Автор Тема: ВЫСЕЛЕНИЕ ГОРЦЕВ С КАВКАЗА  (Прочитано 71 раз)

Оффлайн abu_umar_as-sahabi

  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 4383
ВЫСЕЛЕНИЕ ГОРЦЕВ С КАВКАЗА
« : 27 Февраля 2020, 04:04:02 »
БЕРЖЕ А. П.

ВЫСЕЛЕНИЕ ГОРЦЕВ С КАВКАЗА

   

    ……………………………….
    И смолкнул ярый крик войны:
    Все русскому мечу подвластно.
    Кавказа горные сыны,
    Сражались, гибли вы ужасно;
    Но не спасла вас ваша кровь,
    Ни очарованные брони,
    Ни горы, ни лихие кони,
    Ни дикой вольности любовь!
    ………………………………..

Пушкин

I.

Географические, этнографические и статистические данные о выселении.


Выселение горцев, заселявших Кавказ, представляет одно из замечательных исторических событий нашего времени, хотя до сих пор оно не разъяснено и не описано так подробно, как бы следовало. Полумиллионное население из многих племен, разного корня, с своеобразными этнографическими особенностями, с самобытным строем внутренней и общественной жизни, покинуло родные горы, в которых пережило длинный ряд веков и рассеялось по разным провинциям Европейской и Азиатской Турции, где частью погибло от трудностей переселения и других условий жизни, частью смешалось с разнородными племенами на местах нового водворения и с течением времени неизбежно должно утратить свои исторические предания и характеристические особенности. Филология, этнография, география и история утратили в этом богатые средства разъяснить много важных вопросов в минувшей жизни человечества, а потому на нас, современников переселения, лежит обязанность указать на его важность и занести в летопись исторических событий причины и ход этого печального выселения Кавказских народов. [162]

Не придавая представляемой на суд критики статье своей значения всестороннего исследования настоящего вопроса, я ограничусь только главными чертами события. Для более ясного уразумения фактов, считаю необходимым предпослать здесь краткий очерк страны и перечень населявших и населяющих её народностей.

Главный Кавказский хребет от Керченского пролива до Каспийского моря доступен только на одних своих оконечностях для прохода с севера на юг; в остальных частях он представляет почти сплошную массу гор, резко отделяющую северный Кавказ от Закавказья, не только в географическом, но и в этнографическом отношении. Северные склоны этого хребта, спускаясь сначала крутыми, а потом более отлогими уступами в равнину, служащую продолжением приволжских и придонских степей, образуют, с прилегающим к ним пространством, следующие части: западную или бассейн реки Кубани, восточную или бассейн реки Терека и промежуточную маловодную степь по рекам Куме и Калаусу. Северо-восточный же склон главного хребта составляет высокое нагорное пространство (Дагестан), вмещающее в себе бассейны рек Сулака и Самура.

Южный склон Кавказского хребта, спускаясь по направлению к Черному морю, образует узкую прибрежную полосу, упирающуюся в реку Ингур. Далее, на восток, находится замкнутая долина Риона, а за Месхийским хребтом лежит бассейн реки Куры, сначала нагорный, потом равнинный и степной, переходящий в Каспийскую низменность. К югу от реки Куры расстилается нагорное плато (Ахалкалакское и Александропольское), составляющее продолжение Турецкой Армении (ныне вошедшей в состав русской территории под именем Карсской области). Восточнее этого плато находится возвышенная местность при озере Гокча и реке Араксе, входящая в связь с Азербайджаном. Наконец ЛенКоранский уезд есть продолжение персидского Талыша.

Вся эта громадная территория Кавказа (не считая областей Карсской и Батумской), представляющая площадь в 7 975 кв. миль или 385 887 кв. верст, ныне заселена 5 387 000 душ разнообразного населения, в числе коего считается:
Русских    1 300 000
Грузин    1 150 000
Армян    50 000
Мусульман    1 992 000
Евреев    280 000
Всего    5 387 000 [163]

Население это при столь значительной площади Кавказа дает на один километр 12,4 души. Понятно поэтому, какой ущерб экономическому развитию края должно было принести выселение горцев, достигшее в продолжение 1858 по 1865 год, по официальным сведениям, 493 194 души или 1/11 часть всего населения Кавказа.

Племена, выселившиеся в упомянутый период времени в Турцию, занимали северный склон западного Кавказа и прибрежную горную полосу между главным хребтом и Черным морем от Анапы до Гагра и котловину реки Бзыби. Мы перечислим их и укажем места, где они обитали:

1. Прибрежье Черного моря, к северу от границ Абхазии, занято было Джигетами (Саадзен, Садзуа), делившимися на а) Псху, обитавшее в котловине реки Бзыби и по реке Мзымте до мыса Адлер; б) Ачхипсоу — по верховьям рек Псху и Мзымты; в) Аибга — на пространстве между реками Бзыб и Псху и выше верховьев Хошупсе; 2) Цандрипш — между реками Бзыб и Хошупсе, и д) общества Кечьба, Аредба, Цвиджа и Бала, жившие между реками Хоста и Мзымта.

2. Убыхи — самое воинственное и предприимчивое племя на восточном берегу Черного моря. Они жили между реками Хоста и Шахе и по примыкающим к ним ущельям. Убыхи разделялись на: а) собственно Убыхов — между верховьями рек Хоста и Шахе; б) Саше — по прибрежью, между рекою Хоста и долиною реки Сочи включительно, и в) Вардане — по прибрежью от долины реки Сочи до Шахе, с её притоками включительно.

3. Шапсуги. Они разделялись на Больших и Малых. Земля больших Шапсугов находилась на нижней Кубани, по северному скату главного хребта между рекою Адагум, составлявшею западную границу между Шапсугами и Натухайцами и рекою Псекупс, отделявшею Шапсугов от Абадзехов. Малые Шапсуги жили на южном склоне главного хребта, между рекою Шахе, землею Убыхов, рекою Джубга и землею Натуханцев.

4. Натухайцы (Натхокуадж) — занимали западную оконечность понижающегося к Черному морю Кавказского хребта и южный склон последнего от Анапы до реки Джубга.

5. Абадзехи. Они жили на пространстве между реками Белой и Псекупсом и главным хребтом, отделявшими их с юга от Убыхов, с запада — Шапсугов и востока — Абазинцев.

6. Абазинцы населяли самую возвышенную полосу по северной покатости главного хребта на пространстве между верховьями Кумы, [164] Подкумка, на левом берегу Кубани и у истоков рек Лабы, Ходз и Губс. Они разделялись на кумских и кубанских абазинцев.

7. Башильбаевцы — в верховьях рек Урупа и Зеленчука.

8. Тамовцы — на верховьях Большой Лабы.

9. Кизылбековцы — за горою Ахмед, у верховьев реки Андрюк.

10. Шегиреевцы — по верховьям Малой Лабы.

11. Баговцы — у реки Ходз, па лесистой подошве горы Ашишбаг.

12. Егерукаевцы и Темиргоевцы — на левом берегу Лабы, близ впадения её в Кубань.

13. Бесленеевцы — по правому берегу Большой Лабы и по Большому и Малому Тегеням, впадающим в Уруп.

14. Мохошевцы — на левом берегу Лабы, выше Гатюкаевцев, которые жили при самом её устье.

15. Бжедухи. Они занимали земли по левую сторону Кубани, по низовьям рек Пшиша и Псекупса, до границ Шапсугов.

16. Закубанские Ногайцы заселяли левый берег Кубани от станицы Баталпашинской до устья реки Лабы и по правую сторону Кубани в Тахтамышевских аулах и под горою Бештау, близ Пятигорска.

К сожалению, мы не имеем данных определить хоть с достаточной приблизительностью численность каждого из племен, так как при совершенном отсутствии между ними государственности, сами представители их и старшины никогда не знали точной цифры своих единоплеменников. Даже число дымов, при полной свободе каждого жить и уходить куда ему угодно, не могло быть определено. Если бы выселение производилось систематически и под надзором нашего правительства, то была бы возможность определить численность каждого из племен, ушедших в Турцию, но дело в том, что выселение началось ранее появления наших войск на южном склоне Кавказа, у берега Черного моря. Горцы грузились на турецкие кочермы, выходившие из пунктов, принадлежавших еще непокорным племенам, которым решительно не было никакого интереса считать кто и зачем отправляется в Турцию. С другой стороны, при усилившемся выселении, когда наше правительство было вынуждено принять непосредственное участие в этом событии, для устранения бедственного положения горцев, столпившихся массами на берегу Черного моря, в ожидании прихода судов и без всяких средств к существованию, счет переселенцам производился не с научною, а с гуманною целью уменьшить размер бедствий переселенцев. Оттого в официальных документах более всего обращалось внимания на счетоводство, на количество выданных пособий, причем этнографические особенности [165] оставлялись в стороне. Сколько тысяч горцев было отправлено на частных, казенных и турецких судах определить можно; но кто именно отправлялся: Бжедухи, Абадзехи или Шапсуги — оказывалось известным только в редких случаях. Вот почему мы, исчисляя отдельные племена, не выставили в прилагаемой ниже ведомости ни числа дымов, ни числа душ в каждом из них, так как такие цифры были бы совершенно неточны. Мы могли составить эту ведомость по официальным документам, из которых видно, что число всех переселенцев в Турцию через порты восточного берега Черного моря с 1858 по 1865 год составляет 469 703 души. Из них приблизительно главных племен выселилось:

Натухайцев 45 023

Абадзехов 27 337

Шапсугов 165 620

Убыхов 74 567

Джигетов 11 873

Бжедухов 7 983

Но все эти цифры необходимо увеличить на 27 671 душу (Шапсугов, Бжедухов и Натухайцев), которые по окончательному расчету полковника Фадеева значатся отправленными из Новороссийска и Псезуапе. Всего стало быть с восточного берега в 1864 — 1865 гг. отправлено, под наблюдением агентов нашего правительства, 384 529 душ. Прибавив к этой цифре выселившихся с 1858 по 1864 год, по сведениям, доставленным графом Евдокимовым,
1. Абазинского племени: Кизылбековцев, Тамовцев, Баговцев, Башильбаевцев, Шагиреевцев: 4 350 семейств    – 30 000.
2. Бесленеевцев: 600 семейств    – 4 000.
3. Темиргоевцев, Егерукаевцев, Мохошевцев: до 2 000 семейств    – 15 000.
4. Натухайцев, не желавших выселиться на плоскость в 1863 году    – 4 057.
5. Бжедухов: 200 семейств    – 2 517.
6. Прикубанских Ногайцев    – 30 650
   80 224
А всего получится    470 753 души.

Сведения эти хоть официальные, но, как видно, неточны. Кроме того есть полное основание думать, что даже в то время, когда главнокомандующим армией были назначены специальные агенты для [166] наблюдения за выселением горцев, то и они неверно показывали число душ. В докладе особой комиссии, назначенной при Окружном штабе для разбора сведений по переселению горцев, 11-го февраля 1865 года, между прочим, сказано: «Большинство квитанций и пособий переселенцам весьма сомнительного свойства. Особенного внимания в этом отношении заслуживают квитанции, представленные капитаном князем Чавчавадзе и штабс-капитаном Добжанским».

Впрочем, не смотря на вероятность некоторого преувеличения цифры пособий, число выселившихся душ в действительности не только не менее, но должно быть значительно более показанного, так как все переселенцы, отправившиеся на свой счет на турецких кочермах из портов, нам неподвластных, большей частью остались неизвестны для официальных лиц, а это составляет весьма солидную поправку некоторого преувеличения числа выданных пособий, что с другой стороны вовсе и не требовало преувеличения числа переселенцев.

Ведомость числа горцев разных племен Кавказа, выселившихся в Турцию с 1858 по 1864 год.

Название племен

В 1863 и 1864 годы
   Число душ

Абадзехов: из Тамани
   

27 537

Натухайцев: из Анапы

--------------- Новороссийска
   

16 452 } 45 023

28 571

Шапсугов: из Новороссийска

------------- Туапсе

------------- Ту, Нечепсухо, Джубы и

Пшада
   

42 157

63 449 } 165 626

60 000

Убыхов: из Мокупсе и Сочи

---------- Сочи и Хоста

Ушли прежде из Мокупсе и Сочи
   

42 539

10 678 } 74 567

21 350

Джигетов: из Адлера и Сочи

------------ Псху

------------ Цандрипша
   

2 618

5 040 } 11 873

4 215

Ачхипсоу: из Цандрипша
   

4 000

Псху из Гудаута (согласно рапорту командующего войсками в Абхазии, от 20-го августа 1804 года
   

3 642

Итого
   

332 068 [167]

С 1858 по 1866 год.

Абазинское племя (Кизылбековцы, Тамовцы, Баговцы, Башильбаевцы, Шагиреевцы) 4 350 семейств – 30 000

Бесленеевцев: 600 семейств – 4 000

Темиргоевцев, Егерукаевцев и Мохошевцев до 3 000 семейств – 15 000

Натухайцев – 4 057

Бжедухов – 2 517

Прикубанских Ногайцев – 30 650

Итого: 86 224

А всего выселилось в Турцию через порты Черного моря 418 292.

После составления отчета начальника Кубанской области в ноябре и декабре 1864 года и в марте 1865 года выселилось через Новороссийск:

Абадзехов 15 811

Шапсугов 3 543

Бжедухов 5 436

Итого 24 790

Кроме того, после составления отчета об отправлении горцев полковником Фадеевым, выехало Шапсугов, Бжедухов и Натухайцев из Новороссийска и Псезуапе 52 411 душ, как это значится в ведомости, приложенной к докладу комиссии по делу о переселении горцев в Турцию (18-го февраля 1865 года); но так как при этом упоминаются 4 600 душ переселенцев, вошедших в число упомянутых выше 24 790 душ, то, по всей вероятности, все эти переселенцы числятся по последней цифре, а потому следует добавить только 52 411 – 24 790 или только 27 621.

Что даст общий итог переселенцев через порты Черного моря 470 703.

А прибавив сюда выселившихся из Большой и Малой Чечни – 221 943.

Всего – 493 194. [168]

II.

Кавказская война и её неизбежность. – Столкновения с Турцией. — Европейская дипломатия. — Вмешательство её в Кавказскую войну.


Кавказская война началась не в силу каких-нибудь политических задач или дипломатических соображений, но была естественным результатом государственного роста России. Оттого, с одной стороны, война эта тянулась так долго, а с другой, большинство не видело в ней никакой цели, никакой пользы и горько жаловалось на бесплодное истребление государственных средств, на продление ненужного кровопролития.

Уничтожение царств Казанского и Астраханского в царствование Иоанна Грозного поставило Россию лицом к лицу с полудикими народами, обитавшими у берегов Каспийского, Азовского и Черного морей. К этому именно времени относится появление наших пограничных кордонных линий из укреплений и поселений, как неизбежная мера для прикрытия внутренней страны от грабежей и набегов разноплеменных соседей. Необходимость содержать эти линии, заставляла пограничных воевод постоянно требовать у правительства высылки подкреплений войсками и поселенцами, к которым охотно примыкала вся бродячая вольница, водворяясь на привольных местах, вне строгого контроля центральной власти. Такое усиление кордонов давало возможность пограничным воеводам не ограничиваться пассивным отражением набегов, но переходить к наступательным действиям для наказания хищников, причем у них отбивались разные важные угодья. Прямым следствием этих действий было, что граница никогда не оставалась на месте, но постоянно подвигалась к низовьям Дона и предгорьям Кавказского хребта. Таким образом уже в 1567 году построена крепость на левом берегу Терека, близ устья Сунжи, которая хотя и была оставлена по просьбе султана Селима, но возобновлена в 1578 году. В том же 1567 году построен при устье Терека Терский городок и учреждено Терское воеводство, для управления Кавказскими народами, которые начали искать покровительства России еще со времени Иоанна Грозного. В таком покровительстве соседним племенам никогда не отказывалось, в предположении достичь этим путем спокойствия на границах. Но такая надежда, очевидно, никогда не сбывалась: инородцы посылали посольства, получали подарки, выдавали аманатов, принимали присягу, — но постоянно производили [169] набеги и вызывали наступательные действия наших войск, для наказания виновных и занятия новых пограничных пунктов.

Между тем, в то самое время, как Россия подвигалась к северному склону Кавказского хребта, по южную его сторону, спорили за господство персияне и турки. Последние в 1578 году снова начали занимать восточный берег Черного моря, оставшегося без хозяина после истребления генуэзских колоний. В этом же году ими построены крепости в Поти и Сухуме, и начало заметно распространяться их влияние на Кавказские племена. Таким образом принятие племен под покровительство России ставило ее во враждебный отношения к Турции.

Но еще большим поводом к столкновениям этих государств послужили христианские владения за Кавказом: Грузия, Карталиния, Кахетия, Имеретия, Гурия и Мингрелия. Еще в 1586 году Кахетинский царь Александр II испрашивал покровительства у царя Феодора Иоанновича, и с тех пор из Закавказья посольство отправлялось за посольством, с тою же просьбою против турецких и персидских утеснений, пока, наконец, в 1801 году, манифестом императора Александра I, Грузия не присоединена к России и военный действия против Кавказских племен неизбежно начались с обеих сторон Кавказского хребта.

Несмотря на это, характер Кавказской войны остался тот же, что и был в 1567 году. Начальники Кавказской линии и им подчиненные отражали набеги и наказывали хищников экспедициями. Хищники изъявляли покорность, выдавали аманатов и снова делали набеги. К этому прибавились в Закавказье военные действия против персиян и турок, у которых мы постоянно отнимали ханства и владения, признававшие их господство или состоявшие под их покровительством. Так продолжалось до Крымской войны, после которой наши войска, посланные на границу Турции, оставлены были, по ходатайству князя Барятинского, на Кавказе, и таким образом появились здесь значительные боевые силы, дававшие возможность покончить Кавказскую войну совершенным покорением всех горцев, вследствие того принципа, что «пятидесятилетний опыт убедил нас, что никакой мир невозможен с народом, который не имеет правительства и в котором не существует даже понятия о предосудительности воровства и грабежа 1. [170]

1 Письмо начальника штаба Кавказской армии генерала Карцева к управляющему русской миссией в Константинополе от 23-го августа 1863 года, № 17.

Только один раз в течении 300 лет наши завоевательные действия на Кавказе были осмыслены глубокой государственной мыслью. Гениальный преобразователь России, в своих дальновидных заботах о её будущности, постиг разом значение Каспийского моря и прилегающих к нему земель. Могучий ум его охватил всю цельность политико-экономических интересов России в Средней Азии и Индии и он сначала отправил экспедицию Бухгольца и князя Черкасского (1714-1715) чтобы, утвердившись в Хиве, послать купчину в Индию, приказав ему описывать путь и, по возможности, отыскать кратчайшее и удобнейшее сообщение Индии с Каспийским морем. Потом, при неудаче этих предприятий, сам двинулся с войсками по кавказскому берегу Каспия, завладел городом Баку и самыми богатыми прикаспийскими провинциями Персии, через которые действительно пролегает удобнейший путь из России в Тегеран, Шахруд, Герат и Кандагар. Но такая широкая задача не была понята его преемниками и в 1735 году императрица Анна Иоанновна возвратила Персии завоеванные Петром I провинции. В наше время прорыв Аму-Дарьи до Сарикамышского озера показал верность предположений Петра о повороте этой реки в Каспийское море; Хива нами занята, в Средней Азии мы дошли до верховьев Аму — и потому гениальная мысль великого венценосца на половину осуществилась путем историческими, т. е. помимо всех соображений дипломатов, как необходимое естественное условие государственного роста России. Стало быть и завоеванию Кавказа европейская дипломатия может теперь приписать глубокую политическую цель. Завещание Петра Великого исполнено, хотя оно не существовало и не существует и никто не заботился об его исполнении.

Турецкое господство над Кавказскими племенами и владениями было только номинальное, хотя турки построили крепости на восточном берегу Черного моря (Анапу, Сухум, Поти) и занимали по временам непосредственно своими войсками Закавказские провинции. Назначая пашей и созидая крепости, турки вовсе не касались реорганизации народной жизни: они только стояли лагерем и эксплуатировали, как умели, занятые земли. От этого в христианских провинциях, где не было религиозной связи между завоевателями и населением, завоевание, кроме разорения страны, ничего в ней не изменяло. Приняв покровительство и потом вступив в состав русского государства, эти провинции потеряли всякое воспоминание о турках и сношениях с ними. Только при начале подданства, лишившиеся престола цари и владетели бегали к туркам, [171] находили у них приют, помощь и производили при их посредстве набеги и волнения в прежних своих владениях, но нашим войскам не трудно было с ними справиться. Совсем иначе были отношения турок к нехристианскому населению, между которым Ислам, распространяясь постепенно, сделался господствующей религией. В качестве главы правоверных, турецкий султан сделался верховным покровителем и властителем всех мусульманских племен. Пленопродавство, неизменный спутник грабежей и набегов, вошло в нравы и обычаи горских народов и распространилось даже на собственных детей. Девушки и девочки замечательных красотою кавказских племен очень легко доходили до Константинополя, наполняли там гаремы султана и знатных пашей, делались любимыми женами и, приобретя значение, выписывали к себе и сносились со своими родными на Кавказе. Мальчики, продаваемые туркам, также нередко достигали важных должностей у султана и кичились тем перед своими родичами, вызывая их в Константинополь поклониться своему величию. Таким образом, кроме общей религии, благодаря которой тысячи Кавказских правоверных пилигримов посещали Мекку и живали в Константинополе по гаремным связям и карьерам их родственников, среди горцев веками выработалось глубокое убеждение в исключительной силе и могуществе султана, в лице которого сосредоточивалось понятие о верховном главе религии, об истинном, естественном покровителе и источнике всех благ. На таком убеждении не трудно было основать сильное политическое влияние Турции между мусульманскими племенами, тем более, что военные действия и успехи русских невольно заставляли горцев искать внешней опоры и покровительства.

Впрочем, турецкое правительство не придавало сначала большого значения господству над кавказскими племенами и почти не противодействовало распространению русской власти. Трудно решить: происходило ли то от небрежности и непонимания, или было результатом уверенности в несокрушимости сопротивления горцев русскими и в непоколебимой преданности их султану, как главе правоверных. Во всяком случае, вся политика турецкого правительства относительно кавказских горцев заключалась не в непосредственной помощи, а в усилении нравственной связи с ними, при посредстве высылаемых из Турции проповедников Ислама, которые везде, где было возможно, устраивали при мечетях школы, укрепляли Ислам и проповедовали о могуществе султана и необходимости сопротивления русским. Только во второй половине прошлого столетия, когда победы Румянцева и Суворова потрясли турецкое могущество [172] и Россия завладела Новороссией и Крымом, — Турция обратила внимание на распространение наших завоеваний на Кавказе, тем более, что по Кучук-Кайнарджинскому миру 1774 года, Порта Оттоманская обязалась оставить Гурию и Имеретию. В 1781 году была построена крепость Анапа и Турция предприняла непосредственный военные действия против нас, но с 1790 года, когда на Кубани был разбить Батал-паша, серьезных операций со стороны этой державы на северном Кавказе не было, хотя всякая война наша с нею непременно сопровождалась большими военными столкновениями на Закавказской границе.

Во второй же половине прошлого столетия, благодаря проектам князя Потемкина, появился на сцену так называемый восточный вопрос, и с этого времени начинаются заботы европейской дипломатии о кавказских горцах. Сначала, в виду отдаленности, недоступности и неизвестности этого края, они только указывали Турции на важность поддержки и господства над горцами, для противодействия России, в полной уверенности, что затея покорить свободный племена, населяющие недоступные горы, послужит к ослаблению России. Но постоянные наши успехи, как на северном Кавказе, так и в Закавказье, заставили, наконец, соперничествующее английское правительство принять непосредственное дипломатическое участие в охранении независимости кавказских племен. Случай к этому представился при заключении Адрианопольского мира 2-го сентября 1829 года, по которому Турция уступила России, вместе с крепостями Анапою, Сухумом и Поти, все свои права на кавказский берег Черного моря. Англия не признала за Турцией права сделать такую уступку и, стало быть, отказалась признать право России на восточный берег Черного моря. В виде исключения, Англия на этот раз была права de jure. Турецкий султан считал себя властелином на кавказском берегу, где у него были крепости с турецкими гарнизонами, но он в действительности только и владел территорией, занятой этими крепостями, — следовательно, только и мог уступить эту землю России. Племена же, обитавшие на восточном берегу, были политически совершенно независимы и только в силу религиозных понятий признавали главенство султана, как верховного представителя религии. Но если папа не сохранил за собою права раздавать католические государства даже во время самого высокого могущества папского престола, то, конечно, за падишахом еще менее было возможно признать подобное право относительно совершенно независимых мусульманских народностей. Непризнание Англией нашего права оставлено было императором Николаем [173] без всякого внимания и с 1829 года мы начали прочно занимать восточный берег укреплениями, причем, для скорейшего покорения горцев, воспрещен был приход к нему всех иностранных судов, которые очевидно могли бы подвозить горцам боевые припасы и усилить их сопротивление. Для наблюдения же за исполнением этой меры было учреждено крейсерство военных судов вдоль всего восточного берега. Британское правительство не могло объявить за то России войны, но желая фактически показать, что оно не признает нашего права воспрещать иностранную торговлю с независимыми Черкесскими племенами, снарядило в 1836 году, под купеческим флагом, шхуну «Vixen», на которой отправился к горцам эмиссар английского правительства Бель. Судно это пришло в Геленджик, но здесь было взято нашими крейсерами, как приз отведено в Севастополь и продано там с аукционного торга. Бель, по счастью для себя, был в это время на берегу и потому избег прогулки в Сибирь, которая положена у нас по закону для контрабандистов. Он оставался между горцами около трех лет, стараясь соединить разделенные взаимными распрями прибрежные племена и организовать единодушное восстание и ожесточенную войну против России, но это ему не удалось и он благополучно возвратился в Англию, описав подробно свои похождения 2.

