Автор Тема: Восстание 1877 года  (Прочитано 127 раз)

Онлайн abu_umar_as-sahabi

  • Модератор
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 5460
Восстание 1877 года
« : 24 Ноября 2020, 21:07:44 »
ВОССТАНИЕ В ДАГЕСТАНЕ В 1877 ГОДУ

После взятия Гуниба и пленения Шамиля, Дагестан, казалось, успокоился. Народ устал, изголодался и по-видимому жаждал мира. Однако эта "гора языков", колыбель воинственнейшего и свободолюбивого народа, хранила в себе еще много горючего материала для мятежного пожара. Как ни велики были жертвы, принесенные Россией для Кавказской войны, но до полного умиротворения Дагестана было еще далеко. Дикий край этот, начиная с XVII столетия, не переставал жадно впитывать русскую кровь и служил главным очагом заговоров и воинственных предприятий горцев. Дагестанцы не довольствовались пределами своей территории, и зачастую их отважные скопища, как бурные потоки, срывались с гор и появлялись то в Грузии для грабежа, убийств и насилий, то в Чечне - для подкрепления сил единоверцев. Наиболее даровитые вожди газавата на восточном и западном Кавказе - уроженцы и воспитанники Дагестана. Такой народ разорением нескольких десятков аулов и даже пленением Шамиля нельзя было привести к полной покорности. Здесь необходима была русская колонизация, насаждение гражданственности, а пока, что, сосредоточение значительных сил в центре края "в горах". К началу второй Восточной войны русские колонии, за исключением нескольких слободок при крепостцах, отсутствовали в Дагестане. По сведениям за последний 1892 год, на 601.000 населения Дагестанской области приходится лишь 6 тысяч с небольшим русских, т. е. всего 1%. Такая пропорция была и пятнадцать лет тому [168] назад. Наши войска, главным образом, кучились в Темир-Хан-Шуре, Чир-Юрте, Деш-Лагоре и Петровске, т. е. в пунктах, расположенных вне гнезда восстаний. Подобное расквартирование войск объясняется неудобствами расположения в суровых горах, да и общею уверенностью в спокойствии края. Вспышки в 1866 году в южном Дагестане, в Табасарани, а в 1871 году "в горах", в Ункратле, однако, показывали, что, при случае, пламя может вновь разгореться. Наступил 1877 год, и вскоре открылась вторая Восточная война. Дагестан был, по-видимому, настолько спокоен, что оттуда предполагали вывести 21-ую пехотную дивизию и часть ее двинуть на турецкую границу. Но выступить против турок не привелось дагестанским полкам, им оказалось много дела и в постоянном своем районе.

Первые волнения обнаружились в Чечне, а оттуда перебросились в Дагестан, сначала в Гумбетовском и Дидоевском обществах, а потом и по всей области.

Для пресечения начавшегося брожения в распоряжение начальника нагорного Дагестана, полковника князя Накашидзе 2 двинуто было - 2 батальона и горная полубатарея. Первый аул, в который приходилось дагестанским войскам вступить с бою, был Сиух. Сравнительная дальнобойность и скорострельность наших ружей не давали возможности горцам удерживаться на позиции, они несли значительные потери, а сами почти не могли нанести нам вреда. В прежнее шамилевское время вооружение горцев, не принимая конечно в расчет артиллерии, было лучше, чем наше, и кавказский солдат больше доверял своему штыку, чем ненадежной кремневке. Теперь обстоятельства изменились, и наши далеко неудовлетворительные скорострельные винтовки казались горцам недосягаемым совершенством. При Cиyxe одних убитых горцев насчитывали 80 человек, в то время как у нас был всего один раненый.

Главные зачинщики движения в Гумбетовском обществе оказались жители Артмуха и Дануха; оба эти аула были уничтожены. В виду полученных сведений о восстании дидоевцев, весьма важного по соседству с Грузией общества, отряд кн. Накашидзе поспешил сюда. Остерегаясь втягиваться в [169] ущелье Койсу, по которому пролегает кратчайший и сравнительно удобный путь, начальник отряда предпочел перевалить через снеговой Богозский хребет. Переход по трудности своей может быть вполне справедливо отнесен к числу героических подвигов. Отряд выступил с бивака 10-го июня, в 4 часа утра, и начал карабкаться по снежным тропинкам, только к 2-мъ часам дня взобрался на вершину и к вечеру спустился в Планхевскому ущелью.

Дагестанский отряд вовремя поспел в Дидо, горцы успели уже разорить Кадорскую башню и стали проникать в Алазанскую долину, угрожая Телавскому уезду. Наиболее укрепленный аулом оказался Асахо, сюда 16-го июня и пододвинулась колонна Накашидзе, в распоряжение которого пришли из Кахетии две роты Тифлисского местного полка, Сигнахская и Телавская местные команды и пять сотен милиции.

В течение двух дней, артиллерия и батальоны осыпали снарядами и пулями асаховские завалы и башни. Асахоевцы не выдержали свинцового дождя, вышли из аула и просили пощады. Только на крыше одной большой сакли мелькали несколько человек в белых чалмах и красных плащах. Здесь заперлись тридцать семейств, не желавших положить оружия. На предложение сдаться или по крайней мере выпустить женщин и детей послышались восклицания: "наш дом — наша могила, наши семейства должны погибнуть с нами". Целый день длилась осада баррикадированного здания, женщины наравне с мужчинами принимали участие в защите и, выбегая на крышу, бросали каменья в охотников. Наконец ожесточенные милиционеры обложили саклю горючим материалом и подожгли. Когда затрещал огонь и пламя еще робко начало облизывать стены, опять стали убеждать осажденных сдаться. Вместо ответа раздались выстрелы. Некоторые выбегали из дома с кинжалами в руках и бросались на милиционеров, но тут же и погибали. Пламя страшного костра поднималось все выше и выше, губительный, едкий дым душил защитников сакли... Вскоре рухнула крыша и погребла несчастных фанатиков.

— Разгромление Асахо привело в трепет однообщественников, и в этом околодке все изъявили полную покорность. В Терской области на р. Аргуни и в Ичкерии волнение не улегалось и вспыхивало в разных пунктах. Предводитель [170] инсургентов Алибек жег поселения чеченцев и силою заставлял жителей приставать к своей партии. Поставленные среди двух огней, поселяне разбегались по лесам.

В то время, как по опушке Дагестана пробегала электрическая искра восстания, в самом центре горцев приготовлялись серьезные события, угрожавшие страшным взрывом.

Наши нерешительные действия на турецкой границе перетолкованы были, как поражение. Горское духовенство, влиятельные лица и наконец иностранные эмиссары, присланные через посредство сына Шамиля — Кази-Магомы, уверяли народ, что турки двигаются с трех сторон к Чечне и Дагестану, и будто наступило время вновь поднять газават.

В большом ауле Гунибского округа Согратле, собрались на совет дагестанские муллы и решили развернуть зеленое знамя. Имамом был избран Хаджи-Магомет, сын всеми почитаемого столетнего старика Абдурахмана-Хаджи.

Вновь зашевелился Дагестан, повсюду шныряли агенты, наэлектризовывали массу и уверяли в скором прибытии войск султана. Сильных русских отрядов нигде горцы не видели, приближение турок казалось вероятно; соблазн стать под зеленое знамя был велик, тем более, что упорство и сопротивление здравомыслящих могло их привести к погибели от рук своих односельчан; с приходом же русских, по опыту знали горцы, возмутившиеся аулы предавались разрушению, и тут некогда было отличать правого и виноватого. Весьма возможно, что многие, даже большинство жителей, предпочли бы мирные занятия ужасам восстания; но выбора для них не было: фанатики приступали к горлу, русская сила была далеко и могла лишь карать, но и то после горского страшного самосуда. Вольными и невольными вожаками горцев явились: потомок казикумухских владельцев, отставной майор Джафар-Хан, русский наиб ротмистр Абдул-Меджид, другой наиб штабс-капитан Фатали-бек и брат известного Кибит-Магомы, прапорщик милиции Муртузали.

В южном Дагестане во главе возмутившихся стали: сын бывшего правителя Кайтага, генерала Джамал-бека — Мехти Уцмиев, потомок кюринских ханов Магомет-Али и наиб Кази-Ахмет-бек.

В распоряжении командующего войсками Дагестанской области, кроме сроднившихся с краем полков 21-й [171] пехотной дивизии 3 были 2 линейных батальона, 2 кадровых и 9 местных команд, распределенных гарнизонами по укреплениям и этапным пунктам, два конно-иррегулярных полка, 12 горных и 24 полевых орудия. Оказалось, что войск этих было недостаточно для удержания в покорности Дагестана, и пришлось просить подкрепления. Из внутренних губерний доставлены были четыре резервных батальона, да кроме того с северного Кавказа пришли пять батальонов 4 с соответствующей артиллерией и шесть казачьих сотен.

Таким образом, в Дагестане собралось около двух дивизий пехоты и дивизия кавалерии. Опять повторилась старая, грустная история. Горцы оказывали громадную услугу туркам.

В среднем Дагестане, среди немногих искусственных сооружений, громадную важность играет железный, американской системы, Георгиевский мост через Кара-Койсу. Салтинское ущелье, в конце которого переброшен Георгиевский мост, представляет как-бы глубокую и узкую трещину, с крутыми, часто совершенно отвесными боками, в несколько тысяч футов высоты. Дорога прорублена в скалистом берегу на высоте 30 сажен над рекою, которая с страшным шумом бурлит и несется по узкому дну ущелья. Занятие этой переправы горцами перерезывало сообщение плоскости с западным Дагестаном. С весны здесь начали возводить мостовые укрепления, а самый мост облицевали листовым железом. Работу производили чины инженерной команды и вольнонаемные мастеровые. 29 августа горцы напали на ничтожную горсть русских, бой был неровен; защитники Георгиевского моста дрались отчаянно, но были все уничтожены, и переправа оказалась в руках ликовавших мятежников, которые, не теряя времени, начали укрепляться. В тот же день весть о взятии моста понеслась перекатом по горам. В Гунибе, где стоял лагерем двух-батальонный отряд, конечно, очень скоро узнали о гибели команды, и исправлявший должность начальника среднего Дагестана полковник Войно-Оранский, захватив батальон Самурского полка и 2 горных орудия, на рысях бросился к мосту. Солдаты чувствовали необходимость форсированного марша и все время бежали. [172]

Десятиверстное расстояние пройдено было в час с четвертью. Горцы не ожидали такого скорого прибытия и не успели еще докончить завалов в ущелье. После усиленного обстреливания роты бросились на мостовую башню и, несмотря на огонь горцев, отбили ворога и ворвались туда. Не теряя мгновения, поручик Булгаков вместе с охотниками ринулся за перебежавшими через мост горцами и штыками проложил путь к входу в оборонительную казарму, выстроенную для укрытия мостового гарнизона. Только-что возведенная постройка успела уже обагриться кровью строителей, разрушителей и готова была принять новые жертвы. Мост с укреплениями перешел в наши руки, и гарнизоном здесь оставлена была рота поручика Булгакова. Офицер этот, несмотря на небольшой чин, был уже кавказский ветеран и в звании юнкера успел заслужить все четыре степени знака отличия военного ордена.

На эпизоде защиты Георгиевского моста я несколько далее останавливаюсь, в виду малой распространенности сведений об этом геройском деле.

Колонна ушла, и мост остался на попечении Булгакова и его помощника, недавно выпущенного из училища, подпоручика Короновского. Воспользовавшись кой-каким оставшимся от инженерных работ материалом, гарнизон деятельно принялся за восстановление пробоин, внутри моста сделана была из бревен и досок обшивка, повешены ворота, пробиты новые бойницы и пристрелкой определены расстояния до различных пунктов. Сбитые с позиции горцы вскоре вновь нахлынули к Георгиевскому мосту и отрезали все к нему доступы. Хотя меткая стрельба нашей роты и не позволяла горцам слишком близко придвигаться к мосту, но они надеялись изнурить солдат постоянной перестрелкой и тогда без труда овладеть переправой.

Днем и ночью приходилось быть настороже.

При оставлении роты на мосту, она была снабжена сухарями по 10 е сентября, мясо же и другие продукты предполагалось доставлять из Гуниба. Но с занятием мятежниками дорог и возведением на них сильных завалов, сообщение было прекращено. Поддержание сообщения было не под силу не только булгаковской роте, но и полковник Оранский не решался рисковать и отложил отправление колонны с продуктами. В виду такого оборота дела, рота оставалась на сухоядении. В отряде была известна опытность и [173] распорядительность бывалого и видавшего виды поручика, начальство знало, что он не потеряется и постарается накормить своих боевых товарищей.

К счастью, 2-го сентября, вблизи моста показалось несколько голов рогатого скота. Вероятно скот был направлен с целью выманить гарнизон из башен, тем не менее, поручик Булгаков решился предпринять вылазку; вызвались несколько человек охотников, которым удалось захватить одного быка и при том без всяких потерь с нашей стороны. И так мясо было найдено; но не мало затруднений представляло снабжение гарнизона водою. Георгиевский мост висит на высоте тридцати семи сажен над рекою Кара-Койсу, и на таком значительном расстоянии представляется затруднение к добыванию воды через люк, устроенный в настилке.

Ведро, прикрепленное к длинной веревке, летало в глубокую пропасть и, зачерпнув воды, раскачиваясь во все стороны и расплескиваясь, лениво поднималось на верх, скрывалось в люке и вскоре вновь с шумом неслось прильнуть к холодным волнам Кара-Койсу.

Скалистые берега реки, по мере приближения ко дну, постепенно суживаются и сдавливают реку, оставляя ей лишь узкий проход. При постоянном ветре в узком проходе, ведра бились о горные стены и цеплялись за острые камни. На одном из выступов правого берега лежал разлагавшийся труп одного из инженерных солдат, сброшенный туда мятежниками после захвата ими Георгиевского моста. Такое близкое соседство, помимо тяжелого впечатления, сильно заражало воздух. От постоянного употребления веревка стала перетираться, в запасе был лишь конец каната.

Когда, наконец, порвалась веревка, размотали канат, но в тот же день и его не стало, вместе с ним в волнах Койсу осталось изможденное и избитое скалами ведро. Вода была близка, но доступ к ней невозможен. Шум реки и вид воды еще более усиливали жажду, и мучения гарнизона становились невыносимыми. К чести его нужно сказать, что люди геройски переносили лишения, и порядок ни на минуту не нарушался. Скоро нашли средство выйти из такого критического положения: связали солдатские лямки от мешков, ружейные ремни, и ремни, вырезанные из кожи отбитого быка; к этой импровизированной веревке, вместо [174] ведер, привязывался ранцевый котелок. Можно себе представить, сколько труда стоило доставать воду таким способом и, главное, сколько страданий испытывали сто тридцать человек, пока с тридцати-семи-саженной глубины появлялся с водой на донышке небольшой котелок, который, конечно, раскачивался и расплескивался еще сильнее, чем более его тяжелое погибшее ведро. Понятно, что такая веревка не могла долго служить; котелки часто обрывались и, 4 сентября, гарнизон остался совершенно без воды... Поручик Булгаков и подпоручик Короновский своим невозмутимым спокойствием поддерживали бодрость духа в нижних чинах и, не предвидя исхода из этого ужасного положения, стойко переноси ли волю судьбы. Провидение сжалилось над несчастными; помощь была близка. 5-го сентября, нагорный отряд, под начальством полковника князя Накашидзе, приблизился к Георгиевскому мосту и, оттеснив мятежников, перешел мост.

По прибытии отряда рота была вновь снабжена сухарями по 9-е октября, крупою, примерно в количестве 15-ти пудов, и 9-ю небольшими быками. Оставлено было также несколько веревок и ведер.

С движением Нагорного и Гунибского отрядов в Даргинский округ (10-го сентября), гарнизон Георгиевского моста вновь был совершенно отрезан от всех сообщений, так как мятежники, по удалении наших войск, заняли прежние свои позиции.

Нужно ли говорить, с какою тоскою и сожалением следили защитники моста за удалявшимся отрядом. Каждого из чинов мостового гарнизона всей душой тянуло туда, на простор, подальше от тесной тюремной клетки. Каким заманчивым казался горный поход, преисполненный также многих лишений. Колонна втянулась в ущелье и скрылась. Опять одни голые скалы, казалось, еще суровее придвинулись к мосту, а из местных расщелин и из-за утесов вновь стали показываться неприятельские папахи.

Поручик Булгаков, в виду всяких могущих быть случайностей, решил экономить провиантом и, о половины сентября, он начал уже уменьшать порцию сухарей, доведя ее в последние дни своего пребывания на мосту до 1/4 фунта в день на человека. Порционный скот скоро был израсходован, осталось лишь немного говяжьего сала; горячая пища варилась изредка. Да и варить ее часто не приходилось, [175] вопервых потому, что добывание воды было сопряжено с большими трудностями, вследствие господствовавших здесь в это время года ветров; а во-вторых, за отсутствием топлива. Весь лее, имевшийся на мосту, был сожжен, ближайший кустарник вырублен и, к концу сентября, гарнизон остался совершенно без горючего материала. Георгиевскому гарнизону пришлось испытать и голод, и жажду; не замедлил появиться и новый недруг - холод. Рота оставлена была на мосту тотчас же после дела 29-го августа, когда по тревоге солдаты вышли в строй в гимнастических рубашках и скатанных шинелях; кроме этого с ними не было никакой верхней одежды, даже мундиров.

Отсутствие топлива и теплой одежды, а также чрезвычайно утомительная караульная служба дурно отозвались на здоровье солдат, многие заболели упорной кавказской лихорадкой, для лечения же в роте не имелось никаких средств. В последние дни сидения болезненность усилилась: появился даже тиф и двое рядовых сделались жертвою его.

В таком безотрадном положении гарнизон находился до 16-го октября, когда были съедены последние сухари. Известий из Отряда никаких не получалось. Между тем мятежники по-видимому и не думали снимать блокады и по-прежнему занимали высоты, окружающие мост; укрываясь за каменьями, вели перестрелку с гарнизоном, по ночам они «пускались на дорогу сильными партиями, беспокоившими гарнизон. Три раза горцы делали отчаянные безуспешные по пытки завладеть укреплением, но каждый такой приступ обходился горцам очень дорого. Поручик Булгаков решился во что бы то ни стало дать знать Гунибскому воинскому начальнику об угрожающей опасности гарнизону умереть от голода.

Но как это сделать? Горцы занимали все выходы и, чтобы прорваться через них, требовалась сильная команда, действия которой открытою силою подняли бы общую тревогу между горцами, и тогда гибель ее была бы неизбежна. Конечно, Булгаков мог попробовать пробиться с своей ротой к Гунибскому отряду. Весьма возможно, что он и успел бы выполнить такое движение. Но ведь с уходом гарнизона важный стратегический пункт, Георгиевский мост, оказался бы в руках горцев, и наши отряды были бы разъединены. Не такого закала был Булгаков, чтобы мог оставить [176] доверенный ему пост... В такую критическую минуту к поручику Булгакову явились двое рядовых: Иван Ковалев и Степан Юдин, которые вызвались доставить донесение на Гуниб или умереть, спасая начальников и товарищей. Было решено отправить их ночью и переодетыми в горский костюм. Тревожные часы переживал мостовой гарнизон в ожидании ночи. Удастся ли отважная попытка пробраться через цепь? Или двум молодцам придется сложить сегодня же головы, а товарищам их вскоре также погибнуть? Вечерело. Солдаты, разместившись у бойниц северного фаса, с тоскою посматривали на дорогу, по которой 10-го сентября ушли их товарищи. Вдруг один из часовых крикнул: "на перевале кавалерия!" Все бросились к бойницам, и действительно, на Куппинском спуске показались казаки, а за ними авангард пехоты. Это была колонна полковника Перлика, высланная из сел. Куппы для смены 2-й роты. Нужно ли говорить, с каким восторгом всколыхнулась изголодавшаяся, взмерзшая рота...

Впоследствии поручик Булгаков за блистательное руководство защитой Георгиевского моста награжден был орденом св. Георгия 4-й степени, и, таким образом, грудь его увенчалась пятью Георгиевскими крестами - случай исключительный, едва ли не единственный 5.

