от общеимперских задач.

Не могу скрыть от Вас, Государь, что в форме Наместничества есть, несомненно, признак известной обособленности края, но я убежден, что в началах, на которых я предлагаю построить управление краем, не может быть ничего опасного для целости государства. Наоборот, эта форма удовлетворит всех кавказцев, в сущности, отлично сознающих невозможность образования национальных автономий и только пытающихся в суждениях о них отыскать выход для проявления своей самодеятельности, сознание в необходимости которой пробудилось в них невольно под влиянием отсутствия за последнее двадцатипятилетие со стороны правительства продуктивных забот об удовлетворении насущнейших нужд их родной окраины”.

1907 г.
Доволен я Аллахом как Господом, Исламом − как религией, Мухаммадом, ﷺ, − как пророком, Каабой − как киблой, Кораном − как руководителем, а мусульманами − как братьями.

Онлайн abu_umar_as-sahabi

  • Модератор
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 7521
Re: Чечня и Россия
« Ответ #4 : 03 Марта 2021, 01:58:10 »
СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ ЧЕЧНИ (конец ХVI-первая треть ХIХ вв.). Имам Мансур и Бей-Булат Таймиев
20.01.2020 anchr   

Ш.А. Гапуров, доктор исторических наук, профессор.

...
...

И в то же время необходимо четко подчеркнуть: история русско-горских взаимоотношений с ХVI века и до начала Кавказской войны состояла не только (и не столько) из набегов и военных столкновений, а из преимущественно мирных, политических и торгово-экономических отношений. «Возможность сочетать мирные (зачастую более эффективные) методы строительства империи с военными облегчалась на Кавказе природно-географическими факторами. Помимо войн, грабительских набегов, оборонительно-наступательных союзов и контрсоюзов существовали отлаженные торговые, политико-дипломатические, культурные связи на всех уровнях, династические браки, личная дружба и симпатии между правителями и пр. …Граница между Российским государством и местными раннеполитическими образованиями находилась в подвижном состоянии, представляя собой не только линию вооруженного соприкосновения (даже в период Кавказской войны), но и своего рода контактно-цивилизационную зону, где развивались интенсивные хозяйственные, политические, личные (куначеские) связи. Шел процесс взаимопознания и взаимовлияния народов, ослаблявший вражду и недоверие, способствовавший миротворческим тенденциям, общей стабилизации обстановки» [Дегоев В.В. Кавказ в структуре Российской государственности: наследие истории и вызовы современности //Вестник Института цивилизации. Вып. 2. Владикавказ, 1999. С. 129].

Чеченцы с ХVI века стремились к добрососедским, дружественным взаимоотношениям с Россией. Российский выбор чеченцев был сделан еще в конце ХУ1 века, когда еще только началась борьба за  Кавказ между Россией, Османской империей и Сефевидским Ираном. В 1588 году в Москву отправилось первое чеченское посольство. Чеченские послы были приняты на самом высоком уровне – самим царем. А в 1589 году Московский царь прислал чеченцам грамоту о принятии их под покровительство России.

Таким образом, в середине ХVI века в борьбу за Северный Кавказ (наряду с Турцией и Ираном) включается и Россия, исходя из своих национальных, геополитических  интересов. Крупный исследователь российской политики на Кавказе в ХIХ веке генерал Р.А. Фадеев писал: «…Связь России с Азией, узел их – на Кавказе.  …Через кавказский перешеек и его домашний бассейн  – Каспийское море Россия соприкасается непосредственно со всей массой мусульманской Азии. С кавказского перешейка Россия может достать всюду, куда ей будет нужно…  Для России кавказский перешеек вместе и мост, переброшенный с русского берега в сердце азиатского материка, и стена, которою заставлена средняя Азия от враждебного влияния, и передовое укрепление, защищающее оба моря: Черное и Каспийское. Занятие этого края было первою государственною необходимостью» [Фадеев Р.А. Кавказская война. М.: Эксмо, 2003. С. 40]. В ХVI-первой половине ХIХ века Кавказ рассматривался российскими государственными верхами преимущественно в плане геополитическом. Экономическому значению Кавказа тогда придавалось мало значения. Хотя есть и другая точка зрения. Одна из ведущих российских кавказоведов, Е.Н. Кушева считала, что причины российской активности на Кавказе еще на начальном этапе, в ХVI веке, лежали в результатах социально-экономических процессов, протекавших в России в ХУ в. Именно они стали сильнейшим детонатором восточного направления российской политики. Ее главными вехами к тому времени были завоевание Казани, а в поисках выхода к Каспийскому морю – Астрахани.  По мнению Е.Н. Кушевой, следующим шагом экономического закрепления России на новых рубежах должен был стать Кавказ, на который и были направлены усилия московской дипломатии [Русско-чеченские отношения. Вторая половина ХУ1-ХУ11 в. М.: Восточная литература, 1997. С.412].

Одним из первых российских царей, который  попытался экономически освоить  Кавказ и прилегающие территории (иранское побережье Каспия), был Петр 1,  но из этого ничего не вышло: с точки зрения экономики Кавказ до последней трети ХIХ века приносил лишь одни убытки. А вот стратегическое, геополитическое значение Кавказа для России было огромно. Р.А. Фадеев писал: «…Утверждение чуждого европейского владычества в Закавказье решило бы безвозвратно азиатский вопрос, величайший из вопросов всемирных, и решило бы против нас. Англичане ли, французы ли захватили бы Закавказье, все равно сумма европейского влияния в Азии была бы, помимо всяких личных разборов, всегда направлена во вред нам. Индия и Кавказ всегда были бы согласны между собою на этот счет, и русское влияние в Азии ограничилось бы нашими военными линиями…» [Фадеев Р.А. Кавказская война. М.: Эксмо, 2003. С. 118].

К середине ХVI века четко определились и стратегические цели Порты, Ирана и России на Кавказе: Турция стремилась покорить весь Кавказ и через Волгу и Каспийское море установить тесные контакты  со Средней Азией; Иран преследовал цель завоевать Закавказье и Дагестан, выйти на волжско-Астраханскую торговую магистраль и установить свое господство на Каспийском море, перекрыть Турции и Крыму дороги на Северный Кавказ и Закавказье; Россия стремилась разгромить Турцию, упрочить свое господство на торговой магистрали Волга-Астрахань и установить свою гегемонию на линии Терек-Дербент-Баку-Шемаха, вытеснив оттуда Иран [Боцвадзе Т.Д. Народы Северного Кавказа во взаимоотношениях России с Грузией. Тбилиси, “Мецниереба”, 1974. С. 19].

Р.А. Фадеев отмечал: «В ХVI веке Каспийское море и Волга связывали в один политический мир мусульманские царства от Персии до устья Оки. Когда русский народ сел на развалинах северных татарских царств и захватил в Астрахани ключ этого длинного бассейна, он прямо вступил в права мусульманского наследства: главный торговый путь России, Волга, выводил нас в пустынное Каспийское море – море без хозяина и кораблей, по берегам которого стояли, однако ж, многолюдные города и жили промышленные и богатые народы. …С ХVI века мысль о владычестве на Кавказе стала наследственною в русской истории: в периоды слабого управления она как будто гасла; но всякое сильное царствование вновь выводило ее наружу» [Фадеев Р.А. Кавказская война. М.: Эксмо, 2003. С. 113].