2. Bell James Stanislaus, Journal of a residence in Circassia, during the years 1837, 1838 and 1839. London, MDCCCXL.


Английское правительство отказалось от всякого участия в снаряжении Vixen'а и признало захват шхуны нашими крейсерами правильным, так как почти не протестовало против продажи его с аукционного торга, но с этих пор уже не посылало своих судов, довольствуясь доставлением горцам оружия и боевых припасов через Константинополь и порты Анатолийского берега, на турецких кочермах, принимавших весь риск путешествия к восточному берегу на собственный страх.

Франция еще позднее вмешалась в дела кавказских горцев, именно во время Наполеона III. Создав принцип национальностей для основы государства, Наполеон предполагал употребить его для ослабления России восстановлением Польши на западе, поддержанием независимости горцев и усилением влияния и владений Турции на юге. В воображении его Крым и Закавказье, или по крайней мере часть его (Кутаисская губерния), прилегающая к Черному морю и границам Турции, должно было отнять у России и [174] возвратить прежнему хозяину — султану. Поэтому перед Крымской войною начались интриги Франции для восстановления против России горцев при посредстве Турции. Но такой фантастический проект, основанный на ложном представлении о действительном положении народов и земель, которыми думал распоряжаться французский император, конечно, исполнен быть не мог. Перед Крымской войной, или вернее, перед появлением союзного флота в Черном море, сняты были нами все укрепления береговой линии, а после десанта в Крым, союзные дипломаты явились на восточном берегу и предложили горцам избавить их навсегда от русских, если они примут покровительство Англии. Горцы, однако, не попали в ловушку. Они объявили на такое предложение, что против русских они собственно ничего не имеют, но воюют с ними потому, что они занимают их земли, и что если французы и англичане сделают то же, то они будут с ними драться также ожесточенно, как дрались с русскими. Поэтому идея принять горцев под покровительство всей Европы или Англии и Франции и не допустить России завладеть Кавказом, так и осталась в проекте. Тогда задумана была экспедиция Омера-паши в Сухум, с целью занять Абхазию и всю Кутаисскую губернию. В Сухуме у нас было, если не ошибаюсь, всего два батальона больных лихорадкою солдат, которые, благодаря стараниям бывшего владетеля князя Михаила Шарвашидзе, отступили без сопротивления Абхазцев к Мингрелии и заняли позицию на Ингуре. Омер-паша преследовал их с 28 батальонами турок и вздумал форсировать переправу через Ингур. Целый день 4 орудия и два батальона держались и не допустили переправы. Вся прислуга при орудиях и лошади были перебиты; из батальонов остались только две роты, и те ночью отступили. Омер-паша занял Зугдиди, двинулся к Кутаису, но бездорожье и лихорадки, при сильных дождях, сделали невозможным его дальнейшее движение, и если бы бывший начальник войск в Мингрелии князь Мухранский имел у себя состоявшую по спискам милицию, то, конечно, ни одно турецкое орудие и ни один человек из отряда Омера-паши не возвратился бы в Сухум. Таким образом попытка Англии и Франции вмешаться в Кавказскую войну произвела действие, совершенно обратное тому, которого предполагалось достигнуть. Она не только не ослабила, но усилила обаяние русского могущества. «Сам великий султан, с помощью англичан, французов и итальянцев, рассуждали горцы, пришли уничтожить Россию и, наобещавши всякого блага, ушли с позором домой, предоставив русским делать, что они хотят на Кавказе». Убеждение [175] это весьма много ослабило веру горцев в свою несокрушимость и облегчило вторичное покорение восточного берега после Крымской войны. Все знают, что в это время прибрежные горцы сражались далеко не с таким ожесточением, как во время существования черноморской береговой линии.

После Крымской войны Англия учредила консульства в портовых городах восточного берега и с помощью этой меры и воздействия на Турцию путем интриг возбудила против России горцев. Наполеон же, несмотря на неуспех вмешательства в дела кавказских племен, не оставлял своей мечты произвести единовременное восстание в Польше и на Кавказе, и не удержался от непосредственного действия снаряжением под рукою смешной экспедиции Лапинского 3 (Тезик-бея) в 1863 году и сношеньями с горцами через французского консула в Трепизонде, посылавшего на северо-восточный берег эмиссаров.

3. Lapinsky (Tesik-bey), Theophil, Oberst und Commandant einer polnischen Truppen-Abtheilung im Lande der unabhaengigen Kaukasier. Die Bergvoelker des Kaukasus und ihr Freiheitskampf gegen die Russen. Nach eigner Anschauung geschildert. Hamburg. 1863.

Из них последний, Подайский, жил в Трепизонде даже во время переселения горцев и употреблял всевозможные интриги для удержания их на месте, чтобы иметь всегдашний повод создавать затруднения России 4.

4. Письмо нашего консула в Трепизонде Мошнина к генералу Карцеву, от 28-го ноября 1863 года.

Замечательно, что в это время практичная Англия примирилась с фактом выселения, показывала полное пренебрежение к участи горцев и искала других более действительных средств к противодействию России. Английский посланник в Константинополе Сир-Бульвер (Sir Bulwer) сам сообщил нашему поверенному Новикову, что вожди горцев старались заинтересовать его участью своих соплеменников, но он отказался принять их просьбу. «L'Angleterre, m'a-t-il dit, dans sa franchise de l'intimite, пишет Новиков, aurait pu tirer parti de ces peuplades pendant la guerre de Crimee; aujourd'hui c'est trop tard et il ne s'agit que de faciliter, dans la mesure du possible, leur emigration 5».

5. Депеша Новикова к вице-канцлеру, от 14/26 апреля 1864 года, № 63.

Во всяком случае нельзя не признать, что вмешательство Турецкой и Европейской дипломатии в дела горцев не принесло и не могло принести им ничего кроме зла, так как оно происходило не в интересах их или с какою-нибудь гуманной и нравственной целью, а явилось, как средство загребать жар чужими [175] руками. Горцы и в глазах турок, и в глазах Европы представляли только средство для противодействия России, и в пользовании этим средством ни Европа, ни Турция не обнаружили никакой жалости. Воображение доверчивых честных горцев постоянно возбуждалось блистательными и игривыми обещаниями помощи и участия при посредстве разных эмиссаров, и когда выселение горцев уже началось, европейская дипломатия уверяла переселенцев, что Россия не имеет права их переселять, что весной (1863 года) придут европейские комиссары для размежевания их с русскими6 и т. п.

6. Письмо графа Евдокимова к генералу Карцову, от 5-го января 1863 года, № 32.


Даже во время самого разгара переселения эмиссары турецкого правительства подстрекали горцев к выселению, как можно судить по прокламации к черкесам турецкого комиссара Мухаммеда Насарета 1-го июня 1863 года:

«Берите ваши семейства, говорится в прокламации, и все необходимые вещи, потому что наше правительство заботится о постройке для вас домов и весь народ наш принимает в этом деятельное участие. Если тяжебные дела задержат вас до весны, то по окончании их поспешите переселиться с таким же рвением, как предшественники ваши».

Ад. П. Берже


III 1

1. См. «Русскую Старину» изд. 1881 г., том ХХХIII, (январь), стр. 161-176.

Причины выселения горцев. — Успехи русского оружия. — Перемена системы войны. — Казачья колонизация. — Неизбежность безусловной покорности горцев. — Обольщение их собственными представлениями о могуществе и величии Турции и участии Европы.


Окончание крымской войны, как сказано выше, доставило возможность усилить военные действия, задержав на Кавказе все войска, которые были двинуты во время войны на закавказскую границу с Турцией. Назначение князя Барятинского главнокомандующим кавказским корпусом и выбор им в начальники штаба генерала Д. А. Милютина, сумевшего централизировать все самостоятельные действия отдельных начальников и направить их на исполнение одного общего плана покорения Кавказа, содействовало окончанию завоевания края. Но едва ли все это привело бы к решительным результатам, если бы не был совершенно изменен прежний образ ведения войны и принята система водворения прочных казачьих поселений в завоеванных местах, приведенная в исполнение (с 1800 года) графом Евдокимовым. Вот как объясняет неизбежность этой системы начальник штаба генерал Карцов в письме к управляющему русскою миссией в Константинополе 2.

2. Письмо генерала Карцова к управляющему русской миссией в Константинополе, от 23-го августа 1863 года, №17.

«До 1860 года цель наших действий на Кавказе состояла в том, чтобы экспедициями, предпринимавшимися в места, занятые горцами, наносить им возможно частые поражения и, убедив их [338] в превосходстве наших сил, заставить изъявить покорность. Результатом этих экспедиций было то, что ближайшие к нам общества, жившие на равнинах, то покорялись, то снова восставали и постоянно нас грабили, сваливая вину на соседей, живших выше их, в горах. В минувшую (Крымскую) воину все общества, бывшие покорными, одновременно восстали и пришлось снова покорять их».

«Стало очевидно, что при дальнейших действиях, по прежней системе, на каких бы условиях ни покорялись нам горцы, покорность эта продолжалась бы только до тех пор, пока они сами желали бы соблюдать ее, а первый выстрел на Черном море и даже какое-нибудь вымышленное письмо султана или прибытие самозванца-паши, снова могло бы возбудить войну. Если даже мы заняли бы горы укреплениями и провели бы к ним дороги, то все-таки приходилось бы постоянно держать в горах огромное число войск и не быть покойным ни одной минуты».

«Вследствие этого осенью 1860 года решено было прекратить бесполезные экспедиции и приступить к систематическому заселению гор казачьими станицами; горцев же выселять на плоскость, подчиняя тем нашему управлению».

Предложенный графом Евдокимовым план бесповоротного окончания кавказской войны уничтожением неприятеля замечателен глубиною политической мысли и практическою верностью. Нельзя не признать, разбирая историю кавказской войны, что военные экспедиции причиняли большие расходы людьми и деньгами и что прочное водворение русской власти на Кавказе могло распространяться только благодаря колонизации. Самые блистательные подвиги наших генералов и изумительный героизм и самоотвержение войск не оставило ничего, кроме славных страниц в истории. Ужас, внушаемый экспедициями непокорным племенам, проходил очень скоро: они отдыхали от понесенных потерь, восстановляли трудом все истребленное огнем и мечем, и вновь готовы были вступить в бой с нашими войсками, пополненными новыми рекрутами из России. Но там, где за военным набегом следовало прочное водворение, там русское владычество оставалось навсегда. Не было примера, чтобы поселение, основанное на земле непокорных горцев, было оставлено нами: как ни трудно было жить в нем, но эти трудности преодолевались назначением гарнизонов в опасные места и движением войск вперед, для покорения новых мест, обеспечивавших занятый пункт.

Эта система практиковалась с первого появления русских на [339] Тереке, в 1567 году, но она практиковалась в силу необходимости, не как цель, а как неизбежное последствие необходимости обеспечить границу. Только в новейшее время, с 1769 года, начата искусственная колонизация с целью водворения русского владычества поселением, по повелению императрицы Екатерины II, 517 семей волжских и 100 семей донских казаков, на реке Тереке, которым и повелено именоваться Моздокским полком. В 1792 году переселено также, по повелению той же императрицы, 3 000 семей донских казаков в Черноморье и водворено здесь войско Черноморское. Этих примеров совершенно достаточно, чтобы показать, что система колонизации для прочного покорения Кавказа не только была давно известна, но и практиковалась в больших размерах во время кавказской войны. Тем не менее заслуга графа Евдокимова нисколько не уменьшается. Колонизация, представляя сложную и трудную государственную меру, по своему гражданскому характеру требует много усилий со стороны администрации и имеет очень мало шансов для наград, которые так легко достаются во время военных действий. Оттого колонизация как система покорения Кавказа, предоставляя все будущему и не представляя блистательных отличий в настоящем, никогда не отличалась сочувствием боевых кавказских генералов. Все они, пользуясь разъединенностью различных частей Кавказа, постоянно предполагали экспедиции, преследовали хищников за набеги и составили славную эпопею кавказской войны, но редко кто из них думал о гражданском устройстве занятого края и о его будущем. Солдатские слободки при гарнизонах укреплений возникали сами собой вследствие необходимости, но на них меньше всего обращалось внимания. Да и до сих пор, нельзя не сознаться, еще не сделано ничего, чтобы поднять умственный и нравственный уровень населения этих зачатков русских городов и ускорить развитие его материального благосостояния. Князь Барятинский и граф Евдокимов — оба составили себе карьеру на Кавказе и знали все недостатки и весь вред разъединенности и бесцельности военных действий отдельных начальников по их собственному почину. Оба они одинаково ясно понимали, что после крымской войны наступило самое благоприятное время для окончания кавказской войны и потому совершенно естественно, что предложенная графом Евдокимовым система действий заслужила одобрение князя Барятинского. 24-го июня 1861 года состоялся Высочайший рескрипт об увеличении льгот и пособий казакам кубанского казачьего войска, переселяющимся на передовые линии, а 10-го мая 1802 года уже было [340] Высочайше утверждено положение о заселении предгорий западной части кавказского хребта кубанскими казаками и другими переселенцами из России.

Исполнение этого плана начато еще ранее. В конце 1857 года переселена графом Евдокимовым часть населения Большой и Малой Чечни на новых указанных ей местах и в том же году заложена станица Родниковская на Большой Лабе. В мае 1858 года заложено 6 новых станиц Урупской казачьей бригады на реках Урупе, Тегене и Большом Зеленчуке и затем закладка их продолжалась постепенно, по мере движения наших войск вперед.

Взятие в плен Шамиля, 25-го августа 1859 года, позволило ослабить военные действия на восточном Кавказе и сосредоточить все внимание на окончательное покорение западного Кавказа, который получил особенное значение после крымской войны, указавшей, что северо-восточный берег Черного моря может быть избран для десанта неприятелем и потому прочное его занятие необходимо в интересах обеспечения всего Кавказа. Уничтожение нашего черноморского флота и стеснительные условия Парижского трактата не дозволили нам, как это было прежде, базироваться на Черное море и неизбежно заставили признать правильность плана, задуманного графом Евдокимовым: базироваться при покорении западного Кавказа на кубанское казачье войско и линиями новых поселений стеснять постоянно горские племена до полной невозможности жить в горах. Поэтому, мы только заняли со стороны Черного моря: на юге Сухум и Гагры, необходимые для владения Абхазией, а на севере Анапу и Новороссийск, и затем усиленным крейсерством и частыми десантами беспокоили непокорные прибрежные племена; главные же военные действия происходили на северном склоне кавказского хребта, где наши войска систематически подвигались вперед, опираясь на существующая поселения и устраивая новые линии. При самом начале исполнения этого плана, горцы поняли, что их ожидает и вследствие этого в 1861 году три главные из племен: Шапсуги, Абадзехи и Убыхи составили союз, отправили депутацию к Государю Императору и предлагали покорность с разными условиями. Но от них потребовали безусловной покорности и прямо объявили, что они должны выселиться из гор. Горцы взялись за оружие и весь 1862 год напрягали все усилия, но не могли остановить движения наших колонн от Анапы к востоку и от Лабы к западу и вытесненное отсюда население в числе 50 000 [341] душ, изъявив безусловную покорность, поселилось на Кубани и при устьях рек, в нее впадающих 3.

3. Письмо генерала Карцова к управляющему русской миссией в Константинополе, от 23-го августа 1863 года, №17.

Таким образом военные успехи наши привели горцев к неизбежной покорности. Они, конечно, покорились бы этой тяжкой участи, не смотря на привычку к полнейшей свободе и своеволию, если бы их не сбивали с толку европейская и турецкая дипломатия. Им столько веков внушали, что могущественный султан, верховный представитель Ислама, никогда не оставит их своею помощью, а европейские державы, в своих интересах, не могут допустить России овладеть Кавказом; — что такое убеждение не в силах была поколебать самая очевидность фактов. Горцы видели невозможность противостоять русским, но свято верили в близость внешней помощи. Граф Евдокимов глубоко верно оценил такое настроение их и те бесполезные кровавые жертвы, к которым вело оно, и придумал очень правильный исход из этого трудного, для обеих сторон, положения, именно: выселение в Турцию.

«Такая мера, — писал он к начальнику штаба кавказской армии, — при настоящем положении туземцев, принесет нам великую пользу и даст возможность, как горцам выйти из настоящего их напряженного положения, так и нам более свободно развивать русскую колонизацию в предгорьях западной части кавказского хребта» 4.

4. Письмо графа Евдокимова к генералу Карцову, от 25-го июля 1862 года, №40.

Мысль графа Евдокимова получила первое приложение при покорении восточного Кавказа. Покойный фельдмаршал князь Барятинский разделял его основательность и еще весною 1860 года предполагалось направить в Турцию, через закавказский край, 3 000 семей с левого фланга.

Дабы ускорить вопрос о переселении горцев и устранить затруднения со стороны Турции, в 1860 году был послан в Константинополь генерал-майор Михаил Тариеллович Лорис-Меликов. Ему было поручено разъяснить нашему поверенному князю А. Б. Лобанову-Ростовскому те затруднения, в которые мы могли быть поставлены, если бы Порта отказалась принять переселенцев.

Генерал М. Т. Лорис-Меликов превосходно исполнил это поручение и вместе с князем Лобановым-Ростовским выхлопотал у [342] Порты дозволение прибыть 3 000 семействам, которые Турция обязалась поселить вдали от наших пределов. После того переселение продолжалось в 1860, 1861 и 1862 годах, не возбуждая дипломатической переписки 5.

5. Отзыв князя А. Б. Лобанова-Ростовского, от 15-го декабря 1859 года, № 389.

Впрочем, отправление этих семейств через Закавказье было отменено и вслед за тем главнокомандующий совсем воспретил переселение с восточного Кавказа, дозволив его только с западной его части.

Что касается Порты, то она никогда не изъявляла прямого согласия на переселение, хотя принимала горцев, уходивших с Кавказа под предлогом поклонения гробу Мухаммеда. В 1859 году она обнародовала правила по предмету колонизации кавказских выходцев и просила наше правительство, чтобы переселения эти совершались не разом, а малыми партиями.

Тем не менее турецкое правительство и его эмиссары не переставали волновать горцев обещаниями всех благ в случае переселения, так как в начале, предполагая, что это переселение будет совершаться постепенно и не потребует особых усилий и средств, правительство смотрело весьма благоприятно на прилив горцев в Турцию, как на меру, доставлявшую ей прекрасные боевые силы и средства увеличить преобладание мусульманского населения в среде христианских племен Балканского полуострова и в малой Азии 6.

6. Депеша Новикова к вице-канцлеру, от 14 (26) апреля 1864 года, №63.

С другой стороны и главное кавказское начальство не желало лишиться энергического и многочисленного населения. Кроме того явилось опасение, что турецкое правительство поселит горцев вдоль закавказской границы и создаст тем большие затруднения в будущем 7.

7. Письмо командующего армией князя Орбелиани к графу Евдокимову, от 11-го сентября 1862 года. № 2065.

«Переселение непокорных горцев в Турцию, — писал граф Евдокимов 8, — без сомнения, составляет важную государственную меру, способную окончить войну в кратчайший срок, без большого напряжения с нашей стороны; но во всяком случае, я всегда смотрел на эту меру, как на вспомогательное средство [343] покорения западного Кавказа, которая дает возможность не доводить горцев до отчаяния и открывает свободный выход тем из них, которые предпочитают скорее смерть и разорение, чем покорность русскому правительству.

8. Письмо графа Евдокимова к генералу Карцову, от 5-го сентября 1862 года, № 1604.

По моему мнению, сколько бы ни вышло от нас туземцев и где бы ни поселило их турецкое правительство, хотя бы на южной границе в соседстве закавказских провинций, они не могут нам принести существенного вреда. Неприязненные их действия против нас могут иметь место только при войне с Турцией, но и тут горцы, поставленные в иные условия жизни и оскудевши в материальных средствах, не составят для нас грозной силы, которая вынудила бы прибегать к каким-нибудь усиленным мерам».

Вследствие этого письма и, имея в виду, что всякое противодействие намеренью горцев переселиться, при том крайнем положении, в которое они поставлены действиями наших войск, было бы в отношении к ним только излишней жестокостью, князь Орбелиани разрешил переселение, причем. приняв в соображение, что оно может достигнуть значительных размеров, сообщил об этом нашему послу в Константинополь, для устранения затруднений, которые Порта могла бы противопоставить переселению 9.

9. Письмо князя Орбелиани к графу Евдокимову, от 11-го сентября 1862 года, № 2065.

Это было действительно необходимо, так как до сих пор, если Порта и возбуждала жалобы на выселение горцев с Кавказа в Турцию, то в виду того, что переселялись отдельные семейства и общества, уходившие под предлогом путешествия в Мекку, все такие жалобы устранялись под предлогом веротерпимости, в силу которой мы не могли воспретить мусульманам исполнять их религиозный долг. Но когда выселение предполагалось целыми племенами и размеры его было трудно предвидеть, то и политическая предусмотрительность и человеколюбие одинаково обязывали нас предупредить Порту об ожидаемом наплыве переселенцев.

«Командующий войсками в кубанской области граф Евдокимов, — писал генерал Карцов к нашему поверенному в Константинополе 10, — доносит, что на северном склоне кавказского хребта нет более неприятелей. Шапсуги частью переселены на Кубань; остальные, до последнего человека, выселились на юго-западный склон.

10. Письмо ген. Карцова к Новикову, от 19-го октября 1863 года, №8.

Абадзехи, стесненные с двух сторон, изъявили совершенную покорность. Теперь войскам нашим предстоит [344] очищать береговую полосу. Одна часть их, поднявшись вверх по Пшишу, уже стала на вершине хребта, разрабатывает дорогу и спускается в Туапсе; другая колонна, поднявшись на хребет от укр. Григорьевского, начала спускаться к устьям реки Джубы».

«Задача кавказской армии близится к концу. Стесненные в узкой прибрежной полосе, горцы, при дальнейшем наступлении войск, будут поставлены в отчаянное положение. Немногие из них могут согласиться покинуть живописную природу родины, чтобы переселиться на прикубанскую степь. А потому, в видах человеколюбия и в видах облегчения задачи, предстоящей нашей армии, необходимо открыть им другой выход: переселение в Турцию. Мы опасаемся затруднений со стороны турецкого правительства против такой высылки народа целыми массами, тем более, что горцы хотят ехать только в два пункта: Константинополь и Трепизонд; других мест они не знают и знать не хотят».

Вопрос о выселении горцев подвергся в Константинополе обсуждению совета министров и решение его сообщено через нашего поверенного в делах при Порте Оттоманской 11.

11. Письмо Новикова к генералу Карцову, от 23 декабря (5 декабря) 1863 года.

«Турецкое правительство не отказывалось принять в свои пределы кавказских горцев, желающих переселиться массами. Но при этом оно считало необходимым: 1) чтобы Константинополь и Трепизонд не были единственными пунктами сосредоточения и водворения переселенцев. Турецкое правительство предоставляло себе право избрать места для их водворения, и 2) чтобы Порте был дан срок до мая 1864 года».

«Не могу скрыть, — писал далее Новиков, — что весь план выселения горцев в Турцию приводит здешнее правительство в большое смущение».

Смущение это охватило не только Турцию, но и европейскую дипломатию, особенно французскую, созидавшую планы противодействия России при возбуждении горцев. Действительно, заседание совета турецких министров было в том же году, как совершена при содействии Наполеона III пресловутая экспедиция Лапинского, которая достигла результатов, совершенно обратных предполагаемым.

«Известие о сделанной в земле Убыхов высадке и доставленных туда запасов оружия, — писал генерал Карцов к [345] Новикову 12, — быстро разнеслось между горцами и в первую минуту оживило их надежды, при внешней помощи, на успех сопротивления.
12. Письмо генерала Карцова к Новикову, от 19 октября 1863, №8.

Но потом они скоро поняли действительное значение доставленной помощи и потому признали за лучшее просить пощады».

«Турки знают об успехах нашего оружия, — писал Новиков к генералу Карцову 13, — иностранные представители молчат, но английская колония относится с завистью и недоброжелательством к нашим успехам».
13. Письмо Новикова к генералу Карцову, от 5 (17) апреля 1864 года.

В депеше от 4 (16) мая 1864 года к вице-канцлеру Новиков подробно описывает свой разговор с французским посланником маркизом де-Мутье (Marquis de Moustier), при посещении турецкого министра иностранных дел Али-паши и делает такое заключение:

«Видимо, что покорение Кавказа произвело сильное и неприятное впечатление на французское правительство. Франция огорчается не уничтожением последней преграды между нами и Турцией, а тем, что мы получили возможность противодействовать ее завоевательным стремлениям на Востоке Она сожалеет о благоприятных шансах диверсии на Кавказе для восстановления независимости Польши, при содействии Турции, увлеченной против России. Все эти иллюзии теперь очевидно уничтожены».