Пока длилась двукратная блокада Георгиевского моста, в Дагестане совсем стало не ладно. 30 августа шайки мятежников перерезали более сорока солдат гунибского и хундзарского линейных батальонов. Бедные жертвы были застигнуты врасплох вне своих штаб-квартир. На другой день горцы на верхнем Гунибе отбили казенно-подъемных лошадей и порционный скот. Положение Гунибского округа становилось очень серьезным, и сюда двинут был нагорный отряд князя Накашидзе.

Волнение не остановилось на одном Гунибском округе, а обозначилось и в других пунктах.

Открыто восстали жители села Согратль, общества Тлессерух, Карах, Тилитль, Гидатль, Кородо и Куяда. 8 сентября вспыхнул бунт в Казикумухском округе, в местности, отличавшейся сравнительною преданностью нам даже в [177] шамилевский период. Начальник Кумухского округа, старый кавказец, полковник Чембер приказал наибу штабс-капитану Фатали-беку отправиться с милицией усмирять Согратль; наиб собрал ополчение, но с тем, чтобы пристать к мятежникам...

В полночь Абдул-Меджид и Фатали-бек вступили в Кумух и арестовали всех чинов окружного управления, а на рассвете толпы ринулись к незначительному кумухскому укреплению. Здесь гарнизоном стояли 50 человек карадахской местной команды. Солдаты не сдались, защищались геройски, наконец, выпустив все патроны, приняли неприятеля в штыки и умолкли навсегда под натиском громадной массы. Сколько раз в кавказскую войну геройски погибали и погибали часто безвестно эти "местные команды"!

После уничтожения гарнизона очередь дошла и до чинов окружного управления. Горцы устроили нечто вроде суда и затем безжалостно перебили всех; трупы сбросили в пропасть и засыпали камнями. Несчастная семья полковника Чембера, свидетельница ужасной расправы, отведена была в плен, в Согратль.

Кумухская резня возбуждающе подействовала на дагестанцев, им казалось море по колено, поднялись общества Цудахар, Куппа, Даргинский (акуша) округ и наконец волнение распространилось по всему южному Дагестану.

9 сентября нагорный и гунибский отряды соединились у Георгиевского моста. Вместе с подошедшим с плоскости сводным батальоном весь отряд возрос до 5 батальонов, сила эта однако считалась недостаточною для энергических действий, и потому решено было ждать новых подкреплений.

Князь Накашидзе перешел к Ходжал-Махи и имел очень серьезное дело при селении Куппа, расположенном по обеим сторонам ущелья.

В виду тревожных известий, приходивших "с гор", князь Меликов двинул из Шуры полковника Тер-Асатурова с конно-иррегулярным полком, батальоном пехоты и двумя орудиями. У селения Лаваши многочисленное скопище вздумало атаковать отряд Тер-Асатурова. Мятежники не выдержали нашего огня и показали тыл, тогда вслед за ними понеслись лихие всадники-дагестанцы и [178] принялись косить шашками. Мятежники-горцы оставили четыреста человек убитых, в числе их погиб изменник Фатали-бек. Бой у Лаваши происходил в то время, когда отряд князя Накашидзе после дела у Куппы достиг Хаджал-Махи. На выстрелы посланы были авангарды для поддержки Тер-Асатурова.

Отряд князя Накашидзе к 13 сентября стянулся к Лаваши, а Тер-Асатуров, усилив свою колонну, двинулся к Дешлагару. Местечко это, штаб-квартира Самурского полка, в течение многих лет пользовалось полнейшим покоем. Когда-то, еще в начале 50-х годов, знаменитый наиб Шамиля Хаджи-Мурат появлялся в окрестностях Дешлагара, но появлялся на мгновение, чтобы тайком захватить полковых лошадей и скрыться. Стоя в стороне от воинственных горских операций, Дешлагар сравнительно недурно обстроился, окружил себя роскошными садами и огородами, раскинувшимися в плодородной долине, обрамленной зелеными, улыбающимися горами. Отставные женатые солдаты охотно оставались здесь доживать свой век, и их простенькие, маленькие домики образовали здесь целую слободку. Не мало из офицеров Самурского полка в Дешлагаре родились, выросли и поступили юнкерами на службу.

Всякий житель местечка имел какое-нибудь отношение к полку и жил его интересами; поэтому понятно, с каким интересом следил Дешлагар за действиями своего полка и обратно офицеры и солдаты в походе с нетерпением ждали весточки из штаб-квартиры. Семейства офицеров и другие жители форштада не помышляли о какой-либо опасности, как вдруг от командующего войсками получено было 9 сентября извещение о восстании вблизи Дешлагара и приказано было приготовиться к защите. Произошел страшный переполох. Мирные жители бросились в крепость, но и она не могла служить прочной защитой, так как была укрепленным пунктом лишь по названию. С выступлением полка в поход, гарнизон Дешлагара состоял из одной роты и различных мелких команд. Наскоро подновлялись старые стены, свозился в укрепленную часть провиант, заготовлялась вода. Горцы прервали сообщение с Дербентом и Шурой, испортили водопровод, сожгли сено и разбросанные в садах маленькие постройки. По сведениям лазутчиков, Мехти-бек собрал шайку числом до 6 т. и приближался к [179] укреплению. Он не рассчитывал на скорую выручку гарнизона и потому не особенно торопился с нападением.

12 сентября появились неприятельские разъезды. О тяжелом положении Дешлагара в отряде ничего не знали. Один из местных обывателей, туземец. взялся доставить известие; действительно ему удалось обмануть бдительность сторожевых неприятельских постов. На мекегинском перевале он сообщил отряду о пятидневной блокаде штаб-квартиры. Колонна Тер-Асатурова уже двигалась по направлению к Дешлагару, пришлось прибавить шагу. Батальон Самурского полка спешил в свою штаб-квартиру, где оставлены были все знамена и другие регалии, а также имущество офицеров и солдат.

13 сентября шедшая на помощь колонна сделала в один переход без большого привала 45 верст, при чем последние двадцать верст Самурский батальон почти бежал.

С появлением подкреплений мятежники, занявшие перед тем сады, стали отступать.

Планы Мехти разрушились. Он предполагал захватить Дешлагар, произвести этим впечатление, оттуда сделать набег на Петровск и там наделать нам много бед. Бог хранил эти русские поселки, одиноко затерявшиеся среди мусульманского моря.

Опасность грозила не только Дешлагару, но даже Дербенту. Здесь была всего только местная команда в 472 штыка, а между тем вокруг все горские общества поднимались. Северная Табасарань выбрала своим вождем прапорщика Умалат-бек-Рустан-Кадиева; на следующий день и Южная Табасарань также нашла себе предводителя - Аслан-бека. Восстание быстро перекатывалось Самуру, взялся за оружие Кюринский округ. Укрепление Ахты с гарнизоном в 280 человек было в крайней опасности. Окрестные жители, впрочем, не особенно предприимчивы и сюда не успел дойти девятый вал. Немедленно вытребован был с восточного берега, из Красноводска, батальон Апшеронского полка и часть местного батальона из Баку.

Отряд Тер-Асатурова по дороге из Дешлагара на юг имел дело с скопищами у Отемиша, у Каякента и Джемикента. Потери горцев были громадны, у нас же было ранено 26 человек милиционеров. Восставшие не могли устоять [180] против более совершенного оружия и давали дорогу колонне, двигавшейся на выручку Дербента.

Нужно отдать полную справедливость решительности полковника Тер-Асатурова, который не терял дорогого времени и, не давая опомниться горцам от нового для них убийственного огня, теснил их далее и далее; 23-го сентября отряд был в виду Дербента и в 7 часов вечера "при салютационной стрельбе с крепостных стен и радостных криках жителей", вступил в город.

Прибытие подкреплений произвело на местных жителей самое радостное впечатление; "прекратившаяся было торговля вновь началась; явилась возможность под прикрытием караулов от временной милиции приступить к полевым работам".

Оставаться в бездействии не приходилось. 29-го сентября генерал Комаров стоит уже под Башлами. Жители оставили аул. Наши войска открыли здесь большие запасы зерна, заготовленного Мехти для турок, прибытие которых он ждал с минуты на минуту. Башлы были уничтожены. Джафар Казикумухский и Мехти-бек-Уцмиев собрали в Янги-Кенте около 4 тыс. возмутившихся. Над всем селением господствовал громадный укрепленный замок Мехти-бека.

После горячего обстреливания 4-го октября аул был занять, но замок еще держался. На предложение сдаться получен был отказ. Здание это окружили со всех сторон, и. наши охотники пытались поджечь его, но меткие выстрелы засевших там трехсот горцев заставили отказаться от этой мысли. Ночью оставшиеся в живых защитники замка решились прорваться через нашу цепь, но принуждены были вернуться.

Аул пылал. Освещенный заревом пожара, замок был ясно виден, и наша артиллерия снова возобновила огонь. С треском и грохотом рушились одна за другой постройки укрепления, но защитники его не сдавались; по-прежнему на крыше развевался черный значок, как-бы предупреждавший об отчаянной решимости мятежников умереть под грудами развалин своего убежища. На рассвете наши войска ворвались в дом Мехти и обезоружили, остававшихся еще в живых, восемнадцать горцев.

После поражения под Ягни-Кентом кайтагцы постепенно отставали от возмутителей и округ успокаивался. [181]

К этому времени подошли с севера в Дагестан подкрепления и явилась возможность перенести наши действия на Самур, к блокированным Ахтам, куда генерал Комаров и выступил 1-го ноября.

По мере движения отряда на встречу, многие жители являлись с повинной; они увидели, что их проведи и вместо приветствия турецких войск им придется испытать разорение от русских батальонов.

К генералу Комарову явились даже Аслан-бек Руджинский и самозваный кубинский хан — Нох-бек-Джабраилов. Видя неудачу своего предприятия, Мехти-бек, с пятью ближайшими приверженцами, задумал бежать в Персию, но у устья Самура был пойман. При поимке, в схватке с всадниками конно-иррегулярного полка, Мехти получил тяжелую рану, от которой и умер в Дербентском госпитале.

Работавший над возмущением в окрестностях Ахты капитан Кази-Ахмет успел бежать.

7-го ноября кайтагский отряд вошел в Ахты, находившиеся в блокаде в течение 35 дней.

В середине ноября в Самурском округе был восстановлен порядок.

Отряду, остававшемуся "в горах" у аула Лаваши, пришлось выдержать серьезный напор неприятеля.

3-го октября из лагеря отправлено было две роты Апшеронского полка и сотня милиции за 14 верст в аул Урли за провиантом. На обратном пути, на полдороге, наш обоз стали окружать горцы. Майор князь Магалов наскоро устроил вагенбуре и успел послать милиционера в Лаваши к князю Накашидзе. Сейчас же на помощь пошел батальон Самурского полка. Наступившая ночь и большие массы мятежников заставили приостановить наступление и ждать рассвета. Неприятель пытался уничтожить прикрытие обоза, но встреченный спокойными залпами апшеронцев отхлынул. На утро князь Накашидзе с 6 ротами и 4 орудиями придвинулся к вагенбургу. Оказалось, что подъемный скот был угнан неприятелем. Пришлось мешки с сухарями взвалить на лошадей милиционеров, некоторые же арбы тащили сами солдаты. Однако вскоре пришлось приостановиться. Громадные массы горцев, под предводительством Ротмистра Абдул-Меджида, преграждали путь, заняв [182] господствовавшие над дорогой высоты. Приходилось бы идти "сквозь строй", к расстрелу. В то же время лагерь в Лавашах был также окружен.

В эту критическую минуту майор Гайдаров 6 предложил своими тремя ротами сбить горцев с крутой горы Ангунак. Горцы не помышляли о такой дерзости, сосредоточили весь огонь на дорогу и не заметили приближения наших рот, цеплявшихся по едва проходимым тропинкам. Когда наши молодцы с подпоручиком Петровым 7 во главе взобрались на гребень, ошеломленные горцы отхлынули от завалов. Не позволяя солдатам увлекаться рукопашной схваткой с громадным скопищем, офицеры успели собрать роты и учащенными залпами окончательно привели в смятение растерявшихся горцев. Они оставили на месте четыреста трупов и в паническом страхе ринулись бежать, а горсть наших храбрецов, увлекшись успехом, гналась за ними около двух верст.

Отряд и обоз наш были спасены, возвратились в Лаваши и соединенными силами успели сбить окружавших лагерь горцев.

Более возбужденная часть восставших даже и после этого погрома еще не унялась и в эту же ночь, с 4-го на 5-е ноября, фанатики напали на Кутиши, где стояли три сотни 4-го конно-иррегулярного полка 8. Подполковник Мамолов, с сотенными командирами и ста преданными нам всадниками, заперся в башне. Остальные разбежались или перешли на сторону возмутившихся. 5-го октября осажденных в башне выручили. В наказание кутишинцам, их хлеб, стоявший в стогах, и одна треть аула, преданы были огню.

"В дни 3, 4 и 5-го ноября", — значится в журнале военных действий, — "мятежники выставили почти все свои силы в среднем Дагестане, действовали скопищем, достигшим двадцати тысяч, но потерпели полное поражение на всех пунктах, где только появлялись. Громадные потери убитыми [183] и ранеными подействовали на них отрезвляющим образом, и спокойствие в большей части Даргинского округа было восстановлено".

Для окончательного погашения бунта нужно было двинуться в глубь гор; но двинуться с более значительными силами. Наконец, подошли подкрепления, и 11 октября в Лавашах, под командой начальника 21-ой пехотной дивизии, генерал-лейтенанта Петрова, сосредоточился отряд в 9 батальонов, 16 орудий и 10-ти сотен кавалерии. К войскам прибыл и командующий войсками Дагестанской области, генерал-адъютант князь Меликов.

18-го октября отряд выступил к упорно-мятежному Цудахару. 19-го октября войска его штурмовали, а на другой день аул был до основания разорен.

Наше наступление и разгром произвели удручающее впечатление на Кумухский округ. Жители видели бесплодность защиты, являлись просить прощения и выдали предводителя Джафара, вместе с двумя знаменами, пожалованными Императором Николаем I казикумухцам за их верную службу.

Главные зачинщики восстания собрались в Согратль, куда из Кумуха вела только вьючная тропа; приходилось разделывать колесный путь, и отряд мог придвинуться к сборищу упорных дагестанцев лишь 31-го октября, употребив на двадцативерстный переход шесть дней. Согратлинцы воспользовались старыми не разрушенными укреплениями и умело приспособили их к обороне. 2-го ноября гранаты и пули засыпали Согратль. Один из самых кровавых эпизодов восстания разыгрался при взятии передовой башни. К четырем часам пополудни действием артиллерийского огня часть стен в передовых укреплениях была разрешена. Первые две колонны двинулись на штурм башни, передовые части успели уже взобраться на обвал, но здесь встретили отчаянное сопротивление горцев, засевших в блиндированном подвале, откуда они поражали атакующих жестоким огнем. Очистив брешь, войска залегли на покатости, у самого подножия башни, где и окопались. Тем временем резервы успели доставить в штурмующие части массу снопов хлеба и соломы, которые приказано было зажигать и бросать в подвал через образовавшиеся в потолке его отверстия; туда же бросали и камни. Возбужденные боем [184] солдаты принялись за выполнение этой меры с величайшею энергиею; в то время, как часть людей подносила камни и снопы, другие, стоя у самого отверстия блиндированного этажа, вели ожесточенный бой. Мятежники отвечали выстрелами и в свою очередь бросали из подвала камни. Одного несчастного, близко придвинувшегося к отверстью, казака, горцы втащили в подвал, где, конечно, ему пришлось принять мученическую смерть, Подвал заваливался все более и более, но отчаянные защитники его продолжали обороняться. На все предложения они отвечали проклятием, ругательствами и диким воем, среди которого слышались неистовые возгласы: "Алла, Аллах!" В девять часов вечера из главного укрепления внезапно сделана была горцами бурная вылазка, но была отбита с большим уроном в рядах мятежников. К десяти часам вечера бой у башни, продолжавшийся непрерывно с четырех часов пополудни, начал стихать; огромная куча камней, засыпав подвал, образовала печальный памятник воинственным сынам Дагестана, ослепленным фанатизмом, но достойным глубокого сожаления и удивления их беззаветной отваге.

Утром 4-го ноября согратлинцы изъявили покорность. Немедленно приказано было выдать семейство полковника Чембер и всех главных возмутителей. Требование было исполнено.

Выдано было 247 зачинщиков; среди них находились: имам Хаджи-Магома, бывший наиб Абдул-Меджид, чеченец Ума-Дуев и др.

10-го ноября Дагестанский отряд стянулся в лагерь Гудул-Майдан близ Гуниба, здесь уже стоял генерал Смекалов с новым вспомогательным отрядом, пришедшим из Терской области.

Теперь уже подкрепления были излишни, Дагестан притих, но притих, сослужив серьезную службу туркам, удержав в самую горячую пору войны около двух дивизий пехоты и трех полков кавалерии.

ВАСИЛИЙ КРИВЕНКО.

Комментарии

1. Сведения заимствованы главным образом из рукописных источников.

2. Ныне генерал — лейтенант, начальник Елизаветпольской губернии.

3. 2 1/2 батальона находилось на восточном берегу Каспийского моря. Один из этих батальонов во время восстания перевезен был в Дербент. Три ширванских батальона охраняли Алазанскую долину.

4. В числе их один пластунский.

5. Нам передавали, что, будто бы, в настоящее время капитан Булгаков состоит начальником местной команды...

6. Магометанин, дагестанский уроженец. За выдающуюся распорядительность и храбрость, выказанную в упоминаемом деле, он получил Георгиевский крест 4 ст., а во время Ахаль-Текинской экспедиции в чине подполковника за взятие Геок-Тепе заслужил Георгия 3-й степени. В настоящее время г. Гайдаров - генерал-майор запаса.

7. Награжден орденом св. Георгия 4-й ст.

8. Сформированного во время кампании.

Текст воспроизведен по изданию: Восстание в Дагестане в 1877 году // Русский вестник, № 3. 1892

© текст - Кривенко В. 1892
© сетевая версия - Тhietmar. 2008
© OCR - Николаева Е. В. 2008
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Русский вестник. 1892

http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Kavkaz/XIX/1860-1880/Krivenko/vosst_dagestan_1877.htm

=======================================


ХРОНОЛОГИЯ ВОССТАНИЯ 1877 г


         Сожженный российскими оккупантами аварский аул Согратль в 1877 году

1877 г. – В Терской области военные и гражданские должности занимают: начальник области и командующий войсками – генерал-адъютант А.П. Свистунов. Помощник начальника области – генерал-майор Смекалов. Начальник штаба Терских войск – полковник Мылов. Начальник Аргунского округа – полковник А.Д. Лохвицкий. Начальник Веденского округа – вначале майор Е.Е. Чернявский, с апреля – князь Авалов. Начальник Хасав-юртовского округа – вначале подполковник C.Д. Юзбашев, с апреля – М.И. Батьянов. Начальник Владикавказского округа – полковник П.Ф. Панкратов. Начальник Кизлярского округа – полковник Д.С. Морозов. Начальник Пятигорского округа – полковник В.И. Мазаракий. Командир 80-го пехотного Кабардинского полка полковник Батьянов. Начальники отрядов: Шатоевского отряда – подполковник Лохвицкий. Эрсеноевского отряда – майор Явченко. Воздвиженского отряда – полковник А. Нурид. Хасавюртовского отряда – полковник Батьянов. Кишень-ауховского – поручик Киселев. Акташауховского – подполковник Григорович. Шалинского отряда – подполковник Долгов. Дагестанского Нагорного отряда – полковник князь Накашидзе.

1877 февраль – в Дагестане объявлено военное положение; в Дешлагаре, Ишкартах, Чир-Юрте, Ботлихе, Гунибе, Хунзахе, Ахтах, Ходжалмахах организованы опорные пункты или штаб-квартиры и военные укрепления. Для обеспечения переброски боевых средств в эти и другие пункты по требованию военного губернатора М.Т. Лорис-Меликова ассигновано 100 000 рублей. Местным командам доставлены боевые запасы по 100 патронов на ружье, для чего потребовалось около 500 000 патронов, орудия были обеспечены полуторным комплектом снарядов.