Иран и Турция в рассматриваемое время, т.е. во второй половине ХV-первой половине ХVII в. были, несомненно, сильнее России в военном отношении и численно их армии намного превосходили российскую. На завоевание Кавказа Сефевиды и Османы бросали в тот период большие военные силы, но постоянные взаимные войны ослабляли их военный потенциал и мешали установлению прочного господства на кавказских землях. Важную роль тут играли дипломатия и военное сопротивление горцев иноземным захватчикам. Россия в ХVI-ХVII вв. не успела стать еще сильной военной державой. К тому же ее регулярная армия почти постоянно была занята в решении внешнеполитических задач на западных и северных границах. Поэтому царизм в ХVI-ХVII вв., в отличие от  Ирана Турции, не имел возможности направлять на Северный Кавказ крупные вооруженные силы для укрепления здесь своего влияния. Но у России в этом регионе было одно преимущество перед Османской империей и Ираном – наличие здесь терско-гребенского казачества и стремление целого ряда горских владельцев и старшин вступить в союз с Россией и добиться ее покровительства. Россия, в силу своей военной слабости, была заинтересована в военно-политическом союзе с этими силами и использовании их в борьбе со своими противниками. А. Цаликов писал: «Подчинив себе Казань и Астрахань, Россия пришла в непосредственное соприкосновение с Кавказом, с какового времени и начинаются у московских царей с этим краем то мирные, то враждебные отношения.

Персия, Турция и Крым стремились утвердить свое господство на Кавказском перешейке. Необходимость обороны против этих могущественных в то время держав побуждала и Москву привлекать население Кавказа в сферу своего влияния» [Цаликов А. Кавказ и Поволжье. М.: Издание М. Мухтарова, 1913. С. 7].

В свою очередь, горские феодалы (особенно кабардинские), постоянно подвергавшиеся разорительным нашествиям крымских татар, турок и иранцев в ХVI-ХVII вв., надеялись на военно-политическую помощь России в борьбе за свою независимость, а также в постоянно идущей междоусобной борьбе. Разумеется, у горской элиты  в ее отношениях с Россией мотивы могли быть (и были) разными. Мухаммед Тахир аль-Карахи отмечал по этому поводу: «Одни шли с неверными вместе даже в войне против мусульман. Другие перемешивались с неверными и днем и ночью смешением предков, детей, братьев и внуков. Третьи отдавали неверным в заложники своих детей, ища чего-либо из их подачек. Четвертые делали управителем над своими домами какого-нибудь дьявола-соблазнителя из неверных, или же того среди них самих, чьим поведением были довольны неверные, того, кто, будучи искренен в царской службе, снискал себе расположение царя и одобрял его политику, рассматривая ее как необходимое дело в правильном установлении их мирских и загробных дел …, жадно устремляясь к тому, что в их руках» [Хроника Мухаммада Тахира аль-Карахи «О дагестанских войнах в период Шамиля». Махачкала, 1998. С. 33-34].   Уже к середине ХVI в. черкесы Пятигорья и ряд кабардинских феодалов вступают в военно-политический союз с Россией. В результате “в политическом отношении” Россия “выиграла очень многое, приобретая в лице кабардинских и Пятигорских черкес новых усердных и верных подданных” [Потто В.А. Два века Терского казачества (1577-1801). Владикавказ, 1912. С. 20].   Однако наиболее тесные военно-политические связи у Москвы в конце ХVI в. устанавливаются с чеченцами. «Начиная с основания Терского городка и позже, не было, пожалуй, ни одного сколько-нибудь важного посольства – направлялось ли оно из России на Кавказ или с Кавказа в Россию, – чтобы оно не сопровождалось наряду с «русскими воеводами» чеченским отрядом. «И в тех, государь, службах и в посылках многие наши товарищи, окоцкие люди и братья, наши племянники головы свои поклали, побиты на смерть, а иные запроданы в дальние земли в ясырство», – писали терские чеченцы русскому царю. Можно уверенно считать – в русско-кавказских отношениях создавалась специальная служба, состоявшая из чеченцев, которой принадлежала немалая роль в организации этих отношений» [Блиев М.М. Россия и горцы Большого Кавказа на пути к цивилизации. М., 2004. С. 68].

Первыми вблизи российских укреплений поселились чеченцы-окочане. По мнению Н.П. Гриценко, название окуки, окочане, ококи произошло от названия  чеченского селения на равнине – Оку-Юрт, основанного центороевцами [Гриценко Н.П. Истоки дружбы. Грозный, Чечено-Ингушское книжное издательство, 1975. С. 24].

Вскоре Оку-Юрт и находившиеся  рядом селения были объединены в  феодальное владение мурзы Ушурмы. Н.Г. Волкова считала, что оно находилось по р. Аргуну, “недалеко от выхода реки на равнину” [Волкова Н.Г. Этнический состав  населения Северного Кавказа в ХVII-начале ХIХ века. Москва, 1974. С. 167].

По мнению Я.З. Ахмадова, владения окоцких мурз тянулись полосой от Ауха на востоке, к западу по Качкалыковскому хребту, выходя к низовьям Сунжи [Ахмадов Я.З. Первое вайнахское посольство в Москву (1588-1589 гг.)  //Роль России в исторических судьбах народов Чечено-Ингушетии (ХIII-начало ХХ в.). Грозный, тип. им. Н. Заболотного, 1983. С. 21]. Правда, Умаров С.Ц. полагал, что Окуцкая земля простиралась от низовий Терека и Сунжи (на севере) до пределов Аварии, включая в себя и Ичкерию и низовья рек Мичика, Гумса и Сунжи [Умаров С.Ц. К политической и социально-экономической истории Чечни ХVI-ХVII веков  //Археолого-этнографический сборник. Т. IV. Грозный, тип. им. Н. Заболотного, 1976. С. 182]. Так подробно на местонахождении владений окоцких мурз мы остановились не случайно: они сыграют исключительно важную роль в становлении русско-чеченских политических отношений на ранних этапах русско-чеченского сближения.

В таком сближении, в создании военно-политического союза были заинтересованы обе стороны – и чеченская, и российская. «…Процесс проникновения России в регион являлся не только преодолением сопротивления, но и поиском мирных средств, способствовавших установлению взаимовыгодных отношений (союзов, соглашений, компромиссов, торговых и культурных связей и т.д.» [Дегоев В.В. Большая игра на Кавказе. С. 287].