Впрочем, как турецкой, так и европейской дипломатии только и оставалось смущаться и огорчаться успехами нашего оружия. Если они не могли воспрепятствовать самому процессу завоевания, то естественно вековые усилия России должны же были привести к неизбежному концу и завоевание Кавказа сделаться совершившимся фактом. Сожалеть должно только о самих горцах, которые обманывали себя так долго ложными надеждами на чужую помощь и не подчинились исторической необходимости поступиться своеволием для мирного восприятия гражданственности. Всегда и везде мелкие полудикие народности поглощались более сильными народами и если утрачивали при этом национальные особенности и обычаи, то за то получали право на умственное и нравственное развитие и приобретали более высокую степень материального благосостояния. Так было бы и с горскими племенами Кавказа, без участия в их судьбе Турции и европейской дипломатии, которые только и могли усилить их настоящие потери и страдания, и приготовить в будущем совершенное исчезновение их, как отдельных племен у народностей. [346]
« Последнее редактирование: 27 Февраля 2020, 04:22:43 от abu_umar_as-sahabi »
Доволен я Аллахом как Господом, Исламом − как религией, Мухаммадом, ﷺ, − как пророком, Каабой − как киблой, Кораном − как руководителем, а мусульманами − как братьями.
http://abu-umar-sahabi.livejournal.com/

Оффлайн abu_umar_as-sahabi

  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 4383
Re: ВЫСЕЛЕНИЕ ГОРЦЕВ С КАВКАЗА
« Ответ #1 : 27 Февраля 2020, 05:46:18 »
IV

Выселение горцев. — План окончательного покорения Западного Кавказа. — Предоставление свободного переселения в Турцию н слабое но этому противодействие горцев. — Положение горцев при выселении. — Переезд на кочермах в Трепизонд. — Положение их в Трепизонде.—Вмешательство Турецкого правительства и иностранных дипломатов. — Карантин. — Направление горцев на Самсун и Константинополь. — Необходимость пособия со стороны нашего правительства. — Регулирование выселения. — Высылка Турецких и русских военных судов. -Кюстенджи и Варна. — Перевозка горцев на пароходах русского общества пароходства и торговли. — Усилия нашего правительства облегчить положение горцев. — Расходы по выселению их. — Заключение.


1862-1865.

Официально выселение черкесских племен, как военная и политическая мера, началось в 1862 году, когда 10-го мая состоялось высочайшее утверждение постановления Кавказского комитета о переселение горцев; в действительности же оно последовало вслед за усилившимися военными действиями на северном Кавказе, после крымской войны. Потеряв еще тогда уверенность в своих силах и предвидя неизбежность подчинения русской власти, наиболее зажиточные и предусмотрительные из горцев начали вывозить свои семейства в Турцию, продавая на месте, с выгодою, свое имущество. Такое неспешное и слабое переселение давало туркам возможность радушно принимать и щедро помогать переселенцам при новом водворении, но с течением времени выселение приняло размеры, поставившие в затруднение и наше, и Турецкое правительства, которые не в силах были оградить горцев от страданий и бедствий, вызванных непониманием действительности и их фанатическими надеждами.

Впоследствии, к политическим и нравственным стимулам выселения, о которых упомянуто выше, присоединились причины экономические. Они выразились в том, что более почетные и влиятельные из горцев, после освобождения крестьян в России, боясь, с принятием нашего подданства, лишиться своих подвластных, стали уходить в Турцию, увлекая за собою невежественную массу, доверявшую их уму, знанию и опытности. Эти именно лица и должны считаться инициаторами выселения. Влияние их на народ было неотразимо. Руководствуясь личным интересом, они употребляли все усилия, чтобы запугать желавших перейти к нам произволом [347] русских властей, солдатчиною и необходимостью отказаться в будущем от мусульманской религии, сносились с турецким правительством, ездили в Константинополь, представлялись султану, его сановникам, иностранным послам, принимали у себя всяких эмиссаров, придавая им несвойственное значение и пр. При таких обстоятельствах все предложения нашего правительства горцам о свободном выселении их на плоскость, где им бесплатно отводились в собственность участки, мало достигали цели. К тому же, самый размер надела, по 6 десятин на душу, казался слишком ничтожным горцам, привыкшим свободно размещать свои хозяйства на земле, никому не принадлежавшей. Вот почему выселение к нам горцев, не смотря на все желание нашего правительства, состоялось в размерах весьма ограниченных и не превзошло 100 тыс. душ, т. е. 1/6 часть всего горского населения.

Между тем быстрота, решительность и успех военных действий графа Евдокимова и его сподвижников на северном Кавказе, после пленения Шамиля, в связи с водворением новых казачьих станиц, учреждением новых линий 14 и истреблением непокорных аулов — неизбежно должны были навести панику на горцев и поставить их в безвыходное положение.

14. В 1857 году заложено Майкопское укрепление. Нижне-Адагумское и Родниковская станица на реке Лабе; в 1858 году заложены 6 новых станиц по Урупу, Тегеню н Зеленчуку и т. д.

В феврале 1859 года изъявили покорность Кизылбековцы, Башильбаевцы, Тамовцы и часть Бесленеевцев: в июне того же года Бжедухи; в августе Темиргоевцы, Махошевцы, Егерукаевцы, Бесленеевцы, Шагиреевцы и Закубанские кабардинцы; в ноябре Абадзехи; в январе 1860 года Натухайцы и Псховцы и тогда же заложены новые станицы на верхнем Урупе, Малом Тегене и Шебсе. В мае 1861 года перенесены казачьи поселения на левый берег Лабы и началось переселение Бесленеевцев и других мелких обществ, здесь расположенных. В 1862 году заняты казачьим населением большая часть Натухайского округа и предгорья главного кавказского хребта между реками Большой и Малой Лабой и Белой. Горцы собирались массами, составляли союзы, производили ожесточенный нападения на наши войска и поселения: но с каждым разом все более и более убеждались в невозможности удержать наше наступательное движение. Положение их становилось невыносимым и граф Евдокимов, вполне оценив это, нашел блистательный из него выход предоставлением свободы выселения в Турцию лицам, не желавшим принять русского подданства. [348]

«Военные затруднения в покорении Западного Кавказа, можно утвердительно сказать, писал граф Евдокимов к генералу Карцову 15 уже миновали; колонизация должна совершиться в наступающем году, мирным путем, но остается не малое еще дело умиротворить совершенно край и положить твердые начатки к развитию благосостояния покойной жизни туземцев и сделать их навсегда безвредными для России.

15. Письмо графа Евдокимова к генералу Карцову, от 19-го сентября 1863 года, № 1532.

Если бы горцы имели ясное понятие о гражданской жизни и желали бы искренно одних мирных занятий, разумеется, дело устроилось бы без особых хлопот. Они могли бы выйти к нам в то время, когда возможны были полевые работы, и нашли бы в назначенном для них поземельном довольствии свободный простор, потому что земли не занятой еще много в районе Кубанской области. Но дикость нравов, совершенное недоверие к нам и желание необузданной свободы долго будут служить препятствием к скорому водворению между ними гражданственности и преданности к нашему правительству. Волнуемые различными слухами извне, они то готовы переселиться к нам, то просят уволить их в Турцию, надеясь либо протянуть время, либо найти там для себя обетованную землю».

Вследствие этого граф Евдокимов находил, что спокойствие в среде такого населения немыслимо и чтобы раз навсегда покончить с западным Кавказом, считал неизбежным обессилить горское население до того, чтобы интриги извне не имели здесь почвы. Особенно важным он признавал выселение горцев со стороны морского берега, видя в этой мере необходимую для нас государственную задачу, разрешение которой можно достигнуть поощрением к выселению небольшою «премиею» до 10 тысяч семей горцев, хотя, судя по слухам, он думал, что выселение может приобрести значительно большие размеры.

Разделяя вполне мнение графа Евдокимова, главнокомандующий армией писал к военному министру о необходимости назначить 100 тысяч рублей в пособие переселенцам.

«Мера эта, — говорит главнокомандующий 16, — избавит нас от таких личностей, который отличаются фанатизмом и вредным для нас влиянием на соплеменников и ускорит окончание войны, а, следовательно, уменьшит издержки, с нею сопряженные». [349]

16. Отзыв главнокомандующего к военному министру, от 10-го ноября 1863 года, № 115.

Таким образом наше правительство, очевидно, никогда не думало изгонять горцев, как писалось тогда в европейских газетах, но желало лишь окончания тяжкой вековой войны на Кавказе и прочного покорения беспокойных обществ, предоставляя им все средства к мирному и удобному водворению на плодоносных, черноземных землях долины реки Кубани и впадающих в нее рек. Если же такой мирный переход горцев к гражданственности не совершился, то винить в том, по всей справедливости, следует не нас, а турецкое правительство и европейскую дипломатию, которые в этом случае вовсе не думали о благоденствии горцев, но пользовались ими как средством противодействия развитию России, забывая, что это средство представляло не мертвую массу, а целые племена, в высшей степени способного и энергического населения, которое истреблено безвозвратно тогда, когда во имя гуманности и цивилизации, оно должно было жить и, оставив свои дикие нравы и порядки, воспринять цивилизацию, хотя бы это и совершилось насильственным водворением их на плоскости, не допускавшем продолжения безнаказанных грабежей и междоусобиц.

Наступление наших войск, предпринятое с целью окончательного покорения Западного Кавказа, сопровождалось, как было уже сказано, требованием безусловной покорности, которая выражалась согласием горцев выселиться из гор на плоскость в указанные правительством места и подчиниться во всем русской администрации. Не желавшим исполнить это требование, предоставлялась свобода выселения в Турцию, на собственный счет и страх. Более состоятельные люди приступили к выселению тотчас же, отправляясь из незанятых нами приморских пунктов на турецких кочермах. Число таких переселенцев нельзя определить даже приблизительно: оно никому не было известно и останется неизвестным точно также, как и места, куда они прибыли в Турцию и где водворились. Горцы, не имевшие состояния, увлекаясь примером богатых людей, бросали свое малоценное имущество и выходили к морскому берегу в ожидании прихода турецких судов и возможности перебраться на них в Турцию. Скопление этих несчастных постоянно увеличивалось, а, вместе с тем, усиливались их страдания и лишения. То, что делалось в незанятых нами пунктах берега, можно только предполагать, но горцы, выселявшиеся через Тамань, Анапу и Новороссийск, бедствовали на глазах русской администрации и не могли быть оставлены без помощи. Граф Евдокимов возбудил было вопрос о перевозке горцев в Турцию на казенный счет на пароходах Русского Общества Пароходства и [350] Торговли, но оно потребовало такой высокий фрахт, что услугами его воспользоваться было невозможно 17 и потому в 1862 году наняты были в Керчи частные суда, с помощью которых тогда же перевезено 130 душ Бжедухов из Тамани, по 6-ти рублей, и 100 душ Натухайцев из Новороссийска, по 2 рубля 50 копеек.

17. Общество требовало 20 тысяч рублей в месяц за пароход под 1 000 пассажиров или 10 тысяч пудов багажа.

А как цены эти оказались слишком высокими, то были приглашены новые хозяева, согласившиеся перевозить горцев: на пароходе по 4 рубля 50 копеек, а на парусных судах по 4 рубля. В то же время наш консул в Трепизонде Мошнин, в тех же видах употреблял все усилия, чтобы направить из Анатолии к Кавказскому берегу возможно большее число турецких судов. Между тем ожидание войны в 1863 году и приведение Кавказской армии на военное положение несколько приостановили выселение и горцы начали перебираться на указанные им места при Кубани, получая пособие от правительства, но не оставляя, однако, своего настроения выселиться в Турцию, которое только усиливалось внешним возбуждением и наступлением наших войск. Зима 1862-1863 года была особенно холодная и горцы лишены были всякой возможности сопротивляться.

«Военные действия, производимые нашими войсками с разных сторон в неприятельском крае, — писал граф Евдокимов к генералу Карцову 18, — поставили значительную часть горского населения в положение безвыходное, которое еще более усилилось суровою зимою и сильными морозами.

18. Письмо графа Евдокимова к генералу Карцову, от 5-го января 1863 г., №32.

Теснимые нашими войсками, туземцы выходили к нам с единственным желанием найти у нас какой-нибудь приют от 20° мороза и прокормиться у своих единоверцев до весны, чтобы потом устроиться на указанных местах 19».

19. Князь Орбелиани предписал генерал-интенданту, от 29-го декабря 1862 г., № 2826, отпустить графу Евдокимову 10 тысяч рублей на вспомоществование выходящим к нам с покорностью горцам.

Граф Евдокимов разрешил горцам размещаться на зимовку в мирных, уже существующих аулах. Такое распоряжение имело результатом, что все они стали свободно, без особых стеснительных административных мер, перебираться из гор, как целыми аулами, так и по одиночке. Но все это не прекратило выселения, [351] которое, по просьбе турецкого министра иностранных дел, было только приостановлено до весны 20.

20. Отношение Новикова к кн. Орбелиани, от 20-го ноября 1862 года, №777.

При этом сами горцы, выходя к нам с покорностью, ставили условием, чтобы им дозволяемо было воспользоваться отъездом в Турцию на казенный счет, что и вносилось в выдаваемые им свидетельства 21.

21. Отношение графа Евдокимова к генералу Карцову, от 7-го января 1863 года, № 43.

Подобного рода покорность, очевидно, не могла остановить наших военных действий, но требовала их решительного продолжения, для окончательного покорения Западного Кавказа. К марту месяцу 1864 года весь северный склон Кавказского хребта и прибрежье до Псезуапе были очищены от горцев, которые частью выселились на Кубань, частью разместились по мирным аулам и вышли на морской берег в ожидании прихода кочерм для переезда в Турцию 22.

22. Отзыв главнокомандующего Кавказской армией к военному министру, от 26-27-го марта 1864 года, № 523.

Оставались только в верховьях рек Мзымты и Бзыби племена Убыхов, Джигетов, Псху и пр. Против них решено было направить одновременно войска с разных сторон. Отряд генерала Геймана 16-го марта занял форт Лазарев, а по изъявлении Шапсугами покорности — форт Головинский, после чего должен был двинуться вверх по реке Шахе до снеговых гор Оштен, устроив в то же время линию временных кордонов, для прикрытия новых казачьих поселений до реки Туапсе; затем, поднявшись по Шахе, спуститься к верховьям реки Сочи и соединиться там с отрядом генерала Граббе, разрабатывавшим дорогу по Пшишу и Туапсе, который в свою очередь, оставив на перевале четыре батальона, имел перейти к верховьям реки Белой, в начале мая перевалить через главный хребет у горы Оштен, перейти к верховьям Малой Лабы и, соединившись с войсками, разрабатывавшими здесь дорогу, двинуться в долину верхней Бзыби, выгнать общество Псху и прокладывать дорогу к Сухуму. Во время этих действий 6 батальонов, расположенных в Кутаисском генерал-губернаторстве, должны были двинуться из укр. Гагры в землю Джигетов, а 8 батальонов гренадерской дивизии, при 8 орудиях, высадиться со стороны моря в середину земли Убыхов 23. [352]

23. Отзыв главнокомандующего Кавказской армией к военному министру, от 26-27-го марта 1864 года, № 523.

Горцы, сознавая невозможность сопротивления столь значительным силам, сосредоточенным против них, не допустили исполнения задуманного плана. Заняв укр. Головинское, генерал Гейман двинулся со своим отрядом в землю Убыхов, самого воинственного и известного храбростью племени на восточном берегу Черного моря. Убыхи встретили его с оружием в руках, но потерпев 19-го марта поражение при реке Годлихе, изъявили покорность под условием выселения в Турцию. Движение всех отрядов, согласно изложенного плана (исключая десанта, который сделался ненужным) продолжалось вполне успешно и 21-е мая 1864-го года считается днем покорения Западного Кавказа и окончания Кавказской войны.

Быстрота и решительность действий наших войск возбудили панику в горцах, спешивших во что бы то ни стало покинуть свои родные горы и добраться до морского берега, чтобы выселиться поскорее в Турцию. Они побросали при этом все свое имущество, исключая скота, который был согнан к берегу, но за невозможностью взять его с собою или сбыть кому-нибудь, составлял только лишнюю тягость и затруднение. Разоренные, без продовольствия, без денег и даже без одежды, горцы переносили всевозможные лишения на открытом морском берегу, где расположены были таборами. Все это началось еще в 1863 году и скоро переселение достигло непредвиденных размеров. Горцы уходили отовсюду, куда появлялись наши войска 24.

24. Письмо ген. Карцова к Новикову, от 12-го декабря 1863 года, № 14.

Между тем зима, какой не запомнят в Анатолии с 1810 года, до крайности затрудняла сообщение Турции с Кавказским берегом. В начале января 1864 года в одном из самых неудобных для каботажных судов месяцев, из одного Трепизонда отбыло более 100 баркасов 25.

25. Письмо Мошнина, от 9-го января 1864 года, №9.

Истощенные тяжкими лишениями, на берегу, в ожидании прихода судов из Турции, горцы не выдерживали бедственного плаванья в зимнее время, заболевая и умирая массами, как при переездах, так и по высадке на берегу, где, между ними развились сильнейшие тиф и оспа. В каком размере происходило истребление этих несчастных, можно судить по следующей выписке из письма нашего консула в Трепизонде 26:

26. Письмо Мошнина к ген. Карцову, от 10-го июня 1864 года, № 276.

«В Батум переселение началось только в последнее время. Горцев прибыло туда около 6 000 чел.: до 4 000 душ отправлено [353] в Чурук-су, на границы. Горцы пришли со скотом. Средняя смертность 7 чел. в день. Скот изнурен и падает».

«Сначала выселения в Трепизонде и окрестностях перебывало до 247 000 душ: умерло 19 000 душ. Теперь осталось 63 290 чел. Средняя смертность 180-250 чел. в день. Их отправляют во внутрь пашалыка, но большей частью в Самсун».

«В Керасунде около 1 500 душ».

«В Самсуне и окрестностях с лишком 110 000 душ. Смертность около 200 чел. в день. Свирепствует сильный тиф».

«В Синопе и Инеболи около 10 000 душ».

«За ноябрь и декабрь 1863 г. прибыло в Трепизонд 100 кочерм. Отправлено в Константинополь и Варну 4 650 чел. Средним числом умирало в день 40-60 чел. Находится еще в Трепизонде 2 050 человек 27.

27. Письмо Мошнина к ген. Карцову, от 28-го декабря 1863 года, № 563.

Как велика была нужда горцев, можно видеть из следующего официального документа:

«11-го декабря пароход привез в Варну 850, а другой 180 чел. Турецкие власти приняли сначала горцев очень ласково. Когда прибыл другой пароход, турки, по случаю бывшей тогда холодной погоды, развели огонь на пристани, но когда лодочники начади высаживать голых, слабых, больных и до 40 трупов, умерших за одну ночь, они перепугались заразы и не хотели принимать переселенцев. Вообще горцы здесь в бедственном положении и пользуются частной благотворительностью. Селяне, как христиане, так и мусульмане, вспоминая у них размещение Крымских татар 1860-1861 гг., крайне неблагоприятно смотрят на прибывающих 28».

28. Донесение вице-консула в Варне к поверенному в делах в Константинополе, от 18-го декабря 1863 года, № 211.

«Порта рада переселению и принимает меры к его облегчению, но генерал-губернатор ленив и на его совести лежит вся болезненность и смертность. Переселенцы помещены в грязи и скучены, — отсюда ужасающая смертность, за которую бы в других государствах привлекли местные власти к уголовной ответственности. Едва ли не нарочно мертвых зарывают в лучшем христианском квартале. Консул выразил свое удивление генерал-губернатору, но он объявил, что ему до черкесов нет никакого дела» 29.
29. Письмо Мошнина к ген. Карцову, от 28-го декабря 1863 года, № 563.

Великий визирь, по поводу эмиграции высказал, что эти люди [354] изнурены голодом и приносят с собой заразу, так что экипажи перевозивших их судов, вследствие тифа, пришлось возобновить 30.

30. Депеша Новикова к вице-канцлеру, от 7 (19) января 1864 года, № 3.

«Лагерь в Ачка-кале (близ Трепизонда) совсем предполагается уничтожить, так как там нельзя жить от нечистот и трупного разложения. Чтобы воспользоваться порционами горцы не убирали своих мертвецов из палаток и часто скрывали их, зарывая в самих палатках» 31.

31. Письмо Мошнина к генералу Карцову, от 13-го мая 1864 года, № 236.

«Население испугано переселением и вознаграждает себя покупкой невольниц, на которых цены сильно упали. На днях паша купил 8 самых красивых девушек по 60-80 рублей за каждую и посылает их для подарков в Константинополь. Ребенка 11-12 лет обоего пола, можно купить за 30-40 рублей» 32.

32. То же, от 11-го декабря 1863 года.

«Так как горцам обещана свобода от военной службы на 20 лет, то в Трепизонд приехал Али-паша с целью формировать войска из добровольных охотников. В Ачка-кале завербовано 500 человек. Горцы охотно идут на службу и турки отлично одевают и кормят новобранцев. Люди на подбор и очень веселы; их отправляют в Константинополь. С целью усилить желание поступить на службу, воспрещено продавать мужчин; зато женщин продают и отправляют в Константинополь целыми партиями. В Трепизонде даже можно видеть партии в 40-50 женщин, предводимых одним хозяином» 33.

33. То же, от 22-го апреля 1864 года, № 187.

«Положение горцев ухудшается. Паше приказано не отправлять их более в Константинополь, но задерживать в Анатолии. Он отвечал, что средства пашалыка истощены; что он не может держать горцев и просил высылки пароходов, не отвечая за последствия. Пароходы пришли и взяли несколько тысяч горцев, которым уже перестали давать чистый хлеб, но смешанный с кукурузой. Был случай голодной смерти. Тиф слабее, оспа свирепствует» 34.

34. То же, от 8-го июля 1864 года, № 315.

«Перевозимые на нашем пароходе «Бомборы» горцы до того бедны, что им нечего есть, почему начальник Даховского отряда приказал наиболее нуждающихся довольствовать по морскому положению 35». [355]

35. Рапорт начальника войск Кубанской области, от 30-го апреля 1864 года, № 535.

«В рекруты турки берут только неженатых и потому горцы продают своих жен и детей и поступают на службу 36».

36. Письмо Мошнина к ген. Карцову, от 24-го июня 1864 года, № 293.

Нельзя решить, когда бедствия горцев достигали более ужасающих размеров: в 1863 или в 1864 году. Если в 1863 году выселялись наиболее состоятельные горцы и скопление их в Анатолии и Европейской Турции не достигло еще, как в 1864 году, таких громадных размеров, которые лишили турецкое правительство всякой возможности своевременно подавать помощь переселенцам, то с другой стороны, их неожиданное прибытие на мелких судах, которые ради дешевизны нередко перегружались невозможным числом пассажиров, вызывали чрезмерную болезненность и смертность и уничтожили всякую вероятность на устройство их на новых местах, без помощи турецкого правительства. Помощь эта дорого стоила туркам. По свидетельству нашего консула в Трепизонде в марте месяце 1863 года турецкое правительство тратило ежедневно до 1 000 золотых меджидие. Одного хлеба выдавалось в день более чем на 20 000 пиастров 37.

37. То же, от 18-го марта 1864 года, № 101.

Водворение горцев, по словам нашего поверенного в Константинополе, было сопряжено с громадными расходами, так что наличных средств Порты не хватало и она предполагала заключить специальный заем для этой цели в один миллион турецких лир или до шести миллионов рублей металлических 38.

38. Письмо Новикова к ген. Карцову, от 30-го июня 1864 года, № 419.

Определить по нашим официальным сведениям действительный размер расходов турецкого правительства по приему и водворению горцев невозможно, да и едва ли в самой Турции существуют какие-нибудь документы, по которым этот вопрос можно было бы разрешить точно и верно.

Хороший прием и достаточное пособие горцам, подобно тому, как и самое их выселение, было весьма желательно турецкому правительству, но оно вовсе не ожидало поголовного выселения черкесов. Смотря сначала на выселение, как на весьма благоприятный для нее шанс усилить мусульманский элемент, для подавления райи, она привлекла горцев, не рассчитав своих наличных средств, заигрывала с переселившимися, заставляя христианское население снабжать их необходимым помещением и всем, что нужно для водворения; она продолжала даже высылать эмиссаров для усиления выселения, но когда сотни тысяч душ обедневших и изнуренных черкес бросились разом в Трепизонд и [356] Константинополь, Порта не только не была в состоянии удовлетворить их нужды, но увидела в горцах опасность для внутреннего спокойствия.

«Турецкое правительство, — писал наш поверенный в Константинополе 39, — желает перевозить горцев в разные пункты, чтобы не селить их сплошными массами, для предупреждения могущей произойти от того опасности для общественного порядка и для государственной власти».

39. То же, от 18-го апреля 1864 года, № 242.

«Из Трепизонда горцев направляют прямо к Карсу и Арзингану, отчего по всей дороге страшные разбои, — писал Мошнин к генералу Карцову 40.

40. Письмо Мошнина к ген. Карцову, от 18-го июня 1864 года, № 288.

На черкесов никакого суда нет и местные власти их боятся. Эмин-паша ничем не занимается, кроме черкесских дел и то затем, чтобы составить капитал на счет переселенцев».

«Предполагается, — доносит наш консул в Эрзеруме 41, — поселить до 4 000 семей горцев, разместив на 30 домов одно черкесское семейство, для его содержания, выдачи ему посевов, постройки дома и пр. 1 500 семей должны быть отправлены в Ван и Гекияри; остальные будут размещены в Карсском санджаке и Эрзерумском вилайете, за исключением Баязетского округа, занятого по преимуществу кочующими Курдами».

41. От 21-го июля 1864 года, № 118.