12 апреля – в ночь на 13 апреля одновременно с началом военных действий на Кавказском фронте русско-турецкой войны, вспыхнуло восстание в Чечне. Собрание представителей из чеченских обществ (60 человек) близ аула Саясан, приняло присягу «разорвать всякие сношения с существующей властью», «объявить себя независимыми», объявляют газават и провозглашают имамом жителя аула Симсир Алибека-Хаджи Алданова, а в Чеберлое к нему присоединяется Дада Залмаев. В первые же дни восстание охватило 47 аулов Ичкерии с населением 18 тыс. чел.

13 апреля – Начало восстания в Чечне под руководством Алибека-Хаджи.

18 апреля – наместник Кавказа Великий князь Михаил Николаевич требует уведомления о положении дел в Терской области и призывает «энергично затушить первую искру пожара».

19 апреля – Объявление Терской области на военном положении.

20 апреля – Прибытие из Владикавказа в Грозную начальника Терской области генерал-адъютанта А.П. Свистунова, который распорядился подтянуть войска к путям возможного выхода восставших на плоскость.

21 апреля – Выход повстанцев на плоскость в районе сел. Джугарты. Переход на сторону Алибека-Хаджи аулов Майртуп, Гельдиген, Цацан-юрт, Бачи-юрт, Илисхан-юрт, Аллерой-аул, Цонтара.

22 апреля – Попытка повстанцев пробиться в укр. Герзель и Хасав-юрт. Первый бой на берегу Аксая, выше Ишхой-юрт. Отступление повстанческого отряда во главе с Актой, жителем Мескеты. Первое крупное сражение у с. Майртуп. Против 500 воинов Алибека-Хаджи сражались отряды полковника Нурида и подполковника Долгова в составе 4-х батальонов Куринского и Навагинского полков, сотни Сунженского полка, 6 орудий добровольческого отряда местной офицерско-купеческой верхушки.

23 апреля – Отступление отряда полковника Нурида через Курчалой-аул и Гельдиген к Герменчуку. Занятие повстанцами Курчалой-аула.

24 апреля – официальной телеграммой наместник Кавказа Великий Князь Михаил Николаевич уведомляет Александра II: «События в Терской области принимают серьезный характер возбуждения фанатиками части населения Ичкерии и Ауха…последние донесения…требуют не останавливаться ни перед какой мерой, в противном случае общему спокойствию Терского населения грозит большая опасность».

26 апреля – Движение Алибека-Хаджи в сторону Умахан-юрта. Вооруженное сопротивление повстанцам жителей Гудермеса.

27 апреля – Бои повстанцев во главе с Губаханом в Хулхулаусском ущелье с Эрсеноевским отрядом под командой майора Явченко. Отряд состоял из 8-ми рот Куринского пехотного полка.

28 апреля – Подступ Алибека-Хаджи к Шали. Вооруженное сопротивление повстанцам шалинской офицерско-купеческой верхушки во главе с Боршиком Ханбатыровым. Отступление Алибека-Хаджи в сторону Автуров.

29 апреля – Бой между повстанцами Губахана и отрядом майора Явченко у с. Ца-Ведено.

конец апреля – Восстание в Аргунском округе под руководством Дады Залмаева. Присоединение к Алибеку-Хаджи обществ Гумбета и Салатавии в Дагестане.

начало мая – Создание в Андийском округе Дагестанского Нагорного отряда во главе с полковником Накашидзе в помощь войскам Терской области в подавлении восстания в Чечне. Отряд состоял из двух батальонов Апшеронского и Самурского пехотных полков, 4-х горных орудий, 6-ти дружин и 3000 аварской милиции.

1 мая – На помощь войскам, расположенным в укреплениях Башин-Кала, Евдокимовское и Шатоевское, прибыл батальон Таманского пехотного полка с 2-мя орудиями.

2 мая – Бои повстанцев с отрядом полковника Лохвицкого в верховьях Аргуна, вблизи Богачирой.

3 мая – Против восставших брошена регулярная армия численностью в 16.846 солдат, 730 сабель и 24-х орудий.

5 мая – Сосредоточение в Терской области для подавления восстания в Чечне войск численностью в 24.409 солдат, 16 казачьих сотен, 104 орудий. Формирование по одной сотне чеченских, ингушских, осетинских и кумыкских добровольцев.

8 мая – 3 июня – В целях предупреждения восстания в Грозненском округе отряды полковника Нурида и подполковника Лохвицкого совершают беспрерывное движение по аулам Грозненского округа и по Аргунскому ущелью.

10 мая – Начало трехстороннего генерального наступления царских войск на Восточную Чечню: из Грозного – отряда под начальством генерала Свистунова, из Хасав-юрта – во главе с полковником Батьяновым, со стороны Анди – под начальством полковника Накашидзе. Все отряды 14 мая должны были встретиться в Беное.

11 мая – Наступление Хасавюртовского отряда во главе с полковником Батьяновым вверх по реке Ярык-Су в сторону Зандак (2-й, 5-й батальоны 80-го Кабардинского пехотного полка, 3 сотни казаков, 6 орудий). Наступление отряда под командой майора Коленко вверх по р. Яман-Су (2 сотни пехоты, 4 орудия).

13 мая – Бои повстанцев Алибека-Хаджи с отрядом Батьянова в Акташ-аухе и Салатавии. Отступление Батьянова в Хасав-юрт, Коленко – в укрепление Кечень.

14 мая – Наступление отряда полковника Накашидзе из Анди, занятие им территории к югу от Беноя (2 батальона Апшеронского и Самурского полков, 6 сотен дружинников и 3000 аварской милиции). Наступление на беноевские аулы милицейских отрядов из местных жителей во главе с начальником Веденского округа полковником Аваловым и приставом 2-го участка капитаном Пруссаковым. Наступление отряда во главе с начальником Терской области генерал-адъютантом Свистуновым из Эрсеноя, через Центорой на Симсар (2 батальона Куринского и Таманского пехотного полков, сотня казаков, 2 орудия). Формирование отрядов из охранников-милиционеров в Хасав-юртовском, Веденском, Аргунском и Грозненском округах для поимки Алибека-Хаджи и других руководителей восстания. Милиционерам назначено 15 рублей жалованья в месяц.

15 мая – восстание вспыхивает в Салатавии и Гумбете. По этому поводу Великий Князь Михаил Николаевич сообщает царю: «Как видно зараза гнездится глубоко и искоренение ее будет стоить не малых забот и времени».

16 мая – Вторичное наступление отряда полковника Батьянова на Аух и Салатавию, его поражение (2 батальона пехоты, 2 взвода горных орудий, 3 сотни казаков и кумыков).

17 мая – Занятие и уничтожение отрядом Свистунова и Колейко аулов Зандак, Байтарки и Симсир.

20 мая – Наступление на Аух и Салатавию отряда Свистунова вверх по Ярык-Су, отряда начальника Дагестанской области генерал-адъютанта Меликова из Чир-юрта, отрядов полковников Тер-Асатурова и Перлика из укрепления Евгеньевского.

28 мая – восстание в Салатавии и Гумбете подавлено. Его очаги аулы Артлух и Данух, по приказу князя Накашидзе, разорены. Лорис-Меликов обращается к генералу Свистунову с предложением уничтожить аулы Аймак, Буртунай и др.

30-31 мая – восстание вспыхивает в Дидо, куда для его подавления царская администрация снаряжает Дагестанский нагорный отряд под командованием кн. Накашидзе, взвод 6-й горной батареи арт. бригады, 1-й батальон Апшеронского полка, а также войска из Кахетии.

3 июня – Уничтожение отрядом Батьянова Чеччелхе, Даттах и Зандак-Ара. Выселение части жителей на плоскогорье. Насильственная мобилизация жителей Ауха, Салатавии и Гумбета против Алибек-Хаджи.

5 июня – Уничтожение сел.Сммсира. В операции участвовали батальоны Кабардинского пехотного полка, 2 сотни Кизляро-Гребенского полка, сотня Терской временной милиции, мобилизованные ауховцы, кумыки, салатавцы и гумбетовцы.

15 июня – Командующий войсками Терской области генерал-адъютант А.П. Свистунов объявил войскам вознаграждение 25 рублей за каждого повстанца, доставленного живым или мертвым.

18 июня – полковник кн. Ширвашидзе арт. огнем уничтожает аварский аул Асах, а руководителей сопротивления отправляет в ссылку.

22 июня – Потерпев поражение в Аухе, Салатавии и Зандаковских аулах, Алибек-Хаджи с 100 повстанцами, в основном аварцами, занял позицию на высоте Кожалк-Дук (место разгрома графа М.С. Воронцова в 1845 г.) В течение двух дней к Алибеку-Хаджи присоединились еще 200 человек из окрестных аулов.

24 июня – В 5 часов утра царские войска предприняли трехсторонний штурм на Кожалк-Дук. Против 300 защитников позиции Алибек-Хаджи сражались: отряд полковника Батьянова (2 батальона и 2 роты Кабардинского пехотного полка, взвод горных орудий, 2 сотни Кизляро-Гребенского полка, 3 сотни ингушей, осетин и кумыков), местная милиция под командой поручика Ч.Ойшиева, 2 роты Куринского полка под командованием подполковника Кнорринга, отряд полковника Долгова (1 батальон Таманского полка, сотня Кизляро-Гребенского 1 полка, 2 орудия). Выходы на плоскость закрывал отряд полковника Нурида (6 рот пехоты, 3 сотни казаков и полубатарея). После беспрерывных боев в 8 часов вечера царские войска взяли высоту Кожалк-Дук. Вечером Алибек-Хаджи прорвал окружение, оставив на поле боя 40 убитых, ушел в Симсирские леса.

1 июля – Начало второго этапа восстания. Восстание в аулах, расположенных по р.Басе, Махкеты, Хаттуни, Таузен, Агишты, Элистанжи под руководством Абдул-Хаджи и Тангая. Назначение генерала Виберга командующим войсками в Веденском и Аргунском округах.

2-3 июля – полковник Введенского округа Авалов пишет ген. Свистунову: «…остается одно – действовать силой оружия не против скрывающейся партии (т.е. восставших. – Ред.), а против аульных обществ». На что генерал ответил: «Мнение вполне разделяю».

6 июля – Подавление восстания на Бассе отрядом генерала Виберга (6 рот Куринского полка, 2 орудия, андийская милиция).

7 июля — Занятие Алибеком-Хаджи аула Агишты и ущелья р.Басе.

12-18 июля – Военные действия отрядов полковника Накашидзе, подполковника Лохвицкого и местной милиции под командой Курбанова и Акаева против повстанцев в Аргунском округе. Уничтожение Буни, Кулой, Макажой, Седой, Нижалой и др.

13 июля – Бой повстанцев Алибека-Хаджи с отрядом генерала Виберга (7 рот Куринского полка, 2 горных орудия, сотня Сунженского полка, сотня Осетинской милиции) вблизи с.Таузен. Уход Алибека-Хаджи в Чеберлой.

22 июля – Восстание в Аргунском округе под руководством. Ума-Хаджи Дуева.

24 июля – Прибытие генерала Свистунова в Шатой для личного руководства подавления восстания в Аргунском округе.

начало августа – Назначение генерал-майора А.М. Смекалова командующим всеми войсками, действующими, против повстанцев в Аргунском, Веденском округах, Аухе и Салатавии. Освобождение генерала Виберга от обязанностей командующего войсками в Восточной Чечне.

8августа – в разгар ожесточенной борьбы с восставшими в секретном письме начальнику Веденского округа Авалову ген. Свистунов писал: «…меры снисхождения пока неизбежны; общий же со всеми расчет будет потом».

12 августа – Прибытие генерала Смекалова в Ведено. Концентрирование повстанческих войск вокруг Ведено. Прибытие из России в Аргунский и Веденский округа 4-х батальонов Динабургских полков.

13 августа – Бои на высоте Гамардук между отрядами Сулеймана из Центороя и полковника Накашидзе (батальон Апшеронского полка, взвод горной батареи, 3 сотни дагестанской постоянной милиция, 3 сотни Андийской конницы, 2 команды дагестанской пешей дружины. К полудню на помощь Накашидзе из Эрсеноя прибыли 3 роты Куринского пехотного полка). Переход на сторону Алибека-Хаджи всех сел вокруг Ведено. Занятие Султан-Мурадом, Сулейманом и Тангаем всех высот, прилегающих к Ведено.

14 августа – Пятичасовое сражение у Дышни-Ведено и на высотах Гамардук. Против повстанцев во главе с генералом Смекаловым сражалось 7 батальонов Апшеронского и Куринского полков, 500 пехотинцев Дагестанской пешей дружины, 3,5 сотни Дагестанской конной милиции, сотня Сунженского полка, ингушская сотня, 6 орудий. Отступление повстанцев в ущелье р. Гумс и Центорой.

15 августа – Приказ командующего войсками Терской области генерала Свистунова генералу Смекалову «продвигаться вперед, беспощадно уничтожая перед собой все и всех». Распоряжение генерала Свистунова о выдаче раненым в боях с повстанцами солдатам и милиционерам от 3-х до 10 рублей, «смотря по ране и заслуге».

15–17 августа – Трехдневные бои с повстанцами в районах Кеташ-Корт и Эртен-Корт. Уничтожние аулов Эрсеной, Ножи, Тезень-кала, Курчала и др. Отступление отряда Смекалова в Ведено.

16 августа – Распоряжение генерала Свистунова о выплате единовременного пособия в размере 50 рублей семьям добровольцев, погибших в боях с повстанцами.
Обещание Свистунова андийцам дать им чеченские земли, «если они будут хорошо драться с бунтовщиками».

17 августа – Уничтожение с. Мескеты.

17–18 августа – Появление Ума-Хаджи с 300 бойцами в Бассовских аулах. Уничтожение посевов и взятие аманатов. Штрафование деньгами и скотом жителей с. Центорой, Курчали, Гордали, Тезень-Кала. Эрсеноевцы решительно отказались выполнять ультиматум генерала.

18 августа – Приказ Свистунова поголовно выселить беноевцев и зандаковцев на плоскость или «выморозить их всех зимою, как тараканов и уничтожить голодом».

19 августа – Взятие Смекаловым укрепленной позиции повстанцев между Зазерганом и р.Вашандари.

20 августа – Прибытие ген. Смекалова в Беной с отрядом (3 батальона регулярных войск, сотня Сунженского полка, полубатарея, 3 сотни Дагестанской конной милиции, 1-я Дагестанская пешая дружина).

21 августа – Явка к ген. Смекалову депутации женщин из Дышни-Ведено с просьбой пощадить их аул. Отказ генерала. Усмирив аулы по р. Аксай и Яман-Су, отряд полковника Батышова прибыл в Беной.

24 августа – Прибытие ген. Свистунова в Ведено.

24–29 августа – Переселение беноевцев на плоскость,

25–27 августа – Бои на Бассе с повстанцами Ума-Хаджи. Отряд ген. Смекалова состоял из: 2 батальонов Куринского и Апшеронского полков, 3 сотен Сунженского полка, 7 горных орудий, ингушской сотни, 3 сотен Дагестанской конной милиции и пешей дружины.

26 августа – Прибытие в Агишты Шалинского отряда под командой полковника Эристова для поддержания отряда ген. Смекалова.

26–27 августа – Уничтожение аулов Махкеты, Таузен и Хаттуни.

28 августа – Бой у с. Элистанжи с повстанцами Ума-Хаджи и Лорса-Хаджи.

29 августа – Восстание в Гунибском округе Дагестанской области. Утром жители аула Гергебиль, Салты и др. захватывают Георгиевский мост. Комендант Гунибской крепости, полковник Войно-Оранский получает категорический отказ на свой ультиматум от жителей аула Согратль, которым было приказано выслать вооруженный отряд милиции для охраны Георгиевского моста. Днем в местности Анада (близ Гуниба) имамом восставших горцев провозглашен Мухаммад-Хаджи Согратлинский, сын тарикатского шейха Абдурахмана-Хаджи. Восстали жители всех сел Гунибского округа, за исключением аула Чох. Это явилось началом всеобщего антиколониального восстания в Дагестане, после чего царская администрация оказалась не в состоянии планово вести борьбу против восставших.

30 августа – утром, во временной резиденции имама Мухаммада-Хаджи в Анада-майдане формируется имамат и принимается план дальнейших действий: во все аулы Гунибского и др. округов направляются гонцы с прокламациями и воззваниями. Днем, в резиденцию имама общества аулов Тлейсерух, Карах, Телетль, Корода, Куяда и др. присылают своих представителей. Партия восставших горцев нападает на команду царских солдат 6-го Кавказского линейного батальона в Карахском лесу, другая – на команду солдат 7-го линейного батальона в районе аула Голотль.

31 августа – на рассвете группа вооруженных куядинцев угоняет казенный скот и захватывает имущество воинского укрепления на Верхнем Гунибе.

конец августа – В подавлении восстания в Чечне действуют регулярные войска, насчитывающие: 27.991 штык, 3.361 саблю, 104 орудия, более 5.000 добровольцев, мобилизованных в Дагестане, Чечне, Ингушетии.

1 сентября – блокада Гунибского укрепления. Восстали жители Газикумухского, Даргинского, Кюринского, Самурского, Кайтагского, Табасаранского округов.

2 сентября – Наступление ген. Смекалова по р.Басе Бой на Элистанжинской балке с повстанцами Ума-Хаджи. Численность царских войск: Куринский полк, 2 сотни Сунженского полка, осетинская сотня, взвод горных орудий. Восстание вспыхивает в аулах Карата, Ругуджа, Тлинсир и Мукратль в Дагестане. Лорис-Меликов приказывает начальнику Даргинского округа полковнику Тарханову и начальнику Газикумухского округа полковнику Чемберу собрать временную пешую и конную милицию и двинуться в Согратль.

3–15 сентября – Мобилизация местного населения на: вырубку лесов, покрывающих высоты Гамардук, Эртеи-Корт, берега р.Гумс.

3–20 сентября – Операция «охотничьих отрядов» по выселению жителей, скрывающихся в лесах на Бассе. Мобилизация местного населения на рубки просек. Беспрерывные бои между повстанцами и карателями на Бассе.

5-8 сентября – восстание вспыхивает в Гази-Кумухе, где были уничтожены полковник Чембер со своим штабом и служащими окружного управления. Кумухцы объявляют Джафар-Хана Газикумухским ханом и приносят присягу имаму Мухаммаду-Хаджи.

8 сентября – Переход на сторону имама Мухаммада-Хаджи 8-тысячного милицейского отряда под начальством ротмистра Абдул-Меджида и штабс-капитана Фатали-бека, направленного против восставших в Гунибском округе.

9 сентября – начало восстания в аулах Куппа и Цудахаре.

10 сентября – восстанием охвачен весь даргинский округ (Акуша, Мекеги и др.), а также Южный и Средний Дагестан. Восстание вспыхивает и в Тиндалальском наибстве, в Богулялском, Ахвахском и др. обществах, которое затем перекинулось в Западный Дагестан. Вооруженные жители Хан-Мамедкалы во главе с Мехти-Беком, прибыв в Башлы, призывают местных жителей к газавату. На сходе Мехти-Бека провозглашают Кайтагским уцмием.

10-11 сентября – к Левашам выдвинуты отряды восставших горцев из Согратля, Гази-Кумуха, Акуша, Цудахара, Мекеги, Кака-Махи, Наскент, Кутиша и др.

11 сентября – битва горцев с царскими войсками за с.Куппа, в котором горцы потерпели поражение. Битва горцев с царскими войсками у Кака-Махи. В Леваши произошло первое крупное сражение восставших с правительственными войсками, где повстанцы, потеряв 400 чел., отступают. В бою погибает начальник Газикумухского отряда капитан Фатали-Бек.