Российские городки-укрепления, казачьи станицы по Тереку (в 1567 г. была основана станица Червленная, в 1569 г. – Щедринская, в 1588 г. в устье р. Терек была построена российская крепость Терки) [Сборник сведений о Терской области. Вып. 1. Владикавказ, 1912. С. 74]  являлись одновременно и центрами местной торговли и чеченцы крайне были заинтересованы в продаже здесь излишков своего производства (земледелия, скотоводства, домашних промыслов) и приобретении необходимых для себя мануфактурных товаров. Чеченцы рассчитывали также на помощь царских властей в борьбе с кабардинскими и дагестанскими феодалами, стремившимися установить свою власть над переселяющимися на равнину вайнахами.  Наконец, важно и другое: поселения окочан имели наибольшее хозяйственно-экономическое развитие, что позволяло им возглавить процесс сближения чеченцев с Россией. С конца ХVI века «у русско-чеченских отношений были реальные предпосылки, открывавшие им благоприятные перспективы для успешного развития. Наиболее важной из них являлась перспектива переселения с гор на равнину, решавшая вопросы хозяйственного роста Чечни. Но вместе с тем в русско-чеченских отношениях обнаруживалось немало сложностей, ставящих эти отношения в русло конфликтного течения. Несомненно, что многое в отношениях между Москвой и Чечней должно было зависеть от самих чеченцев, ориентированных на тесные контакты с Русским государством. Но Чечня, состоявшая из отдельных самоуправлящихся «землиц», тукхумов, «обществ» (издревле Чечня делилась на 14 исторических областей: Майста, Малхиста, Чеберлой, Чантий-Мохк, Шарой, Шатой, Терлой-Мохк, Нашхой, Арстах, Ичкерия, Нохчмохк, Акка, Качкалык, Аух и Теркйист.- Авт.) [Архивный вестник. 2013, № 1. Грозный. С. 11], не имела еще ясных внешнеполитических целей и внутренних «предпосылок» для согласованных действий на внешней арене. Серьезным препятствием на пути к развитию русско-чеченских (полнокровных!) отношений являлось отсутствие в Чечне собственной политической элиты, чем умело воспользовались соседние владельцы, стремившиеся поставить под свой контроль связи между Чечней и Москвой. Между кабардинскими и дагестанскими владельцами разворачивалась непростая политическая борьба за право на посредническую роль в русско-чеченских отношениях, в ожидании при этом получить не только денежные поощрения, но и сюзеренные привилегии в Чечне» [Блиев М.М. Россия и горцы Большого Кавказа на пути к цивилизации. М., 2004. С. 69].

Предпосылки русско-чеченских связей крылись в условиях социально-экономического развития Чечни. Наиболее развитые отрасли хозяйства (земледелие, скотоводство, домашние промыслы) давали значительные излишки продуктов производства. Обменивать их в близлежащих русских городках было удобно и взаимовыгодно. Городки на Тереке были одновременно и центрами местной торговли. Так, Терский город имел три гостиных двора, торговые ряды, лавки. Дважды в неделю здесь собирались базары. Естественно, чеченцев больше привлекали изделия тульских мастеров, русские ткани и пр., чем привычные для них изделия местных умельцев. Заинтересованы были в приобретении русских товаров и представители зажиточных слоев населения [Исаева Т.А. Политические взаимоотношения Чечено-Ингушетии с Россией в конце ХVI- первой половине ХVII в.  //Взаимоотношения народов Чечено-Ингушетии с Россией и народами Кавказа в ХVI-начале ХХ в. Грозный, 1981. С. 10-12].

Источники начала ХVIII века свидетельствовали о значимости Чечни. Так, Эльмурза Бекович-Черкасский в 1720 году доносил в Петербург: «Чеченских народов великое множество есть и живут они при горе Кавказской, в большом черном лесу на реке Сюнче (Сунже.- Авт.), недалеко от гребенских казаков в верстах 80. Которые имеют семь местечков и другие села и деревни, а владеет ими князь именуемой Турлаев сын, который живет и княжует в местечке называемом Буюн-Кент, а прежде сего они бывали под протекциею Шамхала Горского и Кумытцкого. Но когда и как они стали симо вольными, понеже сильнее они тамо других народов. А они под турок и под крымцами никогда не бывали и веру имеют магометанскою» [АВПРИ. Ф. 115. Оп. 1. 1720 год. Д. 3. Л. 1].

Интерес московского правительства к Чечне объясняется прежде всего ее географическим положением – непосредственным соседством с терскими городками и тем, что по ее территории проходили наиболее удобные пути сообщения с Грузией [АВПРИ. Ф. 115. Оп. 1. 1720 год. Д. 3. Л. 1] (с которой Россия  интенсивно начала обмениваться посольствами с 80-х годов ХVI века, заинтересованная в распространении своего влияния в Закавказье, откуда уже был непосредственный выход в страны Среднего Востока и в Индию). Основной путь, связывающий Московское государство с первыми его союзниками на Кавказе – Кабардой и Грузией, – назывался в источниках «дорога в черкассы», Черкасской дорогой. Один из важных отрезков ее проходил вдоль левобережья Сунжи в непосредственной близости от мест обитания чеченцев и вел затем по верховьям Терека через кабардинские и ингушские владения в Грузию [Магомадова Т.С. Важнейшие пути русских транзитных передвижений на территории Чечено-Ингушетии в ХУ1-ХУ11 вв. //Взаимоотношения народов Чечено-Ингушетии… С. 26].

“Эта малодоступная страна (Чечня.- Авт.) лежала первою на пути распространения русского владычества не потому только, что она приходилась ближайшею к русским владениям, с которыми не могла не сталкиваться постоянно, – подчеркивал В.А. Потто. – Главнейшее ее значение было в том, что она, со своими богатыми горными пастбищами, с дремучими лесами, посреди которых были раскиданы роскошные оазисы возделанных полей; с равнинами, орошенными множеством рек и покрытыми богатою растительностью, была житницей бесплодного каменистого Дагестана. И только завоевав Чечню, можно было принудить к покорности и мирной гражданской жизни горные народы восточной полосы Кавказа…” [Потто В.А. Кавказская война. В 5 т. Т. 2. Ставрополь, “Кавказская библиотека”, 1994. С. 65-66].

Стратегическую значимость Чечни увеличивал и тот факт, что по ее территории проходила так называемая «Османовская дорога». (Название его связано с событиями 1583 года, когда турецкий Осман-паша с войском, шедшим из Дербента в Крым, «был побит на Терке» казаками) [Магомадова Т.С. Важнейшие пути русских транзитных передвижений на территории Чечено-Ингушетии в ХУ1-ХУ11 вв. //Взаимоотношения народов Чечено-Ингушетии с Россией и народами Кавказа в ХУ1-начале ХХ в. Грозный, 1981. С. 25]. По ней осуществлялась связь Дагестана с Кабардой и северокавказских народов с Россией.  Она шла из Кабарды вдоль Терского хребта, мимо современной станицы Горячеисточненской, пересекала Сунжу южнее Сунженских городков 1635, 1651 и 1653 годов и далее через Качкалыковский хребет, через чеченские земли мичкизов и ауховцев выходила к Таркам [Исаева Т.А. Политические взаимоотношения Чечено-Ингушетии с Россией в конце ХVI- первой половине ХVII в.  //Взаимоотношения народов Чечено-Ингушетии с Россией и народами Кавказа в ХVI-начале ХХ в. Грозный, 1981. С. 20].