Такой способ поселения горцев и благодетельствование им на счет коренного, в особенности христианского населения, естественно должен был внушить глубокую вражду между ним и пришельцами. Горцы водворялись везде силою и как турецкие власти не всегда могли справиться с противодействием жителей, то переселенцам оставалось одно: расправляться с ними самим; но и такая задача совершенно противоречила всем надеждам их на счастливую, безмятежную жизнь в Турции. Поставленные в такое положение, они скоро поняли, как глубоко ошиблись и недовольство их выразилось прямым сопротивлением всем распоряжениям к их водворению турецкого правительства, которое, дав разрешение принимать прибывающих с Кавказа горцев, не имело никакого понятия о размере переселения. Пользуясь совершенною свободою выселяться и услугами турецких каботажных судов, всегда посещавших Кавказский берег, черкесы направлялись прежде всего в [357] два пункта: Трепизонд и Константинополь, так как других городов в Турции они не знали 42.

42. Отношение ген. Карцова к Новикову, от 12-го декабря 1863 года, № 14.

Нахлынув сюда всей массой, они поставили местные власти в крайне затруднительное положение. Водворять переселенцев в порядке между коренным населением или отдельными колониями с политической целью в виде военных поселений на границе с Россией и впереди Болгарского населения в Европейской Турции, оказывалось положительно невозможным, так как никаких планов и предположений о распределении переселенцев не было и не могло быть сделано. Все это составлялось и предполагалось уже в то время, когда выселение достигло больших размеров и переселенцам пришлось стоять таборами на берегу моря близ Трепизонда и Константинополя, перенося всевозможные лишения и бедствия. Болезненность и смертность между переселенцами достигли, как сказано, ужасающих размеров и угрожали заражением всего населения эпидемией тифа и оспы. «Недоумеваю, что будет делать турецкое правительство с выходцами, — писал Мошнин к генералу Карцову 43.

43. Письмо Мошнина к генералу Карцову, от 21-го февраля 1864 года.

— Они тратят большие деньги, по распоряжаются дурно. Горцы очень стеснены в их жилищах и между ними развиты тиф и оспа. Для Трепизонда это сущее наказание. Сюда едет из Константинополя член санитарного комитета Бароцци инспектором по карантинной части».

Бароцци прибыл в Трепизонд в марте месяце и иностранные правительства предписали своим консулам помогать ему. Бароцци начал с того, что перевел всех горцев за город и настоятельно требовал, чтобы более их не привозили в Трепизонд, а направляли прямо в лагерь при Ачка-кале, рассчитывая таким неудобным путешествием отнять у черкесов охоту к переселению. Но, конечно, подобная хитрость, неизвестная горцам перед отправлением с Кавказа, не могла остановить их выселения, а только вызывала совсем ненужные лишения и страдания, прогрессивно ухудшавшие положение и санитарное состояние переселенцев. Пособия турецкого правительства были недостаточны и не всегда доходили до переселенцев, число которых никому не было известно и постоянно увеличивалось. Порта обратилась к нашему правительству с просьбой остановить или. как выразился Фуад-паша, «reagir [358] contre cette hevre d'emigration 44».

44. Депеша Новикова к вице-канцлеру, от 7-го (19-го) янв. 1864 года, № 3.

Наш поверенный в делах в Константинополе отвечал на это, что русское правительство ничего не может сделать, так как большая часть выселяющихся уходит из пунктов, нами не занятых и принадлежащих непокорным племенам. В ответ Новикову генерал Карцов писал: «Турецкое правительство само возбуждало всегда между горцами симпатии к Турции и вражду против русских. Переселение есть результат этих возбуждений и разубедить горцев не ехать в Стамбул и Трепизонд Кавказское начальство бессильно 45».

45. Отношение ген. Карцова к Новикову, от 12-го декабря 1863 года, № 14.

Впрочем, европейские дипломаты по обыкновению в таком затруднительном положении не оставили Порту без своих советов и содействия, но как всегда это делалось не с целью вывести Турцию из затруднения, а воспользоваться случаем, чтобы сделать зло России. Выселение горцев, упрочивая за нами Кавказ, казалось им бедствием, которое необходимо устранить. Поэтому французский, английский и в особенности итальянский послы и консулы в Трепизонде и других городах употребляли все усилия, чтобы удержать горцев, внушая им мысль возвратиться назад и отстаивать свою независимость 46.

46. Письмо Мошнина к генералу Карцову, от 28-го ноября 1863 года.

Особенно, конечно, является странным, что более всех хлопотал об этом итальянский консул и польский выходец Подайский. Но горцы слишком хорошо знали численность наших войск и ход военных действий на Кавказе, а потому одним красноречием трудно было убедить их в необходимости приняться за новую войну с Россией. Итальянский консул (Бозио) не допускал, однако, мысли, что он поступает безрассудно и неуспех своей пропаганды сваливал на то, что горцы "такая дрянь, на которую никогда нельзя рассчитывать" 47.

47. Тоже, от 21-го февраля 1864 года.

Участие иностранных консулов в судьбе переселенцев во всяком случае не могло принести никакой пользы, так как они не имели средств оказать им материальную помощь, в каковой единственно и нуждались горцы. Мечты о будущих дипломатических комбинациях только сбивали с толку самих консулов и вызывали бесчеловечные распоряжения, обрушившиеся на переселенцев новыми бедствиями. Так, например, как будто в видах [359] заботливости об охранении здоровья жителей Трепизонда, по требованию иностранных консулов, черкесы были поставлены лагерем в Ачка-кале (в одном часе расстояния от города) и Сари-дере (в трехчасовом расстоянии), в местах, известных своим вредным климатом. Результат был тот, что с начала переселения до мая 1864 года из прибывших в Трепизонд переселенцев умерло более 30 000 чел. Не меньшее зло причинило горцам учреждение 15-ти-дневного карантина для судов, приходящих с Кавказского берега, произведенное тоже по требованию иностранных консулов, в видах предохранения населения от тифа и оспы. Карантин этот был фикцией, так как никаких карантинных мер не принималось местными властями; суда имели постоянное сообщение с берегом и только не смели выгружать переселенцев, положение коих после переезда на каботажных судах, при тесноте места и при изнурении, делалось страшной пыткой.

«Бароцци, как французский подданный, совершенно в руках французского консула в Трепизонде — Шефера, — писал Мошнин к генералу Карцову. — Он видимо желал удержать горцев на Кавказе, в виду нынешних политических событий в Европе. Оттого и придумано воспрещение отправлять кочермы к Кавказскому берегу, которое мне удалось отменить. 15-ти-дневный карантин, без соблюдения карантинных мер, выдуман тоже только для стеснения горцев. В Платане (гавань подле Трепизонда) стоят 54 баркаса, которым не дают ни чистого, ни карантинного свидетельства 48».

48. Тоже, от 18-го марта 1863 года, № 101.

Такое затруднение в отправлении кочерм вынудило нашего консула в Трепизонде договорить частный пароход «Хидаети-Бахри», который решился отправиться на Кавказ за горцами. Турецкое правительство тоже не бездействовало: оно употребляло кочермы и военные пароходы для отвоза поселенцев из Трепизонда в Батум, Самсун и другие пункты Анатолии и направления их во внутрь страны, а также для перевозки их из Константинополя в Анатолию и, кроме того, старалось направить переселенцев в Варну и Кюстенджи, чтобы заселить ими Добруджу и Болгарию, где оно весьма боялось усилившегося христианского населения. Зверское истребление христиан в названых местах башибузуками, преимущественно из горцев, доказывает, насколько Порта сумела воспользоваться переселением горцев, для исполнения политических задач на Балканском полуострове. [360]

Однако этих средств турецкого правительства было недостаточно, чтобы предотвратить бедствия горцев и дать правильное течение ходу переселения. В марте месяце 1864 года, после изъявления покорности Убыхами, все Кавказское побережье стало принадлежать de facto России, а 28-го апреля последовало приказание главнокомандующего об определении особых доверенных лиц для наблюдения за выселением горцев и правильной выдачей им пособия при отправлении. С этой целью были назначены: в Анапу и Новороссийск полковник Фадеев, в Тамань капитан-лейтенант Корганов, а в Туапсе и Джубгу подполковник Батьянов. Остановить панику горцев и задержать их безрассудное бегство при появлении вблизи русских войск, не было никакой возможности. Они собирались на берегу моря без всяких продовольственных средств и даже без одежды. Чтобы предохранить их от голодной смерти и прикрыть их хотя какой-нибудь одеждой для дальнейшего отправления, в Сухуме были спешно закуплены 200 мешков хлеба и 1 000 аршин простой бумажной материи, которые тогда же были отправлены к подполковнику Батьянову 49.

49. Рапорт начальника Сухумской морской станции, от 13-го июня 1864 года, № 951.

При таком положении, горцам необходима была помощь нашего правительства и в ней им не было отказа. Беднейшим выдавали провиант и денежное пособие в размере от 10-ти рублей на семью, до 2-х рублей на душу, причем перевозка в Турцию производилась на казенный счет. Скажем более: главнокомандующий Кавказской армией в бытность у реки Пшад, приказал находящихся на берегу близ Новороссийской бухты разных племен горцев пользовать и довольствовать в госпиталях, до выздоровления, на счет казны. При выселении Джигетов, имевших на берегу много скота, которого перевезти им не было возможности, сделано распоряжение, в видах соблюдения интересов переселенцев, о продаже его и даже заключен контракт с гражданином Николадзе и с майором Колосовским о покупке ими всего скота по установленной цене. Но самым большим благодеянием для горцев все-таки оставалось прекращение их бедственной стоянки на берегу моря и перевозка их в Турцию, для окончательного там водворения. С этой целью были не только зафрахтованы в «Обществе пароходства и торговли» три парохода и заняты все наши свободные паровые [361] суда, но даже разрешено, по соглашению с Портой, употребить на перевозку переселенцев, как турецкие, так и русские военные суда, сняв с них предварительно, вопреки Парижскому трактату, боевые вооружения 50.

50. Отношение Новикова к генералу Карцову, от 4-го апреля 1864 года, № 208 и его же донесение вице-канцлеру, от 31-го марта (12-го апреля) 1864 года, № 55.

Всеми этими мерами к концу 1864 года выселение горцев было почти окончено. Оставалась только часть Абадзехов, Шапсугов и Бжедухов около Новороссийска, для которых там было собрано 20 паровых и парусных судов. Из них 8-го ноября было отправлено на турецком пароходе 2 500 душ, а 12-го числа нагружено на другой пароход 4 000 душ, но поднявшаяся буря помешала судам выйти в море. Одно из них «Нусрети-Бахри», 17-го ноября было выброшено на берег и разбито, причем из 470 душ спасено 170, а остальные погибли. Несчастье это остановило дальнейшую отправку горцев на парусных судах, так что в декабре вывезено на турецких пароходах Таиф, Меджидие и Саик-Шады только 6 000 душ; остальные же 4 600 остановлены до весны и размещены по соседним казачьим поселениям, где они были приняты с полным радушием. Казаки усыновляли круглых сирот и делали все, чтобы облегчить страдания их случайных гостей, так что многие из бедных отказались от переселения в Турцию, а водворились в Крымской станице и Анапском поселке 51.

51. Рапорт наказного атамана Кубанского войска начальнику штаба, от 10-го января 1865 года, № 9.

Справедливость такого радушия со стороны казаков свидетельствуется донесением наместнику кавказскому комиссара, назначенного турецким правительством по делу переселения горцев, Хаджи-Гейдул-Хасан-эфендия 52, в котором он красноречиво излагает благодарность горцев.

52. От 6-го марта 1865 года.

Размещенным у казаков горцам выдавался провиант из казенных магазинов, а больные и слабые помещались для пользованья в военных госпиталях. Все же остальные горцы перевезены в Турцию в мае 1865 года на турецких пароходах.

Вообще нельзя не признать большой гуманности в отношениях русского правительства к переселенцам. Были приняты все меры к доставлению им возможных удобств, что много уменьшило их бедствия и лишения, хотя, конечно, при спешности дела, [362] неизвестности числа и материальных достатков горцев, всегда были возможны ошибки в частных случаях. Из записки капитана генерального штаба Смекалова 53 видно, что при отправлении переселенцев из Новороссийска были беспорядки, которые могли признать умышленными со стороны местной администрации: богатые отправлялись бесплатно на турецких пароходах, забирая даже семена для будущих посевов, а бедные оставались без хлеба на берегу моря; число наличных горцев и умерших показывалось неверно и пр.

53. От 10-го декабря 1864 года.

Все это было однако же слишком преувеличено в Константинопольских газетах и особенно в Английском Levant Herald'е, где, между прочим, много говорилось о помощи переселенцам со стороны турецкого правительства и благотворительности турок. В действительности подобного ничего не было и хлеб или сухари никогда горцам не высылались из Турции, но получались из Новороссийского провиантского склада.

Все расходы по пособиям переселяющимся горцам со времени регулирования этой операции назначением наместником кавказским особых лиц для наблюденія за нею, составляют 289 678 рублей 17 копеек.

_________________________________

В июне 1864 года я отправился из Закавказья через Константинополь в Грецию, а оттуда в Италию. Это было вслед за окончанием войны на Западном Кавказе и в самый разгар выселения горцев в Турцию. Следуя вдоль Анатолийского берега, я встречал их во множестве в открытом море и был очевидцем их горестного положения в Батуме и Трепизонде. В ноябре того же года, на возвратном пути из Европы, я видел их при несравненно еще худшей обстановке в Рущуке и Силистрии. Но никогда не забуду я того подавляющего впечатления, какое произвели на меня горцы в Новороссийской бухте, где их собралось на берегу около 17 000 человек. Позднее, ненастное и холодное время года, почти совершенное отсутствие средств к существованию и свирепствовавшая между ними эпидемия тифа и оспы, делали положение их отчаянным. И действительно, чье сердце не содрогнулось бы при виде, например, молодой черкешенки, в рубищах лежащей [363] на сырой почве, под открытым небом, с двумя малютками, из которых один в предсмертных судорогах боролся с жизнью в то время, как другой искал утоления голода у груди уже окоченевшего трупа матери. А подобных сцен встречалось немало и все они были неминуемым следствием религиозного фанатизма и непоколебимой уверенности горцев в ожидающей их в Турции будущности, которую в таких ярких красках им рисовали османские эмиссары.

Сваливать вину в постигших горцев несчастиях на нас, как это, между прочим, делали европейские газеты и дипломаты было не трудно, но все эти обвинения оказывались по меньшей мере ни на чем не основанными. Император Александр II, гуманнейший из венценосцев XIX века, был слишком далек от политики Филиппа III, знаменитого своим королевским поведением 22-го сентября 1609 года, которым он нанес смертельный удар Маврам так безжалостно выброшенным из Испании на пустынные берега Африки.

Александр II желал лишь окончания вековой борьбы с черкесами, с единственною целью открытия им широкого пути к развитию между ними мирной гражданской жизни на привольных землях долины реки Кубани и ее притоков. Исполнителем своей державной воли он избрал графа Евдокимова, который в своих воззрениях на интересы государства стоял настолько же неизмеримо выше герцога Лермы или какого-нибудь Дон-Жуана-де-Рибейры, насколько черкесы в культурном отношении уступали Маврам — этой лучшей части населения Пиринейского полуострова. Только будущему историку предоставляется произнести беспристрастный приговор и оградить Россию от несправедливых нареканий по поводу события, составляющего, без сомнения, одну из самых грустных страниц в нашей исторической летописи.

Мы имели в настоящей монографии в виду одно только выселение черкесских племен: что же касается оставления Кавказской территории другими горцами, то это составит предмет другой статьи, которая не замедлит явиться на страницах уважаемого журнала «Русская Старина».

Ад. П. Берже.

Тифлис.
1881 г.
Доволен я Аллахом как Господом, Исламом − как религией, Мухаммадом, ﷺ, − как пророком, Каабой − как киблой, Кораном − как руководителем, а мусульманами − как братьями.
http://abu-umar-sahabi.livejournal.com/

Оффлайн abu_umar_as-sahabi

  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 4383
Re: ВЫСЕЛЕНИЕ ГОРЦЕВ С КАВКАЗА
« Ответ #2 : 27 Февраля 2020, 05:51:12 »
V. 1

1. См. «Русскую Старину» изд. 1882 г., том XXXIII, январь, стр. 161-176: февраль, стр. 337-363.

Стремления к переселению в Турцию у кубанских горцев. — Перемена во взгляде на это дело у главнокомандующего. — Категорическое заявление горцам об окончательном прекращении выселения. — Движение между горцами Майкопского и Баталпашинского уездов. — Движение между бжедухами. — Всеподданнейшая записка главнокомандующего и резолюция императора Александра II.


1867-1874 гг.

После выселения черкесов между горцами, поселившимися на землях долины р. Кубани, все еще продолжало проявляться, по временах, стремление к уходу в Турцию. Хотя на увольнение их туда с половины 1865 до 1867 года и не существовало никаких определенных правил, но местное начальство всеми мерами затрудняло их выезд и дозволяло переселение только в крайних случаях. Вот что, между прочим, в сентябре 1867 года, писал главнокомандующий к генерал-адъютанту Игнатьеву:

«Военные соображения, руководившие мною в 1863 году и заставившие не только не препятствовать переселению горцев, но и поощрять в них тот фанатизм, который побудил все население черноморского прибрежья к поголовному выселению, ныне не могут более иметь влияние на дальнейший взгляд мой на этот предмет. Если в 1863 году, в виду могущей возникнуть европейской коалиции, быстрое окончание кавказской войны было всем понятною необходимостью и для достижения этой цели выбора не предстояло, то теперь наискорейшее развитие края и административное его [2] благоустройство побуждают меня препятствовать дальнейшему выселению кавказских мусульман, мало по малу начинающих приучаться к нашему управлению и обещающих со временем сделаться трудолюбивыми поселянами. Вследствие этих соображений я не желаю содействовать Порте в дальнейшем переселении абхазцев и абадзехов, будто бы заявленной Порте мнимыми депутатами».

В том же 1867 году великий князь Михаил Николаевич, совершая объезд Кубанской области, лично объявил горцам, что переселение их в Турцию должно прекратиться окончательно. Вследствие такого заявления все просьбы о дозволении уйти в Турцию отдельным семействам или целым обществам, поданные с конца 1867 до 1873 года, были оставлены без разрешения, за исключением одного случая, в 1871 году, в отношении Крым-Гирея Ханахукова, который с несколькими семействами тогда же переселился в Турцию. Тем не менее горцы не отказывались от своих замыслов. Особенно настойчиво стали домогаться разрешения на выселение жители Майкопского и Баталпашинского уездов, к чему главными подстрекателями их явились Келемет-Унароков и Эльмурза Джанхотов, так что осенью 1873 года выехало в Турцию 420 сем. или 3,400 душ обоего пола; из них 271 семейство село на пароходы в Керчи, а 149 в Туапсе.

Примеру их решились последовать и бжедухи, которые выжидали только возвращения своих депутатов, отправленных для предварительных переговоров по этому предмету еще в конце 1873 года в Константинополь. Намерению их, однако же, не суждено было осуществиться.

Чтобы положить предел дальнейшим домогательствам горцев к выселению, главнокомандующий армиею представил государю императору 5-го апреля 1874 года докладную записку следующего содержания:

«Осенью 1872 года, получив сведение о том, что оставшиеся на западном Кавказе горцы Кубанской области, из племен бжедухов и абадзехов, вознамерились просить весною 1873 г. разрешения выселиться поголовно в Турцию и находя это намерение пагубным для самих выселяющихся и вредным в том отношении, что примеру этому могли бы последовать и другие Кавказские горцы, как Кубанской области, так в особенности Дагестанской и Терской областей, — я признал нужным, дабы затруднить переселение, на первый раз подчинить выезд в Турцию просящихся целыми семействами некоторым ограничениям и условиям. Это распоряжение, хотя и остановило общее движение горцев, тем не менее [3] не успело воспрепятствовать выезду в Турцию довольно значительного количества отдельных семейств.

«В марте месяце минувшего года было замечено, что бжедухн, жители Екатеринодарского уезда, начали усиленно сбывать свой скот и прекратили посевы хлеба. Когда же местное начальство обратило на это внимание, то горцы открыто заявили, что, намереваясь переселиться в Турцию, для чего отправили депутатов в Константинополь, они уже не признают над собою русских властей. Столь дерзкое заявление вынудило местное начальство арестовать и отправить в г. Бйск главных зачинщиков беспорядков. После сего бжедухи выслали в г. Екатеринодар толпу депутатов, с требованием освобождения арестованных. Из среды сей толпы были вновь арестованы еще 7 человек и, вместе с тем, сделано распоряжение, чтобы в тех аулах, где старшины служили покорными орудиями обществ и не соответствовали своему назначению, — определить старшин по назначению местного главного начальства. Четыре аула Екатеринодарского уезда отказались признавать старшинами лиц, им назначенных. Впоследствии, однако, три из этих аулов перестали сопротивляться распоряжениям старшин; но аул Хатлукай продолжал враждебно относиться к властям, заявив, что общество считает себя в России гостем и не намерено подчиняться распоряжениям правительства. Хатлукаевцы, оставив свои сакли, вышли из аула и расположились частию в окрестностях его, а частию в прилегающем к нему лесе. Такой образ действий заставил направить против неповинующихся военную силу, с прибытием которой бжедухи изъявили готовность покориться всем требованиям правительства и выдали 10 человек главных виновников. Спокойствие водворено без всякого употребления силы».

В заключение великий князь признавал необходимым всякий выезд в Турцию, в течении текущего года, бжедухам воспретить; а главных зачинщиков настоящих беспорядков выслать из края во внутренние губернии империи административным порядком. Ходатайство это было высочайше одобрено с собственноручною пометкою покойного государя на докладной записке: весьма желательно, чтобы оно (выселение) не возобновлялось.

После последних распоряжений , между горцами водворилось полное спокойствие.

С берегов Кубани перенесемся на берега Терека и Сунжи. [4]

VІ.

Выселение горцев с восточного Кавказа. — Чечня. — Население. — Экспедиции в Чечню. — Наше положение на восточном Кавказе в эпоху, предшествовавшую выселению горцев. — Предположение гр. Евдокимова к обеспечению спокойствия в Чечне. — Восстание в Ичкерии и в Аргунском округе. — Князь Святополк-Мирский и его система действий. — Учение зикр. — Станица Датыхская. — Два способа разрешения чеченского вопроса.


1864 г.

Обращаясь к выселению горцев с восточного Кавказа, мы должны остановиться прежде всего на Чечне, как на том именно районе, который лишился наибольшего процента своего населения.

Под именем Чечни, составляющей, по последнему административному делению северного Кавказа, часть Терской области, подразумевается все пространство между течением реки Аксая, горами Малой Чечни (последними террасами главного хребта) и рекою Тереком. Разделяясь рекою Гойтою на Большую и Малую, она представляет местность частью плоскую, частью покрытую горами и обширными девственными лесами. Плоскость ее имеет приблизительно длины от подошвы Качалыковского хребта на запад до аула Газин-юрта, на р. Фартанге, 70 верст; ширина, от конечных уступов Черных гор с юга до р. Сунжи на север, средним числом 40 верст, а всего 2,800 кв. верст. Все это пространство населено чеченским народом, заключающим в себе следующие племена:

а) Назрановцев или Ингушей (они сами себя называют Ламур, от слова лам — гора), обитавших на низменных местах, орошаемых реками Камбилейкой, верхней Сунжей и Назрановкою, по течению этих рек до впадения реки Яндырки в Сунжу и на Терской долине.

б) Карабулаков. Они населяли равнину, орошаемую реками Ассою, Сунжею и Фартангою, по течению которых и были расположены их аулы.

в) Галашевцев — по рекам Ассе и Сунже.

г) Джерахов — по обоим берегам Макалдона.

д) Кистов — по ущельям рек Макалдона и Аргуна.

е) Галгаев — у верховьев реки Ассы и по берегам реки Тоба-чоч.

ж) Цоринцев — в верховьях восточного истока реки Ассы.

з) Ако или Акинцев — по берегам Ассы, Сунжи и Гехи.

и) Пшхоев или Шопоти — около истоков реки Мартан.

i) Шубузов или Шатой — по Аргуну. [5]

к) Шаро или Киалал — по верховью Шаро-Аргуна.

л) Джан-Бутри, Чабирлой и Тат-Бутри — по Аргуну.

м) Ичкеринцев (Нахчой-мохкхой) — по верховьям рек Аксая и Хулхулау.

н) Качалыков — по северному скату Качалыковского хребта.

о) Мичиковцев — по Мичику.

п) Ауховцев — по верховьям рек Акташа и Ярык-су.

р) Сунженских чеченцев — по Сунже, между Аргуном, Гудермесом и Ассою.

с) Брагунских чеченцев — по правому берегу Терека, при впадении в него Сунжи.

Но деление это самим чеченцам неизвестно. Они называют себя нахчуй (в единственном числе нахчуо, т. е. народ), и это относится до всего народа, говорящего на чеченском языке. Упомянутые же названия перешли к ним от аулов или от рек и гор, по которым расположены их аулы.

В нашей отечественной истории имя чеченцев впервые встречается в 1708 году, а именно в с договорной статье калмыцкого Аюки-хана, учиненной на реке Ахтубе с ближним министром, казанским и астраханским губернатором Петром Апраксиным о вечном и верном Российскому государю со всеми улусами подданстве, о всегдашнем при Волге кочевании, о защищении низовых городов от всех неприятелей, о неперехождении ему на горную сторону реки Волги, об удержании Чеметя и Мункотемиря от набегов и о преследовании чеченцев и ногайцев» 2.