12 сентября – Прибытие к ген. Смекалову депутаций старейшин Бассовских аулов с просьбой не выселять их аулы на плоскость. Ультиматум Смекалова: за пощаду аулов выдать ему Алибека-Хаджи, Ума-Хаджи, Лорса-Хаджи, Тангая, Сулеймана, Султан-Мурада и других руководителей восстания. Старики ответили: «Требуй от народа возможного: но то, что ты предлагаешь, свыше сил наших, и не может быть исполнено ни за горы золота, ни под страхом потери всего имущества, семейства и самой жизни». Восстание в Даргинском округе подавлено. Лорис-Меликов обязывает жителей выставить 1 тыс. ароб для перевозки провианта и снаряжения дагестанского правительственного отряда и, организовав из населения милицию, двинуться на Цудахар. Восстание вспыхивает в Кюринском округе и в Маджалисе. Царская администрация спасается бегством в Кубу и Дербент, но отряд генерала Комарова занимает Маджалис и партия Мехти-Бека отступает в Каракуруш. Кумухцы во главе с Джафаром уходят в Табасаран и Кюринский округ.

12–14 сентября – Возвращение в Дагестан отряда полковника Накашидзе в связи с восстанием в Дагестане (2 батальона, Апшеронского и Самурского полков, Дагестанской конной милиции и пеших дружин).

13 сентября – восстал весь Южный Дагестан, где кайтагцы и табасаранцы стали разорять «христианские хутора» и уничтожать сады, их исконные кутанские земли, которые ранее были изъяты царизмом и населены армянами и людьми из Центральной России.

14 сентября – дагестанский правительственный отряд занимает Ходжал-Махи и Куппу, началось восстание в Табасаране.

15 сентября – восставшие лезгины перешли Самур и вторглись в Кубинский уезд, где повстанцы сжигают хутор 91-го Ширванского полка в Кубинском уезде, жители которого присоединились к ним. Восстание в Южном Дагестане оказало сильное влияние на Северный Азербайджан. Произошли выступления среди закатальцев, кубинцев, жителей Белоканской губернии.

16 сентября – восстание в Кюринском округе, где кюринским ханом выбирают жителя сел. Курах поручика Магомед-Али-Бека, из Терской области в Дагестан выслано подкрепление.

17 сентября – сражение с царскими войсками близ сел. Каякент.

17-18 сентября – отряд Мехти-Бека выступает в бой с тысячным отрядом Тер-Асатурова. Восставшие отступают в сторону Джемикента, разрушая за собой мосты.

17-23 сентября – боевые действия восставших Южного Дагестана под руководством Мехти-Бека против отряда Тер-Асатурова.

19 сентября – начало восстания в Западном Дагестане (Батлух, Тиндальское наибство и др.)

20 сентября – начало восстания в Каратинском наибстве, обложение Дербента лезгинами и табасаранцами (была взята верхняя часть города и крепость). В Дербент на пароходе прибывает рота Бакинского губернаторского батальона, восстают Богулялское и Ахвахское общества.

21 сентября – начало восстания в обществе Чамалал, второе столкновение отряда повстанцев во главе с Мехти-Беком с отрядом Тер-Асатурова около Джемикента – лезгинский отряд сразился с царскими войсками, но был оттеснен в горы.

22 сентября – Операция на Даргендук в урочище Буккас, куда отступил Ума-Хаджи. Уничтожение аулов в горах, каратели угнали 5.000 баранов, 1.000 голов крупного рогатого скота и 100 лошадей.

23 сентября – Операция в урочище Селмень-Таузен. Каратели пригнали 3.000 баранов, 200 голов крупного рогатого скота. Вступление отряда Тер-Асатурова в Дербент и снятие осады города, у Хан-Мамед-калы горцы напали на отряд Тер-Асатурова. Восстание в Андийском наибстве.

24-25 сентября – жители сел. Тинди, Гидатль и общества Богулял и Чамалал после боев в Миарсу в Анди входят в сношение с отрядом Алибека-Хаджи и Уммы Дуева.

26 сентября – на пароходе «Наср-эдин шах» в Дербент прибывают несколько рот Апшеронского полка.

27 сентября – Прибытие к Алибеку-Хаджи депутации андийского общества с просьбой возглавить их восстание. Ген. Комаров выступил, сжигая аулы, в сторону Хан-Мамед-калы.

28 сентября – Кайтагский отряд занимает сел.Джемикент.

29 сентября – отряд ген.Комарова двинулся к Башлы с целью подавления восстания.

29 сентября-5 октября – бои у сел. Кутиша, Урма, восставшие потерпели поражение и таким образом, их планы по распространению восстания на Темир-Хан-Шуринский округ и Кумыкскую область провалились.

30 сентября – Кайтагский отряд занимает сел. Башлыкент, где ген. Комаров приступает к арестам. Восстание в Кайтаге подавлено. Захват больших запасов зерна у башлыкентцев.

сентябрь – Поражение отряда полковника Тихонова в сражении с дагестанскими повстанцами вблизи с.Инхали.

сентябрь – Восстание горцев Самурского округа в Дагестане под руководством Кази-Ахмед-бека.

сентябрь – Провозглашение Мехти-бека уцмием (правителем) Кайтага-Табасарана, Магомед-Али-бека – Кюринским ханом, Кази-Ахмед-бека – Ахтынским ханом.

конец сентября – Завершение переселения жителей Махкеты, Таузеня и Хаттуни на плоскость.

27 сентября – 3 октября — Карательная экспедиция ген. Комарова в горы Дагестана. Уничтожение аулов Ханмамед-Кала, Башлыкент, Янгикент, Великент, Маджалис и др. Отступление Джафар-хана в Табасаран и Кюринский округ,

27–28 сентября – Бои между повстанцами и отрядом Смекалова у Алхан-хутора и Булгу-ирзу. Отступление Алибека-Хаджи в Симсирские леса, на гору Дюр-Корт.

28 сентября – Выступление из Алхан-хутора пяти колонн по 120 солдат и казаков в каждой на Дюр-Корт для поимки Алибека-Хаджи.

30 сентября – Прибытие из укрепления Кечень в Даттах отряда полковника Козловского на помощь отряду Смекалова.

конец сентября – Новые волнения в аулах по pp. Аксай и Яман-Су.

29 сентября – 5 октября – Бои в Симсирских лесах.

1 октября – волнение в Самурском округе перешло в открытое восстание. Ахтынцы провозглашают капитана милиции Кази-Ахмеда самурским ханом. Сообщение с Ахтынской крепостью отрезано. Дагестанский отряд царских войск выступает по направлению к Цудахару, где были сосредоточены отряды восставших горцев из Кумуха, Согратля, Цудахара и др.

3 октября – сожжено сел. Башлыкент (впоследствии оно было восстановлено и названо Александр-Кент).

4 октября – Выступление из Алхан-хутора новых 3-х колонн регулярных войск в Симсирские леса. После упорного боя царскими войсками взят аул Янги-Кент.

4-5 октября – Нападение горцев на русский лагерь близ сел. Кутиша, где разгорелся бой между восставшими с отрядом Накашидзе и с сотней конно-иррегулярного полка (горская милиция).

5 октября – после ожесточенных боев царскими войсками взяты крепость Янги-Кент и село Великент. Третья попытка горцев прорвать кольцо окружения и выйти на равнинную часть Дагестана.

7 октября – Последний бой Ума-Хаджи в горах, в двух верстах от Шароя.

8 октября – Завершение операции в Симсарских лесах. Начало продвижения царских войск под командованием кн. Меликова для подавления восстания в Среднем Дагестане

9 октября – Уход Алибека-Хаджи с 60-ю соратниками в Андию для участия в восстании в Дагестане.

10 октября – Выступление отряда ген. Смекалова из Ведено в Анди для подавления восстания в Дагестане.

11 октября – сосредоточение отряда численностью в 9 батальонов, 16 орудий и 10 сотен кавалерии в Левашах под командой ген. Петрова для выступления на Цудахар.

12 октября – Уход Ума-Хаджи, Дады Умаева, Дады Залмаева и других в Дагестан для участия в восстании. Отряд терских войск под командованием ген. Смекалова вступает в сел. Ботлих, а оттуда направляется в Каратинское наибство. Ожесточенный бой завязывается у сел. Гигатли, которое обороняли отряды Нур-Мухаммада Дибира и Умма Дуева. В бою у аула Агвали повстанцы отступают в сел. Тинди.

14-15 октября – царские войска после ожесточенного арт. обстрела штурмом взяли Ходжал-Махи и Куппу.

16 октября – командующий войсками Терской области ген. Свистунов телеграфирует из Чечни главнокомандующему, что область «совершенно очищена от мятежников». Таким образом, к середине октября восстание горцев под руководством Алибека-Хаджи и Умма Дуева было окончательно подавлено, а сами руководители нашли убежище в Согратле. Подавлены очаги восстания в сел. Агвали, Гидатль, Цумада, Гакара, Хадара, Хуштада, Куанада, Тлондода, Тисси, Тинди. На население была наложена контрибуция.

19 октября – в 8 час. утра под прикрытием арт. огня царские войска наступают на Цудахар.

19-20 октября – Цудахарское сражение.

20 октября – Сел. Цудахар взято царскими восками (после того, как было полностью разрушено артиллерией). Динамитом взорваны мечеть, служившая главным центром обороны в этом ауле и сакля наиба. Ника-кади Цудахарский и Абдул-Меджид Кумухский спасаются бегством в Согратль. В битве за Цудахар пало по дагестанским источникам 1900 чел. с каждой стороны

22 октября – правительственными войсками взят аул Гази-Кумух, где командующий войсками Дагестанской области кн. Меликов сделал распоряжение: «…доставлять для правительственного отряда ежедневно сено, ячмень, рогатый скот, баранов…посылать рабочих на разработку дороги к Согратлю».

23 октября – отряд ген. Смекалова численностью 3100 чел. располагается на правом берегу Койсу для наступления на аул Телетль.

24 октября – Телеграмма начальника Терской области ген. А.П. Свистунова главнокомандующему Кавказской Армией об окончательном подавлении восстания в Чечне.

25 октября – Героическая борьба аула Телитля, взятие его ген.Смекаловым. Выдача руководителем телетлинских повстанцев прапорщиком Муртаз-Али руководителя дагестанского восстания Маады и чеченского восстания – Лорса-Хаджи и Тангая, остальные прорвались и ушли в Согратль. Смекалов рапортует Военному губернатору: «…Телетль сожжен и разрушается. Большая часть хуторов уничтожена». На население наложена контрибуция. Как сообщил кн. Меликов ген. Свистунову: «…в бою отбито много скота, солдаты и казаки едят отлично, и слабых нет». Ген. Комаров захватывает и разорив, сжигает аул Дювек.

25-28 октября – подавление восстания в Западном Дагестане и Табасаране.

26-28 октября – Мехти-Бек с 200 сподвижниками занимает разоренное село Башлыкент и оттуда рассылает прокламации.

28 октября – окончательный разгром сил Мехти-Бека в Нижнем Кайтаге: ген. Смекалов предпринимает повторный штурм Башлыкента и захватывает его, где группа Мехти-Бека после длительного боя терпит поражение.

октябрь – Сражение дагестанских повстанцев во главе с Кура-Мухаммадом и Ума-Хаджи Дуевым с царскими войсками у с. Агвали.

31 октября –1 ноября – царские войска занимают боевые позиции напротив Согратля и начинается его осада. Выступление ген. Комарова к блокированному аулу Ахты.

2 ноября – в Дербенте к ген. Комарову являются с повинной кюринский хан Магомед-Алибек и предводитель восставших в Южном Табасаране Аслан-Бек Руджинский. С раннего утра начинается бомбардировка Согратля, в особенности укрепления Хьонда и передовой башни укрепления Борж. Днем царские войска, после сильного арт. обстрела начали штурм цитадели восставших горцев «Хьонда чъала» Наступление на Согратль идет с трех сторон. В 4 часа пополудни действием арт. огня, часть стен согратлинских передовых укреплений были разрушены. Царские войска начали штурм башни, имея при этом как минимум 8-9 прекрасно обученных солдат имперской армии с современным вооружением против одного воина имама. 9 час. вечера - внезапная контратака царских войск из главного укрепления защитников, гарнизон которых был подкреплен жителями Согратля, на колонну полковника Чижикова, которая обошлась войскам потерей более чем 100 солдат. 10 час. вечера – непрерывный бой стих и на месте защитной башни образовалась груда камней, которая засыпала подвал башни, образовав свежую могилу защитников. В ночь на 3 ноября – после разрушения последнего укрепления восставших, между их руководителями начинаются разногласия по поводу целесообразности дальнейшей борьбы. Имам Мухаммад-Хаджи, имам Алибек-Хаджи и их единомышленники призывают народ к продолжению сопротивления, а другая влиятельная часть решает явиться к властям с повинной.

3 ноября – 5 час. утра – атака царскими войсками согратлинского укрепления-редута, который оказался брошенным ночью. 8 час. утра – согратлинцы присылают своих старейшин к властям с изъявлением покорности.

1-3 ноября – В ночь на 2 ноября до рассвета согратлинские хутора, брошенные жителями, окружаются частями кавалерии и милиции. Осада ген. Смекаловым аула Согратля. Героическая защита Согратля повстанцами под руководством Абдурахмана- Хаджи, Абдул-Меджида, руководителей чеченского восстания Алибека-Хаджи, Дады Умаева и Дады Залмаева.

2-3 ноября – Явка с повинной к ген. Комарову руководителей дагестанского восстания Магомед-Али-бека, Аслан-бека Ругуджинского и других феодалов. Истребление царскими войсками 13 аулов. Окончательное подавление восстания в Южном Дагестане.

3 ноября – Взятие ген. Смекаловым аула Согратля. Выдача повстанцами в руки ген. Смекалова руководителей дагестанского восстания Абдул-Меджида, Аббас-паши, Мухаммад-Хаджи, Абдурахмана и руководителей чеченского восстания Умы Дуева, Дады Умаева, Дады Залмаева. Алибек-Хаджи вырвался из окружения, и вернулся в Чечню.

4 ноября – по требованию ген. Лорис-Меликова представители горской знати выдают властям руководителей восстания (274 чел.).

4-7 ноября – продолжаются аресты виновных в восстании горцев, для чего Согратль «был перевернут как бы вверх ногами», не оставив в селе «ни одного мужа из числа тех, с кого люди берут пример, с кем они считаются…кто имел на теле раны, даже…самые то ни на есть маленькие…»

5 ноября – согратлинские укрепления редут и башня взорваны, в Гунибскую тюрьму на носилках перевезен отец имама шейх Абдурахман-Хаджи, и оттуда затем в Темир-Хан-Шуру и далее в Нижнее Казанище.

7 ноября – Кайтагский отряд вошел в Ахты, находящийся в блокаде 35 дней, снятие блокады с Ахтынской крепости.

9 ноября – дагестанский отряд царских войск с громадным транспортом раненных и с тысячами пленными горцами, которых вели со связанными за спиной руками, повергая их в пути насмешками и оскорблениям, выступил из Согратля и к 10 ноября прибыл на Гудул-майдан (Анада-майдан близ Ругуджа, под Гунибом, где уже стоял ген. Смекалов с новым вспомогательным отрядом, пришедшим из Терской области.

10-30 ноября – разбирательство дел арестованных горцев в Гудул-майдане и в др. местах, особо назначенный по приказу командующего войсками Дагестанской области комиссией военно-полевого суда, по приговору которого к смертной казни через повешение были приговорены имам Мухаммад-Хаджи Согратлинский, Ника-Кади Цудахарский, Аббас-паша, ротмистр Абдул-Меджид, Заирбек, Абдул Гаджиев, Амир Баратов (Газикумухские), Кази-Ахмед, Абдул Эфендиев (Ахтынские); Абдул-Хаджи, Хаджи Мурад Нурали (Кюринские); Каранай Инхайский из Ярага; Хаджи Исмаил Эфенди и Курки, Абдул-Азиз, а также известные ученые Абдул-Халим и Хаджи Абдула из Согратля, Хамзат-Хаджи из Телетля, Абдулла из Цулда, Хаджи Шейх-Буба из Юхвари-Сталь, Абдул-Гамид Эфенди из Ашага-Сталь, Абдул-Халик-Кади из Ахты, Малдай из Бахикли и др. всего 300 чел. Приговор был приведен в исполнение. Так, например, 14 чел. из приговоренных были казнены в местности Салануб, близ Гудул-Майдана «в пятницу на глазах специально приглашенных людей, прибывших из разных мест», остальные – в разных местах, в том числе в Дербенте и в Грозной, некоторые из приговоренных умерли в тюрьмах Темир-Хан-Шуры, Владикавказа и т.д.

10 ноября – спасающийся бегством Мехти-Бек пойман юнкером Урус-Ханом Кара-Чугуевым в Самурских лесах и доставлен в дербентский госпиталь, где умирает от ран.

13 ноября – предводитель восстания в Табасаране Умалат-Бек убит в селении Ханаг своими приближенными.

20 ноября – окончательное подавление восстания в Южгном Дагестане.

27 ноября – Добровольная явка Алибека-Хаджи Алданова к начальнику Веденского округа князю Авалову, с тем чтобы из-за него не пострадали чеченские аулы. Арестованы чеберлоевец Дада Залмаев, а Султан-Мурад беноевский и Сулейман центороевский сумели уйти в Турцию.

17 декабря 1877 г. – 15 января 1878 г. – продолжается отправление арестованных участников восстания в ссылку. Всего было выслано, по официальным данным 4875 душ (скорее всего семейств), а по местным источникам от 10 до 30 тыс. чел. Карательные отряды царских войск продолжали свои действия до середины 1878 г. В период восстания 1877 г. в Дагестане были сосредоточено всего около двух дивизий пехоты и трех полков кавалерии.

4-6 марта 1878 г. – временный военно-полевой суд, заседавший в Грозной из 17 чел. приговорил к смертной казни через повешение 11 чел.

9 марта 1878 г. – 6 час. утра в Грозной на ярмарочной площади приговоренные были повешены.

Примечание. Все даты даются по старому стилю. При составлении данной хронологии были использованы источники, хроники и мемуарная литература.

Составил Абакаров Магомед Абдулхакимович – директор мемориального комплекса «Ватан».

http://www.gazavat.ru/history3.php?rub=10&art=98
« Последнее редактирование: 24 Ноября 2020, 21:11:03 от abu_umar_as-sahabi »
Доволен я Аллахом как Господом, Исламом − как религией, Мухаммадом, ﷺ, − как пророком, Каабой − как киблой, Кораном − как руководителем, а мусульманами − как братьями.
http://abu-umar-sahabi.livejournal.com/

Онлайн abu_umar_as-sahabi

  • Модератор
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 5460
Re: Восстание 1877 года
« Ответ #1 : 24 Ноября 2020, 22:15:33 »
Исторический очерк из восстания Чечни 1877-1878 гг. против гнета царского режима.
Из арабских записок беноевского муллы Раасу Гайтукаева, бывшего кадия. С чеченского на русский язык перевел С.Хамидов.

Исторический материал, приведенный ниже хранится в собрании Центрального государственного архива Республики Дагестан (Ф. 133. оп. 2. д. 1. 12 л. Машинописный текст.) под названием: «Из истории освобождения религии.

Национальное движение на Северном Кавказе и в Дагестане». Представлен он как «копия перевода арабских записок Беноевского муллы Раасу Гайтукаева об имама Алибеке-Хаджи, руководителе восстания горцев 1877-1878 гг.» В предисловии к данному историческому очерку говорится:

«Материалы об Алибеке-Хаджи (касающихся восстания в Чечне в 1877 г.) автором Расу Гайтукаевым, человеком близким к Алибеку-Хаджи даются в характере летописи и сообщают ряд ценных фактов восстания, ускользнувших от русских историков этого события.

Материалы эти по сравнению с русскими источниками имеют следующие дефекты: 1) в них почти отсутствует хронология, в редких случаях встречается дата; 2) при описании того или иного эпизода замечается стремление и способность передавать описываемый эпизод сжато, без особенных подробностей.

Наряду с этим в этих горских материалах чувствуется ясность, сила и правдивость передачи и изложение и получается живая фотография того, что именно было.