Итак, с конца ХУ1 века стремление России к укреплению своих позиций в Чечне и стремление чеченцев к сближению со своим северным соседом, к добрососедским отношениям с ним, налаживаниям с ним политических, экономических отношений – было взаимным. Это было движение навстречу друг к другу. В русле этой политики было направление в Москву чеченских посольств в течение всего ХVII века.  А уже к концу ХVIII века, судя по многим российским документам, чеченцы (во всяком случае – равнинные) уже считаются  российскими подданными. З.М. Блиева отмечает: «Чечня вошла в состав Российской империи в 1781 году. К этому времени относятся первые попытки кавказской администрации установить контроль над ее территорией. …Тогда же Чечня была взята кавказскими военными властями под административный контроль. Его осуществляли кизлярский комендант и командиры кордонов Кавказской линии. Однако в конце ХVIII века еще не были созданы специально предназначенные для управления Чечней административные учреждения» [Блиева З.М. Из истории становления российской системы  управления в Чечне (конец ХУ111-первая треть Х1Х вв.) //Вопросы истории и историографии Северного Кавказа. Нальчик, 1989. С. 86].

Но в российско-чеченских отношениях, со стороны чеченцев, была одна особенность. Чеченцы готовы были быть подданными России, но при одном непременном условии – сохранении их внутренней автономии, уважительном отношении к их обычаям, религии, традициям. И чтобы управляли ими именно с учетом всего этого. Чеченцы воспринимали язык дипломатии, политических средств, но совершенно не воспринимали язык силы. И были категорически  против, чтобы российскую власть над ними устанавливали силовыми методами, насильно. Другой вопрос: вязалось ли это с российскими традициями, российским пониманием установления ее власти на вновь присоединяемых к империи территориях?  Политика России в ХIХ веке в Польше и в Финляндии показывает, что, в случае необходимости, Петербург вполне мог быть гибким в своей деятельности на национальных окраинах, разнообразить методы установления своей власти в том или регионе империи.

Вплоть до середины ХVIII века российско-чеченские отношения развивались в поступательном ключе, в мирном русле. Первое вооруженный конфликт между чеченцами и Россией происходит в середине ХVIII века.

В политической системе Чечни вплоть до конца ХVIII века (среди других) была одна особенность: чеченцы приглашали на управление тем или иным равнинным обществом («на княжение») феодалов из Кабарды и Дагестана. В случае недовольства их «правлением» их всегда можно было изгнать. Россия же свою власть в кавказских регионах устанавливала через местных феодалов. В Чечне же, в силу особенностей ее социально-экономического и политического развития своих, чеченских, феодалов (в  классическом понимании термина «феодал»)  было мало. Даже в ХVIII веке в Чечне всего лишь шел процесс складывания раннефеодальных отношений. Один из наиболее компетентных исследователей-кавказоведов, занимавшихся вопросами общественно-экономического развития Чечни в ХVIII-ХIХ вв., Ф.В. Тотоев писал: «Классовые отношения вызревали в Чечне неравномерно. В рассматриваемый период (вторая половина ХVIII-первая половина ХIХ вв. –Авт.) значительная часть населения жила в условиях распада патриархально-родовых отношений. Некоторая часть населения жила в условиях раннефеодальнего  строя. Основной тенденцией развития производственных отношений у чеченцев был переход общественной собственности к феодальной. Раннефеодальные отношения установились у чеченцев ряда равнинных районов – в Надтеречной, Большой и Малой Чечне, а также в Качкалыкии. В форме элементов и зачатков они развивались повсеместно. Однако в общественном производстве преобладало свободное узденство» [Тотоев Ф.В. Общественный строй Чечни (вторая половина ХУ111-40-е годы Х1Х века). Нальчик: Республиканский полиграфкомбинат им. Революции 1905 г., 2009. С. 280]. При этом следует учитывать, что «формирование феодальных отношений проходило под преобладающим влиянием окружающих Чечню феодальных владений. Специфика общественного строя чеченцев являлась не только результатом их внутреннего общественно-экономического развития, но и следствием ее тесных связей с соседними народами. Экономический и социальный строй Аварии, Кумыкии, Кабарды – ближайших соседей чеченцев – непосредственно влиял на Чечню и представлял собой в некоторой степени формирующее начало для развития феодальных отношений в чеченских тайпах. Несомненно, что все эти внешние факторы видоизменяли и деформировали многие стороны общественного строя у чеченцев» [Тотоев Ф.В. Общественный строй Чечни (вторая половина ХУ111-40-е годы Х1Х века). Нальчик: Республиканский полиграфкомбинат им. Революции 1905 г., 2009. С. 279].

При этом следует учитывать и то, что в конце ХVII-первой половине ХVIII вв. чеченцы массово стали возвращаться из гор на равнинные земли, которые они вынуждены были покинуть в ХIII-ХIV вв. под натиском кочевников, прежде всего монголо-татар. Так, например, в 1746 году чеченские владельцы Алибек и Али-Султан Казбулатовы просили кизлярского коменданта князя Оболенского о разрешении им поселиться со своими «людьми» на Сунже, «где на преж сего отцы их чеченские ж владельцы жили». В ответ из Петербурга на имя астраханского губернатора пришел ответ: «И по оным представлениям апреля 15-го 1747 года послан из Коллегии к нему губернатору Указ, по которому велено, тем чеченским владельцам и гребенчиковцам (герменчуковцам. – Авт.) к выходу на вышепоказанные новые места позволение дать, и ротмистра Черкаского  во владельцы к Гребенчиковцам отпустить и определить, когда они сами подлинно ево желают» [Архивный вестник. Грозный, 2013. № 1. С. 11, 12].

С конца ХVII века равнинные чеченские земли контролировались Россией и для переселения сюда, на берега Терека и Сунжи, для чеченцев требовалось разрешение российских властей, прежде всего в лице кизлярского коменданта (с 1735 года).

В этих специфических условиях Россия стала назначать в качестве представителей своей власти именно этих «варягов» – кабардинских и дагестанских феодалов. «Шамхал Тарковский, нуцал аварский, хан кумыкский и кабардинские владельцы держали Чечню (в ХVI-ХVIII вв. – Авт.) под неослабным военно-политическим контролем, – отмечает М.М. Блиев.- Ситуация осложнялась тем, что этих владельцев в их притязаниях в Чечне недвусмысленно поддерживало российское правительство, стремившееся укрепить свои позиции в Предкавказье. Основывая свою кавказскую политику  в расчете на военно-политический союз с северокавказскими владетелями, русское правительство стремилось опереться на «иноземных» феодалов, поскольку в самой Чечне оно «не находило» собственных владельцев» [Блиев М.М. Россия и горцы Большого Кавказа на пути к цивилизации. М., 2004. С. 70].   

Почувствовав за своей спиной опору – силу России, эти феодалы-«варяги» стали нарушать ранее установленные по взаимному согласию «правила правления» в чеченских обществах. И тогда, в середине ХVIII века, чеченцы стали их массово изгонять из Чечни. Россия решила заступиться за своих ставленников и наказать чеченцев. В 1758 году в Чечню была направлена российская военная экспедиция.

«В 1757 г. чеченцы вышли из должного повиновения своим владельцам и совсем оказались противными российской стороне, и на явные противности обратились. Почему того же года октября 23 дня государственная Военная Коллегия предписала наказать их, привесть к прежнему повиновению: разорить и искоренить их, дабы они из гор на чистые места вышли» [Бутков П.Г. Материалы для новой истории Кавказа с 1722 по 1803 год. Ч. 1. СПб., 1869. С. 259].