2. См. «Полное Собрание Законов Российской Империи». Т. IV, ст. 2207.

Для усмирения чеченцев предпринимаемы были еще со времен Петра Великого экспедиции, из которых особенно замечательны походи 1718 и 1722 годов донских казаков на Сунжу и Аргун; в 1758 году ходили в ним и регулярные войска, а в 1770 г. генерал де-Медем покорил Сунженских чеченцев, взяв у них аманатов. Движение отряда нашего в 1785 году, предпринятое для усмирения чеченцев, взволнованных тогда Шейх-Мансуром, не имело успеха. Генералу Булгакову удалось покорить некоторые их общества, а А. П. Ермолову привести их к покорности, но в 1840 году они снова восстали и в течении почти 20-ти лет вели против нас ожесточенную борьбу, пока, наконец, в 1859 году сложили окончательно оружие.

С дальнейшим положением Чечни и вообще всего восточного [6] Кавказа в эпоху, предшествовавшую выселению горцев, мы познакомимся из помещаемой вслед за сим записки, представленной в 1864 году помощником главнокомандующего кавказскою армиею военному министру и составляющей часть бывшего в моем распоряжении материала, которым я воспользовался в самых широких размерах.

«Западный Кавказ заселением гор русскими станицами был поставлен в положение, совершенно обеспеченное. На 100,000 горцев, выселенных на плоскость и разобщенных друг от друга, мы имели 220,000 казаков, также вооруженных и также воинственных; следовательно, при нужде можем вовсе обойтись без войск.

Совершенно в ином положении находимся мы на Кавказе восточном. Восьми сот тысячное горское население Терской и Дагестанской областей составляет тут почти сплошную массу. Масса эта занимает местность самую неприступную из всех, какие только обитаемы человеком Проникнутая мусульманским фанатизмом, распаленным продолжительной войной, она продолжала ненавидеть нас, как недавних еще заклятых врагов, как неверных, и будет сохранять это чувство до тех пор, пока мы останемся в ее главах гяурами 3. Чтобы мы ни делали для горцев, как бы ни благодетельствовали их вашим управлением, всякое добро, им сделанное, они будут принимать, как ненавистный дар гяура. Никакие самые мудрые законы, никакая самая искусная администрация не в состоянии изменить этих отношений до тех пор, пока цивилизация не ослабит фанатизма горцев и экономическое развитие не разовьет в них новых потребностей жизни. Мы должны стремиться к этому и стремиться сколько можем. Но до тех пор, пока цель эта не достигнута, мы только силою можем сдерживать вражду. Дороги, которые мы прокладываем, укрепления и штаб-квартиры, которые строим, все это служит только для удобнейшего приложения силы к месту действия, для того, чтобы в случае нужды войска наши могли удобнее проникнуть в ту или другую часть края. Без войск, достаточных для действия, все эти средства останутся мертвыми и война, пять лет назад оконченная, может возобновиться в прежних размерах, с прежнею силою.

Управляя горцами человеколюбиво, принимая все меры к постепенному образованию их и к улучшению материального быта, мы [7] должны зорко следить за ними и держать в постоянной готовности такие силы, которые могли бы подавить при самом начале всякую попытку к восстанию. Малейшая неудача и даже промедление в наказании виновных может отразиться на всем крае самым гибельным образом.

Но не все части восточного Кавказа одинаково нам враждебны, и одинаково для нас опасны, следовательно, и не все они требуют одинаково строгих мер предосторожностей. В западном отделе Терской области разноплеменность населения, давняя привычка к русскому управлению, а частию и равность религий населения, делают власть нашу почти упроченною; тут возможны только частные мелкие беспорядки. В округе Кумыкском и свойство местности, повсюду ровной, и материальный быт народа, достигший под нашим управлением весьма значительной степени благосостояния, также устраняют опасность восстания.

Дагестан уже находится в ином положении. Искони воинственное и фанатическое население его ненавидит нас, может быть, более, чем кто нибудь. Скудная, суровая природа страны подает мало надежды на развитие материального быта населения и на смягчение нравов его. Но эта же природа и сложившийся под ее влиянием быт народа облегчает нам управление этим краем и удерживает его в повиновении. Она приучила дагестанцев к труду. Здесь на скалистых безлесных горах, каждый клочок земли, способный к обработке, добыт трудами поколений, передается из рода в род и составляет единственное обеспечение существования семьи. Дагестанец дорожит этим достоянием и местом, в котором родился, более всего на свете. По ограниченности мест, сколько нибудь удобных для жизни, дагестанцы искони привыкли жить большими аулами, привыкли дорожить семейными связями и общественными отношениями, сознали необходимость порядка и власти. По всем этим причинам, никак не расчитывая на преданность нам дагестанского народонаселения, мы можем, по крайней мере, надеяться, что без важных побудительных причин, без видимых вероятностей успеха, восстания в Дагестане не произойдет.

К сожалению, ни одной из тех причин, которые упрочивают нашу власть в Дагестане и в двух крайних отделах Терской области, не существует в среднем отделе сей последней, населенном чеченским племенем. Тут все сложилось против нас: и характер народа, и общественный быт его, и местность. От природы восприимчивый и до крайности легкомысленный характер этого народа при всяких, даже благоприятных обстоятельствах, [8] представлял бы большие затруднения для того, чтобы управлять им. Продолжительная война, которую чеченцы вели с нами, не возвысила и не улучшила их характера; поставленные между ударами наших войск и деспотическою властью Шамиля, не имея сил ни защищаться от нас, ни свергнуть иго шамилевского управления, чеченцы в течении 20-ти лет старались только о том, чтобы увертываться от грозивших опасностей, употребляя и свое оружие, и разные ухищрения то против одной, то против другой стороны и всегда друг против друга. В этой двойной войне и усобице они утратили почти всякое понятие о долге, об уважении к собственности, о святости данного слова. Привычка к опасностям и к хищничеству развилась в них до такой степени, что сделалась почти потребностью. В течении 20-ти лет ни один из чеченских аулов не был уверен в том, что он останется на месте до следующего дня; то наши колонны истребляли их, то Шамиль переселял на другие места по мере наших движений. Благодаря необычайному плодородию почвы, народ не погиб от голода, но потерял всякое понятие об удобствах жизни, перестал дорожить своим домом и даже своим семейством. К жизни общественной чеченцы и прежде были мало способны. Демократизм у них всегда был доведен до крайних пределов; не только понятия о сословиях и власти наследственной, но и понятия о какой бы то ни было власти почти не имели. Даже в языке чеченцев нет слова «приказать». Шамиль, не смотря на важную опору, которую представлял ему религиозный фанатизм, никогда не считал свою власть в Чечне довольно прочною и поддерживал ее только страхом казней, периодически повторявшихся против всех, кто навлекал на себя малейшее его подозрение.

При таком характере и таком отсутствии общественных связей, чеченцы занимали и местность, наиболее благоприятствующую всякого рода беспорядкам и мятежническим предприятиям. В течении продолжительной войны против них, мы отняли у них много земли, но такой, которая теперь не имеет важности ни в политическом, ни в военном отношении, а именно: открытые и плоские возвышенности левого берега реки Сунжи; на той же местности, где находятся леса и другие естественные преграды, чеченцы остались и доселе. Они владеют всеми лесистыми ущельями Черных гор, имеющими значение крепостей, опираются на горные трущобы округов Аргунского и Ичкеринского, и через них входят в непосредственную связь с Дагестаном. Здесь находят безопасное [9] убежище все их абреки 4, чрез эти же трущобы проникают в Чечню из Дагестана и те проповедники фанатизма, которые периодически волнуют край и возбуждают народ равными враждебными нам учениями.

Сознавая всю опасность для нас такого положения в Чечне, граф Евдокимов, вслед за покорением восточного Кавказа, предположил отделить ее от гор линией наших станиц и укрепленных штаб-квартир, расположенных у выходов ущельев Черных гор. Для того же, чтобы при этом не произошло стеснения в довольствии землею, полагал часть чеченцев и карабулаков переселить в Малую Кабарду, жители которой в то время изъявили желание переселиться в Турцию. Вследствие этих предположений, в 1860 году, поселены были в предгориях Малой Чечни станицы 2-го Владикавказского полка, — и часть мало-кабардинцев выселилась. Чеченцы поняли, к чему клонились эти меры и решились им противудействовать силою; произошло восстание в Ичкерии и в Аргунском округе; во всех лесах появились значительные шайки абреков. Но восстания эти были подавлены; наиболее виновные в них общества Акинское и Беноевское выселены на плоскость; карабулакам приказано переселиться в Кабарду. Нет сомнения, что энергическое продолжение принятой системы действий привело бы к цели, хотя и не без затруднений, может быть не маловажных. Но, к сожалению, граф Евдокимов, по причине назначения его командующим войсками Кубанской области, не мог лично заняться исполнением предложенных им мер. Назначенный вместо него командующим войсками Терской области ген.-л. кн. Мирский не разделял его убеждений; он полагал, что уже настала пора действовать в Чечне мерами кротости, и что достаточно внушить горкам доверие к нам для того, чтобы прекратить навсегда враждебные их замыслы. Он, отклонив мало-кабардинцев от переселения в Турцию, объявил чеченцам, что дальнейшее водворение станиц отменяется, и что земли, которые для станиц предназначались, останутся их собственностью; акинцам и карабулакам дозволил водвориться на прежних местах. Озадаченные крутым поворотом системы, чеченцы в первое время действительно были обрадованы этими распоряжениями и оказали ревностное содействие к уничтожению гнездившихся тогда в горах шаек Уммы и Атабая. Но вскоре они стали объяснять действия нового начальника [10] иным образом. Они приписали снисхождение и уступки слабости и боязни нашей общего с их стороны восстания. Снова появились абреки, возникло учение зикр 5 и вся Чечня приняла положение вовсе не свойственное покоренному перед победителем. Урок, данный зикристам в Шалях и покорение западного Кавказа образумили чеченцев, заставили их присмиреть, но никак нельзя ручаться, чтобы это было надолго, тем более, что меры, начатые гр. Евдокимовым и прерванные его преемником, поставили и чеченцев, и казаков 2-го Владикавказского полка в такое положение, в котором ни те, ни другие долго существовать не могут.

Начав приводить свой план в исполнение, гр. Евдокимов, как выше сказано, выселял чеченцев из гор на плоскость; земли же, оставшиеся свободными, занял казачьими станицами, в намерении водворить чеченцев в Кабарде. Но как кабардинцы остались, то все население Чеченского округа, состоящее из 81,360 душ, стеснилось на пространстве 76 квад. миль; таким образом на каждое семейство приходится в аулах от 5 до 10-ти десятин, т. е. не более двух десятин на душу. При такой тесноте не только развитие хозяйства, но даже существование народа не может считаться обеспеченным. Теперь не проходит весны, чтобы аулы во время начала полевых работ не начинали споров между собою из-за 2-3 десятин, — споров, кончавшихся всегда схватками и убийствами. Многие из нуждающихся в земле тайком уходят в горы и водворяются в трущобах, откуда были выселены и где присутствие их положительно признано вредным для безопасности края; приходится изгонять их оттуда силою оружия.

С другой стороны, и наши казачьи станицы, водворенные на Ассе, и Датыхская станица, поселенная на Фартанге, выдвинутые вперед, расположенные на местах, крайне стесненных, лесистых, и со всех сторон окруженные населением, которое считает казаков главною причиною своего стеснения, поставлены в положение крайне невыгодное и даже опасное. Они не только не усиливают нас, но ослабляют, требуя постоянных гарнизонов от регулярных войск. Датыхская станица положительно не может существовать в настоящем положении 6. [11]

6. По проэкту гр. Евдокимова предполагалось на Фартанге водворить еще другую станицу у Булата, и тогда эти две станицы могли бы взаимно поддерживать одна другую. — Ад. Б.

Бывший начальник чеченского округа ген.-маиор Кундухов, и по службе своей, и по своему происхождению близко знакомый с положением горцев, в записке, представленной им командующему войсками, говорит о Чеченском округе следующее:

«Оставляя горцев в настоящем положении, не следует верить в будущее спокойствие. При настоящем положении нельзя не смотреть на них и на правительство, как на две воевавшие стороны, стоящие друг против друга, из коих побежденная выжидает случая возобновить ожесточенную борьбу».

Чтобы выйти из этого неопределенного, но тяжкого для нас положения, представлялось два способа действий: решительный — переселение всех чеченцев, силою оружия, если окажется необходимым, на левый берег Терека и Сунжи, с водворением на местах их жительства станиц 1-го и 2-го Сунженского казачьих полков, или же более медленный — постепенное ослабление чеченского населения в горах добровольным выселением его на плоскость и поощрением переселения в Турцию.

Выбор главнокомандующего кавказскою армиею, согласно выраженной высочайшей воле, остановился на разрешении чеченского вопроса мирным путем, а именно расселением части населения Большой и Малой Чечни в Малой Кабарде и по аулам Надтеречного наибства (при размежевании которого в состав аульных наделов была включена запасная земля с целью доселения аулов этого наибства 1,000 семействами переселенцев из Большой и Малой Чечни), а также склонением некоторой части чеченского народа к переселению в Турцию. [12]

VII.

Ген-м. Кундухов и его переговоры в Константинополе. — Возбуждение чеченцев к переселению. — Саад Уллах, наиб Мало-Чеченский и Алико-Цугов, старшина Карабулакский. — Начало переселения и содействие оному правительства. — Расходы. — Командирование в Азиятскую Турцию капитана Зеленого и затруднения, противупоставленные ему тамошними властями. — Нусрет-паша. — Положение чеченцев и попытка их возвратиться на родину. — Эмин-паша Эрзерумский. — Противудействие чеченцев турецким властям и их бесчинства в Муше. Движение Чеченцев на Арпачай и их обезоружение. — Затруднения турецкого правительства. — Выселение чеченцев в Месопотамию. — Новая попытка их возвратиться на Кавказ и прорывы некоторых партий в наши границы, — Нищета и бедствия чеченцев — Водворение некоторых партий в Терской области. — Стремление дагестанских горцев к выселению. — Предположение о водворении возвращающихся переселенцев на свободных казенным землях Лабинского округа. — Усиление бдительности на кордонах. — Появленияе на Кавказе эммисаров из выселившихся горцев. — Новое появление чеченских партий в Закавказском крае.


1864-1871 гг.

Но еще до получения в Тифлисе высочайшего повеления ло чеченскому вопросу, великий князь Михаил Николаевич поручил ген.-м. Кундухову 7, в бытность его летом 1864 года в [13] Константинополе, войти в негласное сношение с турецким правительством относительно того, в какой мере и каким образом могла бы быть осуществлена мысль о переселении в Турцию части чеченского населения. Кундухов, по возвращении своем из Константинополя, объяснил, что турецкое правительство, соглашаясь на переселение 5 т. чеченских семейств, предполагает водворить их на пространстве от Саганлугского хребта через Топрак-кале, Мелезгир и Патнос до озера Вана.

7. Кундухов Муса-Алхас, из тагаурских алдар, родился в 1320 г. и воспитывался в павловском кадетском корпусе, из которого выпущен в 1836 г. корнетом, с состоянием по кавалерии при отдельном кавказском корпусе. В 1837 г. ему пожалован голубой мундир, а в следующем — чин поручика. В 1839 г. Кундухов был прикомандирован в горскому казачьему полку и за отличие против горцев произведен в шт.-ротмистры; в 1841 г. ему пожалован орден Св. Владимира 4-й ст. с бантом и чин ротмистра; в 1844 г. он был прикомандировав к владикавказскому казачьему полку; в 1847 г. произведен в маиоры; в 1849 г. назначен начальником команды горцев, отправленных на службу в Варшаву и командующим Кавказским конно-горским дивизионом; в 1850 г. произведен в подполковники; в 1852 г. назначен состоять при отдельном Кавказском корпусе; в 1853 г. награжден золотою шашкою с надписью «за храбрость»; в 1857 г. произведен в полковники; в 1859 г. награжден орденом Св. Владимира 3-й ст. с мечами; в 1859 г назначен начальником военно-осетинского округа и председателем коммисии, учрежденной при том округе; в 1860 г. назначен н. д. начальника чеченского округа и произведен в ген.-маиоры; в 1861 г. утвержден в последней должности и награжден орденом Св. Станислава 1-й ст.; в 1862 г он удостоился получения ордена Св. Анны 1-й ст., а в 1863 г. был отчислен от должности начальника чеченского округа, с состоянием по армейской кавалерии при Кавказской армии.

Муса Кундухов принимал деятельное участие в экспедициях и войнах; так он находился ь 1837 г. в экспедиции для покорения Цебельды и при занятии мыса Адлера; в 1838 г. в экспедиции ген.-м. Симборского для занятия пункта на восточном берегу Черного моря я сооружения форта Александрии; в 1839 г. в движении ген. Головина в Дагестан: в 1840 г. в отряде подполковника Нестерова в Чечне; в 1841 г. в движении против Чиркея и взятии Хубарских высот, в Аухе, при взятии Кишень-ауха и в движении в Ахты; в 1842, 1843, 1844 и 1847 гг. в Чечне; в 1849 участвовал в походе против венгерцев; в 1853 г. в экспедиции в землю егерукаевцев и в делах с Магомед-Амином; в войну 1853—1856 гг. состоял в Александропольском отряде; в 1857, 1858, 1860 и 1861 гг. в походах в Чечне.

Впоследствии, по выезде Кундухова из России, он в первые два или три года не имел в Турции никакого оффициального положения и только по истечения этого срока был пожалован в чин лива (ген.-маиора), с назначением членом совета (меджлиса) 4-го Анатолийского корпуса, которого штаб находился в Эрзеруме. Но такое положение далеко не удовлетворило ожиданиям Кундухова, а потому он до самой войны 1877—1878 гг. удалялся от всякого участия в делах и жил в г. Сивасе, где была поселена часть выселившихся с ним чеченцев. По открытии войны он был назначен командиром кавалерийской дивизии, составленной большею частью из Кавказских горцев, которой в мае 1877 г., под дер. Бегли-Ахмедом, было нанесено сильное поражение, повлекшее за собою столь стремительное отступление турок, что палатки Кундухова и весь его обоз остались в наших руках. — Затем Кундухов участвовал в сражении на Аладжинских высотах, находясь в той части турецкого отряда, которая была окружена нашими войсками. Так как конец сражения 3-го октября и сдача турецких войск последовали поздно вечером, то Кундухов, Кази-Магома, сын Шамиля, и др., пользуясь темнотою, а также знанием русского языка и сходством их костюма с казачьим, обманным образом прошли ночью, пробираясь через Кагизман, к Эрзеруму. — Таким образом Кундухов избег плена и поэтому не был судим турецким правительством в числе пашей, плененных нашими войсками на Аладжинских высотах.

После войны Кундухов командовал дивизией 4-го корпуса, расположенной в Бане и действовавшей в Курдистане. — По последним сведениям он оставил эту должность и выехал в Сивас.

Когда спрашивали мнения турецких военных людей о Кундухове, то они обыкновенно отвечали: «он умен и хорош для службы, но не по нас». — Это не по нас, в сущности, значило, что он хотел ввести в службу порядки русской дисциплины, что, само собою разумеется, не могло нравиться турецком военным людям, выработавшим в течении времени несколько своеобразные отношения между высшими и низшими чинами.

Ныне Муса-паша, как называют Кундухова, состоит в чине ферика, т. е. ген.-лейтенанта. — Ад. Б.


Водворение враждебного нам чеченского населения на вышеозначенных местах, сопредельных с нашею границею, было-бы неминуемо сопряжено в будущем с самыми серьезными невыгодами. При врожденной склонности чеченцев к хищничеству, прорывы их чрез пограничную линию и грабежи в наших пределах должны были-бы неминуемо усилиться и для ограждения спокойствия и безопасности наших пограничных жителей наше правительство принуждено было бы даже и в мирное время значительно усиливать пограничную стражу; в военное-же время, пришлось бы отделять значительно большее против прежнего число войск для прикрытия нашей турецкой границы. Независимо от этого, водворение 5 т. семейств чеченцев в санджаках, населенных преимущественно курдами, неминуемо отразилось-бы и на успехе будущих военных действий наших в случае войны с Турциею. [14]

В этих соображениях, главнокомандующий, считая совершенно невозможным согласиться на водворение чеченцев в пограничных с нами областях Азиятской Турции, поручал послу нашему в Константинополе употребить все старания к тому, чтобы склонить турецкое правительство на отвод для чеченцев земель за Эрзерумским пашалыком, в окрестностях Эрзингиана и Диарбекира, или в других местностях, в которых, по отдаленности от наших пределов, переселенцы эти не могли-бы быть опасны для нас.

Вследствие сношения по этому предмету, ген.-адъют. Игнатьев уведомил в декабре 1864 г., что после долгих настояний, министр иностранных дел, Али-паша, согласился, наконец, на то, чтобы вышеупомянутые 5 т. семейств чеченцев были поселены в Турции вдали от наших границ, а именно в Алеппо, с тем; чтобы выходцы эти были пропущены сухим путем, по дороге чрез Ахалцых, и с тем еще непременным условием, чтобы они не вошли в турецкие пределы одновременно всею массою, а по частям — незначительными партиями.

Будучи извещен о таком ответе нашего посла, начальник [15] Терской области ген.-адъют. (в послед. граф) М. Т. Лорис-Меликов вызвал во Владикавказ ген.-м. Кундухова и предложил ему приступить к возбуждению в среде чеченского населения стремления к уходу в Турцию и, кроме того, в поездку свою затем в Чечню, принял и с своей стороны негласные меры к успешному началу этого переселения. Кундухов принял предложение, но при этом заявил, что в случае неуспешности действий его, он должен будет прибегнуть к крайним мерам, а именно объявить чеченцам, что и он сам с семейством своим переселяется в Турцию и, в подтверждение этого, с открытием навигации, отправить свое семейство в Константинополь. К этому Кундухов прибавил просьбу о том, чтобы правительство, в случае изъявления согласия на его переселение, вместе с чеченцами, приобрело у него отведенную ему землю, 2,800 дес., в Осетинском округе, и выстроенный им на этой земле дом (имение Скут-кох, в 50-ти верстах на северо-восток от Владикавказа), все за 45 т. руб. сер., и кроме того выдало ему единовременно 10 т. руб. на расходы по первоначальному возбуждению переселения. Условия эти были приняты. Кроме Кундухова, главными деятелями по предположенному переселению чеченцев явились Мало-Чеченский наиб Саад-Уллах и главный Карабулакский старшина Алико Цугов, которые присягнули на Коране уйти в Турцию, если только Кундухов покажет собою пример переселения. Цугов, не дождавшись начала переселения, умер.

По получении в марте 1865 г. уведомления начальника Терской области о том, что переселение чеченцев в Турцию может начаться в самом непродолжительном времени, помощник главнокомандующего армиею обратился к ген.-адъют. Игнатьеву с просьбами и согласить турецкое правительство: 1) к немедленным распоряжениям по беспрепятственному принятию в турецкие пределы до 5 т. семейств чеченцев и по дальнейшему следованию их до мест, предназначенных к их водворению; 2) к высылке в распоряжение Кавказского начальства визириальных писем к местным пограничным турецким властям, как относительно пропуска чеченцев через границу и дальнейшего их направления к Эрзингиану и Диарбекиру, так и относительно вменения им в обязанность по всем могущим возникнуть частным вопросам входить в ближайшие сношения с Кавказским начальством, и 3) к тому, чтобы в означенных визириальных письмах были изложены положительные приказания местным турецким властям относительно того, что чеченцы ни в каком случае не могут быть водворяемы в пограничных с нами пашалыках, но что они, в силу [16] заявленного Портою согласия, должны быть безотлагательно направляемы к Эрзеруму и далее для водворения в окрестностях Эрзингиана и Диарбекира. Одновременно с тем дано было начальнику области разрешение приступить к отправлению из пределов Терской области всех тех чеченцев, кои изъявили желание переселиться.

По получении такого разрешения, положено было местным начальством приступить к переселению во — 1-х, всех карабулаков, в числе до 1,500 семейств, которые всегда слыли за отъявленных разбойников, и которые при том, будучи стеснены поселением на их землях 2-го Владикавказского казачьего полка, почти не имели других средств к существованию кроме хищничества, и во 2-х — из других частей Чечни, всех тех чеченцев, которые отличались особенною враждебностию к русским и закоренелым фанатизмом, — каковых набралось более 3,500 семейств. Карабулаки все заявили желание уйти в Турцию; из других же частей Чечни явилось желающих переселиться 3,502 семейства; — всего же 22,491 душа карабулаков и чеченцев, что составляло почти 20% бывшего в то время населения чеченского племени. Людям, заявившим желание переселиться, предоставлена была возможность забрать с собою свое имущество, скот и продовольствие, а равно сделано распоряжение об отводе им, по пути их следования в наших пределах, пастьбищ — о выдаче сена бесплатно. Сделано было также распоряжение о выдаче им дров на ночлегах, а в случае надобности и подвод. Для предоставления-же им возможных удобств при следовании и с целью предотвращения каких-бы то ни было столкновений чеченцев с жителями и на границе, они были направлены отдельными эшелонами, каждый числительностью около 150 семейств, по заранее определенному маршруту и при том под надзором наших офицеров и при конвое.