Рукопись Расу Гайтукаева является незаменимо ценным, интересным историческим материалом – находкой в полном смысле слова, который, будучи школьным товарищем, а впоследствии другом и кадием Алибека-Хаджи везде и всюду сопровождал его, до Грозненской тюрьмы включительно. Материал представляет из себя совершенно новый, незнакомый доселе русской исторической литературе материал, и он должен быть использован Горским научно-исследовательским институтом, т.е. институту необходимом их приобрести и отпечатать в ближайшем номере «Записки института».

Институту нашему по этому пути придется пойти дальше; невозможно будет ограничиться приобретением лишь возвращаемых при сем трудов Расу Гайтукаева. Труды горских летописцев, как самый сырой и в то же время самый ценный бытовой материал, необходимо извлечь из тех горских сундуков, в которых они хранятся до сего времени. Их сравнительно немного и бояться того, что на них придется затратить страшно большие суммы денег, не приходится. Работу по собирании и концентрации этого сырого, незаменимо ценного горского, бытового и исторического материала необходимо признать неотложной и ударной для Горского научно-исследовательского института.

Институт должен теперь же, особенно летом во время экспедиции, приступить к собиранию этого материала по всем национальным областям, и таким путем объявить себя тем естественным и наиболее правомочным собирателем всех историко-бытовых горских материалов каким он должен быть на самом деле. Научный сотрудник Горского научно-исследовательского института Иналук Кануков».

Дата вышеприведенной справки отсутствует. По нашему предположению она относится к 30-м годам ХХ столетия. Что касается самого материала, то эта копия не единственная. Еще в 1995 году известный чеченский историк Далхан Хожаев представил в редакцию журнала «Наш Дагестан» (редактор Муртаза-Али Дугричилов) другую копию (перевод с арабского на чеченский язык А.Нажаева, перевод с чеченского на русский язык Д.Хожаева), которая и была опубликована («Наш Дагестан» № 174-175. 1995).

Публикуя материал из собрания дагестанского архива, который несколько отличается от уже опубликованного в журнале «Наш Дагестан», мы решили использовать комментарии и примечания к нему Далхана Хожаева, дополнив их своими. Обе копии, взаимно дополняя друг друга, ярко представляют одну из самых трагических страниц истории Кавказа.

Вступление

Я сын Готуко по имени Раасу, происхожу из селения Беной. В книге сей излагаю события с момента объявления Алибека-Хаджи себя имамом и до момента казни его через повешение. Многим чеченцам известно, что я Раасу, будучи мальчиком, учился вместе с Алибеком-Хаджи, что, когда он объявил себя имамом, я сделался его кадием, и что я принимал участие в боях во имя газавата. Следовательно, все, что я изложу в сей книге, не будет иметь ничего общего с вымыслом.

Как Алибек-Хаджи из сел. Симсары, Зандакского [общества] тайно объявил себя имамом.

В 1876 году (1294 арабского летоисчисления, в месяц Раби-ал-Аввал первого дня, в ночь под понедельник) Алибек-Хаджи собрал своих единомышленников в местечке «Савраган», и решил устроить с ними тайное совещание.

Алибек-Хаджи внес на совещании вопрос о том, что царь Александр после взятия в плен имама Шамиля, начал скоро оказывать давление на мусульманскую религию, на шариат и вообще на чеченцев. Было запрещено: 1) зикристам громко исполнять религиозные обряды своей секты; 2) носить чалмы и халаты, присвоенные хаджиям – бывшим на паломничестве в Мекке на поклонении гробу Магомета; 3) при молениях Аллаху о ниспослании дождя собирать всякие собрания.

Алибек-Хаджи в самой резкой форме обрисовал перед собравшимся тот гнет и тот произвол, которые царская власть сеяла среди чеченцев. Возмущенные таким рабским положением, собравшиеся решили: Алибека-Хаджи сделать имамом и назначить ему в помощь наибов и обязать его ровно через две недели в понедельник начать освободительное движение. Ровно через две недели в 1876 (1294, Раби-ал-Аввал) Алибек-Хаджи, собрав своих мюридов расположился на кургане на краю сел. Гендерген. Узнав об этом, чеченцы из окружных аулов начали стекаться к нему целыми группами. Когда набралось много людей, приверженцев Алибека-Хаджи, вместе с ними выехали в сел. Зандак для ночевки.

Здесь, когда Алибек-Хаджи начал подстрекать к восстанию против царизма, некоторые заявили протест. Из протестующих Алибек-Хаджи приказал троих убить, причем во время убийства этих трех был убит и один из мюридов Алибека-Хаджи.

Из Зандака Алибек-Хаджи поехал в сел. Гендерген, где, заручившись согласием населения примкнуть к его имаму движению – взял с них клятву на верность. Алибек-Хаджи отправился в сел. РагIон-КIаж, а оттуда вместе со своими последователями отправился в сел. Ножай-Юрт. Узнав о том, что Алибек-Хаджи едет в Ножай-Юрт, начальник участка «Парцанк» срочно выехал из этого аула в Хасав-Юрт.
Прибыв в Ножай-Юрт, Алибек-Хаджи первым долгом приказал сжечь все дела начальника участка, а также сжечь ставку его.


На второй день Алибек-Хаджи со своими людьми направился … по аулам, расположенным по речке Аксаю. Здесь он вербовал сторонников своего движения и добрался дальше до аула Центорой. Здесь, вокруг него сплотилось очень много людей, готовых следовать за ними и с этими людьми имам выехал в сел.Гордалой. Узнав о приближении Алибека-Хаджи в Чеберлой, начальник этого участка Чумак бежал в слободу Ведено. Имам приказал сжечь, как ставку пристава Чумака, так и дела его и сам выехал ночевать в сел.Хашта-Мохк. Отсюда он поехал в сел.Куъран-Бен («Гнездо коршуна»).

Через некоторое время Алибек-Хаджи со своим отрядом выехал по направлению к сел.ЖугIурта и расположился на поляне, недалеко от этого селения. С этого привала Алибек-Хаджи разослал по селениям воззвания с извещением о том, что он готовит освободительное движение и с призывом присоединиться к нему.
Благодаря этому призыву в распоряжение Алибека-Хаджи прибыло много чеченцев.

Пока имам со своими бойцами готовился сняться и двинуться дальше, он узнал, что князь Эристов, являющийся начальником Грозненского гарнизона, со своими войсками идет через сел. Майар-Туп и сделал привал у речки Хумик с целью начать военные действия против повстанцев Алибека-Хаджи.

Когда войска Алибека-Хаджи подвигались вперед по направлению стоянки князя Эристова, то войска последнего открыто подняли пушечную пальбу против повстанцев, однако не причинившую им вреда. Конная часть Алибека-Хаджи, а за ним и пехота ринулась в атаку, и здесь произошло крупное сражение, в результате которого были большие потери с обеих сторон.
Неожиданные и частые налеты Алибека-Хаджи принудили русских сняться с места ионии, переправившись через речку Хулак, двинулись к западу и, присоединившись с главными силами, остались там на ночь. Небывало сильный дождь временно приостановил наступление противников. Князь Эристов жил в это время на мельнице. Алибек-Хаджи со своими людьми переехал в сел. ЖугIурта, в котором пробыл двое суток. Дождь, не переставая, лил в продолжение двух суток.
Через двое суток, когда дождь перестал, Алибек-Хаджи выехал в Хасав-Юрт, где пробыл сутки. Из Хасав-Юрта он переехал в сел. Бачи-Юрт. Посещение разных аулов Алибек-Хаджи связывал с целью склонить население на свою сторону. Эта задача ему удавалась, ибо народ чувствовал гнет русских. Таким образом, Алибек-Хаджи объехал в описываемый выше период аулы: Илисхан-Юрт, Майр-Туп, Курчалой, Гельдаген и Цапан-Юрт, при чем желающих примкнуть к его движению он принуждал, скрепить свое согласие, каким-нибудь строгим обетом.
После объезда этих аулов Алибек-Хаджи со своими людьми расположился на ночлег недалеко от сел. Сержень-Юрт.

Утром с рассвета солнца Алибек-Хаджи поднял всех. Объявив строгую дисциплину и свою роль в этом движении, он двинулся со всеми людьми в сел. Шали, с целью склонить население и этого аула на свою сторону. Когда Алибек-Хаджи со своим отрядом прибыл в Шали, то он сразу почувствовал к себе враждебное отношение жителей этого селения, узнал, что шалинцы решили, при помощи конных казачьих частей изгнать из аула Алибека-Хаджи и его людей.

Произошло сражение. Алибек-Хаджи рассчитав, что с его малочисленным отрядом ему не удастся победить шалинцев, отступил из этого аула.

Узнав об отступлении из Шали Алибека-Хаджи, население ближайшего с сел. Шали аула Автуры начало преследовать отступающих, отбирая у них оружие и лошадей. Убедившись в том, что при имеющихся в его распоряжении маленьком отряде, ему не удастся наказать наступающих, Алибек-Хаджи двинулся в горный аул Гуни.

Расположив свой маленький отряд на краю этого аула, Алибек-Хаджи сам пробыл в ауле двое суток. За это время он узнал, что плоскостные чеченцы не расположены к нему и что они при случае, не задумаются его предать.
Обсудив такое к себе отношение, Алибек-Хади решил, что ему следует на время удалиться в свой аул, Симсары, что он и сделал. Аул Симсары, хотя и являлся маленьким горным аулом, однако, был со всех сторон защищен природными укреплениями, как большим густым лесом и скалами.

Все беглые дагестанцы, кумыки и чеченцы стекались к Алибеку-Хаджи в этот аул и изъявляли ему готовность следовать за ним куда угодно.

В это время генерал «Капказов» с большим отрядом проехал по горной полосе Чечни, призывая народ к верноподданническим чувствам царю русскому, и после продолжительного движения расположился на ночлег в Даттахе. Из Даттаха генерал направился со своим отрядом на Зандакскую территорию и дальше подошел к сел. Симсары, где находился Алибек-Хаджи.

Здесь он начал сильную бомбардировку аула, но, не добившись желательных результатов, вернулся к себе домой.
После этого случая из Ведено выступил с многочисленным войском князь Авалов, который расположился недалеко от сел. Симсары, в районе недалеко от сел. Зандак на участке частновладельца Ата.
Князь Авалов из окрестных аулов задержал много чеченцев и объявил их заложниками. Затем он отрезал путь в сел. Билта, Зандак, Беной и другие аулы.

Выселив многих из этих аулов, он назначил над ними в качестве администратора полковника Пазилева. Шейх Махмад из Чирки также был призван к воздействию на народ. Таким образом, оцепив все аулы, так что нельзя было никуда ни выехать, ни выйти из косвенно названных аулов.

В конце концов, войско полковника Пазилева, расположилось на горе, спустилось вниз и повело наступление на аул Симсары, в котором находился Алибек-Хаджи. Последний со своими бойцами начал отражать наступление. В конце концов наступление было отражено, причем войска Пазилева разделились на две части, из которых одна часть отступила к участку Ати, а другая часть к соленому хребту. В результате этого сражения русские потеряли восемь человек убитыми, причем раненых оказалось много. После этого случая через трое суток войско Авалова начало задерживать разных лиц из окрестных аулов. С задержанными лицами князь Авалов со своим войском отступил к себе.

После отступления князя Авалова, Алибек-Хаджи со своими людьми очутился в густом лесу, отрезанный от других пунктов, при чем пищей служило то, что тайком можно было доставить в лес. Открыто выйти из леса Алибек-Хаджи не решался, ибо не доверял жителям окрестных аулов. Те же из населения, которые сочувствовали движению Алибека-Хаджи тайком от представителей русской власти, приходили к Алибеку-Хаджи и высказывали свое сочувствие ему и солидарность в его выступлении против русских угнетателей.

Узнав о том, что Алибек-Хаджи со своими людьми скрывается в лесу, русская власть поставила охрану вокруг леса и сторожила все дороги к лесу, дабы лишить всякой возможности доставлять Алибеку-Хаджи и его людям провизию и пробираться к нему для изъявления сочувствия.

В этом лесу Алибек-Хаджи с отцом и матерью, братьями и сестрами и другими родственниками и войском пробыл в продолжении трех месяцев, переживая голод и холод.
Через три месяца, выбравшись с немногочисленным отрядом, Алибек-Хаджи расположился на горе под названием «Кужулк», сплошь покрытой густым лесом.

Князь Авалов, узнав о местопребывании Алибека-Хаджи при многочисленном отряде, состоящем из солдат и чеченцев двинулся к горе «Кужулк», и оцепил ее с одной стороны, а с другой стороны гору оцепил полковник Батьянов, имевший под своим предводительством много солдат.

Несмотря на то, что он был окружен, Алибек-Хаджи возложив свою судьбу и судьбу своих людей на Аллаха, продолжал спокойно оставаться на горе. Через некоторое время князь Авалов и полковник Батьянов начали наступление на Алибека-Хаджи, причем наступление сопровождалось беспрерывной пальбой из пушек и ружейными залпами. Алибек-Хаджи повел контратаку.

В результате этого боя отряд Алибека-Хаджи оказался победителем, причем со стороны осажденных было убито всего лишь два человека, а нападавшие понесли большие потери, отступили, а Алибек-Хаджи по-прежнему остался на горе. При отступлении полковнику Батьянову удалось взять в плен наиба Алибека-Хаджи Газурко.

Через некоторое время Алибек-Хаджи снялся с горы «Кужулк» и перебрался в аул Махкеты, причем проезжая мимо селения Хашт-Махка, он приказал сжечь дом и все постройки при нем, принадлежавшие начальнику участка Чумаку.
Князь Авалов узнал, что Алибек-Хаджи перебрался в аул Махкеты, он собрал с собою большие силы и двинулся на этот аул.

Когда князь прибыл в этот аул, то узнал, что Алибек-Хаджи выехал оттуда. Обозленный этим обстоятельством князь Авалов забрал из этого аула много людей и со связанными назад руками взял с собой при обратном отъезде.
Когда Алибеку-Хаджи доложили, что князь Авалов с целью вступить с ним в бой, приезжал в сел. Махкеты, то он, Алибек-Хаджи, собрав с собой своих людей и мюридов срочно выехал по направлению к сел. Махкеты и заняв дорогу из Махкеты, стал ожидать отступления князя Авалова.

Когда Авалов со своим отрядом и пленными выехал из сел. Махкеты, то он наткнулся на отряд Алибека-Хаджи.
Произошло сражение. Отряд Авалова начал вымещать злобу на пленных и расстреливать их. Многие были убиты, а многие отделались ранами. В общем, отряд Авалова потерпел большое поражение и окончательно был разбит отрядом Алибека-Хаджи. Все оставшиеся в живых пленные были отбиты. Расправившись с князем Аваловым Алибек-Хаджи вернулся со своим отрядом в сел. Махкеты.

Разбитый отрядом Алибека-Хаджи и страшно обессиленный князь Авалов не сделал больше попытки вступить в бой с Алибеком-Хаджи и вернулся в крепость Ведено.
Население аула Махкеты, опасаясь дальнейшей жизни в ауле и не видя никакого укрепления, которое могло бы воспрепятствовать наступлению неприятеля, покинуло свой аул и перебралось в ближайший лес, в котором оно считало себя в большей безопасности.

Алибек-Хаджи же из селения Махкеты, со своими людьми выехал в Шатой и Чеберлой, чтобы там завербовать сторонников своего движения и попутно назначить в этих районах наибов, дабы при необходимости иметь готовых людей и руководителей в лице наибов. Когда через непродолжительное время Алибек-Хаджи с многочисленным отрядом выехал из районов Шатоя и Чеберлоя в Центорой, то в пути он встретился с посланным из Константинополя сыном имама Шамиля Гази-Мухаммадом Абасом.

Последний передал Алибеку-Хаджи кое-что по поручению сына Шамиля Гази-Мухаммада.
Пробыв в Центорое двое суток Алибек-Хаджи выехал в селение Беной, предварительно сконцентрировав на горе под названием «Песочная вершина» недалеко от Ведено, довольно большое количество бойцов, над которым назначил наиба.

В Беное Алибек-Хаджи пробыл одни сутки и выехал в сел. Саясан. Из Саясана он отправился в сел. Гендерген. Здесь он приказал сжечь дом одного чеченца, который высказался отрицательно о движении Алибека-Хаджи. Из Гендергена Алибек-Хаджи отправился в сел. Ножай-Юрт. Здесь он приказал сжечь дома тех ножай-юртовцев, которые явно сторонились его. Из Ножай-юрта Алибек-Хаджи перебрался в сел. Зандак.

Во время нахождения Алибека-Хаджи в сел. Зандак, на гору «Песочная вершина», на которой расположилось войско Алибека-Хаджи двинулось большое русское войско и с ним дагестанцы и открыло сражение.
Целью русских было завладение «Песочной вершиной». Войско Алибека-Хаджи учитывая, что «Песочная вершина» является выгодной позицией в стратегическом отношении, решило упорно защищать эту позицию. Небо заволокло пороховым дымом. Сражение было большое. Наиб «Песочной вершины» и его бойцы защищали «Песочную вершину» отчаянно и самоотверженно.

В этом сражении наиб Ахмед сын Гойты был убит. Русские, оставив на месте боя многих убитых и раненых, отступили к своей позиции. Узнав об этом сражении, Алибек-Хаджи со своими людьми выехал из Зандака на «Песочную вершину».

После приезда Алибека-Хаджи большое русское войско и с ним дагестанцы, под предводительством полковника Дунгу-Магомы направился к Эрсеною и расположились на высокой горе около этого селения. Заняв позицию от Эрсеноя до горы включительно около сел. Центорой, русские открыли бой. Приверженцы Алибека-Хаджи учитывая численное превосходство русских, не могли воспрепятствовать русским, расположиться на кургане «Кхеттачу-Корта» около сел. Центорой.

Русские разбив палатки на время расположились на этом кургане. Через непродолжительное время русские с двумя пушками двинулись к кургану «Кхера-ТIа», находящемуся недалеко от сел. Белгатой, на котором находилось войско Алибека-Хаджи и решили вступить с ним в бой. Произошло сражение, в результате которого противники не понесли особенно больших потерь. Так или иначе, Алибек-Хаджи, учтя превосходство сил противника решил освободить «Песочную вершину» и выехал в свой аул Симсары перед закатом солнца.

Население аулов Белгатой и Дарго решило воспрепятствовать Алибеку-Хаджи пройти через их территорию и с этой целью жители этих селений начали отстреливать его отряд.

Убедившись в том, что ему не удастся пройти по земле Белгатоя и Дарго, Алибек-Хаджи решил переменить маршрут. Алибек-Хаджи, обсудив свое безвыходное положение и придя к заключению, что самым безопасным путем для него является речка Гумс, протекающая между аулом Эрсеной и курганом «Кхеттачу-Корта», двинулся к этой речке и по берегу этой речки прибыл в сел. Гезанчу, в котором и расположился на ночь. Из Гезанчу на другое утро Алибек-Хаджи выехал в Нижний Курчалой. Здесь по его распоряжению были сожжены дома тех жителей, которые не сочувствовали его движению.

Далее он поехал в Малые Гордалы. Переночевав в этом ауле, на другой день он выехал в Аллерой. Постепенно сторонники движения Алибека-Хаджи начали от него отставать и, в конце концов, он остался с маленькой горсточкой приверженцев, с которыми он и расположился на кургане под названием «Сожженный город» («ГIала-яьгначу»), недалеко от аула Энгеной. Через некоторое время со своими приверженцами Алибек-Хаджи покинул курган и выехал в Симсарский лес, в котором и укрылся.

Русское войско, расположившееся после ухода Алибека-Хаджи на кургане «Кхеттачу-Корта, выступило оттуда и направилось в сел. Беной. Население этого аула было выселено русскими и распределено по другим селениям. Из Беноя русские направились в сел. Зандак. С зандаковцами русские поступили также…. После этого русские ушли домой.