В 1757 г. «поднялась Чечня, – пишет В.А. Потто. – Подвластные дотоле кумыкским и кабардинским князьям, считавшиеся в русском подданстве, чеченцы восстали против своих владельцев, и началась упорная, жестокая борьба между ними, кумыками и кабардинцами… В 1757 году Чечня, объятая уже общим пожаром, объявила себя от нас независимой» [Потто В.А. Два века Терского казачества (1577-1801). Ставрополь, 1991. С. 208].

Чеченцы готовы были быть в подданстве России, но без вмешательства царизма в их внутренние дела, при неприкосновенности их традиционной жизни. В противном случае чеченцы отвергали любую другую власть. Они сопротивлялись, защищая свою самостоятельность. В этих условиях Петербург решил принять жесткие меры для «успокоения»  Чечни, направив сюда военную экспедицию. Коллегия иностранных дел пришла к выводу, что  «нежели им, чеченцам, такие предерзости  упустить, то они и далее то свое воровство и беспокойство не оставят, а смотря на них и другие подданные горские народы на такие ж противные поступки обратиться могут и напоследок ко усмотрению  столь… вольнаго варварского народа потребны будут немалые войска,  чрез что интересы ее императорского величества немалой ущерб последовать может» [АВПРИ.  Ф. 115.  Оп. 1. 1757 г.  Д. 9. – Л. 60].

М.М. Блиев указывает, что царское правительство “приняло крайне жестокое решение. Государственной военной коллегии поручалось “разорить и искоренить” чеченцев, живших на равнине” [Блиев М.М. Россия и горцы Большого Кавказа на пути к цивилизации. М., 2004. С. 84].

С помощью карательной экспедиции российское правительство решило выселить с равнинных земель недовольных чеченцев и поселить на их месте других жителей горной Чечни, т.е. фактически предусматривалась депортация равнинных чеченцев обратно в горы. В выступлении чеченцев против инонациональных феодалов, являвшихся опорой России в Чечне, российские власти увидели и антироссийский протест горцев.

Для царского правительства в середине ХVIII века вопрос стоял сложнее, чем просто восстановление власти соседних феодалов над чеченцами. Речь уже шла о непокорности чеченцев власти самой России, а это уже был “плохой” пример для соседних горских народов, в отношении которых у царизма также были соответствующие планы колонизации. Непокорность чеченцев нужно было сломить хотя бы ради того, чтобы показать силу России остальным северокавказским горцам. Это совершенно отчетливо видно из указа императрицы кизлярскому коменданту от 19 января 1758 г.: “Понеже чеченцы время от времени приходят в вящую дерзость и потому немалое предстоит сумнение, чтобы к ним и другие горские народы, видя, что их противности без наказания остаются, что далее, то больше приставать не стали и в тамошней стороне общего возмущения не причинили, то по сему резону, тем более, что они себя и в оборонительное состояние приводить уже тщатца, учинением против них действительных поисков замедлить не должно” [Головчанский. Первая военная экспедиция против чеченцев в 1758 г. С. 79].  Таким образом, в Петербурге совершенно отчетливо восприняли события в Чечне в середине ХVIII в. как антироссийское восстание.

В своей работе, вышедшей в 2009 году, Я.З. Ахмадов пишет, что события в Чечне в середине ХVIII века во многом были порождены противоречиями и борьбой самих феодалов-варягов, к чему добавилось и недовольство ими со стороны чеченского населения. «Вследствие этих и других причин в Чечне начались  антифеодальные выступления, которые чеченскими князьями квалифицировались как антирусские. Подобная трактовка событий позволяла им требовать поддержки военными силами у царских властей» [Ахмадов Я.З. Очерк исторической географии… С. 346]. П.Г. Бутков также отмечает: «В 1757 году чеченцы вышли из должного повиновения своим владельцам и совсем оказались противными российской стороне, и на явные противности обратилися. Почему того же года октября 23 дня Государственная Военная Коллегия предписала наказать их, привесть к прежнему повиновению: разорить и искоренить их, дабы они из гор на чистые места вышли» [Материалы для новой истории Кавказа с 1722 года по 1803 год. СПб., 1869. Ч. 1. С. 259].

Весной 1758 г. Кизлярский комендант  И.Л. Фрауендорф  получил резолюцию Коллегии иностранных дел с указанием целей похода в Чечню:  «Постараться надобно, ежели только без дальней опасности возможно будет жилище их, хотя б они его пред тем уже и оставили, разорить и зжечь, что им всего чувствительнее быть может»,  «лес, пред их жилищами находящийся,  вырубать и выжигать», «скот их отогнать… и хлеб потоптать» [АВПРИ.  Ф. 115.  Оп. 1.  1757 г.  Д. 8. – Л. 269 об. – 270].  Приказ из Петербурга кавказской администрацией был выполнен лишь отчасти.  В мае 1758 г. калмыки, гребенские  и терско-семейные казаки, регулярные войска из Кизлярского гарнизона – всего  2196 человек [АВПРИ.  Ф. 115.  Оп. 1.  1757 г.  Д. 9. – Л. 2],  «под общим  начальством майора  Фрауендорфа  сделали   большой набег (подчеркнуто нами. –Авт.), отбили множество скота, вытоптали посеянный хлеб и сожгли их жилища» [Потто В.А. Два века Терского казачества (1577-1801). Ставрополь, 1991. С. 208].

После подавления  восстания 1758 года российские власти снова стали насаждать в Чечне власть инонациональных феодалов. Чеченцы отказывались их принимать. Тогда в 1783 году в Чечню были направлены две военные экспедиции, которые уничтожили целый ряд чеченских селений. В.В. Дегоев отмечает: «В эпоху Екатерины 11 продвижение России на юг приобрело высокую интенсивность. Применяя на Северном Кавказе сугубо силовые или гибкие дипломатические методы, царизм опирался на местные феодальные, клерикальные и родоплеменные элиты, нуждавшиеся во внешней поддержке против народных масс. Военно-колонизаторская и классово-эксплуататорская политика России вызвала протест горских общественных «низов» против пришлых и «собственных» угнетателей» [Дегоев В.В. Большая игра на Кавказе. М.: «Русская панорама», 2003. С. 385].

В ответ чеченцы в 1785 году подняли новое восстание под руководством шейха Мансура. Нам бы хотелось чуть подробнее остановиться на этом вопросе. Архивные документы свидетельствуют, что в последней четверти ХVIII века почти все равнинные чеченские общества признавали российскую власть. Так, 13 марта 1785 года целый ряд чеченских старшин от имени «всего народа» пишут кизлярскому коменданту Вешнякову: «…Мы состоим под покровительством Ея Императорского величества и повелеваемые приказания исполнять готовы…», «… в прошлом году (т.е. в 1784 году. – Авт.) ноябре месяце мы двести шездесят человек присягали быть российской стороне верными до кончины века…». И таких документов (с выражением верноподданства России от атагинских, алдынских, брагунских и других чеченских старшин) только за 1785 год довольно много [Архивный вестник. Грозный, 2016, № 3. С. 23-30].  К этому надо добавить, что вплоть до 1818 года на территории Чечни нет российских крепостей, казачьих станиц, нет никаких налогов и повинностей и единственный раздражающий фактор в российско-чеченских отношениях – это навязывание Россией инонациональных феодалов в качестве представителей российской власти и военные экспедиции в Чечню со стороны российских властей. Таким образом, для чеченцев в конце ХVIII века не было  особых оснований для массового недовольства российской властью, как это будет к концу 1830-х годов.

