Автор Тема: А. В. Полосин ПРЕОДОЛНИЕ ЯЗЫЧЕСТВА (ВВЕДЕНИЕ В ФИЛОСОФИЮ МОНОТЕИЗМА)  (Прочитано 260 раз)

Оффлайн abu_umar_as-sahabi

  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 3251
Книга представляет собой общедоступное изложение основ философии монотеизма сравнительно с учениями пантеистических религий. Автор, прошедший долгий путь духовного познания, предлагает читателю совместно размышлять о возможности достижения гармонии между верой в Бога и разумом, о преодолении заблуждений и стереотипов,связанных с обывательскими представлениями о религии. В работе широко использованы материалы вероучительного и богослужебного характера. Издание адресовано всем, кто интересуется религией и религиозной философией, включая и тех, кто еще не совершил окончательного мировоззренческого выбора.

ОГЛАВЛЕНИЕ
Слово к читателю - 6
Предисловие. ДУХОВНЫЙ СМЫСЛ МНОГОБОЖИЯ - 7

Введение. КРИЗИС ЕВРОПЕЙСКОЙ ДУХОВНОСТИ - 13

Глава 1. ФИЛОСОФИЯ РЕЛИГИИ

1.1.Единобожие (монотеизм) - 23
1.2. Критерии отличия слова Бога от слов человеческих - 29
1.3. Договор (Завет) как высшая форма согласия в монотеизме - 38
1.4. Язычество (пантеизм) - 43
1.4.1 Суть язычества - 43
1.4.2 Психология язычества - 44
1.4.3. Философия пантеизма - 48
1.4.4. Кто заинтересован в сохранении язычества - 50
1.5. Виды и типы пантеизма - 54
1.5.1. Многобожие, политеизм - 54
1.5.2.  Языческий монизм - 55
1.5.3. Дуализм - 56
1.5.4. Футуристические и нетеистические религии - 58

Глава 2. ЧТО ТАКОЕ МИФ?
2.1. Как создаются мифы - 63
2.2. Миф — это обобщенный житейский опыт - 65
2.3. Структура мифа и виды мифологий - 68

Глава 3. РЕЛИГИОЗНЫЕ (ЯЗЫЧЕСКИЕ) МИФЫ
3.1. Кто заинтересован в мифотворчестве - 73
3.2. Как создаются религиозные мифы. - 78
3.3. Общность религиозных мифов - 83
3.4. Троичность языческого божества - 93

Глава 4. ДУХОВНЫЕ НАСТАВНИКИ И ЖРЕЧЕСКАЯ КАСТА
4.1. Духовные наставники в Единобожии - 100
4.2. «Сотоварищи» Творца - 105
4.3. Как возникла каста священнослужителей - 108
4.4. Первосвященники вместо пророков.

Глава 5. РИТУАЛ
5.1. Понятие ритуала и его виды - 119
5.2. Таинства и богослужения - 122
5.2.1 Ритуал и его совершители - 124
5.2.2 Антропоморфизм и зооморфизм - 131
5.2.3 Изначальная «греховность» человека - 134
5.3. Магия - 139
5.3.1. Чудо - 142
5.3.2. Гайка - 143
5.3.3 Авторитет - 146

Глава 6. МИФЫ О СПАСИТЕЛЕ
6.1. Спаситель человечества в монотеизме и в язычестве -150
6.2 Спаситель человечества в иудаизме и в христианстве - 155
6.3 Спаситель для безбожников -160
6.4 Как формируется образ спасителя - 162

Глава 7. СОВРЕМЕННЫЕ МИФЫ
7.1. Миф и компьютер  - 171
7.2. Современная реклама — новые мифы и ритуалы - 176

Заключение. ТЕОЛОГИЯ И ФИЛОСОФИЯ - ПУТЬ К ГАРМОНИИ - 183

Библиография - 191
Об авторе - 195

Трудно веровать в Единственного Бога, Прогневится - и тебя прогонит прочь. На Олимпе же богов бессмертных много Кто-нибудь да согласится нам помочь.
А. Городницкий