Вскоре после этого генерал Капказов с большим войском перед закатом солнца прибыл в Беной, жители которого перед этим были выселены в другие аулы и расположился лагерем около этого селения. По распоряжению генерала, войска разбились на части, начали мародерствовать на Беноевских хуторах, причем было предписано забирать пленных, а пытающихся скрываться – расстреливать.

Согласно этому распоряжению солдаты из части генерала Капказова дали полную волю своей жестокости. Они начали травить посевы, ломать кукурузу, отбирать у населения скот и лошадей, резать скот зря и без пользы.
В то же время, когда генерал Капказов находился с войском на краю селения Беноя, из Хасав-Юрта выступило большое русское войско и расположилось на большом кургане около сел. Даттаха. Целью этого выступления было задержание Алибека-Хаджи.

Вскоре генерал Кавказа со своим войском выехал к Симсарскому лесу и окружил лес, так, что у Алибека-Хаджи не было никакого выхода. В этот момент когда Алибек-Хаджи совершал намаз перед закатом солнца, дом его неожиданно был оцеплен русскими.

Совершенно спокойно окончив намаз, Алибек-Хаджи с обнаженной шашкой выскочил из комнаты. От неожиданного появления Алибека-Хаджи с обнаженной шашкой, оцепившие его дом, настолько опешили, что дали возможность Алибеку-Хаджи скрыться. Узнав, что Алибеку-Хаджи удалось скрыться, русское войско направилось к нему в дом, в котором он мог скрываться по их предположению.

Каждый встречный чеченец забирался в плен, а пытавшийся бежать застреливался на месте. В лесу между русскими и людьми Алибека-Хаджи произошло очень крупное сражение, в результате которого Алибеку-Хаджи с отцом и матерью, сестрами и женами удалось спастись, при чем из людей его пострадало мало. Русское же войско понесло большие потери и отступило, при чем угнало много скота и лошадей симсаровцев. При отступлении русские разгромили и дотла подожгли все постройки селений Зандак и Беной.

Алибек-Хаджи, после того, когда ему удалось скрыться из Симсарского леса, с маленьким отрядом двинулся в дагестанский аул Сугур и в Гази-Кумух с целью с оружием в руках принудить подчиниться ему. Узнав о том, что Алибек-Хаджи направился в Сугур, туда же направился и Ума-Хаджи, сопровождаемый сыновьями и людьми.
Русское войско, к которому присоединились и дагестанцы заняли все дороги и таким образом отрезали Алибеку-Хаджи с Ума-Хаджи пути к отступлению. Население аула Сугур обещало русским схватить Алибека-Хаджи и Ума-Хаджи с их людьми и передать им.

Обещание это было выполнено жителями Сугура. Они задержали Ума-Хаджи с сыновьями и с его людьми и передали в распоряжение русских.

Алибек-Хаджи и его братьям удалось выбраться из аула Сугур. С родителями и родственниками они вышли из этого аула и опять укрылись в Симсарском лесу.

По прошествии некоторого времени пребывания в названном лесу Алибек-Хаджи последнего стали уговаривать его друзья и лица, которым он доверял, что самым лучшим выходом из создавшегося положения для него будет явка к русскому начальству с повинной. Они уверяли, что после явки он будет прощен, и будет находиться на свободе.

С одной стороны, учитывая свое беспомощное и безвыходное положение и с другой стороны, поверив перспективам свободы, предугадываемой друзьями и верными людьми Алибек-Хаджи послушался их и сдался какому-то администратору, находившемуся в Ведено.

Ожидания его не оправдались. Введенский администратор, как только Алибек-Хаджи явился к нему, приказал заковать его в ножные и ручные кандалы под сильным конвоем отправить в грозненскую тюрьму, что и было в точности исполнено.

Через некоторое время, после заключения Алибека-Хаджи в грозненскую тюрьму, туда же были заключены и его двенадцать наибов, а также многие другие, которых начальство заподозрило в лояльности Алибека-Хаджи.
Однако старший над всеми наибами, сын беноевского Салун-Гирея, по имени Солтамурад, не только не явился с повинной, а продолжал находиться в бегах. Он никому кроме своих родственников не доверял. Солтамурад умер от болезни и с большими почестями был погребен на беноевском кладбище.

Через некоторое время Алибек-Хаджи и его сподвижники сессией военного суда в Грозной были приговорены к смертной казни через повешение.
Вот имена повешенных:

1. Алибек-Хаджи из Самсары;
2. Нурхади из Чечель-юрта;
3. Косум из Чечель-юрта;
4. Хусейн-Хаджи из Айты-Макх;
5. Газурко из Турты-отар;
6. Губахан из Тазин-Кале;
7. Курко из Дышне-Ведено;
8. Ларсан-Хаджи из Махкеты;
9. Митта из Чеберлоя;
10. Дада Залмаев из Чеберлоя;
11. Ума-Хаджи из Зумсоя;
12. Дада, его сын из Зумсоя.

Когда суд объявил Ума-Хаджи о том, что он приговорен к смертной казни через повешение, то он ответил: «Все равно я должен когда-нибудь умереть, умру ли я от того, что вы меня повесите, или умру от какой-нибудь болезни, какая в том разница».

Когда же такое сообщение о приговоре к смертной казне было сделано Даде Залмееву, то он ответил: «Я не удивлюсь тому, что вы меня повесите, ибо если бы мы победили, то я повесил московского русского царя».
Губахану суд объявил, что он приговорен к смертной казне, за то, что он взрывал дорожные мосты, построенные государством, и что он причинил ущерб государству в 2.000 рублей, при чем ему было сказано, что смертная казнь ему может быть заменена штрафом в 2.000 рублей.

Губахан ответил: «Если бы я собрал, что имею сам и плюс к этому то, что могли бы дать мои родственники, я, вероятно, мог бы собрать 2.000 рублей, но клянусь Всевышним Аллахом, я не дал бы вам и 10 копеек за помилование».

Радостная весть о том, что он будет повешен, была сообщена судом и Алибеку-Хаджи, который без всяких признаков бравирования и с большим достоинством ответил: «Благодаря моим уверениям о необходимости поднять восстание против царизма меня неотступно сопровождало 60 человек. Своей добровольной явкой я хотел избавить их от подобной ответственности и в дальнейшем приостановить повстанческое движение. Пусть теперь знают все, как Московский царь расправляется с теми, кто является к нему с повинной».

После объявления приговора о смертной казни через повешение, все приговоренные были через две недели повешены в Грозной, и зарыты на месте приведения в исполнение казни в 1877 году.
Все другие заурядные сторонники движения Алибека-Хаджи, задержанные властями, были сосланы в Сибирь на поселение, а некоторые на каторгу и многие взяты под надзор. Для высланных из пределов Северного Кавказа, были назначены губернии: Тобольская, Архангельская, Саратовская и др. Некоторые из них в пути погибли от строгого режима.

Когда был убит царь Александр II и на престол вступил его сын Александр III, то был издан манифест, в силу которого многие из высланных получили свободу.

Я, пишущий все изложенное, Раасу Гайтукаев из сел.Беной в дни юности и молодости учился вместе с Алибеком-Хаджи в одной и той же арабской школе, при чем всегда поддерживал с ним приятельские отношения..
Когда Алибек-Хаджи объявил себя имамом, он пригласил меня в качестве своего кадия и секретаря. Так как до момента ареста Алибека-Хаджи я был с ним неразлучно, то все изложенное выше является бесспорным фактом, нисколько не искаженным мною.

После ареста Алибека-Хаджи и его наибов, был арестован и я и находился вместе с ним на суде. После казни Алибека-Хаджи и его наибов я был сослан вместе с другими в Сибирь. По пути в Сибирь, когда мы доехали до Орловской губернии, я сильно заболел и был помещен в Орловскую больницу, в которой пролежал в продолжении двух месяцев. Из Орловской больницы я был переведен в Москву.

А из Москвы меня перевезли в Нижегородскую губернию. Оттуда на пароходе меня повезли дальше и через 6 суток привезли в Пермскую губернию. В Пермской губернии посадили меня и других на подводу, запряженную очень хорошими людьми и через 9 суток мы доехали до гор. Датмина Тобольской губернии. В этом городе нас разместили по окрестным деревням. Когда меня и товарищей отделили друг от друга, меня посадили под надзор Тюменского окружного волостного правления.

Прожив в Тюменском округе 5 лет, я затосковал по родине и решил бежать из места ссылки. Ночью я бежал из этого места и пробрался в г.Тюмень, а оттуда дальше я пробрался в г.Кишлур. Из этого города я пробрался в Екатеринбург, а оттуда в Петербург. Из Петербурга я кое-как добрался до Пермской губернии, а здесь сел на пароход и приехал в Казань. Из Казани я на пароходе выехал в Астрахань, а из Астрахани на пристань. Оттуда я добрался до Яхсави, а из Яхсави в сел.Бачи-юрт.

Из этого аула я легко добрался до своего родного аула Беноя. Спустя некоторое время после прибытия домой, я отправился вместе с почетными лицами к полковнику Гулабиеву, чтобы через их содействие вымолить у полковника Гулабиева его содействие в прощении мне моего побега. Полковник не только не оказал содействия, но немедленно арестовал меня и, продержав в Веденской тюрьме 5 месяцев, этапом отправил меня снова в Сибирь.

В пути я сильно заболел лихорадкой. Когда меня довезли до Новочеркасска, то меня положили в больницу. Здесь меня не могли излечить и меня отправили в больницу в г. Казлу, в которой я пролежал целый месяц. Из этой больницы через месяц меня перевезли в московскую больницу, в которой я также пролежал месяц.
В московской больнице я почувствовал облегчение и вследствие этого я был назначен к высылке в Сибирь первым этапом. Перед нашей отправкой врач подвергнул меня медицинскому освидетельствованию. Врач констатировал у меня опасное состояние и меня перевели в покойницкую.

Здесь я поправился, и меня отправили на пароходе в Нижний Новгород. Из Нижнего ввиду того, что река Волга покрылась льдом, и пароходы не ходили меня отправили пешком дальше. На 25-е сутки я прибыл в Казань.
Здесь я пробыл в больнице целый месяц, где получил значительное облегчение от одержимой меня болезни.
Из Казани меня отправили в г.Пермь, а из Перми в г.Тюмень. Во время моего нахождения в Тюмени был убит царь Александр II и на престол вступил Александр III.

Через месяц после вступления на престол Александра III был издан приказ всех ссыльных из Дагестана и Терской области вернуть на родину. Таким образом, после этого приказа мне разрешили вернуться на родину, и я прибыл домой.
Если бы я в подробности описал все те издевательства со стороны офицеров и солдат, которым я подвергался во время следования из города в город, из местечка в местечко, то даже враги мои пожалели бы меня.

***

Что все вышеизложенное написанное собственноручно арабистом Гайтукаевым Раасу из Беноя, на арабском языке с юношеских лет знавшим Алибека-Хаджи, мною в точности переведено с арабского на чеченский удостоверяю под личную ответственность. Ахмат Ножаев.

***
От переводчика с чеченского языка на русский. Все вышеизложенное, подлинником которого являются мемуары Гайтукаева Расу, бывшего кадия имама Алибека-Хаджи, несомненно, представляет из себя весьма ценный материал из эпохи восстания Чечни в 1877 году.

Движение Алибека-Хаджи в русской истории не отмечено нигде, если не считать вскользь брошенных заметок по этому поводу. Однако движение Алибека-Хаджи является продолжением борьбы имама Шамиля за свободу. Правда Алибек-Хаджи не учел момента и своих сил, и вследствие этого он и его сподвижники не первых же порах почувствовав свое бессилие – сдались царской власти, которая передала главарей в руки военного суда.

В 1878 году в Грозной руководители повстанческого движения предстали перед суровым и беспощадным царским судом, который приговорил их, в числе 12 человек к смертной казни через повешение и приговор этот был приведен в исполнение за городом на Ярмарочной площади. Причем моменты казни, и предшествовавшие казни носили характер издевательства над приговоренными, вероятно с целью отбить всякую охоту на новое выступление у других. Чтобы не повадно другим было. В Чеченском областном музее имеется увеличенная фотография повешенных снятая с них перед казнью.


Имам Алибек-Хаджи.


Пленные чеченцы. В центре сидят Умма Дуев и Алибек-Хаджи.


Ворота крепости Грозная.

========================================


О СОБЫТИЯХ В ЦУНТА

Али-кади Салтинский

..Жители селений Цунта объявили [об установлении] шариата, сплотившись по призыву их мужественного предводителя Гара (Гъара) Хаджиява. После они совершили набег на тушин [с целью получения добычи], и, захватив отары овец, пригнали в Цунта. Этих овец оказалось так много, что трудно было сосчитать. Таким образом, когда они пребывали в неописуемой радости от великой помощи Всевышнего, на них двинулись русские вместе с содействующими им мусульманами из числа горцев и жителей равнин из селений, входящих в округ генерала (йинарал), который [находился] в крепости Шура. А их [цунтинцев] наиб ученый Дибир, сын Инквачилава сбежал от них, когда те объявили [об установлении] шариата. И вот когда неверные подошли к ним, то они заключили с ними мир и сдались, кроме жителей селения Асах (Г1асакълиб). Они укрывшись в своих домах, подготовились принять бой. Тогда неверные и бывшие с ними мусульмане, бросились на них, и между обеими сторонами завязался ожесточенный бой.


Жители того селения убили большое количество неверных из числа грузин и других, а также из мусульман, бывших на стороне [русских]. Затем много мужчин селения сбежали. В числе тех, кто спасся бегством, оказался их предводитель хаджий Гара. А те, кто остался вместе со своими женами и детьми, собрались в одном доме и продолжали оказывать отчаянное сопротивление. И жены бились наряду со своими мужьями. В конце, когда силы у них вконец ослабели, то женщины вышли на крышу той сакли, и громко читая зикр (Ля илляха илля-Ллах!), начали ходить кругами по ней с намерением умереть раньше своих мужей. Рассказывали, что в тот момент эти женщины, обратившись лицом к неверным, кричали: «Бросайте в нас пики, да проклянет вас Аллах!», они (женщины) все были убиты. После этого неверные, уже не зная как справиться с мюридами, укрывшимися в сакле, подпалили ее. Тогда оставшиеся в ней правоверные вынуждены были выбираться оттуда. Их было около шести мужчин и все они пали мучениками. Рассказывают также, что в углу того дома были обнаружены двое спрятавшихся детей, [которые] остались в живых. Тела их были обожжены, они плакали, зовя своих родителей. Один тушинец взял их в плен и забрал с собой.


Затем неверные захватили в плен всех жителей села, находившихся вне той сакли, включая мужчин, женщин, детей и отправили в крепость Шуру. Они разграбили все имущество, разрушили село и предали его огню. Они (мусульмане) оказались в таком положении, которому поразился бы всякий правоверный, и дела у них обстояли даже хуже того, что я описал.

Али-кади Салтинский
Перевод: Махач Мусаев и Магомед Шехмагомедов

http://www.gazavat.ru/history3.php?rub=10&art=784
« Последнее редактирование: 25 Ноября 2020, 01:34:16 от abu_umar_as-sahabi »
Доволен я Аллахом как Господом, Исламом − как религией, Мухаммадом, ﷺ, − как пророком, Каабой − как киблой, Кораном − как руководителем, а мусульманами − как братьями.
http://abu-umar-sahabi.livejournal.com/

Онлайн abu_umar_as-sahabi

  • Модератор
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 5460
Re: Восстание 1877 года
« Ответ #2 : 25 Ноября 2020, 01:30:20 »
ОСМАНСКАЯ ИМПЕРИЯ И ВОССТАНИЕ 1877 ГОДА В ДАГЕСТАНЕ

[опубликовано 27 Июня 2009]

Мусаев Махач

 

Объявление имамом Мухаммада-Хаджи в 1877 г. (фрагмент). Художник М.ШабановВек XIX-ый в истории народов Дагестана можно считать золотым. Героическая борьба горцев за независимость, возникновение мюридизма как идеологической основы сопротивления, стремительные политические изменения, выдвижение замечательных лидеров, создание великолепных памятников литературы и письменной культуры, приобщение региона к передовой европейской цивилизации дают на то основания.


Наиболее примечательным историческим событием, конечно же, являлась Кавказская война, завершившаяся для колониальных войн наиболее мирным способом – договором. Но 25 августа 1859 года нельзя считать датой окончания освободительной войны на Северо-Восточном Кавказе. Начался новый этап, формы, методы, и идеология которого были обусловлены новой политической ситуацией в регионе, следствием чего стали восемнадцать восстаний и выступлений (с 1859 до 1877 года), вошедших в историю, как примеры мужества и героизма.
Распространение восстания на обширную территорию и участие в нем всех социальных слоев населения сделали восстание 1877 г. в Дагестане и Чечне наиболее масштабным событием второй половины XIX в. в истории этих народов.


Восстание 1877 года и установление имамата были обусловлены комплексом причин 1 , одним из которых являлось внешнеполитическое влияние политического и идеологического союзника дагестанцев – Османской империи, которая проводила активную работу на Северном Кавказе. В преддверии назревавшей Русско-турецкой войны Порта могла рассчитывать на создание в тылу войск, воюющих в Закавказье, очага напряженности, способного стянуть в этом направлении силы противника. С этой целью проводилась агитационная работа среди мусульманского населения, которое Стамбул склонял на свою сторону обещаниями материальной и военной помощи, призывами к Исламской солидарности, борьбе за свободу, борьбе с иноверцами. Пропагандистская деятельность проводилась не только в традиционных центрах сопротивления России – в Дагестане и Чечне, в Абхазии и среди черкесов, находившихся под сильным влиянием Порты, но и в других районах. В частности, в караногайских степях, где муллы, агитаторы и сборщики денег для борьбы с христианами находили поддержку и скрывались местным населением от властей 2 . Наиболее активную работу османская агентура проводила в Абхазии, с которой сохранялась торговая и политическая связь. Турецкие эмиссары часто появлялись в Сухуми, собирали сводки политического характера, распространяли прокламации от имени султана и влияли разными способами на местное население, призывали содействовать Порте в случае войны 3 .


Через Абхазию осуществлялась связь турок с черкесами. В горах действовали агенты Хаджи Хусейн, Бандикам Бекат, Мелекин Хаджи-Али, Мамед-бей и др 4 .
Такая же пропагандистская работа проводилась и в Чечне. За несколько месяцев до начала Русско-турецкой войны (1877-78гг.) там появились горцы – мухаджиры (переселенцы с Кавказа) из Турции. «Среди них особенной популярностью пользовались чеченцы Алибек-Хаджи (Алданов. – М.М.) и Усман-Хаджиев (из Мекджали. – М.М.)» 5 .


Летом 1877 г. в с. Согратль прибыли четыре султанских эмиссара – мухаджира Аббас-паша (выходец из с. Ансалта), Гитинавас-Кади (из с. Гоцатль) 6 , Хаджияв сын Давуда и Мину-Али, вероятно закатальцы 7 . Они предъявили письмо от Гази-Мухаммада, сына Имама Шамиля, генерала турецкой армии, в котором сообщалось о неизбежной победе Порты, о скором прибытии османских войск «с деньгами и оружием» и говорилось о том, что дагестанцы должны немедленно восстать 8 . Ученый Мухаммад (Магома) открыто зачитал письмо ГазиМухаммада, сына Шамиля с призывом к восстанию на базарной площади Кумуха 9 .


Попытки поднять горцев на восстание предпринимались и ранее. Так, двоюродный брат Кебед-Мухаммада (Кибит-Магомы) Кади-Мухаммад (Кази-Магома), «возвратившись из Мекки, стал делать жителям тайные внушения, подстрекал их к восстанию, и вошел в сношения с некоторыми значительными людьми» 10 .
Яхья-Хаджи сын Махмуда, житель с. Магарамкент Кюринского ханства «стал, открыто распространять… воззвание, которое разносилось из деревни в деревню под видом завещания пророка, будто бы оставленное им одному из хаджиев, бывших на могиле его. Наряду с перечислением грехов, в которые впали мусульмане, оно заключает в себе угрозу гнева божьего за приверженность к адатам и забвение шариата, за признание над собой власти «гяуров» (неверных) и ведение с ними разных сделок, вместо ведения войны». По собранным сведениям, воззвание это обошло большинство селений Дагестана 11.