« Последнее редактирование: 23 Января 2022, 17:16:30 от abu_umar_as-sahabi »
Доволен я Аллахом как Господом, Исламом − как религией, Мухаммадом, ﷺ, − как пророком, Каабой − как киблой, Кораном − как руководителем, а мусульманами − как братьями.

Онлайн abu_umar_as-sahabi

  • Модератор
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 7521
Re: Чечня и Россия
« Ответ #5 : 22 Апреля 2021, 10:12:07 »
"Само название "ингуши" галгаевцы получили от расположенного невдалеке от Владикавказа аула под именем "Ангушт", - пишет осетинский историк Хаджи-Мурат Мугуев. (Хаджи-Мурат Мугуев. Ингушетия. Очерки. Издательство "Федерация" 1931. с.11)
Далее Х.М.Мугуев отмечает о перипетиях в судьбе жителей и самого аула Ангушт.
Так, читаем, "что в 1856-61 гг.главнокамандующий Кавказской армией генерал-адъютант князь Барятинский в недельный срок у верховьев рек Камбилеевки, Сунжи и Ассы выселены 4 больших ингушских аула: Ангушт, Аки-Юрт, Таузине и Алхасты, и на их месте основал 4 казачьих станицы: Тарскую, Сунженскую, Фельдмаршальскую и Аки-Юртовскую". (Х-М.Мугуев. Ингушетия. Очерки Издательство "Федерация" 1931. с.122).
"Острый казачий клин, ловко вбитый в самое сердце Ингушетии, отдал лучшие посевные и пастбищные места их казакам. Декретом Советской власти в августе 1920 года исконные ингушские аулы долины Ангушт вновь заселили своими законными хозяевами - ингушами", - пишет в своей книге известный осетинский кавказовед Х-М.Мугуев (Х-М.Мугуев. Ингушетия. Очерки Издательство "Федерация" 1931. с.123).
Доволен я Аллахом как Господом, Исламом − как религией, Мухаммадом, ﷺ, − как пророком, Каабой − как киблой, Кораном − как руководителем, а мусульманами − как братьями.

Онлайн abu_umar_as-sahabi

  • Модератор
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 7521
Re: Чечня и Россия
« Ответ #6 : 10 Мая 2021, 02:11:22 »
Ган К. Ф в своём "Путешествии в страну пшавов, хевсур, кистин и ингушей. (Летом 1897 г.) // Кавказский вестник, № 6. 1900" писал:

"...в виду того, что Шамиля больше боялись, чем уважали, некоторые аулы покорились русским. Жителям аулов, сдавшихся добровольно, было разрешено оставаться в своих аулах, жители же аулов, взятых силой, были выселены на равнину среди казачьих станиц".



===============÷=÷====

"Само название "ингуши" галгаевцы получили от расположенного невдалеке от Владикавказа аула под именем "Ангушт", - пишет осетинский историк Хаджи-Мурат Мугуев. (Хаджи-Мурат Мугуев. Ингушетия. Очерки. Издательство "Федерация" 1931. с.11)
Далее Х.М.Мугуев отмечает о перипетиях в судьбе жителей и самого аула Ангушт.
Так, читаем, "что в 1856-61 гг.главнокамандующий Кавказской армией генерал-адъютант князь Барятинский в недельный срок у верховьев рек Камбилеевки, Сунжи и Ассы выселены 4 больших ингушских аула: Ангушт, Аки-Юрт, Таузине и Алхасты, и на их месте основал 4 казачьих станицы: Тарскую, Сунженскую, Фельдмаршальскую и Аки-Юртовскую". (Х-М.Мугуев. Ингушетия. Очерки Издательство "Федерация" 1931. с.122).
"Острый казачий клин, ловко вбитый в самое сердце Ингушетии, отдал лучшие посевные и пастбищные места их казакам. Декретом Советской власти в августе 1920 года исконные ингушские аулы долины Ангушт вновь заселили своими законными хозяевами - ингушами", - пишет в своей книге известный осетинский кавказовед Х-М.Мугуев (Х-М.Мугуев. Ингушетия. Очерки Издательство "Федерация" 1931. с.123).
« Последнее редактирование: 23 Июня 2021, 20:53:41 от abu_umar_as-sahabi »
Доволен я Аллахом как Господом, Исламом − как религией, Мухаммадом, ﷺ, − как пророком, Каабой − как киблой, Кораном − как руководителем, а мусульманами − как братьями.

Онлайн abu_umar_as-sahabi

  • Модератор
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 7521
Re: Чечня и Россия
« Ответ #7 : 13 Ноября 2021, 10:47:32 »
"Чеченцы принадлежат к числу народностей, известных только по имени, да по той энергии, с которой они отстаивали свою независимость"

Терский сборник. Приложение к Терскому календарю на 1894 год. Под редакцией Вертепова. Книга вторая. Владикавказ, 1893 год. "Чеченцы" Евгения Максимова, стр. 5


Русское влияние развилось не сразу, а постепенно. В 1770 г. генерал де-Меден подчинил сунженские аулы чеченцев и отобрал от них аманатов (заложников). Но развившееся вскоре затем религиозное движение в Чечне помешало быстрому водворению здесь русской власти.
...

Утверждению  магометанства, как  указывает предание, много способствовал некий гуноевоый житель Береслан, из фамилии [стр. 28] Беретой. Однако привыкшие к религиозному индифферентизму чеченцы едва-ли особенно увлекались водворившимся у них магометанством суннитскаго толка (Шафие). Религиозный фанатизм был возбужден у них лишь в 1785 г., когда чеченец, по имени Ушмара, прозванный за его ученость и святость жизни Шейх-Мансуром, сумел соединить национальную борьбу с религиозной. С этого времени начинается ожесточенная борьба с русскими; чеченцы, отстаивая свою независимость, в простоте сердечной верили, что ведут казават, т е. священную войну. В течение почти целого столетия они то подчинялись русской власти, то восставали против неё и, жестоко наказанные, снова покорялись....

Религиозно-политическое учение, известное под названием мюридизма, проникло в Чечню в тридцатых годах текущего столетия, когда знаменитый представитель этого учения Кази-мулла насадил его среди горцев при содействии в Чечне мюрида Ших-Абдула с десятью помощниками. Успех учения их, состоявшего из приглашения к восстанию (да’ватъ), войны за веру (джигат) и пути к Богу (тарикат), превзошел все ожидания. Несмотря на крупные военные неудачи в тридцатых годах текущего столетия, восстание вновь вспыхнуло в 1840 г.

[...Упоминание эпохи Шамиля...]
 