Благодаря этим мерам, чеченцы, в числе более 5 т. семейств, разделенных на 28 партий, проследовали безостановочно по Кавказскому и Закавказскому краю. Первая партия переселенцев выступила из Владикавказа (сборного пункта) 28-го мая 1865 г. и чрез Мцхет, Боржом, Ацхур и Ахалкалаки прибыла на нашу границу у Хазапинской заставы 17-го июня того-же года, а последняя, 28-я партия, двинулась из Владикавказа 16-го августа и перешла нашу границу у названной заставы 11-го сентября. В течении всего периода следования партии по означенному пути не было ни одного серьезного беспорядка, не было ни одного случая воровства, совершенного чеченцами, и они, по прибытии на границу, неоднократно выражали признательность за удивлявшую их заботливость о них [17] кавказского начальства. Затем, на обязанности уже местных турецких властей должны были лежать заботы к направлению чеченцев к предназначенным для поселения их местам.

Нашему правительству поощрение чеченцев к переселению в Турцию, передвижение их до границы, а также и принятие некоторых мер по движению их по Азиатской Турции обошлось в 130,582 р. 72 к.

По принятому на себя Портою перед началом переселения обязательству, чеченцы не могли быть водворены в ближайших к вашим пределам пашалыках. Считая буквальное выполнение этого обязательства делом весьма важным и предвидя со стороны местной турецкой администрации возможность образа действий, не соответствующего взаимному соглашению обоих правительств, главнокомандующий, при самом начале переселения, пригнал полезным командировать в Азиатскую Турцию генерального штаба капитана (ныне ген.-маиора) А. С. Зеленого, для ближайшего надзора за ходом дальнейшего проследования партии от наших пределов в глубину Анатолии и с правом настояния пред турецкими властями о точном выполнении данных Портою обещаний.

Турецкие власти с самого начала стали уклоняться от принятия надлежащих мер к безотлагательному удалению чеченских партий от наших пределов, и капитан Зеленой, подозревая турецкую администрацию в намерении дозволить чеченцам, весьма того желавшим, водвориться в окрестностях Вана и Муша, в июле месяце 1865 года обратился к заведывавшему переселением турецкому коммисару Нусрет-паше с настоятельным требованием принять меры к дальнейшему отправлению чеченцев, для водворения их, как было условлено, не ближе Диарбекира и Эрвингиана. Из возникших вследствие этого письменных сношений и словесных объяснений, капитан Зеленой убедился, что данные Нусрет-паше центральным правительством инструкции вовсе не соответствовали смыслу состоявшегося с нашей миссией соглашения и что в этих инструкциях ни Ванский, ни Мушский пашалыки не были исключены из числа местностей, дозволенных для поселения чеченцев. Видя безуспешность своих настояний пред коммисаром и местным начальством, капитан Зеленой донес об этом по телеграфу нашему посланнику в Константинополе. Порта, хотя и показала вид, что не одобряет действий своего коммисара и послала ему предписание, от имени верховного визиря, о строгом соблюдении состоявшихся условий, но целый месяц лучшего времени, для проследования [18] чеченцев к предназначенным для поселения их местам, был потерян. Первым последствием этого было то, что почти половина всех переселенцев сосредоточилась в окрестностях Муша, а остальные вновь прибывающие партии стали располагаться на Эрзерумской равнине. Хотя по энергическому настоянию нашего коммисара, Нусрет-паша, еще до получения приказаний из Константинополя, сделал распоряжение о движении партии от Эрзерума к Харпуту, но бывший Эрзерумский вали Исмаил-паша полным равнодушием своим по приведению в исполнение как этого, так равно и всех последующих распоряжений Нусрета, совершенно парализировал действия этого последнего и дозволил чеченцам дождаться возвращения из Эрзингиана Муса Кундухова. Пользуясь отсутствием Нусрета и капитана Зеленою из Эрзерума, отправившихся в Карс, он вместо Харпута направил бывшие у Эрзерума партии к Мушу. Конечно, после этого, не смотря на все старания самого Нусрета, при слабости местных турецких властей, ни одна партия чеченцев не хотела уже идти иначе, как на Муш. В это время получены были вышеупомянутые новые приказания Порты; согласно их следовало направить чеченцев из Муша в Диарбекир. Местные власти отговаривались неимением к Диарбекиру аробной дороги. Настояниями капитана Зеленою и Нусрета были присланы рабочие и порох для проложения дороги через Чубакчурские горы (дорога эта выходит на большую дорогу между Эрзерумом и Диарбекиром, близ Палу). Но это проложение дороги потребовало опять около целого месяца времени.

Тем не менее местные власти продолжали оказывать полное равнодушие и даже противудействие успеху движения партий, большая часть которых, 18-го сентября, была в Муше, 8-мь партий в Эрзеруме, и ни одна не двинулась к местам назначения.

Подобные действия турецкой администрации вынудили Нусрет-пашу просить увольнения от должности коммисара; увольнение состоялось и все распоряжения по переселению были возложены непосредственно на нового Эрзерумского вали, Эмин-Мухлис-пашу, только что перед тем назначенного. Этот последний, хотя и высказал на словах полную готовность действовать согласно принятым ею правительством обязательствам, но дело все таки не приняло лучшего вида.

Чеченцы, оставаясь на открытом поле, стали страдать от холода и жалеть о покинутой ими родине. При таком положении дел, часть их направилась по дороге к Александрополю с намерением возвратиться в наши пределы. [19]

Побуждаемые, наконец, из Константинополя, местные турецкие власти пробудились от бездействия; но тогда чеченцы, в свою очередь, начали оказывать сопротивление к оставлению Муша и Эрзерума. Они потребовали предварительной посылки некоторых своих старшин для осмотра предназначенных для поселения их мест. Вали согласился на эту посылку; но старшины, доехав только до Чубакчура, возвратились, не видав назначенной для них земли, и объявили, что земля плоха. Впечатление было произведено и партии, двинувшиеся чрез Чубакчур к Палу, возвратились в Муш; некоторые из достигших уже Эрзингиана самовольно прибыли обратно к Эрзеруму. После этого, на новые требования турецких властей двинуться из Мушского округа, чеченцы, число которых возрасло там до 18—20 т. человек, не смотря на то, что из Муша до Чубакчура всего 18 часов езды, что дорога аробная была готова и что по выходе из Чубакчура их ждали 3 т. войск, посланных Диарбекирским генерал-губернатором, с провиантом для них, отказались оставить Муш и ознаменовали пребывание свое там воровствами, грабежом, убийствами и раззорением христианских деревень.

В довершение всего они дважды пытались атаковать самый Муш, и только благодаря распорядительности местного начальника войск, предупрежден был открытый бой населения Муша с чеченцами. Не смотря на это положение дел, вали употреблял те же полумеры, в которых прежде обвинял своих предместников. Так прошло время до начала октября и только на категорический запрос, сделанный капитаном Зеленом Эмин-паше, намерен-ли последний или нет вывести горцев из окрестностей Муша, вали обратился к великому визирю за разрешением употребить против чеченцев силу оружия. 7-го октября вали получил просимое им разрешение и приказание водворить главную массу переселенцев в Диарбекирской области, а остальных расположить на зиму в Ване, Муше, Эрзингиане, Бейбурте, Эрзеруме и Чилдыре. Капитан Зеленой протестовал против занятия Вана, Барса и Чилдыря.

Между тем, 17-го октября 1865 г., прибыли на нашу границу к Арпачаю, близ Александрополя, 200 душ чеченских переселенцев с просьбою о пропуске их обратно в наши пределы на каких-бы то ни было условиях, причем даже изъявляли готовность принять православие, а вслед затем число прибывших к Арпачаю переселенцев возрасло до 2,600 человек 8.

8. Из числа этих переселенцев 5 чел. явились к главнокомандующему в Тифлис с просьбою о дозволении всем переселившимся чеченцам возвратиться на родину. Как в то время Его Императорское Высочество Великий Князь Михаил Николаевич лично смотрел на дело переселения чеченцев и на их прошедшее положение, видно из резолюции Его Высочества, положенной на записке ген.-адъют. Карцова:

«Кровопролитие мне крайне прискорбно и сожалею, что не нашли возможным предупредить оное. Если бы возможно было мне следовать влечению моего сердца, я бы немедленно впустил несчастных чеченцев в наши пределы». — Ад. Б.


Узнав о движении [20] чеченцев к нашей границе, Эрзерумский вали послал Муса Кундухова с кавалериею для отклонения переселенцев от предпринятого ими намерения, но Кундухов не мог остановить их. Хотя переселенцы эти находились в крайне бедственном положении, но имея в виду, что пропуск чрез границу даже нескольких семейств повлек-бы за собою обратное движение к нам всей массы чеченских переселенцев, главнокомандующий не счел возможным изъявить согласие на выполнение просьбы переселенцев и приказал усилить пограничный надзор и притянуть к Арпачаю ближайшие части войск для воспрепятствования самовольному прорыву чеченцев в пределы империи.

При первом известии о движении чеченских партий к нашим границам, капитан Зеленой заявил Эрзерумскому вали, что очищение нашей границы должно быть произведено в течении недельного срока, вследствие чего турецкие власти двинули войска для удаления чеченцев от Арпачая и только пушечными выстрелами заставили их оставить нашу границу и направиться к Барсу под конвоем турецких войск.

К концу 1865 года все эти переселенцы проследовали обратно чрез Саганлуг, за исключением 180 семейств самых бедных и больных, не имевших возможности продолжать движение до наступления теплого времени, и потому оставленных на зиму, с согласия нашего коммисара, в Карском и Олтинском пашалыках.

Одновременно с посылкой войска для возвращения переселенцев от вашей границы, турецкие власти, вследствие упомянутых выше грабежей и своеволия переселенцев, решились приступить к обезоружению их. По полученному от нашего коммисара донесению, это обезоружение исполнено было турецкими войсками в Эрзеруме и Хасан-кале без сопротивления со стороны чеченцев; но обезоружение карабулаков, возле Муша, последовало только после [21] нескольких картечных выстрелов и стычки, в которой убито 15 карабулаков и несколько турок.

Весною 1866 года коммисару нашему предстояло снова возобновить настояние об удаление чеченцев в назначенные для них местности, причем должно было быть обращено особенное внимание на Ван, где у турок были готовые для чеченцев жилища и где они охотно поселили бы переселенцев навсегда; а потому главнокомандующий признал необходимым оставить капитана Зеленого в Эрзеруме и впредь, для ближайшего наблюдения за распоряжениями турецкого правительства при расселении чеченцев и для настояния к выполнению принятых Портой в этом отношении обязательств.

Одновременно с известиями о событиях в Муше и близ нашей границы, помощником главнокомандующего было получено письмо по этому же предмету от ген. Игнатьева, из которого видно было, что Порта крайне обеспокоена этими событиями, что к Мушу и Эрзеруму отовсюду двинулись войска, даже из столицы, и что для устранения вредного влияния Кундухова на переселенцев, он вызван был в Константинополь, и, наконец, что по случаю такого неудачного исхода последнего переселения, Порта не считала возможным согласиться на новое переселение в Турцию в 1866 году массами, чеченцев или каких-либо других кавказских горцев. Вследствие чего, по приказанию главнокомандующего, тогда-же было сообщено ген. Игнатьеву, что еще до получения последнего письма его, было уже отменено предположение о новом переселении в 1866 г. в Турцию чеченцев и что если таковое и состоится, то разве в самых незначительных размерах.

Капитан Зеленой оставался в Анатолии в 1866 и 1867 годах для наблюдения за точным выполнением местными турецкими властями условий касательно водворения переселенцев в тех именно местностях, кои были предназначены для их поселения.

Самоволие переселенцев, личные интересы некоторых из их предводителей и, главное, бессилие местных турецких властей были причиною, что только в конце лета 1867 г., и то при самых энергических настояниях ген. Игнатьева в Константинополе и капитана Зеленого в Эрзеруме, вся масса чеченских переселенцев (за исключением лишь ниже показанных 15-ти семейств) удалена была от нашей границы и поселена внутри Анатолии, за Эрзингианом и Диарбекиром, причем весь Эрзерумский вилайет совершенно очищен от переселенцев.

Главная масса чеченцев, 13,648 душ, поселена по границе [22] части Курдистана и Месопотамии, южнее г. Мардииа (Диарбекирского санджака), по истокам западного Хабура, имея центром поселения вновь возникшее из развалин местечко Рас-эль-аин. Вторая, по числительности своей, часть переселенцев, 7,196 душ, поселена на горных Яйлах Сивасского пашалыка, за Сивасом. Затем, 621 душа отправлена для поселения в санджак Бига, 300 душ в санджак Альбистан (Марашкаго пашалыка) близ Хозандага, и только 15 семейств, в числе 155 душ, преимущественно сирот, вдов и родственников прежних переселенцев, согласно просьбе турецких начальств и последовавшему по этому поводу разрешению главнокомандующего, оставлены в Карсском пашалыке.

Таким образом, за исключением умерших и бежавших переселенцев, из числа ушедших в 1865 г. в Турцию 5,000 семейств, в числе 22,491 души, поселены были в вышеозначенных пунктах Анатолии 21,920 душ.

Поселение чеченцев в Месопотамии, где они находились между арабами, и в Сивасе, где были разбросаны между курдами и кизил-башами, исполняя, относительно удаления от нашей границы, условия, требовавшиеся кавказским начальством и выраженные в состоявшемся соглашении с турецким правительством, вместе с тем удовлетворило и видам императорского посла ген. Игнатьева, по указаниям которого кап. Зеленой озаботился, чтобы чеченцы, по мере возможности, не были поселены между совершенно сплошным христианским населением.

Исполнив отлично возложенное на него поручение и доложив предварительно генералу Игнатьеву в Константинополе о подробностях водворения переселенцев в Анатолии, капитан Зеленой возвратился окончательно из командировки в октябре месяце 1867 г.; дальнейший же надзор за переселенцами, относительно недопущения их возвращаться с вышепомянутых мест водворения в Эрзерумский пашалык, и вообще в соседство нашей границы, по указаниям генерала Игнатьева, поручен был консульству нашему в Эрзеруме.

Вскоре после перехода своего в пределы Турции, а именно с октября 1865 года многие из чеченских переселенцев, узнав, что земли, предназначенные турецким правительством для их поселения, весьма неудобны и на значительное расстояние удалены от нашей границы, начали заявлять желание возвратиться на родину. Когда же им было объявлено, что кавказское начальство не согласно принять обратно людей, которые однажды решились оставить [23] отечество, они в довольно больших партиях начали появляться на наших границах, преимущественно в Арпачае, с целью добиться пропуска в Закавказский край. Обращаясь с просьбами о пропуске, они заявили, между прочим, что согласны поселиться где бы то ни было на Кавказе и даже внутри России; что готовы принять православие, лишь бы их пропустили на Кавказ; что если не добьются разрешения на то, то скорее все погибнут на границе, чем пойдут в назначенные им в Турции места для поселения и т. п. Получив и после таких заявлений отказ, они делали было попытку прорваться силою чрез нашу границу, но принятыми энергическими мерами, как со стороны кавказского начальства, которое немедленно распорядилось усилением кордонов регулярными войсками, так и со стороны местных властей в Карсе, которые, по настоянию вашего коммисара, поддержанному из Тифлиса и Константинополя, выслали войска для удаления чеченцев от границы, — успех такой попытки предотвращен был вовремя. Таким образом, случаев произвольного возвращения чеченских переселенцев из Турции — до конца 1865 года не было.

С последних чисел декабря 1865 года начали появляться в Тифлисе, Гори, Лорийском приставстве и в разных других местах Тифлисской и Эриванской губерний, незначительные партии чеченцев, в составе от 5—20 душ каждая, пробиравшиеся чрез нашу границу и проходившие далее, будучи не замеченными ни кордонною стражею, ни местною земскою полициею. Таких перебежчиков появилось в последних числах декабря 1865 г. и с января по октябрь 1866 г. не более 80—100 человек мужчин, женщин и детей. В виду бедственного их положения, а также и в тех соображениях, что появление их в Терской области в таковом положении может способствовать к рассеянию, в среде тамошних горцев, твердо укоренившегося в них убеждения о преимуществах жизни в Турция, всем этим перебежчикам было дозволено возвратиться на родину и даже оказано пособие на следование до Владикавказа. Кроме того, по представлениям начальника Терской области, а в некоторых случаях и по ходатайствам нашего коммисара в Турции, разрешено возвратиться на родину некоторым из числа таких переселенцев, коих местное начальство считало вполне благонадежными. Из дел кавказского горского управления видно, что до конца 1866 г. как главное кавказское начальство, так и ген.-адъютант М. Т. Лорис-Меликов считали полезным возвращение в Чечню, негласно, нескольких десятков семейств чеченских переселенцев. [24] Только в октябре 1866 г., когда во Владикавказе появилась, совершенно неожиданно, партия в 162 человека, пробравшаяся чрез границу и далее ни кем не замеченною, вследствие ходатайства начальника Терской области, было сделано сношение с гражданским ведомством и с кордонным начальством об усилении надзора на кордонах и в тех частях Закавказского края, чрез кои проходили возвращавшиеся из Турции тайно чеченские семейства. Таким образом, до исхода 1867 года возвратилось из Турции и водворено на прежних местах жительства, считая и тех, коим разрешено было возвратиться, никак не более 300 человек чеченских эмигрантов, и до того времени кавказское начальство не считало эту обратную эмиграцию особенно вредною для края.

С начала 1867 года дело приняло другой оборот. Не считая значительного числа партий, не пропущенных чрез границу, прорвались тайно в наши пределы и затем задержаны в разных местах, преимущественно в Александропольском и Тифлисском уездах и в гор. Тифлисе, по военно-грузинской дороге и в самом Владикавказе: в 1867 г. 7 партий, в составе 162 душ; в 1868 г. — 22 парт., в составе 663 душ; в 1869 г. — 20 парт., в составе 369 душ, и в 1870 г. — 25 партий, в составе 1,263 души мужчин, женщин и детей 9.

9. В 1871 году 6 партий, в составе 341 души.

Все эти люди пребывали в крайней нищете, не имея решительно никакого имущества, никаких перевозочных средств и никаких средств к пропитанию; они были прикрыты, в большинстве случаев, только лохмотьями, дети являлись не редко совершенно нагими; между ними бывало довольно много больных, а следы крайнего изнурения от скудного продовольствия и долгих лишений были заметны почти на всех; огнестрельного оружие при них обыкновенно не было. Из опросов их догнано, что они возвращались или из сопредельных с Закавказским краем турецких пашалыков (до 1867 г.), или из окрестностей Диарбекира, Эрзингиана и Сиваса (после 1866 г.); что места, назначенные турецким правительством для их поселения, вовсе неудобны для какого бы то ни было хозяйства, так как почва на этих местах каменисто-песчанная и мало или вовсе не орошается водою; что климат в тех местах крайне знойный и вредный для здоровья; что очень много [25] из их единоплеменников погибло уже от климатических болезней и от изнурения; что они не заводились ни жилищами, ни каким бы то ни было хозяйством, а кочевали под открытым небом и снискивали себе кое-какое пропитание или чрез продажу бывшего у них имущества, или выпрашиванием подаяния у соседних кочевников; что решились возвратиться в Россию, не видя другого исхода для спасения от гибели себя и своих семейств и рассчитывая на милосердие русского правительства; что разрешения на обратное следование в Россию не получали от турецких властей, а следовали как в турецких, так и в русских пределах без всяких письменных видов; что в пути находились от 3-5 месяцев (прибывшие после 1867 г.) и во все время следования не имели никаких собственных средств для продовольствия себя и семейств своих, а довольствовались только тем, что, из сожаления к их бедственному положению, уделяли им жители тех местностей, чрез которые они проходили; что турецкие власти не препятствовали их обратному следованию; что чрез границу нашу они проходили обыкновенно ночью, не замеченные кордонною стражею, что в Закавказском крае проходили, в большинстве случаев, по проселочным тропинкам, скрываясь днем в лесах или оврагах; при следовании по закавказскому краю, они получали иногда от сельских жителей подаяние хлебом, сыром и другими продуктами, но большею частью или голодали, или довольствовались употреблением в пищу лесных плодов или корешков растений; что единственная их просьба разрешить им остаться в России; что они готовы принять какие угодно начальству условия: согласны поселиться в Сибири, идти в солдаты (так обыкновенно выражались представители партий), лишь бы не возвращаться в Турцию; что они убедились горьким опытом в преимуществах жизни в России и постараются убедит в этом других горцев и т. д.

По получении уведомления о прибытии партии эмигрантов, правительство наше или возвращало их обратно в Турцию, или же водворяло в Терской области.

В большинстве случаев, прибывшим чеченцам, в виду их крайней нищеты, выдавалось пособие в размере от 5 до 10 коп. в день на каждого, за время от задержания их до прибытия во Владикавказ, или обратно до границы; производились на них иногда и другие расходы, так — в зимнее время нанималось помещение для прибывших в Тифлис, родильницам покупалась улучшенная пища, нагим детям приобретались рубахи и другое прикрытие, больные и [26] прибывшие зимою с отмороженными членами отправляемы были во Владикавказ на нанятых арбах, выдавалось пособие на похороны умерших в Тифлисе и т. д.

С конца 1866 года до последнего времени главное кавказское начальство и особенно начальство Терской области придерживались того мнения, что всех прибывающих в наши пределы чеченских переселенцев надлежит немедленно удалять обратно в Турцию, и ни в каком случае не допускать водворения их в Терской области, — но отступления от такой системы действий делались постоянно, но не вследствие, однако, перемены взгляда на дело, а из сожаления к крайне бедственному положению прибывавших переселенцев.

В 1868 году несколько небольших партий отправлено было из Тифлиса в Чечню не по военно-грузинской дороге, а очень окружным путем — чрез Закатальский округ и Дагестан, в тех предположениях, что появление в этих частях края, — где в то время проявилось фанатическое стремление к переселению в Турцию, — бедствующих переселенцев — рассеет такое стремление. Мера эта однако же не произвела ожидаемого эфекта; фанатические закатальцы и дагестанцы взглянули на проследовавших чеченцев, как на агентов правительственных, а не как на людей, могущих своим примером ослабить в них стремление к добровольной гибели.

В том-же 1868 году явилось предположение о направлении прибывающих партий в Кубанскую область, для водворения на свободных казенных землях Лабинского округа, и уже сделаны были надлежащие распоряжения по приведению такой меры в исполнение. Несколько из прибывших в Тифлис партий направлены были в Кубанскую область, но при следовании туда они все были задержаны во Владикавказе и затеи, по распоряжению начальника Терской области, водворены в Чечне, на прежних местах жительства.

В виду принятой системы и постоянного прорыва новых партий, были сделаны сношения с походным атаманом казачьих войск, состоящих при кавказской армии, и с губернаторами эриванским, тифлисским и елисаветопольским, с первым — об усилении бдительности на кордонах, а с последними — о более тщательном надзоре за появляющимися в крае из Турции беспаспортными людьми и о направлении всех таких людей обратно в Турцию. В ответ на такие сношения, походный атаман заявлял обыкновенно, что случаи тайного прохода чрез границу турецко-подданных следует приписывать не столько слабости надзора на кордонах, сколько тому, [27] что наши пограничные кочевники способствуют такому переходу, что такой переход едва-ли возможно предупредить во всех случаях, при малочисленности кордонной стражи и при том удобстве, которое представляет для тайного перехода наша граница с Турциею; губернаторы же, с своей стороны, сообщали, что ими делаются постоянные подтверждения о соблюдении всех установленных правил в отношении появляющихся из заграницы в крае беспаспортных людей, но что появление таких людей, даже в значительных партиях, уездная и сельская полиции, при имеющихся у них средствах, не в состоянии предупредить, если только не будет соблюдаема должная бдительность на кордонах.

С сентября 1870 года начали поступать к кавказскому начальству от наших консулов в Азиатской Турции конфиденциальные заявления, что в виду натянутых в то время отношений нашего правительства к Порте, турецкие администраторы в Азиатской Турции заботятся о высылке, и выслали уже на Кавказ нескольких эмиссаров из переселившихся в Турцию в равное время кавказских горцев, — с тою целью, чтобы подготовить в мусульманских частях Кавказа возмущение на случай войны Турции с Россией). В виду таких сведений, о коих в свое время поставлены били в известность начальники главных отделов края, было сделано распоряжение о воспрещении всем тем кавказским горцам, кои когда либо переселились в Турцию, с разрешения или без разрешения кавказского начальства, — под каким бы то ни было предлогом возвращаться на Кавказ, и о немедленном отправлении в Турцию тех из них, кои появятся в Закавказском крае.

Хотя отношения наши к Порте впоследствии приняли иной оборот и хотя затруднения, могущие возникнуть от появления на Кавказе турецких эмиссаров частью были устранены распоряжениями местных начальников, тем не менее распоряжение это оставлено в своей силе.

В 1871 году начали вновь появляться в Тифлисе чеченские партии, пробравшиеся чрез нашу границу с Турциею и по Закавказскому краю, не будучи замеченными при следовании ни кордонною стражею, ни местными полицейскими властями. Первая партия, в 25 душ, прибыла в Тифлис 4-го мая и чрез несколько дней после того отправлена во Владикавказ; вторая партия, в 72 души, прибыла в Тифлис 15-го мая и отправлена во Владикавказ 22-го; в обоих случаях — из сожаления к крайне бедственному их положению. [28]

Прибывшие показали, что вслед за ними следует еще несколько партий, и что все без исключения чеченские эмигранты стремятся возвратиться в Россию. Показание их не замедлило отчасти оправдаться: 23-го и 24-го мая явились в Тифлис две новые партии, одна в 127, другая в 99 человек.

VIII.