Контакты с Портой не были единичны. «Горцы, ездившие на богомолье в Аравию, участвовали там в собраниях мусульман в городах Мекке, Медине, Константинополе (Стамбуле. – М.М.) – и, по возвращении на Родину, они созывали негласные совещания, куда приглашались верные друзья и рассказывали о положении Турции и о необходимости освободиться от власти России» 12 . «Особенно усердно возбуждали народ хаджии, возвратившиеся из Турции осенью 1876 года и весной 1877, снабженные внушениями турецких властей, а также духовные лица, слывшие учеными» 13 .


Узнав, что богомольцы, возвратившись из Мекки, занимаются антирусской пропагандой, распространяют прокламации султана, «которые они провозят преимущественно между двойным дном священных своих кувшинов» 14 , Н.З.Чавчавадзе дал приказ не отпускать никого в Мекку будто боясь заражения холерой, однако, получив от народа много жалоб, все же разрешил отпускать к святым местам лиц старше 50-ти лет 15 . С 1863 г. по 1 октября 1869 г. в Мекку на богомолье из Дагестанской области было уволено 1603 человека 16 . Торговцы, также вернувшиеся из пределов Османской империи, вероятно, служили ценным источником сведений для заговорщиков, передавая неофициальную информацию. Сообщается, что заговорщики «имели беседы с торговцами» 17 .


Неизвестный христианин «секретно» доносил в Петербург, что «в марте приехал в Константинополь (Стамбул. – М.М.) один лезгинский владелец, который …от султана был принят с великими почестями, поскольку обещал всех лезгинцев вооружить». И действительно, 27 мая (14 джумада ал-уля 1297 г.) 1877 г. последовал фирман (указ) Султана: «Для оказания военной помощи кавказским жителям …закуплено 13300 револьверов и гранаты, за что из султанской казны уплачено 186 200 франков» 18 . (Впрочем, к данному сообщению следует относиться критически. – М.М.).


Готовясь к войне на Кавказе, Турция проводила подготовительные мероприятия, как военного, так и идеологического порядка, сильно беспокоившие русское правительство. Подобные действия, т.е. распространение прокламаций, направление эмиссаров, осуществлялись Портой регулярно и имели место еще в конце XVIII в. 19 . Такое сотрудничество было выгодным для горцев Кавказа, т.к., имея общего с Османской империей врага - могущественную Российскую империю, совместное выступление, хоть и на разных фронтах, играло на руку горцам, боровшимся за свою независимость.


СтамбулКогда Алибека-Хаджи, поднявшего восстание 1877 года в Чечне спросили, почему он это сделал, он ответил чеченской притчей, что когда два бугая бодаются, побеждает бычок, поддевающий в бок 20 .
Князь Л.И. Меликов - командующий войсками Дагестанской области еще в 1871 г., сказал, что при столкновениях с Турцией «у всего суннитского населения Кавказа, в особенности же у жителей Дагестана, всегда обнаруживалось сильное сочувственное брожение умов, которое и без помощи какого-либо фанатического возбуждения, легко могло перейти в обширный заговор, а затем и в восстание при первом же значительном успехе турецких войск в наших пределах» 21 . П.Услар видел причину этого в «легковерности и невежестве» горцев, готовых «верить великим чудесам и откровениям свыше; готовы верить и тому, что на днях появится хункар (турецкий султан. – М.М.) с несметным ополчением и прогонит гауров - русских с Кавказа» (декабрь 1869 г.- М.М.) 22 .


В 1872 г. при составлении планов на случай войны с Турцией главным аргументом для недопущения восстания в пределах Кавказа были успешные действия против османов на кавказско-малоазиатском фронте, т.к. предполагалось, что неудачи турок остановят заговорщиков и покажут бессмысленность восстания 23 . В этом свете дополнительное значение приобретают июньские поражения русских и удачи Мухтар-паши у Карса.
Кази-Ахмед (Самурский округ. – М.М.), узнав, что турки захватили Карс, «уединился и скоро исчез, как выяснилось, он ночью скакал в Согратль, приехав, энергично начал агитацию, объявил себя ханом» 24 .
Стоить отметить, что мнение русских стратегов о том, что военные поражения турок деморализуют горцев оказались верными. После получения печальной новости о взятии русскими Карса «душевный настрой людей приобрел тут какую–то рыхлость, шеи главарей (горцев. – М.М.) потеряли свою прежнюю твердость, а высокие намерения, существовавшие в среде народа, осели. Самообладание ослабло, цвет лиц изменился, народная сила, проистекавшая из единства, как бы сломалась». Повстанцы «не находили для себя аргументов в пользу мысли о необходимости защищаться от них (царских войск. - М.М.)» - писалось современниками событий 25 .
Россия, проводя подготовительную работу к войне Портой, предприняла ряд действий, направленных на предупреждение восстания. Во-первых, были предприняты меры к надзору за влиятельными духовными лицами и к недопущению эмиссаров и мухаджиров в Дагестан.


Генерал-адъютант Л.Меликов в письме начальнику штаба Кавказской армии 24-го мая 1877 года писал, что «еще в июне прошлого года… мною было предписано… строго следить, как за настроением умов в населении, так и за личностями, посредством которых здешние горцы имеют сношения с турками, т.е. за хаджиями и возвращающимися в Дагестан переселенцами из Турции… все письма, получаемые жителями через окружные управления, наибов и сельских старшин, передавать по адресу не иначе, как по удостоверении не заключают ли они в себе каких либо недозволенных приглашений или сообщений». Также, князь Л.Меликов доносил, что предписал военным начальникам Южного, Западного и Среднего отделов Дагестанской области учредить постоянные караулы на горных тропах и проходах, обыскивать даже пастухов, а наибам и старшинам следить, чтобы в народе не было распространено каких-либо прокламаций и воззваний 26 .


Начальники губерний и областей Кавказского и Закавказского края 31.10 - 4.1.1876 г. также получили секретное распоряжение от главного управления Наместника Кавказского «об учреждении строгого надзора за поведением турок, прибывающих в пределы края», так как «турецкие подданные пропускаются на Кавказ без всяких затруднений и поэтому в числе лиц, туда прибывающих, могут вкрадываться и турецкие агенты, которые старательно скрываются магометанским населением» 27 . Примерно через полгода канцелярия начальника Дагестанской области уведомила, что в пределах Дагестанской области находится 43 турецкоподданных и «поведения они хорошего» 28 .


Параллельно предпринимались меры военного характера; подготовка опорных пунктов; приведение в оборонительное положение укреплений (в Гунибе, Хунзахе, Ахты, Ботлихе, Хаджал-Махи); подготовка переправ и мостов; увеличение боекомплекта и т.д., на что было ассигновано 100 тыс. рублей 29 .
Тот же Л.И. Меликов - командующий войсками Дагестанской области, в письме начальнику штаба Кавказской армии 29 апреля 1877 года просит сверхкомплектные 300 человек каждого полка 21-й пехотной дивизии, отправляющейся в действующий корпус, оставить в его распоряжении 30 , что естественно было связано с угрозой восстания.


Кроме того, предполагалось сформировать как можно больше милицейских полков из горцев, включив в них «наиболее беспокойные элементы и на своих конях со своим оружием вывести их все равно куда, лишь бы подальше за пределы края» 31 . Так были выведены 1-й Дагестанский конно-иррегулярный полк, и сформированные в январе и феврале 1877 2-й и 3-й конно-иррегулярные полки, отправленные в действующий корпус на турецкой границе 32 . На военную службу было привлечено 10576 человек из Дагестанской области и 6731 из Терской 33. Главной целью этой операции было удаление беспокойных лиц за пределы Дагестана. Но эти действия стратегов оказались ошибочны, т.к. в состав этих полков вошли лица в основном обеспеченные, способные иметь хорошее вооружение и коня и лояльные к новой власти. Люди беспокойные, бедные остались в крае. Таким образом, был ослаблен социальный слой, лиц готовых поддержать царскую власть 34. В свете мнения видного теоретика Р.А.Фадеева вырисовывается и иная модель: использование горских полков в качестве фактических заложников. «Сослужение под знаменем скрепляет связь покоренного народа с владычествующим прочнее всяких политических и иных мер; дружины туземцев выведенные из своего края, доставляют между тем надежнейших заложников» 35 .


Многие дагестанцы были недовольны отправкой на турецкий фронт горцев, что противоречило шариату 36. И открыто выражали свои негативные чувства в отношении соплеменников, записавшихся в конно-иррегулярные полки, за что ссылались царской администрацией 37 . Относительная стабильность в Дагестане обеспечивалась оснащенной современным оружием группировкой к в количестве 15159 штыков и сабель при 52 орудиях в 1877 году 38 . Но сюда следует также присовокупить пехотную дивизию, дислоцировавшуюся в слободе Хасавюрт (2 тыс. человек по штату в мирное временя), и линейный батальон в с. Буртунай (500 чел. в мирное время) 39 . Таким образом, общая численность войск достигала 18 тыс. бойцов пехоты, кавалерии и артиллерии. Для сравнения: в 1871 г. в Дагестанской области насчитывалось 20575 солдат 40.


«В 1874 году царским правительством в Стамбул был послан генерал Р.А. Фадеев, который… встретился с бывшим генералом царской армии Мусой Кундуховым и сыном Шамиля – Гази Мухаммадом. В ходе встречи… Фадеев представил им следующий проект: создание на границе с Афганистаном государства, в которое переехали бы все горцы, находившиеся в Османской империи, и пожелавшие выехать с Северного Кавказа; Россия берет на себя все расходы при условии, если это государство кавказцев на границе с Афганистаном признает протекторат России в качестве автономного государства, и будет подчинено царю. Этот проект преследовал цель… не допустить, использования горцев-эмигрантов в интересах Турции в ходе войны, к которой царизм заканчивал готовиться». Это предложение было отвергнуто, т.к. кроме всего прочего это «противоречило политике турецкого правительства, направленной на использование нашедших у Турции пристанище и переполненных… ненавистью и местью по отношению к царизму… кавказцев» 41.


Из вышеуказанного следует, что деятельность царской администрации по недопущению восстания сводилась к целому комплексу мер, которые заключались в наблюдении за «настроением умов», подготовке боевых средств, увеличении численности войск, приведении в оборонительное положение укреплений, увеличении боекомплекта, удалении беспокойных лиц за пределы края и др.


Также вероятно, что царские власти прибегали к увещеванию. Так, начальник Дагестанской области в своем отчете за 1860 – 1869 гг. пишет, что в связи с преувеличенными слухами о волнениях в Терской области, и учитывая значение Дагестана в регионе, были приняты меры в частности: «я и подчиненные мне местные начальники провели лето 1860 г. в разъездах по краю и лично объяснили посещаемым обществам необоснованность ходивших в народе толков, и выгоды, которые они могут ожидать от спокойного состояния их страны» 42. Сохранилось послание жителей «Дербента и девяти округов» по случаю грозящей войны с Турцией, адресованное самодержцу с изъявлением готовности служить царю и быть на стороне России 43. Письмо, естественно, было инициировано областными властями и служило звеном в цепи мер, направленных на недопущение волнений.


Таким образом, применялись и превентивные меры психологического и экономического характера. Порта понимала, что без решительных наступательных, имеющих положительный результат действий, будет затруднительным возбуждение восстания на Кавказе. 29 апреля 1877 года 6 турецких броненосцев, после сильной артиллерийской подготовки, высадили десант около Гудауты численностью 1500 чел. под командованием абхазского мухаджира Махмеда Маргания. По мнению немецкого историка В. Руштофа действия турецких войск не были оправданы в стратегическом смысле, т.к. отсюда они не угрожали главным силам русских войск, действующим в Малой Азии. В.Руштоф считает, что продвижение турецких войск в Абхазии даже и тогда не было бы опасным, если бы турки смогли занять Рионскую и Ингурскую равнины. Англичане также не придавали серьезного значения высадке десанта в Сухуми и восстанию в Абхазии, т.к. эти события не могли оказать серьезного влияния на ход войны 44.


Высадка десанта в столь краткие сроки (29 апреля, в то время как русско-турецкая война началась 12 - го) свидетельствует о том, что эта акция была подготовлена еще задолго до начала войны. В пользу этого говорит и тот факт, что десант состоял в основном из мухаджиров. Здесь скорее всего мы имеем дело с серьезным просчетом турок, которые проведя агитационную работу на Кавказе были убеждены, что высадка малочисленного десанта на Кавказском берегу приведет к всеобщему восстанию, в частности в Абхазии и Черкесcии, и спровоцирует на те же действия другие народы Кавказа. Малочисленность населения Абхазии, удаленность ее от театра военных действий не допускает версии о том, что конечной целью десанта была именно Абхазия.


Фазли-паша, командующий десантом, прибыл в Сухуми определенно с религиозным воззванием к своим мусульманским «братьям» - сопротивляться врагам «московитам», которые желают «стереть Ислам с лица земли» 45 .
Военный историк Н.И.Беляев также отмечает, что турецкое правительство рассчитывало «поднять и поддержать восстание мусульманского населения». Однако отсутствие необходимых сил вынудило турок отказаться от наступательных действий на суше. «Мысль о возбуждении восстания среди кавказских мусульман не была оставлена, но осуществить ее думали уже не путем вторжения на Кавказ через сухопутную границу с Россией, а в результате высадки десантов на русском Черноморском побережье» 46. Таким образом, высадка десанта была заранее подготовленной и спланированной акцией Порты и конечной целью имела возбуждение восстания на Северном Кавказе.


Надежда турок на помощь горцев Кавказа находит подтверждение и в турецкой историографии 47. Характерным является высказывание Мухтара – паши, что горцы Кавказа «за исключением грузин не любят русских и терпят их владычество против воли» 48.


Между тем, совокупность социальных, экономических, внутри – и внешнеполитических, персональных (личностных), ментальных, религиозных причин делали восстание в Дагестане неотвратимым. Первого рамадана 1294 г.х. (9 сентября 1877 г. по новому стилю) было провозглашено об образовании независимого государства Имамат. Не все были согласны с этим решением. По поводу целесообразности начала восстания и объявления независимости «создалось два течения: одна часть населения настаивала на необходимости помощи Турции путем восстания против русских и при помощи турецкого государства, способного воевать с Россией, освободиться от ига последней, а другая, более неуверенная часть считала малонадежной победу турок над русскими и не решалась идти на восстание, боясь, что на случай победы русских положение населения ухудшится, и усилятся насилия русских начальников и наибов. Для обсуждения этих вопросов проводились подпольные собрания, и, наконец, вопрос был разрешен в пользу первой мысли» 49.


Идеологическое же знамя восстания и отец главы Имамата Абдурахман- хаджи ас-Сугури «был против и призывал соблюдать спокойствие и не предпринимать разорительных для себя шагов. Из-за этого к нему стали относиться с недоверием…Абдурахман – хаджи вызвал к себе для совета Хаджи-Муса хаджия из Кукни и мысль его оказалась солидарной с [мнением] Абдурахмана – хаджи, т. к. он не был уверен в победе турок и поэтому считал восстание бесполезным» 50. Дагестанцы, конечно же, осознавали, что поражение выступления повлечет за собой жестокую кару со стороны царских властей, примеры чему были в истории края многочисленны. «Шайх не верил слухам, распространяемым турецкими лазутчиками, о том, что в помощь дагестанцам идут регулярные турецкие войска. Он прекрасно знал, что дагестанские народы до сих пор не видели от Турции ничего хорошего, что и на этот раз они не окажут никакой помощи. Но, «раз вы решили поднять восстание, то я не отделюсь от вас» – сказал Абдурахман-хаджи» 51.


Таким образом, мы можем говорить, что влияние Османской империи сыграло важную роль в цепи побудительных причин восстания и установления имамата 1877 года.

 

1.  Подробнее см.: Мусаев М.А. Мусульманское духовенство 60-70-х годов XIX века и Восстание 1877 года в Дагестане. Махачкала, 2005.
2. Указы правительствующего сената, циркуляры министерства внутренних дел // ГА РД. Ф. 126. Оп. 2. Д. 2. Л. 1.
3. Мегрелидзе Ш.В. Вопросы Закавказья в истории русско-турецкой войны 1877 – 1878 гг. Тбилиси, 1969. С. 9.
4. Там же. С. 6.
5. Магомедов Р.М. Восстание горцев Дагестана в 1877 году. Махачкала, 1940. С. 32 – 33.
6. Гузунов Г. Копии переводов книг Гасана Гузунова о восстании лакцев в 1877 году // РФ ИИАЭ ДНЦ РАН. Ф. 1. Оп. 1. Д. 176 (1307). Л. 93.
7. Воспоминания участников событий при восстании 1877 г. // РФ ИИАЭ ДНЦ РАН. Ф. 1. Оп. 1. Д. 179 (1310). Л. 8.
8. История народов Северного Кавказа (конец XVIII - 1917 г.). М., 1988. С. 289; Существует мнение, что писем от ГазиМухаммада не существовало и их наличие является плодом вымысла. По крайней мере, письма никем не были обнаружены.
9. Переводы анкет о феодально-клерикальном восстании 1877 г. в Дагестане // РФ ИИАЭ ДНЦ РАН. Ф.1 Оп.1. Д.172 (1303). Л.2.
10. Краткий отчет начальника Дагестанской области с 1860 по 1-е ноября 1869 г. // РФ ИИАЭ ДНЦ РАН. Ф. 1. Оп. 1. Д. 150. Л. 7.
11. Там же. Л. 17.
12. Гузунов Г. Копии переводов книг Гасана Гузунова о восстании лакцев в 1877 году // РФ ИИАЭ ДНЦ РАН. Ф. 1. Оп. 1. Д. 176 (1307). Л. 3.
13. Материалы для описания Русско-турецкой войны 1877 – 1878 гг. на Кавказско-малоазиатском театре / Сост. В. Томкеев. Тифлис,1910. Т. VI. Ч. II. С.38
14. А.С. Очерк восстания горцев Терской области в 1877 году. СПб., 1896. С. 27.
15. Краткий отчет начальника Дагестанской области с 1860 по 1-е ноября 1869 г. // РФ ИИАЭ ДНЦ РАН. Ф. 1. Оп. 1. Д.150. Л. 1–2.
16. Отчеты о состоянии Дагестанской области за 1864-65 гг. // РФ ИИАЭ ДНЦ РАН. Ф. 1. Оп. 1. Д. 154 (1284). Л. 17.
17. Переводы анкет о феодально-клерикальном восстании 1877 г. в Дагестане // РФ ИИАЭ ДНЦ РАН. Ф.1 Оп.1. Д.172 (1303). Л. 2.
18. Абдулгамидов Н.А. Восстание в Южном Дагестане в 1877 году. М., 2001. С. 24.
19. Смирнов Н. Шейх Мансур и его турецкие вдохновители // Вопросы истории. М., 1950. № 10. С. 20.
20. Мальсагова Т.Т. Восстание в Чечне в 1877 году. Грозный, 1968. С. 29.
21. Материалы для описания русско-турецкой войны ... Указ. соч. Т.VI. Ч.2. С. 15.
22. П.У. О распространении грамотности между горцами // ССКГ. Тифлис, 1870. Вып. III. Гл. IV. Ч. 1. С.6
23. Материалы для описания русско-турецкой войны... Указ. соч. Т.VI. Ч.2. С. 27.
24. Абдулгамидов Н.А. Указ. соч.. С. 17.
25. Исхак Урминский, Али Салтинский. История шариатского восстания в Чечне и Дагестане, и Имамата 1877 года // Айтберов Т.М., Дадаев Ю.У., Омаров Х.А. Восстания дагестанцев и чеченцев в послешамилевскую эпоху и Имамат 1877 года. Махачкала, 2001.С. 103-104,120.
26. Там же. С. 6 – 8.
27. Циркуляр…об утверждении надзора за турецкоподданными. Рапорты начальников…со списками турецкоподданных, проживающих в Дагестанской области. 1876-1877 гг. // ГА РД. Ф. 126. Оп. 2. Д. 23. Л. 1.
28. Там же. Л. 6 – 7, 9 – 10, 15 – 16.
29. См.: Материалы для описания… Указ соч. Т. VI. Ч. II. С. 16; Магомедов Р.М. Указ. соч. С. 31.
30. Материалы для описания… Указ соч. Т. VI. Ч. II. С. 5.
31. А.С. Указ. соч. С. 25.
32. См. Материалы для описания… Указ соч.Т. VI. Ч. II. С. 17.
33. Акиев Х.А. Народы Северного Кавказа в русско – турецкой войне 1877 – 1878 гг.: Автореф. дис. … канд. ист. наук. Л.1980. С.5.
34. А.С. Указ. соч. С. 26.
35. Фадеев Р.А. Письма с Кавказа // Собр. соч. Т.I. Ч.1.С.205.
36. Мухаммад Абдулла ал-Алкадари. Воспоминания о восстании 1877 г. // РФ ИИАЭ ДНЦ РАН. Ф. 1. Оп. 1. Д.179 (1310).. Л. 4.
37. Переписка о ссылке жителя с. Чукна Казикумухского округа Абдула Салама Ума-оглы и жителя с. Куппа за осуждение, записавшихся в конно-иррегулярный полк // ЦГИА РГ. Ф. 545. ОП.1. Д.1482. Л. 1-8.
38. Материалы для описания... Указ. соч. Т.VI. Ч.2. Приложение 2.
39. А.С. Указ. Соч. С.32.
40. Статистические сведения для составления отчетов о состоянии Дагестанской области (1871 г.) // ГА РД Ф.126. Оп.2. Д.79. Л.37.
41. Магомеддадаев А.М. Эмиграция дагестанцев в Османскую империю. Махачкала, 2001. Книга II. С. 81 – 82.
42. Краткий отчет о состоянии Дагестанской области … по 1-е ноября 1869 г. // РФ ИИАЭ ДНЦ РАН. Ф. 1. Оп. 1. Д. 150. Л. 2.
43. Прошение горцев на царское имя // РФ ИИАЭ ДНЦ РАН. Ф. 1. Оп. 1. Д. 223. Л. 2.
44. Мегрелидзе Ш.В. Указ. соч. С. 5, 18 – 19.
45. Austin Lee Jersild. Who was Imam Shamil?: Russion Colonial Rule and Sufi Islam in the North Caucasus // Central Asian Survey. 1995. Vol. 14. № 2. P. 213.
46. Беляев Н.И. Русско – турецкая война 1877 –1878 гг. М.,1956. С.80 – 81.
47. Санакаев М.П. Кавказ в русско – турецкой войне (1877 – 1878 гг.).: Автореф. дис. … док. ист. наук. М.,1982. С.22 – 23.
48. Там же. С. 22.
49. Гузунов Г. Переводы книги Гасана Гузунова о реакционно-националистическом движении горцев, возглавляемом Шамилем, и феодально-клерикальном восстании 1877 г. в Дагестане // РФ ИИАЭ ДНЦ РАН. Ф. 1. Оп. 1. Д. 175 (1306). Л. 29.
50. Воспоминания о панИсламистском восстании 1877 г. и завоеваниях Шамиля в Лакском районе // ГА РД. Ф. П – 8.Оп. 1.Д.21 б. Л.20.
51. Каяев А. Указ. соч. Указ. жур. С. 91