Десятки аулов добровольно, или по приказанию русских должны были выселяться из гор на плоскость. С 1857 и по 1859 г. шло чуть не массовое переселене: в Малой Чечнь выселилось 15 селений почти с 5900 дворов, в Большой Чечнв 29 съ 8390 дворов, несчитая выселившихся сюда аулов ичкеринского округа. Старые насиженные разбойничьи гнёзда были оставлены. Казалось, что народу остается только один исход: предаться мирным занятиям под защитой своего нового отечества. К тому-же в 1859 г война закончилась взятием последнего убежища Шамиля и пленением его. Но дикие инстинкты народа, как оказывается успокаиваются не так-то легко. В 1878 г., во время последней русско-турецкой войны, Чечня опять заволновалась. Потребовался значительный военный отряд, чтобы усмирить буйные элементы. В 1886 г. в Чечне снова сеялись смуты, а в самое последнее время возрождение религиозно-политического учения зикристов опять едва не наделало нам хлопот. Таким образом, чеченцы [стр. 31] до сих пор не могут считаться вполне умиротворенными. Со стороны русских властей потребуются еще новые, на этот раз, мирные усилия, чтобы развитием народного просвещения, да приливом в край новых производительных работников вызвать более усиленную умственную и экономическую деятельность чеченского народа и развить в нём начала гражданственности и порядка.



Терский сборник. Приложение к Терскому календарю на 1894 год. Под редакцией Вертепова. Книга вторая. Владикавказ, 1893 год. "Чеченцы" Евгения Максимова, стр. 27-31
« Последнее редактирование: 14 Ноября 2021, 03:48:50 от abu_umar_as-sahabi »
Доволен я Аллахом как Господом, Исламом − как религией, Мухаммадом, ﷺ, − как пророком, Каабой − как киблой, Кораном − как руководителем, а мусульманами − как братьями.

Онлайн abu_umar_as-sahabi

  • Модератор
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 7521
Re: Чечня и Россия
« Ответ #8 : 23 Января 2022, 16:41:30 »


Доволен я Аллахом как Господом, Исламом − как религией, Мухаммадом, ﷺ, − как пророком, Каабой − как киблой, Кораном − как руководителем, а мусульманами − как братьями.

Онлайн abu_umar_as-sahabi

  • Модератор
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 7521
Re: Чечня и Россия
« Ответ #9 : 06 Февраля 2022, 18:30:05 »
Чеченцы в русско-турецкой войне 1877-1878 гг.
20 октября 2009г.
Просмотров: 15618
В ноябре 1876 г., в период назревания очередной русско-турецкой войны, царское правительство приступило к формированию иррегулярных частей из горцев Северного Кавказа. Была создана специальная правительственная комиссия по изучению использования в будущей войне возможностей горцев. Члены комиссии отмечали универсальные качества горцев-бойцов. «…Удар кинжалом верен и редко не смертелен, стрельба ночью навскидку, на звук, на огонек показывает также явное превосходство горцев в этом деле над обученными казаками, особенно над солдатами» (З.Шахбиев. Судьба чечено-ингушского народа. М. 1996 г. с. 479.).  Председатель комиссии, подполковник Краевич в 1874 году предлагал довести число воинских частей, состоящих из горцев Кавказа, до 10 тыс. человек, а срок службы определить в три года. Состав частей сделать разноплеменным. Это, по его мнению, будет способствовать сближению горцев с русскими и позволит им освоить государственный язык. Другой важной причиной организации горских полков были высокие боевые качества, характерные для туземного населения. Командование считало горцев незаменимыми при разведке. К этому виду службы их привлекали, начиная с 1853 года. Кроме того, они считались лучшими частями при преследовании неприятеля и действиях малыми группами.

  Как отмечает в своей статье «Начало формирования Дикой дивизии» Индар Бызов, причин вступления чеченцев в ряды конно-иррегулярных полков было несколько, и все они носили чисто экономический характер. Во-первых, пример соотечественников, которые вступив на военную службу еще в период Кавказской войны, достигли определенных чинов и званий, существенно подняли свое хозяйство, стали в скором времени крупными землевладельцами и предпринимателями.

  Во-вторых, это награды, которые гарантировали их обладателям пожизненную пенсию, возможность получения доходной должности, право носить оружие и другие привилегии, которые ставили их на один уровень с русским населением империи.

  В-третьих, сама служба в армии давала чеченцам неплохую статью дохода, которую во многих случаях на скудных участках горских пашен получить было бы невозможно.

  Нередко выдвигался вопрос о моральной стороне, которую переступали горцы, вчерашние мюриды Шамиля, идя на войну с единоверной Турцией…

  Переселение горцев в 1865г. в Турцию, их бедственное положение на чужбине, безжалостное отношение турецких властей к мухаджирам – все это было известно на Кавказе от репатриантов, вернувшихся на родину. Только за период с 1867 по 1871 гг. из 22 тыс. чеченских переселенцев почти половина вымерла от холода, голода и болезней. Оставшиеся были зачислены в армию с жалованьем в 2 раза меньшим, чем у соплеменников  в России.

  25 января 1877 года началось формирование Чеченского конно-иррегулярного полка 600-го состава. Все мероприятия по формированию полков проводились с учетом мнения влиятельных и почетных людей из числа туземного населения. В состав командования полков вошли представители местной знати (Кабарда, Дагестан). В Чечне и Ингушетии, где сословной иерархии не было, офицерский состав пополнялся за счет уже существующих кадровых военных, появившихся в период Кавказской войны. Сюда входили как местная горская милиция, так и отставные лица, служившие прежде в милиции, регулярной кавалерии и конвое императора. Командиром Чеченского полка стал генерал-майор Арцу Чермоев ( на фото).

  Отважно сражался добровольческий Чеченский конно-иррегулярный полк, награжденный императором Александром II «за подвиги мужества и храбрости, оказанные  в продолжение Турецкой войны» особым почетным знаменем. Состоя при главнокомандующем Кавказкой армией и командуя Чеченским полком, генерал-майор Арцу Чермоев вместе со своими земляками принимал участие в боях под Карсом и Эрзерумом.

  В первую очередь в полк зачислялись лица от 18 до 40 лет, обладающие крепким здоровьем и имеющие полное боевое снаряжение- коня, сбрую, теплую одежду, а также владеющие русским языком и грамотой (даже арабской). На последнее условие приходилось закрывать глаза: среди 66 человек из Аргунского округа насчитывалось всего 12 грамотных, едва умеющих писать и читать по-русски или по-арабски.

  Полное снаряжение всадника стоило от 150 до 1000 руб. Большинство из призванных таких денег не имели. По просьбе личного состава главнокомандующий разрешил выдать в качестве аванса треть будущего жалования, чтобы горцы смогли «снарядить себя всем необходимым к предстоящему зимнему походу».

  Как каждая воинская часть, иррегулярные горские полки имели свое знамя, сотенные значки определенных цветов. Для отличия на светло-синих погонах писали большие буквы ТГ (Терско-Горский полк), КК (Кабардино-Кумыкский), ЧГ (Чеченский), означавшие начальные буквы названий полков.

  Одежда бойцов была не только удобна, но и красива, а оружие украшали кавказская чернь и золотая насечка.
На фронт всадников отправляли без специальной подготовки, изучались лишь элементы построения полка. Трубачи, лекари, мастера-оружейники и прочий вспомогательный состав Чеченского полка был подобран из числа местных казаков, знавших язык, обычаи чеченцев.

  Война с Турцией началась 12 апреля 1877 года одновременно на двух фронтах – Кавказском и Балканском.