Положение и размещение чеченцев в Турции. — Рассказ Дарбиш Джордиева и донесение консула нашего в Эрзеруме. — Смертность между чеченцами.


1871 г.

Таким образом переселение в Турцию значительной части жителей Большой и Малой Чечни было окончено в течении трех с половиною месяцев и Терская область избавилась самой беспокойной части ее населения.

Что касается дальнейшей участи чеченцев в Турции, то положение их там было крайне печальное. Вот что, между прочим, рассказывал Дарбиш Джордиев, уроженец сел. Назрань, служивший прежде в Назрановской милиции, человек бывалый и толковый, возвратившийся на Кавказ в 1871 году.

«Первоначально все переселенцы были направлены верст на 200 южнее Диарбекира и Эрзингиана, где им отведены были для поселения места каменистые, песчаные, безводные и потому негодные для какого бы то ни было хозяйства. Вскоре после прибытия их туда, весь скот, бараны и лошади погибли от недостатка корма. Сами-же переселенцы, в продолжении первых четырех лет, получали от турецкого правительства муку, а иногда рис, но все это в крайне недостаточном для пропитания их семейств количестве. Наконец, в последние 4 года, они были лишены и этого пособия. Недостаток пищи и другого рода лишения, при весьма знойном и вредном для здоровья климате, развили между переселенцами болезненность, от которой болыпая половина их погибла. Никто из чеченцев не заводился ни жилищем, ни хозяйством. Все эти бедствия заставили их покинуть отведенные им места и потянуться на север. В настоящее время нет уже ни одного чеченского семейства южнее Диарбекира.

«Из чеченцев, по распоряжению турецкого правительства, был сформирован в Диарбекире конный полк из 1,000 чел. Полковым командиром был назначен Шамхал-бек Цугов, человек [29] лет 40, племянник Алико Цугова, бывшего Карабулакского старшины. Каждый всадник полка получал в месяц 7 рублей и, кроме того, провиант для себя и продовольствие для лошадей: урядник-же и офицеры по 10 до 30 рублей в месяц. При подавлении вспыхнувшего в то время в Аравии возмущения участвовал и Диарбекирский чеченский полк.

«Кроме того некоторые чеченцы состоят на службе в пехотных войсках, расположенных в Карсе; остальные затем проживают временно в окрестностях Муша, Эрзерума и Карса, где жители им уступают брошенные конюшни и другие постройки и оказывают пособие продуктами; многие добывают себе пропитание заработками. Вообще же чеченцы, за исключением разве состоящих на службе или обеспеченных каким либо другим образом, собираются оставить Турцию и выжидают только удобного случая для возвращения на Кавказ».

Это показание Джордиева, во многом справедливое, грешит только в показаниях о размещении чеченцев в Азиатской Турции. Сообщаемые им сведения, что к югу от Диарбекира нет ни одного семейства горцев — не верно. Из донесения нашего консула в Эрзеруме 10 оказывается, что переселенцы находятся в следующих местностях:

10. Отношение эрзерумского консула Обер-Миллера, от 25-го октября 1871 года, № 272.



Таким образом, из переселившихся в 1865 году в Турцию слишком 22 т. душ, в 1871 году осталось лишь 10 т.; многие умерли от зловредного климата северной и средней Месопотамии.

IX.

Дагестан. — Война наша с лезгинами. — Выселение горцев в Турцию и противупоставляемые ему затруднения. — Политика кн. Барятинского.


1859-1873 гг.

За Андийским хребтом, составляющим южную границу Чечни, лежит Дагестан, примыкающий восточною стороною к Каспийскому морю, а на юге и западе замыкающийся главным кавказским хребтом. Площадь его, имеющая вид прямолинейного треугольника, занимает пространство в 519 кв. миль или 23,113 кв. верст. Это самая дикая, суровая и неприступная часть Кавказа. Среди почтя полумиллионного ее населения, известного под именем лезгин, с давних времен образовалось множество обществ (Анди, Сала-тау, Гумбет и др.), союзов (Даргинский, Анкратльский, Ункратльский) и даже владений (Авария, ханства Казикумухское, Кюринское, Мехтулинское, Кубинское и Дербентское, шамхальство Тарковское, уцмийство Кайтагское и маасумство Табасаранское), перенесшие своя названия на самих горцев, которых начали называть Аварцами, Даргинцами, Казикумухами (или Лаками), Кюринцами и т. д.

Лезгины, сохранив в общественном устройстве первобытные формы, всегда отличались воинственностию и любили независимость, а если в былое время подпадали под иноплеменное владычество, то только благодаря раздробленности на множество мелких племен, весьма редко сливавшихся в одну сплоченную общими интересами массу. В исторической нашей летописи за прошедшее столетие-в особенности замечательны два похода русских в Дагестан: Петра I в 1722 году и графа Валериана Зубова в 1796 году. С водворением же нашим в Грузии, при Георгии XII, война с лезгинами почти не прекращалась и только А. П. Ермолову, наводившему [31] ужас своими экспедициями, удалось смирить горцев и удержать их в повиновении. При ближайших же его преемниках, когда среди лезгин начал распространяться мюридизм, принявший скоро политический характер, Дагестан снова восстал, имея на этот раз во главе своего движения людей, столько-же замечательных умом, сколько проникнутых фанатизмом и безграничным честолюбием. Такими поборниками за свободу явились Кази-Мулла (убит в 1832 году), отчасти Гамзад (убит в 1834 году) и в особенности Шамиль (умер в Медине в 1871 году), успевший в 1843 году вырвать из рук наших почти весь Дагестан и уничтожить, таким образом, плоды наших лучших экспедиций за время с 1832 по 1842 год. Экспедиция, предпринятая кн. Воронцовым в 1845 году в Дарго (сухарная экспедиция), также кончилась для нас полною неудачею; влияние-же Шамиля, уже упроченное, видимо начало усиливаться и с переменным счастием удержалось им до пленения его кн. Барятинским на Гунибе. Здесь, в центре Дагестана, завершилась 25-го августа 1859 года почти 60-ти летняя борьба наша с племенами восточного Кавказа, и в жизни их наступила новая эпоха.

С утверждением нашего владычества в Дагестане, в прежних вольных обществах, а особенно в приморской его части, также не раз проявлялось среди туземного населения стремление к уходу в Турцию, хотя далеко не в тех размерах, как мы это видели у черкесов и чеченцев. Обстоятельство это объясняется тем, что правительство разрешало увольнять ежегодно только определенное число семейств, которые получали паспорты под видом отправления на богомолье в Мекку, с уплатою за себя повинностей вперед за десять лет, при чем им объявлялось, что после ухода их за границу им возбраняется возвращение на родину. Такая мера давала возможность самым крайним фанатикам выселяться в Турцию беспрепятственно и тем освобождала остальное население области от возбуждения с их стороны к выселению массами. В предшествовавшее до 1872 года время разрешалось увольнять таким способом из Дагестана до 150-ти семейств ежегодно; в 1872 году было разрешено уволить 250, а в 1873 году 300 семейств; выселилось, однако, в 1872 году только 120, а в 1873 году 179 семейств.

Но, скажем мы, в заключение нашей статьи, если выселение Дагестанских горцев не приняло громадных размеров, то единственным объяснением этого факта должно признать политику кн. Барятинского, никогда не сочувствовавшего этому выселению и потому, [32] придавая только наружный вид полной готовности ему содействовать, на самом деле ставил ему непреодолимые преграды, к числу которых относится требование уплаты податей вперед на десять лет. Невозможность исполнить такое требование и объясняется приведенными выше цифрами изъявивших желание выселиться и действительно выселившихся.

Ад. П. Берже.

г. Тифлис.
1882 г.

______________________________________

Примечание. Помещенная выше монография принадлежит председателю Кавказской Археографической Коммисии Адольфу Петровичу Берже. С удовольствием и чувством глубокой признательности заметим здесь, что уважаемый ученый в течении десяти уже лет состоит постоянным сотрудником «Русской Старины». На страницах нашего издания им напечатан ряд следующих, весьма интересных и совершенно новых по материалам, статей и сообщений:

I. Присоединение Грузии к России, историческое исследование, том XXVIII, стр. 1. 159, 363.

II. Завоевания России в Гиляне, том XXXII, стр. 452.

IIІ. Граф Войнович в Персии, том XXXII, стр. 450.

IV. Посольство А. П. Ермолова в Персию, том XIX, стр. 255, 382.

V. Молитва для мусульман, сочиненная А. П. Ермоловым, том XXXII, стр. 454.

VI. Землянка А. П. Ермолова, том VІII, стр. 999.

VII. Грибоедов как дипломат, том XI, стр. 516, 746 и т. XVII, стр. 727.

VIII. Грибоедов в Персии, том XVII, стр. 276.

IX. Смерть Грибоедова, историческое исследование, том VI, стр. 163.

X. Самсон-хан Макинцев, исторический очерк. — Т. XV, стр. 770.

XI. Восточная поэма на смерть Пушкина. — Т. XVII, стр. 76.

XII. Хозров-Мирза, биографический очерк. — Т, XXV, стр. 333, 401.

XIII. История России изложенная персиянином, том XXIV, стр. 163.

XIV. Пребывание А. А. Бестужева в Пятигорске, том XXIX, стр. 417.

XV. Взрыв Михайловского укрепления на Кавказе, том XIX, стр. 275.

XVI. Письма А. П. Ермолова в кн. Бебутову. — Т. V, стр. 431.

XVII. Письма кн. М. С. Воронцова в кн. В. О. Бебутову. — Т. VII, стр. 103, 254 и 691.

XVIII. Н. Н. Муравьев, историческо-биографический очерк и письма к князю Василию Осиповичу Бебутову, том VIII, стр. 599, 619.

XIX. Письма кн. И. Ф. Паскевича к вел. кн. Михаилу Павловичу. — Т. XVII, стр. 851.

XX. Командующие Кавказской армией в их приказах. — Т. XVII, стр. 630.

XXI. Н. П. Колюбакин, том XVII, стр. 317.

XXII. Письма Шамиля и его жен к кн. А. И. Барятинскому. Примечания к ним Ад. П. Берже. — Т. XXVII, стр. 806.

XXIII. Выселение горцев с Кавказа, историческое исследование, том XXXIII, стр. 161, 337 и том XXXVI, стр. 1 и следующ.
« Последнее редактирование: 27 Февраля 2020, 15:19:35 от abu_umar_as-sahabi »
Доволен я Аллахом как Господом, Исламом − как религией, Мухаммадом, ﷺ, − как пророком, Каабой − как киблой, Кораном − как руководителем, а мусульманами − как братьями.
http://abu-umar-sahabi.livejournal.com/

Оффлайн abu_umar_as-sahabi

  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 4383
Re: ВЫСЕЛЕНИЕ ГОРЦЕВ С КАВКАЗА
« Ответ #3 : 27 Февраля 2020, 15:25:36 »
ИСТОРИЯ МУХАДЖИРСТВА СРЕДИ ИНГУШЕЙ В ОСМАНСКУЮ ИМПЕРИЮ (XIX в.)
20 июня 2013

Отсутствие каких-либо исследований по истории выселения ингушей, карабулаков и других горцев Северного Кавказа можно объяснить замалчиванием о «белых пятнах» из прошлого наших народов и фальсификацией исторических фактов в советский период, в результате чего был нанесен большой урон в его объективном освещении для будущих поколений.

Итогом покорения народов Северного Кавказа и захвата пригодных земель   царским самодержавием явилось выселение в Османскую империю горцев, приведшей к  страшным лишениям, голоду, болезням, превративших многих  из них  в изгнанников и скитальцев на чужбине.

Во многих художественных произведениях показана трагическая судьба горских народов, выселенных со своих земель. Болью отзывается сердце, когда читаешь о судьбе изгнанников в романе Ахмета Бокова «Судьба», в котором  также  на примере частной семьи  описываются трагические события во время переселения ингушей в  Османскую империю.

Депортация горских народов в Османскую империю, куда входили все арабские страны,  привело к исчезновению с лица земли целых этносов. Плачевно  и то, что потомки ингушей, переселившихся в то время,   большей частью ассимилировались с местным населением и оказались в разных странах, в таких  как Турция, Сирия, Иордания, Саудовская Аравия, Республика Египет.

А.П.Берже – официальный историк выселения горцев в Турцию – объяснял изгнание горцев с родных земель их постоянными разбоями. Он утверждал, будто усмирять горцев не было никакой возможности, иначе как истребив совершенно или выселив из гор на плоскость или в Турцию. Берже связывал этот процесс с усилением военных действий  на Кавказе после окончания Крымской войны, когда осенью 1860 г. по плану графа Евдокимова начался переход от бесполезных военных экспедиций  и систематического заселения  гор казачьими поселениями, сопровождащиеся  одновременным выселением горцев на плоскость, а не желающих этого сделать – выселением в Турцию.

Выселением некоторых горцев царизм стремился не только ускорить военно-политическое завоевание Кавказа, но и обеспечить возможность для решения земельного вопроса в интересах колонизации Кавказа и создание там надежной опоры царизма в лице казачьих поселений…Уничтожение  черноморского флота и стеснительные условия Парижского мира не позволяли России, как это было раньше иметь базу на Черном море и поэтому опираться при завоевании Западного Кавказа можно было только на  Кубанское казачье войско  путем создания из казаков постоянных поселений, а для этого необходимо было «стеснять постоянно горские племена до полной невозможности жить в горах.».

(1. Г.Х.Мамбетов. Некоторые вопросы адыгского мухаджирства в буржуазной историографии. //Материалы Всесоюзной научно-практической конференции. 24-26 октября. Нальчик, 1990. С.45.)

Жестокие планы, предусмотренные царскими властями, по отношению к горскому населению действительно сделали свое дело: доведенные до полного отчаяния горцы бесчеловечностью царских войск, уничтожением целых поселений, носильным выселением   из родных  очагов, заставили их искать убежища в чужой стране.

Пособничество царским властям в процессе ускорения выселения горцев в Турцию оказывали представители духовенства, имеющие влияние на местные власти, а также турецкие эмиссары, специально посланные для этого за определенную плату.

К примеру, такой личностью, сыгравшей роковую роль в жизни горцев, является Муса Кундухов. Восхваление различными  средствами Османской империи привело к тому, что уехать в эту страну стало страстным желанием многих. Создавалось впечатление, что это богатая страна, где живут свободные люди, и жизнь в ней представлялась высшим благом.

«Даже те люди, которые знали истинное состояние в стране, искажая действительность, убеждали черкесов переселиться. К примеру, известный осетинский поэт Мамсыраты Темирболат, выехавший в Османскую империю вместе с Муссой Кундуховым, в своем стихотворении расписывает благоденствия, царящие в этой стране». (2. Айдемир Иззет. Причины и результаты выселения черкесов в Османскую империю. //Материалы Всесоюзной нучно-практической конференции 24-26 октября. Нальчик, 1990.С.133.)

О заблаговременном характере покорения и выселения горцев с Кавказа говорят также некоторые документы  того периода. К примеру, в программе декабристов, написанная  П.И.Пестелем  предусматривалось:

1.«Решительно покорить все народы, живущие и все земли, лежащие к северу от границы, имеющей быть протянутою между Россией и Персией, а равно и Турцией.

2.Разделить все кавказские народы на два разряда: мирные и буйные.  Первых оставить в их жилищах и дать им  российское правление  и устройство, а вторых силою переселить в внутренность России, раздробив их мелкими количествами по всем русским волостям.

           3.Завести в Кавказской земле русские селения и сим русским  переселенцам разделить все земли, отнятые у прежних буйных жителей, дабы сим способом изгладить на Кавказе даже все признаки прежних его обитателей и обратить сей край в спокойную и благоустроенную область русскую». (3. Письмо И.Базоркина в редколлегию «Литературной газеты». (ГАС РИ. 1934, я.29, д.4.)

 Не жалость, а корыстные цели преследовали и турецкие власти в деле переселения северокавказских горцев в Османскую империю: наслышавшись об отважном характере горцев, они видели их в качестве воинов-защитников турецкой стороны в русско-турецкой войне, также в  турецко-французской войне 1920-1921гг.

Партии переселенцев отправлялись по определенному графику, в котором предусматривалось дата и время отправки, маршрута для того, чтобы начальство могло распорядиться в обеспечении заблаговременно в помещении для ночлега и временного проживания, паспортами для отправки заграницу.

Четкая организация переселения позволила царской администрации без особых хлопот и препятствий и успешно доставить все 28 партии переселенцев до турецкой границы. Это стоило казне немало дене, но ради избавления от «неблагонадежного» населения царизм шел на любые расходы. (4. С.-Э. С.Бадаева. Вайнахская диаспора в Турции, Иордании и Сирии: история и современность. Махачкала, 1998. С.19.)

Исследователи проблемы  переселения кавказцев в Османскую империю приводят разные официальные данные о количестве мухаджиров. Так, к примеру, ингушский эмигрант Джабаги Виссан-Гирей в своей книге «Кавказско-русская борьба» (Стамбул, 1967.) утверждает, что «…число кавказских мухаджиров достигает более 780 тыс. человек».

«Правительству удалось привлечь к переселению почти все население карабулаков (до 1500 семей), часть чеченцев (3502 семьи) и ингушей- назрановцев (до100 семей), общей численностью 22491 человек. Россия щедро одарила за содействие переселению вайнахов высокопоставленных турецких чиновников…(5. Там же.)

« По данным официальной статистики в Турцию было выселено  около 0,5 млн. горцев ( в основном  черкесов- 470 тыс.,  ингушей и чеченцев- около 30 тыс.).» (6. Лаура Пишкинайте-Казлаускене. Душа ингуша – в камне. //«Сердало», №100, 1992)

Из доклада комиссии о переселении горцев, всего через восточные порты Черного моря с 1858 по 1865гг. были отправлены 494633  человека, в том числе 22193 чеченцев.  (7. ЦГИА Респ. Грузия,Ф.416, Оп.3,Д.154, л.10-11)

Учитывая, что многие десятки ингушей выселились без оформления соответствующих документов  и регистрации можно говорить, что  данные цифры приуменьшены, и что под чеченцами подразумевали и ингушей и карабулаков.

Переселенцев 1865 года было по 100 семей кабардинцев, осетин и ингушей, 300- чеченцев и 4,5 тысяч карабулаков.

Царское правительство для закрепления завоеванной  территории в широких масштабах практиковало изгнание горцев с их исконных земель и водворение на их местах казачьих станиц. К концу этой войны Кавказская укрепленная линия через цепь укреплений  и казачьих станиц соединила берега Черного и Каспийского морей. (8. Муталиев Т.Х. «Тотальная депортация- заключительный акт исторической  трагедии народов». //«Сердало», 30 мая 1992). В связи с этим населенные пункты ингушей с поселением на них казаков были переименованы. К примеру, село Алхасты было названо в Фельдмаршальскую, Ахки-Юрт- в Сунженскую, Ильдар-Гала- в Карабулакскую, Эбарг-Юрт- в Троицкую, Товзан-Юрт – в Воронцово-Дашковскую, Гажар-Юрт — в Нестеровскую, Ангушт- в Тарскую.

Приводятся разные причины переселения вайнахов в Османскую империю. Так, в  работе С.-Э.С.Бадаева сказано, что:

1) С развитием капитализма в России, и особенно началом столыпинской  аграрной реформы, земля все более превращалась в предмет купли-продажи, шел процесс разрушения крестьянской общины и разорения крестьян.  Это наблюдалось и в Чечне и в Ингушетии, где крестьяне вытеснялись со своих земель набирающими силу капиталистами-фермерами из вайнахов. Но многие неудачники видели выход из тяжелой ситуации в эмиграции в Турцию.

2) Почти вся плодородная равнина Чечни и Ингушетии была царскими властями  «дарована» казачеству и  местным старшинам, служившим на различных государственных должностях. Проблема малоземелья особенно.

(9  Бадаев С.-Э. С. Вайнахская диаспора в Турции, Иордании и Сирии: история и современность. Махачкала, 1998. С.22)

В конечном итоге они все,  в основном, сводятся к мнению Сефербея Сиюхова, что «выселение горцев в широком плане царизм стремился избавиться от непокорного населения и, таким образом, с одной стороны, ослабить физически и духовно горцев; с другой – получить для колонизационных целей обширные и наиболее удобные земли.»

Места, куда были доставлены кавказские эмигранты в том числе и ингуши, в основном, имели неблагоприятные климатические условия, чему способствовали росту эпидемии, голоду и смертности среди переселенцев.

Исследователи, занимающиеся вопросами выселения приводят цифры о количестве смертности среди эмигрантов от разных болезней, эпидемий, голода и холода- более 50%.

Если даже некоторому количеству чеченцам было дозволено возвратиться на Родину, то карабулакам в этом было отказано, о чем свидетельствуют документы, т.к. на их землях уже были заселены казаки и их не собирались уводить.

К примеру, в рапорте Кишмишева генералу Карцову от 11 ноября 1865 года отмечено, что в числе желающих возвратиться на Родину были и ингуши-назрановцы численностью 265человек и карабулаки- 15человек.

Основную часть чеченцев и ингушей желавших покинуть границы Турции вернули силою оружия с помощью турецких войск.

В числе документов по переселению карабулаков и ингушей в Османскую империю в фондах ГАС РИ имеются переписка, письма, рапорты адресованные Военному управлению Осетинского округа, в Военный отдел Терской области и начальнику Ингушского  округа желающих возвратится  или просящих об оказании содействии в этом деле.

Так, в  рапорте начальника округа полковника Морозова начальнику Терской области говориться: «В 1869 году в весенний проезд Его Императорского Высочества Главнокомандующего армией через аулы Ачалуки, собравшиеся там  карабулаки просили о дозволении некоторым из их родственников возвратиться из Турции, но Его Высочества в просьбе этой положительно отказал. Затем в осенний проезд 11 ноября почетные люди Назрановского общества обратились с той же просьбою относительно своих немногих переселенцев  и Его Высочества приказал им подать просьбу своему начальству. Ныне, представители 15-ти аулов Назрановского общества подали мне прощение о возвращении из Турции семидесяти шести дворов их родственников, при чем они обязаны принять на себя все издержки по их поселению, отвечать за их поведение и разместить  на отведенной им земле, разыскания места жительства (…)сять отправить на свой счет в Турцию доверенных лиц.

По рассмотрению списка приложенного при прощении, оказалось, что в нем не помещено лиц штрафованных и вообще дурного поведения. В продолжении четырех лет Назрановцы неоднократно обращались ко мне с просьбами о возвращении их родственников из Турции, но им было отказано, так как исполнение этой просьбы не согласны с видами Правительства ныне, вследствие приказания Его Императорского Высочества что данное мне прощение от 30 марта со списком представляю на благоусмотрение Вашего Превосходительства.» Прилагается именной список переселенцев Назрановского общества в Турцию семействами. (9. Архивная служба при Правительстве РСО-А. ф.12, оп.5, д.46.)

В числе документов о возвращении Турецких поданных из числа ингушей и карабулаков имеется также рапорт начальнику Терской области от начальника Владикавказского округа от 27 ноября 1873 года, где он за период с 1871 по 1873 гг. требует оказания содействии в процессе размещения в их устройстве и дальнейшего предписания прибывших из Турции ингушей и карабулаков в количестве 1161 душ, не имеющих земельных наделов и средств для существования, в данное время отданных временно на поруки их родственникам прилагается список. (10. Архивная служба при Правительстве РСО-Алании ф.12, оп.3, д.128, л.134-136 об.).

В этом деле также прилагаются посемейные списки турецких выходцев, бывших жителей Назрановского села Владикавказского округа за 1872 год.

В рапорте начальнику Терской области от начальника Владикавказского округа за август 1872 год  есть прощение об строжайшем надзоре на Турецкой границе о не пропуске Турецких выходцев в пределы России, где он в связи с прибытием Турецких поданных из  ингушского и карабулакского племени ранее переселившихся из округа в Османскую империю, которые тайно покинули его границы. (11. Архивная служба при Правительстве РСО-Алании ф.12, оп.3, д.128, л.71-72об., 75-75об.,  78, 87-88, 90, 97-99об., 102, 103.).

В деле имеется приложение списков выходцев из Турции прибывших в 1871-1873 года, принадлежащих карабулакскому сословию и принятых в селение на постоянное жительство по общественным приговорам в четвертые участки Владикавказского округа: в сс.Экажево, Яндырское, Сурхахи, Барсуково, Альтиевское, Гамурзиевское, Плиево, Базоркинское и в пятые участки: в сс.Верхний-Ачалук, Средние-Ачалук, Нижний-Ачалук.

(12. Архивная служба при Правительстве РСО-Алании ф.12, оп.3, д.133, (№№ листов не обозначены).

 
Положение национальных меньшинств, эмигрировавших в Османскую империю усугубилось тем, что сложнее стало в новых условиях сохранение  своего родного языка, национальной культуры, традиции по условиям Лозаннского  мирного договора, принятого в 1923 г. В Турции все население, кроме армян, греков и евреев, официально считалось по национальности турецким. Кроме того, в нем  были приняты законы по изменению нетурецких фамилий и названий населенных пунктов на турецкий тип  независимо от национальной принадлежности.

«После появления таких рассистских законов началось непреклонное претворение их в жизнь. Только из-за национальной принадлежности молодые черкесы исключались из военных училищ и увольнялись с разных государственных учреждений. Так началась кампания  на государственном уровне  по ассимиляции нетурецких народов – запрещали говорить на родном языке, заставляли менять свои национальные фамилии и имена на турецкие.» (13. Айдемир Иззет. Причины и результаты выселения черкесов в Османскую империю. //Материалы Всесоюзной научно-практической конференции 24-26 октября. Нальчик, 1990. С.136)

Отсутствие точных данных по количеству проживающих в Турции ингушей и отуреченные фамилии наших соотечественников не позволяют назвать точные цифры на сегодня.