=======================================



Предисловие
ДУХОВНЫЙ СМЫСЛ МНОГОБОЖИЯ СЛОВО К ЧИТАТЕЛЮ


Данная работа адресована всем, кто ищет гармонию между верой в Бога и разумом и кто еще не совершил окончательного мировоззренческого выбора. Сегодня большинство людей живет в условиях личной свободы в принятии или непринятии религии, а потому хочет самостоятельно разобраться в первоисточниках той или иной религиозной традиции. В чем разница между верой и суеверием? Верить ли в Единственного и Всемогущего Бога, нашего Создателя и Повелителя, или же верить в многоликое божество с его помощниками и сотоварищами, готовыми вы-полнить любую прихоть человека? Всякое ли религиозное писание является словом Божиим, или существуют объективные критерии отличия слова Бога от слова человека? Над этими и многими другими вопросами читатель сможет поразмышлять вместе с автором, прошедшим долгий путь духовного познания. Книга не ставит целью изменить веручитателя, поскольку только Сам Бог дает человеку веру. Однако достижение гармонии между верой и разумом, преодоление заблуждений и предубеждений — в этом, по сути, и состоит высшая цель земной жизни. Высказываемые в книге суждения об особенностях различных религий носят исключительно научный характер и не содержат моральных оценок существующих религиозных институтов, церквей и их служителей. Автор желает каждому, кто следует заповедям Творца, известным ему либо только через Моисея, либо только через Иисуса Христа, помощи и милости Единственного и Всемогущего Бога в познании Истины и во всех добрых начинаниях, а также мира и благополучия. Уважительный богословский диалог между представителями мировых религий и веротерпимость — вот тот фундамент, на котором может строиться здоровоеобщество.6

Современный европеец привык относиться к религии, следуя определенным стереотипам, закрепившимся в XVIII — XIX веках. Религия выступает для него как бы в трех ипостасях:
1) НЕИЗБЕЖНОЙ ДАНИ ТРАДИЦИИ, не предполагающей личной веры в Бога. В романе «Доктор Фаустус» Томас Манн с иронией отмечал, что образованный флорентиец эпохи Возрождения, собираясь воскресным утром в церковь, говорил жене: «Ну, что ж, отдадим дань и этому распространенному заблуждению!»;
2) ПОВОДА ДЛЯ ПРИЯТНЫХ СЕМЕЙНЫХ И ОБЩЕСТВЕННЫХ ПРАЗД-НИКОВ, например — Рождества, связанного с увеличением продолжительности дня, появлением после декабрьских сумерек солнечного света — «рождением солнца», обновлением надежд на новый год и т. п.;
3) СУЕВЕРИЯ — готовности не религиозного человека «навсякий случай» принести
 жертву умилостивления некой запредельной силе, судьбе, року — «как бы не вышло чего дурного». Суеверие может развиться до магии — веры в то, что человек может нарушить законы бытия в свою пользу («со-вершить чудо») с помощью какого-либо обряда или «священного предмета». Однако XX век существенно поколебал наивную надежду на то, что привычная и комфортная для обывателя религия способна «умилостивить» судьбу: торжество идеологий нацизма и коммунизма и две мировые войны, зародившиеся там, где веками безраздельно господствовала христианская церковь, заставили по-новому взглянуть на стереотипы, побудили искать иные формы отношения к Абсолютному. И вот сегодня европейцы и американцы, воспитанные на пропаганде религиозного превосходства Запада над Востоком, с удивлением открывают для себя мир Ислама, его богословия и философии. Однако, находя много общего с Исламом через Библию, западный человек с большим трудом воспринимает главное, на чем Ислам зиждется, а именно — веру в Единственного и Всемогущего Бога. Трудность такой веры связана с тем, что средневековое христианское сознание привыкло мыслить Бога мифологи-чески: в человеческих образах и в окружении множества Его «сотоварищей». На протяжении полутора тысяч лет церковная традиция сохраняет и развивает культ всевозможных посредников человека с Божеством: «святых угодников», «небесных покровителей», земных «святейших владык», «преподобных» священников и монахов и т. п. Так называемые «священные предметы»: рукотворные художественные образы богов и их «угодников», недоразложившиеся останки их «угодников», одежда, утварь, амулеты, символические знаки и т. п., выступают для верующих уже не только средством для совершения Чудес, но и объектом самого религиозного поклонения, объектом культа к ним совершают паломничество, их самих молят о совершении чудес, их целуют, перед ними стоят па коленях. Тем самым, они наделяются свойствами самостоятельно действующих существ, обладающих сверхъестественной силой потустороннего мира. В религии Единобожия для описания подобных операций человеческого ума используется арабское слово «ширк». Родственным ему является арабское слово «шарик», переводящееся как «товарищ», «сотоварищ», «партнер», «компаньон», «соучастник». «Шарик» — это человек, оказывающий содействие другому, кто нуждается в этом, это восполнение недостатка силы у него своей силой. «Ширк» в религиозном смысле — это приложение понятия «шарик» к Богу, а именно — придание Единому Всемогущему Богу каких-либо «со-товарищей», «соучастников», «помощников», «посредников» (*) и т. п. — любых одушевленных и неодушевленных существ, которые, по мнению язычников,  оказывают Творцу некое содействие в Его собственном бытии, дополняют своей силой Его силу.