Доволен я Аллахом как Господом, Исламом − как религией, Мухаммадом, ﷺ, − как пророком, Каабой − как киблой, Кораном − как руководителем, а мусульманами − как братьями.
http://abu-umar-sahabi.livejournal.com/

Онлайн abu_umar_as-sahabi

  • Модератор
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 5460
Re: Восстание 1877 года
« Ответ #3 : 25 Ноября 2020, 01:48:06 »
ДНЕВНИК В ОТРЫВКАХ КОМАНДИРА ( Перлинк П.Т.) 82-го пехотного полка за 1877 гг. ( изд. Полтава, 1913 г.)

19 октября. Участь геройского Цудахара исполнилась: он взят штурмом и горит, подожженный нами со всех концов. Мы потеряли до 100 человек убитыми раненными. Распоряжался всем Петров, но Меликов приписал победу себе. 
Нам пришлось брать верхнюю часть аула и завал в полугоре. Саклю разрушали артилерию и динамитом, но горцы не сдавались, наконец бросились с кинжалами, изрубили нескольких человек и сами погибли на штыках и под саблями козаков.


Приезжает Меликов, который не был на месте действий. Расположился на стуле, не вдалеке от сакли; его окружила огромная толпа, он со спокойствием закуривает трубку. Наступает у нас полная беспечность. С саклею дело считают законченным... Вдруг выбегает один из мюридов, в белой чалме, высокий, суровый, быстро выстреливает из ружья, но ни в кого не попадает, вслед за тем с кинжалом бросается на толпу, убивает одного солдата и прямо к Меликову. Тот с окружающими быстро удаляется. Какой то артиллерист пробивает голову мюриду, который падает. тут вся толпа бросается на него и начинает добивать, наносить удары уже по мертвому телу.. Петров возмущается этим, хочет остановить.Меликов говорит ему: "Что, неужели по вашему следует дать ему пощаду?"

- Какую пощаду, - отвечает Петров, он уже мертв: но зачем же бить мертвого?
- Рассечь его на части, - срывается приказание у Меликова.


 Гуниб, 15 декабря, четверг. 8 часов вечера. Сегодня подписан приговор 25 человекам из восставших горцев... Вот еще один участник их Совета - Муртуз Али, тилитлинец, родственник знаменитого Кибит Магомы, начавшего свое поприще еще при Шамиле, презимистый, плечистый полный мужчина, один из главных руководителей метяжа и в Совете исполнял обязанности вроде Военного Министра.
Лицо у него широкое, нос крючковатый, на губах как будто усмешка, глаза смотрят из под насупленных бровей, хитро и как бы презрительно. Он во всем признался и не просит пощады....

Наконец печальный кортедж прибыл к месту казни. Дагестанский полк был выстроен по обе стороны виселицы, шпалерами. Более часу расковывали преступников, потом завязали им руки назад выше локтя... Наконец всех поставили рядом..
Первым подошел Муртуз-Али, твердым шагом без колебания, со скорбной усмешкой на губах. Он еще прежде бросил на землю свои погоны, было это признаком презрения к званию приобретенному на русской службе.

Одновременно т.е. с одной скамьи, служащей эшафотом, можно было повесить 6 человек. Все шептали молитвы про себя , но ни малейшего признака слабости, надели на них саваны, возвели по ступенькам на эшафот, накинули петлю, столкнули и почти в мгновение живой человек превращался в труп..
Муртуз-Али почти мгновенно умер, не было им сделано ни малейшего движения дергания ногами, большинство точно также..
Аббас-паша до последней минуты сохранял непонятную, непостижимую ясность души; это не была бравада, не была и насильственная веселость, нет - полнейшая безбоязненность смерти. Когда надели на него саван, он твердо взошел по лесенкам на скамью поправил петлю движением головы и шеи и сам спрыгнул со скамьи. Странный человек, да и все они странные если могут так храбро умирать...

http://www.gazavat.ru/history3.php?rub=10&art=763
Доволен я Аллахом как Господом, Исламом − как религией, Мухаммадом, ﷺ, − как пророком, Каабой − как киблой, Кораном − как руководителем, а мусульманами − как братьями.
http://abu-umar-sahabi.livejournal.com/

Онлайн abu_umar_as-sahabi

  • Модератор
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 5460
Re: Восстание 1877 года
« Ответ #4 : 25 Ноября 2020, 01:50:09 »
ИЗ ИСТОРИИ ВОССТАНИЯ В АУХЕ В 1877 ГОДУ

Исмаилова А.И.

Во второй половине XIX века после завершения Кавказской войны на территории Ауха появились наименования сел, которые носили либо названия губерний или городов Центральной России или Украины, либо имена или фамилии высших чиновников или помещиков, например: Покровск, Могилевск, Гирловка, Языковка, Романовка, Говрил-Кутан, Львовские (или Немецкие) номера и другие бесчисленные малые поселения кутанного типа, которых ауховцы называли либо «муъжгий отарш» (мужицкие кутаны), либо «немцойн-отарш» (немецкие кутаны) [1].


Ауховцы не знали, как этих малых поселений называют сами колонисты. Этих малых поселений было так много, что они представляли собой пеструю картину на ауховской плоскости и в предгорной полосе. Вокруг Хасавюрта осели помещики, которые охраняли свои участки земли с оружием в руках. Колониальная администрация хозяйничала здесь так, как будто эта земля принадлежала русским помещикам или чиновникам. Они упорно умалчивали о том, что земли на которой созданы колониальные поселения, принадлежат ауховцам, твердя, что она завоевана «кровью русских солдат»[1], и потому принадлежит русскому правительству.

Колонистам внушали, что «царь батюшка одаривает» их свею завоеванною земле. Если первое поколение колонистов и сомневалось в правоте принадлежности этих земель, то подрастающее поколение колонистов было уверено, что любое колониальное поселение основано на их исторической земле и не допускали мысли о том, что их поселения основаны на пепелище сел местного населения. Такое убеждение было основано на том, что люди воспитывались во вражеском отношении к ауховцам, объясняя борьбу последних за свою землю, как покушения на имущество «мирных безобидных крестьян». А когда кто-нибудь и пытался докопаться до истины, то таким говорили; «…да, там жили мятежники»[1], которых доблестная армия «царя батюшки» рассеяла, а пустующие земли передали «безземельным крестьянам и Центральной России».

Как видим колониальную политику здесь вели в двух направлениях: с одной стороны продолжалось жестокая политика аннексии ауховских земель а с другой стороны – передача ее обманным путем российским колонистам, утверждая, что они живут якобы на подаренной им царем земле.
В рассматриваемое время в ауховских горных селах в районе расположения сел Мажгара, Симсар, Алхан-эвла где еще задерживались некоторые беженцы из разоренных и сожженных сел и хуторов, создавалось взрывоопасная обстановка. Неустроенность жизни, голод, постоянные преследования колонизаторов привели к тому, что нарастало вооруженное восстание.

Основной причиной вооруженного восстания являлось то, что объявив ауховскую плоскость Пана-Мохк казенной землей, колониальные власти отбирали у ауховцев их земли и передавали их колонистам, тем самым лишая ауховцев своих насиженных полей и пастбищных угодий. Так, например, огромное земельное пространство вокруг Акъане было отнято властями у ауховцев и полностью передано немецким колонистам. Колонистам из разных губерний России передали и полосу от Терека до бывшего ауховского села Моха-Берде, по которой по-прежнему продолжали передвигаться царские войска. Особо острый спор у ауховцев с царскими властями разразился вокруг ауховских сел, расположенных в районе укрепления Хасавюртовское. Если в другие села и хутора небольшое количество жителей и возвращалось и в какой-то степени могли жить в полулегальном положении, то в села Шовдане, Гаргача, Хьажа-Геэрий-Юрта, Гу-Буьйре, Боташка, Гочкъур-Юрта, Охьча поселение акинцам категорически запрещали возвращаться. Мало того, колонистов, недавно переселенных в эти села (а поселение тогда только началось) так настроили против ауховцев, что появление нерусского человека даже поблизости таких поселений стало рискованным.

Некоторая часть беженцев, добиваясь разрешение возвращаться в свои села, расположенные в предгорье и на плоскости, задерживались в горных ауховских селах. Они были уверены, что хотя бы теперь по истечении некоторого времени, будут возвращены в свои села и хутора. Колониальные власти, каждый раз обещая рассмотреть жалобы горцев, сами же тайно в бывшие ауховские села поселяли колонистов. Иногда власти поступали так нагло, что у колонистов спрашивали, согласны ли они передать ауховцам их поселения. Конечно те отвечали отрицательно, потому что они заранее были на это настроены.

 

Так, колониальная администрация откладывала решение вопроса возвращения ауховских сел, рассчитывая превратить их колониальные поселения. Так, прошло более 15 лет, и некоторые ауховские села перешли в руки колонистов, которые затем с оружием в руках стали против ауховцев. Так началось волнение ауховцев, которое получило в народе название: «война за свои села». Начало этому движению горцев было положено ауховцами еще в начале 60-х годов XIX века. Но наиболее организованный характер выступления ауховцев «война за свои села» получило в середине 70-х годов. Это движение приходило повсеместно, за исключением горной части. Ауховцы боролись «за свои села» на территории от Терека до Моха-Берде, на полосе от Шаава до Геэза-Юрта, в районе Аакъане, в средней полосе от укрепления Хасавюртовское до Андзле.


Особо острые противоречия в отношении ауховцев были у колонистов, обосновавшихся в бывших ауховских селах в районе Хасавюрта и в местности Аакъане. Один из местных жителей Янгалбий [2] возглавлял людей на борьбу с немецкими колонистами, заселенных властями на их землях, что ему удастся их вытеснить и вернуть в свои края бывших обитателей, ибо некоторая часть из них еще оставалась в ауховских горах, хотя большинство давно спустилось на плоскость и проживало в разных частях Ауха. Не сумев вытеснить колонистов-немцев малочисленными группами, Янгалбий уже который раз приезжал в горы и призывал местных жителей на борьбу «за освобождение своих сел».

 

В 1877 году ему удалось сформировать несколько групп вооруженных людей в основном из беженцев, которые жили в лесах , хаторах, селах Мажгара, Симсара, Алхан-Эвла. Некоторые части повстанцев Янгалбий сумел направить в район Аакъане, но на этот раз ему самому пришлось задержаться в горах. Дело в том, что местное духовенство организовало большие сборы людей, которые привели к тому, что восстание направленное для решения чисто ауховских проблем, приобретало более масштабные размахи. Духовенство выступило с инициативой о вовлечении в восстание против русской администрации чеченцев и дагестанцев. И вождем движения выдвинули лидера духовенства некого Алибек-Хаджи. Хотя Алибек-Хаджи и был главным в этом движении, но вооруженные силы были под руководством Янгалбий. И его лозунгом стал «Кто хочет освободить свое село – за нами!».


В том же году, уже в сентябре 1877 года восстанием были охвачены Центральный, Южный и Западный Дагестан; восстание вспыхнуло в Чечне восстали Чеберлое под руководством Дада Залмаева [3].
В каждом регионе восстанием руководили свои местные вожди, не претендующие на всеобъемлющее восстание горцев. Поэтому восстание 1877 году оказалось разобщенным, региональным.


Царские власти поспешили оклеветать это движение, говоря, что оно инспирировано извне турецкой агентурой [4] в связи с началом русско-турецкой войны 1877-1878 г. А действие ауховских повстанцев против колониальных властей называли «разбойничьим нападением злоумышленников на мирных людей». На примере ауховского восстания видно, что оно не имело никакой связи с русско-турецкой войны [5].


Когда Янгалбий, отправил небольшую группу повстанцев в Аакъане, сформировался другой отряд, «в ночь на 13 апреля» [6] 1877 г. В ауховском горном селе Симсар собрались духовные лидеры, которые объявили руководителем восстания Алибек-Хаджи Алданова. Он был объявлен баьччой ауховского восстания, ибо в других регионах его не признавали. Основной целью восстания было признано завоевания ауховских сел в предгорье, в особенности вокруг Хасавюрта и на плоскости.

 

После не удачи заручиться поддержкой чеченцев из Ширдой-Мохка (район Шали), видимо, желая быть верным первоначальной задаче движения Алибей-Хаджи предпринял поход на плоскость. Для маршрута он выбрал правобережье р.Ясси (Аксай), оттуда намеревался выйти в тыл царской армии, дислоцированной в Хасавюрте, в крепости Внезапной и на постах вдоль тракта Владикавказ - Порт-Петровск. Генерал Свистунов давно распорядился, чтобы восставших прижали в горы, не давая им выйти на плоскость. По этому приказу на встречу Алибека-Хаджи вышел полковник Нурид с большим отрядом [7], после нескольких столкновений Алибек-Хаджи повернул в Ичкерию Юго-Восточную часть Чечни.

 

Нурид вышел навстречу ему около села Майр-Туьпа, где и состоялся первый бой, в котором погибло 200 ауховских повстанцев [8]. Через некоторое время Алибек-Хаджи вернулся Симсар. 14 мая 1877 г. [8] восстали и салатавские аварцы. Колониальные стратеги пришли в ярость. Они поговаривали о чрезвычайных жестоких мерах против не только повстанцев, но и против мирных жителей.


После крупного сражения Алибек-хаджи ушел в Ичкерию с наиболее надежным отрядом ополченцев, и основался на вершине горы около сел Аллероя и Шоьна. И эту вершину взял полковник Батьянов, преодолев яростное сопротивление ауховцев. С оставшимися повстанцами Алибек-Хаджи вернулся в Симсар, где все было сожжено и уничтожено царскими властями.


Ввиду того, что в густых лесах трудно было обнаружить повстанцев, генерал Свистунов распорядился отложить борьбу с повстанцами до осеннего листопада. В это время восстали и шатоевцы [9].
Обеспеченность боеприпасами у повстанцев не было на должном уровне. Их силы также иссякли. Но тем не менее боеспособность сохранялось. Бывали случаи, когда повстанцы сами осуществляли походы против царских войск. Силы царских войск все более нарастали. К операции против восставших привлекали все новые силы. Когда Алибек-Хаджи вновь обосновался в Ичкерии, в борьбу восставшими включился начальник аргунского округа Лохвицкий с большим отрядом.

 

В первой половине октября 1877 г. Генерал Свистунов телеграфировал в Тифлис Главнокомандующему на Кавказе о том, что Терская область «очищена от мятежников» [10]. 27 ноября Алибек-Хаджи сдался начальнику Введенского округа князю Авалову, чтобы по его вине царскими властями не были сожжены села Ичкерии [10]. 4-6 марта 1878 году в Грозном состоялся суд над 17 главными виновниками волнения в разных уголках Терской области. Из них 11 человек, в том числе Алибек-Хаджи, были приговорены к высшей мере наказания через повешения. 9 марта в Грозном на ярмарочной площади они были повешены [10].


Не лучшим образом сложились дела и у Янгалбия ушедшего на плоскость, в район Аакъане еще весной с большим отрядом повстанцев. Его повстанцы, обосновавшись в мелких хуторах, часто совершали рейды к казачьим частям, находившимся в бывшем ауховском селе Аакъане, где к тому времени проживало незначительное количество немецких колонистов. Вскоре его повстанцы потеряли боеспособность. Это случилось после того, когда стали поступать слухи о том, что царские войска повели наступление в горные села, сметая все на своем пути, что Алибек-Хаджи плетен и восставшие проиграли.

 

Никакого результата не принесло царским властям поход Аакьане. Летом одни ауховцы ушли в горы а другие разошлись по своим плоскостным селам и хуторам. Янгалбий со своими приблеженными долго скрывался в плоскостных селениях, а потом, когда стало известно о пленение Алибек-Хаджи, тайно эмигрировал в Турцию. Товарищи с большим риском и трудом доставили к южным границам его семью и близких родственников. Ушла в эмиграцию большая группа его соратников [11].


Общую картину вооруженного восстания 1877г. Можно получить из воспоминаний одного из участников карательных экспедиций против восставших горцев Вишневского: «Это были лишь нестройные толпы, плохо вооруженные, необученные и не дисциплинированные. Единственное достоинство этих сынов природы – способность к малой войне. Восстание проявлялось в разных местах, но у восставших не было согласованности и общего плана действия» [12]. Таким образом, восстание ауховцев, имевшее своей целью вернуть некоторые аннексированные земельные территории селами на плоскости и предгорной полосе, было подавленно со всей жестокостью, свойственной колониальным властям на протяжении десятилетий. Это восстание стоило ауховцам до тысячи убитых и сосланных в Сибирь людей.


Восстание пошло на убыль, чтобы через 20 лет вспыхнуть с новой силой, потому что не были решены те проблемы, которые породили восстания горцев 1877г. Несмотря на то, что в некоторых районах Дагестана и Терской области после этого и имели место крестьянские волнения, но они не получили у нас