Ингуши и чеченцы проживают в 153 населенных пунктах Турецкой республики. Общины численностью от 100 человек и выше встречаются в 23 городах, поселках и деревнях. Крупная община ингушей и чеченцев  существует в городе Чардак в центральной Турции.

В целях исследования ингушской диаспоры  и  налаживания прочных связей с соотечественниками в Турции и в других странах  на предмет сохранения родного языка, традиций и обычаи своего народа, а также для получения более полной информации о прошлом и настоящем ингушских мухаджиров должна быть создана программа по исследованию  ингушской диаспоры при поддержке Правительства и общественности Республики Ингушетия.

В данной работе в дальнейшем мы приводим часть списков мухаджиров из числа ингушей, переселившихся в Османскую империю за 1859-1865 года.


Али Тотров

Жена – Ами

Брат – Тотрач

Жена его – Фатима

Дочери: Куджи, Нопи

Сыновья:  Жанхот, Кудяберд

Племянник – Тарко

Имущество.

 

 

 

Ароб –3

Волов-2

Лошадей-2

 

 

 

 

Жена – Губабека

Дочь – Фатимат

Лошадь-1

 

Мутол Акботов

Жена – Дзалет

 

Ароб –1

Волов-2

Корова-1

Жена – Хаба

Дочь – Шоки

 

Тонт Арсалоков

Жена Гизляр-Хан

Дочери: Шаулок, Тойты, Саулуки

 

Гати Ганжебиев

Жена – Хантота

Сын – Эльберд

 

Таги Жоухов

Дочь –Дугуск

Сыновья – Баберд, Заурбек

Дочь –Хунчуз

 

Элтмурза Тхангов

Жена – Дзамбек

Сыновья: Ахмет, Аба

 

Курс Хуриев

Сыновья – Анирбек, Эка

Жена –Комурк

Дочь –Айсет

 

Тотра Муталиев

Жена –Торхан

Дочери: Нарс, Соми

Сын –Муртазали

 

Тимита Бадиев

Жена –Мисархан

Сыновья – Токи, Таусултан, Гойсултан

Дочь — Сабар

 

Берсануко Базурков

Жена – Дзау

Сестра –Дзак

 

Ислам Акботов

Сын –Иса

Жена его — Хондарса

Сыновья – Эса, Дзама

Брат –Индорби

 

Атаби Муталиев

Жена –Тоги

Сын – Джемалдин

Братья: Касум, Слепцо

Сестра – Форд

 

Алихан Цуцгольгов

Жена –Шоки

Дочери: Амолт, Делыбек

Дочери: Дзали, Камси

Сын – Айдемир

 

Маса Маусуров

Мать – Бал

Жена – Хадж

Братья: Муди, Дором

 

Эка Аспиев

Мать –Асалтхан

Сестры: Гаибека, Дзаби

Братья: Бексултан, Бейсултан

 

Мусса Матиев

Жена – Хохи

Дочь – Фатимат

Брат –Исуп

 

Дуда Батажев

Мать –Гумест

Брат-Мада

Сестра – Беляж

 

Белакат Ганжебиев

Жена –Дзарбит

Сыновья: Эка, Чахнар, Латыр

Дочери: Бурка, Коли

 

Сакал Чоплоев

Жена –Хоха

Сыновья: Берд, Элтмурза, Эльберд,

Кудаберд

Дочь – Гойсет

 

Топ Вышегуров

Жена – Азепи

Сыновья: Яхья, Ибрагим, Индрис

Дочери: Саибет, Фатимат

 

Анзор Топов

Жена –Бакси

Сыновья –Асрако, Хоту, Абдулла

Дочери: Хайзет, Айжит

 

Аба Вышегуров

Мать- Аби

Жена –Торха

Сыновья – Мусса, Иса

Дочери –Ализа, Той, Хасипат

 

Амарбек Газгериев

Жена –Гумейхан

Сын – Тонки

Дочь – Чамход

 

Саги Газгириев

Жена – Испол

Сыновья: Салмурза, Сабдулла

Дочери: Соугуз, Саби, Сайбад

 

Тотрач Гайтукиев

Жена –Гойбеки

Сын – Минди

Жена – Мисалмот, Черко, Еса

 

Ельбуздуко Тотрочев

Жена –Тамот

Дочери – Ханеш, Манти

 

Гака Гайтуков

Жены – Батыл, Гудлук

Сыновья: Гатагаж, Губжуко

Дочь – Саби, Саурум

 

Бетр Арчоков

Жена- Мисилтмот

Сын – Едик

Братья – Тох, Хату

 

Аморхан Абиев

Мать – Баби

Жена –Базырхан

Сын-Махамет

Сестра –Эли

 

Джугурк Тебыев

Жена- Пыти

Дочь – Бермосхам

Сыновья: Сай, Тасултан

 

Темерби Тебоев

Мать- Костинкт

Жена – Кок

Дочь-Той

 

Магомет Тампиев

Жена –Маути

 

Элтмурза Тайзигов

Жена – Дзаме

Дочь –Кобехал

Сын- Гери

Брат –Шахмурза

 

Танзык Дахкильгов

Жена – Шагуль

 

 

Беткит Дахкильгов

Сын – Саип

Жена – Хампи

 

Сай Точиев

Мать-Гойсет

 

 

 

 

Кохорма Ганижев

Братья: Сулейман, Чазбыр

 

Мохи Дахкильгов

Сестры: Наургиз, Матушко

Брат –Исмаил

 

 

Тепсо Жастукиев

 

 

 

Заурбек Муталиев

Жена – Айсет

Сын –Лорса

 

Вдова майора Бикова Хаматханова -

Айшет

Сыновья: Темирбулат, Жамбулат, Камбулат

Дочери: Хамбикер, Сахар

холоп ее Магомед Гурбий-Тума

Жена его Бубу

Сыновья: Чунал, Хани, Чачи

 

Чанти Наурузов

Жена –Гойбика

Сыновья: Бадзий, Идрис, Габис, Садула

Дочери: Мадый, Таший, Ноки

Брат –Атай

 

Сампи Ведзижев

Жена его –Бужиг

Сыновья: Есокой, Есанебий

 

Чакмо Сампиев

Жена –Кудеур

Дочь-Соурут

Сын-Затал

 

Джанхот Сампиев

Жена –Сузул

Сын –Исмаил

Брат – Салтгирей

 

Инал Сампиев

Жена –Айбиль

Сын –Цохоп, Улубей

Дочь – Белахо

 

Мази Сампиев

Жена –Даулагаз

Сын- Тоумурза

Дочь-Патепхо

 

 

Иноруко Хасиев

Мать – Ханкилтхан

Брат –Кохорман

 

Хажур Хасиев

Жена- Гумсет

Дочь-Фатимат

 

 

Саги Теморханов

Жены –Хутуж, Дзык

Сыновья: Сейт, Бадыл

Дочь – Фатимат, Бож

Сестра – Шаулук

Братья: Шакой, Гумхука

 

Мисост Арчаков

Мать –Деши

Жены –Бадлык, Ойсет

Сыновья: Ахмет, Амхув, Инаулдуко

Дочери: Бады, Сабатха, Бон

 

Муса Арчаков

Жены: Джасет, Нохт

Сыновья: Муртузали, Зарахмат

Дочь – Мисилтмот

 

Тох Арчаков

Мать – Зейнип

Брат – Бекмурза

Сестра – Тусь

 

Джагостхо Султыков

Жена – Пецы

Сын –Халолт

 

Хасиха Султыков

Мать-Хох

Жена –Ахчи

Сестра – Хамысх

 

Устурхан Султыгов

Жена –Мирзет

Сын –Эйдемир

Брат его – Темирко Султыгов

 

Сунто Чаниев

Брат его -Чомск

 

Лошадь-1

 

 

Ароб-1

Волов-2

Корова-1

Лошадь-1

Ароб-1

Корова-2

Лошадь-1

 

Ароб –3

Волов-4

Коров-2

 

 

Ароб –2

Волов-1

Корова-1

Телок-1

Ароб-2

Волов-2

Лошадь-1

 

 

Ароб-1

Волов-2

 

 

 

Ароб-2

Волов-3

Лошадь-1

Коров-3

 

Ароб –2

Волов-2

Лошадь-1

 

Ароб-2

Волов-1

 

 

 

 

Ароб –2

Волов-2

Лошадей-2

Корова-1

 

 

Ароб-2

Волов-2

Лошадей-2

Корова-1

 

 

Ароб-2

Волов-4

Корова-1

 

 

Ароб-2

Волов-2

Лошадь-1

 

 

Ароб-1

Волов-2

Коров-2

 

 

Ароб-2

Волов-2

Лошадь-1

 

 

Ароб-2

Волов-4

Лошадь-1

Коров-1

 

Ароб –2

Волов-4

Лошадь-1

 

 

 

Ароб-2

Волов-2

Лошадей-2

 

 

Ароб-3

Волов-4

Лошадей-4

Коров-3

 

Ароб-2

Волов-4

Лошадь-1

 

 

 

Ароб-1

Лошадь-1

 

 

 

Ароб-2

Лошадей-3

 

 

 

Ароб-2

Лошадей-2

 

 

 

Ароб-2

Волов-4

Лошадь-1

Жеребят-2

Ароб-1

Волов-2

Коров-2

Лошадей-5

 

Ароб-1

Волов-2

Корова-1

 

 

Ароб-2

Волов-4

Лошадей-2

Коров-2

Бычок-2

 

Ароб-2

Волов-4

Лошадей-

Корова-1

 

Ароб-2

Волов-2

Буйволов-4

Лошадей-2

 

Ароб-1

Волов-2

 

Ароб-1

Бык-1

Волов-1

Корова-1

 

 

Ароб-1

Лошадей-2

Корова-1

 

Ароб-1

Лошадей-2

Жеребенок-1

 

Ароб-2

Волов-5

Буйволов-3

Корова-1

Лошадей-5

 

Ароб-1

Лошадь-2

 

Ароб-1

Бык-1

Буйволов-2

Корова-1

 

Ароб-3

Быков-4

Лошадь-1

 

Ароб-1

Лошадь-1

Корова-1

 

Ароб-2

Быков-5

Лошадь-3

Корова-3

 

 

 

 

Ароб-2

Быков-2

Лошадей-2

 

 

 

Ароб-1

Лошадей-2

 

 

Ароб-2

Лошадей-3

 

 

 

Ароб-1

Быков-2

Лошадь-1

 

 

Ароб –1

Волов-2

Бычок-1

 

 

Ароб-1

Лошадь-1

 

 

 

 

Ароб-3

Лошадей-3

 

 

Ароб-2

Волов-4

Лошадей-3

Корова-1

 

Ароб-1

Волов-2

Лошадь-1

Корова-1

Телок-1

 

 

Ароб-1

Волов-2

Лошадей-2

 

 

 

Ароб-2

Быков-2

Лошадей-2

 

 

Ароб-1

Быков-2

Лошадь-1

Лошадь-1

 

Ароб-1

Быков-2

 

 

Ароб-1

Лошадей-1

Корова-1

 

 

Ароб-2

Лошадей-1

Корова-2

 

 

Ароб-1

Лошадь-1

Быков-1

 

Жена –Памп

Мать – Бази

Сын – Чергез

Дочери: Напраз, Паскоч, Наскоч

 

Бену Бесогуров

Сын – Бексолтан

Жена – Пит

Сын – Исуп

Брат – Сых

 

Актемир Дудуров

Жена – Гейкалха

Сын – Исак

Дочь-Таубика

 

Быков-3

Лошадь-1

 

 

 

Ароб-1

Корова-1

Лошадь-1

 

 

 

Ароб-1

Корова-1

Лошадь-2

Жена – Тярас

Сын – Тамтий

Жена сына – Баштик

Сыновья: Магомет, Батоко, Садула

Дочери –Паусхи, Маргиш

 

Эсти Айшалов

Сыновья –Кисай, Габи, Ислам

Дочери – Курматжу, Фатима

 

Рогатого скота-2

Лошадей-2

 

 

 

 

Ароб-4

Волов-8

Лошадь-1

 

Жена – Дали

Сыновья – Акет, Эджиев

 

Гудаберг Черкиев- остался

Мать- Асиет

Жена -Бодашк

Дочери  — Фат, Розет

Братья: Аидер, Айшер, Исмаил,

Магомет-Мирза, Эльмурза

Сестра – Морсхо

 

Подпоручик Корташ Ш[афтычев]

Жена – Эрзбики

Сын- Тоши (Муоса)

Жены – Азиет, Эсетхан

Сыновья – Эсса, Ахмет

Дочери – Добик, Мукул, Кайсет, Той

 

Курухо Корет (Бакиев)

Жена –Новприсх, Шеки

Сыновья – Энерко, Эндырбы, Даки

 

Абрик Ахриев

Сестры – Бачи, Марзист

 

 

Арпи (Пирискев– М.Дз.)

Мать – Сыкрас

Жена – Теоутош

Сыновья – Муртаз-Али, Гадешко

Меносиет

 

Корык Пар(тошев)

Жена –Сотер

Сыновья – Эдык, Абдул-Кадыр

Дочь- Сабыка

 

Эсру Ганизев

Мать – Харбыз

Братья – Ботако, Исмаил

 

Мусса Мусостов

Жена –Шалхи

Сыновья – Карней,

Исырп, сын его – Кысил

Жена его– Коршес

Дочери –Сайбат, Аспет

 

Шишха Мусиев

Жена – Тоуросх

Сыновья – Муди, Шасил, Дошинко

Дочь –Тавбыка

 

Бельгасх Абиев

 

 

Черкис Шешханов

Жена – Шеко

Сын – Ибрагим

Дочери –Хасбика, Ташбика

 

Чока Татеров

Жена –Хасбика

Сыновья – Донгус, Аслуко

Дочери – Чауха, Цаип, Той

 

Ильяс Дзалкуров

Мать –Шатот

Жена – Кусият

Сын – Магомет

Дочь- Кунаяпаз

 

Эстемир Айдемиров

Жена – Месуха

Сыновья – Наурус, Эльдчурко ,

Марты, Муртазали, Абдыл

Дочери: Таурехана, Тотех, Таузл, Розы,

Силбат

 

Эльберт Айдемиров

Жены – Дзабот, Месолтмот

Сын- Эски

Дочь-Саугус

Сестра – Ахбика

 

Тепсурко Чебиев

Сыновья – Исмал, Таси, Ана

Сестра – Айсет

Дочь – Могуст

 

Буруко Асбиев

Жена –Коспы

Сыновья – Жирса, Эдлк

Дочери – Шоулок, Евлой, Курсиеха

 

Дз(об)ика Тошентиев

Дочери – Бота, Айсет

 

 

Цо(ми) Цысков

Жена – Кайпы

Сыновья – Дазыр, Магомет

Дочь –Цукх

 

Яндар Басугуров

Жена –Кокх

Сыновья – Саит, Мусост, Асланбек

Дочь — Митишки

Быков-2

Лошадь-1

 

Ароб-2

Быков-4

Лошадь-3

Корова-3

 

 

 

 

Ароб-4

Быков-6

Лошадей-3

Корова-1

 

 

 

Ароб-3

Быков-2

Лошадей-4

Коров-3

Ароб-1

Быков-2

Корова-1

Лошадь-1

Ароб-1

Лошадь-1

 

 

 

 

Ароб-2

Лошадь-1

Быков-2

Корова-1

 

Ароб-2

Лошадей-3

Корова-1

 

Ароб-2

Лошадей-3

Быков-4

Корова-3

 

 

 

Ароб-2

Лошадей-2

Быков-2

Корова-1

 

Ароб-1

Лошадь-1

 

Ароб-3

Лошадей-4

Быков-2

Коров-2

Бычок-1

Ароб-1

Лошадь-1

 

 

 

Ароб-3

Лошадь-1

Быков-4

Коров-3

 

 

Ароб-2

Лошадей-2

Корова-2

Быков-4

 

 

 

Ароб-2

Быков-4

Корова-1

 

 

 

Ароб-2

Быков-4

Лошадь-1

 

 

Ароб-2

Лошадь-1

Быков-2

 

 

Ароб-2

Лошадей-2

Быков-2

 

Ароб-1

Быков-2

 

 

 

Ароб-2

Лошадь-1

Быков-2

 

 

КП. 95, ящ. 019, Д. 8

Жена- Савдут

Сын – Апинда

Жена его- Саиба

Дочь – Масий

Сыновья: Багалп, Джамандих,

Гази-Магома, Мирза-Осан

Исмаил

Дочери его: Рабат, Фатимат, Аженет

Сестры его: Ракиат, Фатимат

 

Муслим Муссиев

Дочь его: Зейнап

Братья: Омар, Усман, Али

 

Ачия Джандаров

Брат его: Магомет

Сестры: Сайдут, Хабийбат

 

Ипо  Цуров

Жена – Аджи

Сыновья: Индрис, Ильяс, Заурбек

Дочери: Килинды, Ципи

Брат – Кирбет

 

Ельбуздуко Тотрачев

Жены: Тахмат, Маити

Дочь –Ханет

 

Рогатого скота-1

Лошадь-1

 

 

 

 

Рогатого скота-1

 

Ароб-1

Лошадь-3

Рогатого скота-3

 

Рогатого скота-1

Лошадь-1

 

Ароб-2

Лошадь-2

Рогатого скота-2

 

Рогатого скота-1

Лошадь-2

 

Алдар Елтмурза Алдатов

Мать – Дзал

Жена – Залихан

Сын – Кавдий

Братья: Ельберд, Мурзабек,

Заурбек, Намупцет, Тамар

 

Тот Вашегуров

Жена – Азепи

Сыновья: Яхья, Ибрагим, Идрис

Дочери: Саибет, Фатимат

 

Аморбек Газгериев

Жена –Гумейхан

Сын –Тонки

Дочь – Чамхад

 

Аба Вашегуров

Мать –Аби

Жена –Порха

Сыновья: Мусса, Иса

Дочери: Апиза, Той, Хасипат

 

Саги Газгериев

Жена – Насап

Сыновья: Салтмурза, Сабдула

Дочери: Саугув, Саби, Саибыд

 

Тотрач Гайтукиев

Жена – Гайбеки

Сын – Минда

Жены его: Мисалмат, Черко, Еса

 

Гака Гойтуков

Жены: Батыл, Гудтук

Сыновья: Гатагаж, Губжика

Дочери: Саби, Саурут

 

Пайздла Орсельков

Жена – Гутабека

Дочь – Фатимат

 

Мутов Акботов

Жена – Дзалет

 

Шаулох Актолиев

Жена – Хаба

Дочь Шоки

 

Тант Арсамаков

Жена- Гизлярхан

Дочери: Шаулох, Тойты, Саулук

 

Бати Ганжебиев

Жена –Хан-Тота

Сыновья: Элтберд, Таги,

 

Шаухов

Дочери его: Дугуск, Хунгуз

Сыновья: Баберд, Заурбек

 

Курс Хуриев

Сыновья: Амирбек, Эка

Жена – Комурк

Дочь – Айсет

 

Тотра Муталиев

Жена –Торхан

Дочери: Нарс, Сами

Сын- Муртазали

 

Тилиша Бадиев

Жена – Масархан

Сыновья: Токи, Таусултан, Гойсолтан

Дочь – Сабыр

 

Ислам Акботов

Сын- Иса

Жена его – Хандырка

Сыновья: Эса, Дзама

Брат –Инберди

 

Атаби Муталиев

Жена – Бош

Сын – Джемалдин

Братья: Косум, Слепцо

Сестра – Форд

 

Алихан Цуцгольгов

Жена – Шоки

Дочери: Амолт, Джабек, Дзози, Камол

Сын – Индемир

 

Эка Аспиев

Мать – Асапхон

Сестры: Гойдика, Дзаби

Братья: Бексултан, Бейсултан

 

Муса Мотиев

Жена – Хози

Дочь – Фатимат

Брат – Исуп

 

Дуда Батажев

Мать – Гумсет

Брат – Мыда

Сестра – Бяляш

 

Белакай Ганжебиев

Жена – Дзарби

Сыновья: Эка, Чахкор, Лозыр

Дочери: Бурка, Кози

 

Берб Арчоков

Жена – Мисалтмот

Сын – Эдык

Братья: Тох, Хату

 

Аморхал Абиев

Мать – Баба

Жена – Батырхан

Сын – Махамед

Сестра – Эзи

 

Джугурх Тебиев

Жена – Пыти

Дочь – Белмосхан

Сыновья:  Сай, Тасултан

 

Темирби Тебоев

Мать – Каминк

Жена – Кои

Дочь – Тай

 

Магомед Пампиев

Жена –Маут

 

Эльмурза Тайзигов

Жена – Дзази

Дочь –Кодехал

Сын – Тори

Брат – Шахмурза

 

Таизык Дахкильгов

Сын –Саип

Жена Хампи

 

Сай Точиев

Мать – Гойсет

 

Кохерман Ганижев

Братья: Сулейман, Чавдыр

 

Мохи Дахкильгов

Сестры: Наургив, Матушко

Брат – Исмаил

 

Тепсо Могостукиев

 

Заурбек Муталиев

Жена – Шашинка

Сыновья: Эльмурза, Тасолтан

 

Кази Магомет

Жена – Хави

Сыновья: Умар, Номулус,

Хийман, Уруц

Сестра – Дзго

Рогатого скота-1

Лошадь-1

 

 

 

Рогатого скота-1

 

 

Рогатого скота-4

Лошадь-1

 

 

Рогатого скота-0

Лошадь-3

 

 

Рогатого скота-4

Лошадь-3

Рогатого скота-0

Лошадь-1

Рогатого скота-2

Лошадь-1

Рогатого скота-0

Лошадь-1

 

Рогатого скота-3

Лошадь-1

Рогатого скота-4

Лошадь-2

Рогатого скота-2

Лошадь-1

 

Рогатого скота-2

Лошадь-0

 

Рогатого скота-6

Лошадь-1

 

Рогатого скота-2

Лошадь-1

 

 

Рогатого скота-4

Лошадь-0

 

 

Рогатого скота-3

Лошадь-1

 

Рогатого скота-5

Лошадь-0

 

 

Рогатого скота-2

Лошадь-1

 

 

Рогатого скота-4

Лошадь-0

 

 

Рогатого скота-2

Лошадь-1

 

 

Рогатого скота-4

Лошадь-5

 

 

Рогатого скота-2

Лошадь-1

 

 

Рогатого скота-1

Лошадь-3

 

 

Рогатого скота-6

Лошадь-4

Рогатого скота-0

Лошадь-1

Рогатого скота-9

Лошадь-0

Рогатого скота-1

Лошадь-0

 

Рогатого скота-1

Лошадь-0

Рогатого скота-0

Лошадь-3

Рогатого скота-9

Лошадь-5

 

Рогатого скота-0

Лошадь-1

Рогатого скота-4

Лошадь-4

Лошадь-2

 

Лошадь-2

 

Ароб-2

Лошадь-2

Корова-2

 

Ароб-2

Лошадь-3

Рогатого скота-3

 

Жена- Гоибика

Сыновья: Бадзий, Идрис, Габис, Садула

Дочери: Мадый, Паший

Брат – Атай

 

Жена- Бужиг

Сыновья: Есокой, Есанебий

 

Жена- Куцеур

Дочь – Саурут

Сын- Гатил

Рогатого скота-7



Ароб-2

Рогатого скота-2

Лошадей-2

 

Ароб-2

Рогатого скота-5

 

Жена- Сузук

Сын- Исмаил

Брат — Сальгирей

Лошадей-3

Сыновья: Цохоп, Улубей

Дочь — Белахо

Рогатого скота-2

Лошадь-1

Жена- Даулагаз

Сын- Таумурза

Дочь – Пательхо

 

Рогатого скота-2

Лошадь-1

Мать – Ханкильхан

Брат — Кохорман

Лошадь-1

Жена- Гумсет

Дочь — Фашимат

Лошадь-1

Жены- Хутуж, Дзыко

Сыновья: Сейт, Бадыл

Дочь: Фатимат, Боги

Сестра- Шаулук

Братья: Шакой, Гумхука

Лошадей-3

Мать- Деши

Жены: Бадлык, Оисет

Сыновья: Ахмет, Аихув, Инаулдуко

Дочери: Бады, Саламха, Бок

Лошадей-2

Рогатого скота-3

 

 

Жена- Мирзет

Сын- Эйдемир

 

 

Рогатого скота-2

Лошадь-1

Жены: Джасет, Нохий

Сыновья: Муртузали, Гарахмат

Дочь — Мисильмат

Рогатого скота-4

Лошадей-3

Мать – Зейнип

Брат – Бекмурза

Сестра- Гус

Рогатого скота-4

Лошадей-2

Мать- Хох

Жена- Пелы

Дочь-Хамыск

Сын- Хасолт

Жена его- Ахчи

Рогатого скота-2

Лошадей-2

Брат- Чомок

Ароб-1

Лошадей-2

Жена- Гурзиха

Дочери: Асалха, Теркидиз

Рогатого скота-2
Доволен я Аллахом как Господом, Исламом − как религией, Мухаммадом, ﷺ, − как пророком, Каабой − как киблой, Кораном − как руководителем, а мусульманами − как братьями.
http://abu-umar-sahabi.livejournal.com/