  Русские войска, входившие в состав Главных сил Кавказского фронта, к осени 1877 г.  активизировали свои действия против Аладжинской позиции турок. Готовясь к решительному наступлению, русское военное командование стало регулярно посылать в разведку конные отряды. Для этих целей часто использовались конно-иррегулярные части, сформированные из горцев.

  Об отважных действиях кавалерии Чеченского полка писала газета «Тифлисский вестник»: «...Передовые под начальством Тхостова ураганом неслись вперед...… Турки оцепенели, бросали оружие, бросались на колени, ничего не помогало. Все это происходило с турецкой спешенной кавалерией, которой не дали даже времени сесть на лошадей».

  Чеченский конно-иррегулярный полк участвовал в боевых операциях по взятию турецких укрепленных пунктов Аладжи, Ардагана, был задействован в боях у Зивина, участвовал в осаде Карса. Во время крупной операции под Аладжи, в ходе которой турецкая армия понесла большие потери, чеченские всадники, выполняя приказ генерал-майора Комарова, атаковали неприятельские отряды, укрепившиеся на горе Малы Ягны.

  Впоследствии Чеченскому конно-иррегулярному полку было поручено вести охранную службу и сопровождать турецких военнопленных в город Владикавказ. После окончания русско-турецкой войны этот полк, как и некоторые другие, был расформирован.

Петимат Эльмурзаева, ст. научный сотрудник Национального музея ЧР
« Столица Плюс»

https://chechnyatoday.com/news/4144
Доволен я Аллахом как Господом, Исламом − как религией, Мухаммадом, ﷺ, − как пророком, Каабой − как киблой, Кораном − как руководителем, а мусульманами − как братьями.

Онлайн abu_umar_as-sahabi

  • Модератор
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 7521
Re: Чечня и Россия
« Ответ #10 : 11 Февраля 2022, 05:05:50 »
№ 42. 3-го Апреля

Чеченец малой чечни Кулларскаго аула Джаутхан-Гаорин зачисляется во 2-й Сунженский полк всадником, — на вакансию, для несения службы.

Терские ведомости 1868, № 15 (15 апр.)

« Последнее редактирование: 16 Марта 2022, 22:43:10 от abu_umar_as-sahabi »
Доволен я Аллахом как Господом, Исламом − как религией, Мухаммадом, ﷺ, − как пророком, Каабой − как киблой, Кораном − как руководителем, а мусульманами − как братьями.

Онлайн abu_umar_as-sahabi

  • Модератор
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 7521
Re: Чечня и Россия
« Ответ #11 : 22 Февраля 2022, 11:54:49 »
В суде были так называемые выборные депутаты — купцы, крупные барантоводы и мулла, Увешанный медалями Лестовский сидел на высоком кресле, а около него на столе лежал Коран (в оригинале - с маленькой буквы). Подсудимого подводили к Корану н заставляли принимать очистительную присягу. Несмотря на клятву о невиновности, его ссылали на каторгу.

Расправа происходила в крепости, куда чеченец мог зайти только под конвоем солдат. Командовал охраной ротмистр.

Тяжелый кулак висел над чеченским населением.

Муллы учили нас, что всякую власть учиняет Аллах, и кто ей не подчиняется, тот враг богу и ему уготованы вечные мучения в аду. За каждым углом стояли шейхи со своими мюридами. Вся эта свора круглыми сутками агитировала чеченцев повиновению.

В довершение в Шатое была выстроена церковь и русские попы старались приобщить к лону христову всех чеченцев. Попы показывали на ограду церкви, где высился памятник жене полковника Ипполитова ингушке Меджи. Красивая игрушка мало убеждала
горцев.

Лучшие земли взяли Ипполитовы и купцы. Горцы арендовали у них землю, уплачивали болышую аренду. Своей земли горцы не имели. Царь лишил их земли. Кроме того, надо было платить так
называемые солдатские двадцать копеек. Чеченцы  считальа неблагонадежными, их в армию не призывали. Они вносили нежную повинность.

В Шатое жил медицинский фельдшер. Лечил он всех одним способом. Больной жалуется на боль в груди, в животе. Фельдшер глубокомысленно жевал губами и «прописывал» хинин, который считался радикальным средством. За порошок  хинина платили 20 копеек.

На страх непокорным горцам день и ночь шла тренировочная артиллерийская стрельба. Беспрерывно грохали орудия.

В базарный день чеченка наступила на дорожку, которая была выложена для офицеров. Солдат грубо толкнул женщину. Онаупала в грязь. Чеченец ударил солдата. Солдат бросил пост и побежал в комендатуру.

Выбежала рота солдат и напала на безоружных чеченцев. Началась схватка: Судья Лестовский выскочил с саблей в руках. Саблю отняли и переломили надвое. Старшине Щеткину, который
усиленно помогал солдатам, разбили челюсть.

Весь день шла свалка.

Бекмурзаев, который живет в Бекум-Кале, вырвал у арбы  оглоблю и бросился в атаку. По его примеру выступил Тодашев. В этот день было много раненых и искалеченных.

Избивавшие мирных чеченцев остались безнаказанными. Лестовский похоронил объемистую папку под сукном своего стола. Долго потом чеченцы боялись выходить на базар.

Часто офицеры забавлялись, убивая беззащитных жителей. Старики рассказывают такой случай: два офицера с крепостной стены стреляли, пробуя винтовку. Один из них доказывал, что винтовка
неправильно стреляет. Тогда другой офицер увидел вдали женщину с ребенком, прицелился, последовал выстрел, горянка замертво повалилась на придорожную траву. Грудной ребенок сосал желтую
грудь мертвой матери. Долго стояли горцы над трупом женщины и их взоры горели огнем мести.

Недалеко от Шатоя стоит расщепленное дерево, Когда-то здесь ехал генерал, лошади напугались. Фаэтон вместе с толстым генералом и должен был полететь в пропасть. Дерево спасло генерала. Этому дереву назначили пенсию, на которую содержались гарнизонные псы. Офицеры ради забавы травили ими чеченских детищек.

Грабеж купцов и сплошная цепь издевательств царских чиновников вызывали недовольство среди горцев. Офицеры боялись выходить за стены крепости. Росло сознание у горцев-бедняков. Между тем дружба между солдатами и горцами росла с каждым годом.

Ид томони великого русского народа горцы сбросили двойной гнет” царских чиновников и местной буржуазии и добились счастливой, радостной жизни.

ДЖУ АКАЕВ.
Селение Шатой.

Книга "XX лет Чечено-Ингушской АССР". 1939 год. Стр. 32-33. Статья "Под двойным гнётом", автор Джу Акаев из скления Шатой
« Последнее редактирование: 22 Февраля 2022, 12:30:13 от abu_umar_as-sahabi »
Доволен я Аллахом как Господом, Исламом − как религией, Мухаммадом, ﷺ, − как пророком, Каабой − как киблой, Кораном − как руководителем, а мусульманами − как братьями.

Онлайн abu_umar_as-sahabi

  • Модератор
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 7521
Re: Чечня и Россия
« Ответ #12 : 16 Марта 2022, 00:48:40 »
Терские ведомости 1868, № 18 (29 апр.)


Доволен я Аллахом как Господом, Исламом − как религией, Мухаммадом, ﷺ, − как пророком, Каабой − как киблой, Кораном − как руководителем, а мусульманами − как братьями.