* Посредник — третья сторона, без участия которой невозможно установление отношений между двумя субъектами. Субъект — самостоятельно действующее существо.

Творец устанавливает Свои отношения с человечеством так, чтобы Его волю доводили до людей избранные Им Самим посредники — ангелы или наиболее достойные люди (пророки, посланники, духовные учителя). Это право  Всемогущего Создателя. Но ни один человек не вправе ставить между Богом и человечеством по собственной воле самого себя или других таких же людей, поскольку это означало бы попытку признать себя равным Богу или сильнее Его!
Это вечная истина Единобожия, засвидетельствованная всеми пророками монотеизма. Ни пророки, ни имамы, ни муфтии, ни шейхи не являются ни посредниками, ни представителями человечества в его отношениях с Создателем, хотя могут быть представителями Создателя, избранными Им для выполнения Его поручений вЕго отношениях с людьми. Пророки, имамы, муфтии и шейхи — не распорядители судьбами людей. От них (т. е. от пророков, муфтиев и т. д.) не зависит принятие Всезнающим Богом Его Собственных решений. Они — только послы, передающие волю Небесного Правителя, глашатаи Его воли и увещеватели для всего человечества и отдельных народов(посланники, пророки), а также для отдельных личностей(шейхи). Если «святым угодникам» молятся, перед их образами, их останками и их вещами совершают поклонение, то это значит, что персонально от них ожидают их собственных действий, а значит, верят, что они — самостоятельные существа, субъекты, от которых, помимо личной воли Самого Творца, якобы тоже зависит принятие решений в мире Божественной воли! И принципиально не важно, каких именно действий ждут от этих «божественных субъектов» — их собственных сверхъестественных действий, чудес или же их посреднического влияния в качестве «угодников», «фаворитов» на решения начальства — верховного божества; в обоих случаях конечный результат будто бы достигается только при условии собственного волеизъявления этих «сотоварищей» Всевышнего. В просторечии арабское слово «ширк» часто переводят как «многобожие», что в принципе правильно. Однако здесь необходимы дополнительные разъяснения, так как многие христиане не называют богами своих «святых угодников», но наделяют их теми же функциями, что имеют языческие боги — функциями «шарика», «сотоварища», «соучастника»,  «помощника» верховного бога. В этом смысле арабское слово удивительно точно передает духовную сущность происходящего - придание в своем сознании Всемогущему Богу каких бы то ни было компаньонов: богов, людей, животных, птиц, амулетов, недоразложившихся останков, культовых предметов и ритуальных действий — т. е. «частичное» наделение свойствами Единственного Творца любого иного субъекта, кроме Самого Творца. Таким разом, если в сфере принятия решений, устанавливающих или изменяющих законы бытия, мыслятся, помимо Единственного Бога, еще некие субъекты принятия сверхъестественных решений — самостоятельно действую-щие существа, хотя бы и в подчиненном статусе, налицо язычество с его пантеоном вымышленных богов. Во главе этого пантеона стоит не Единственный и Всемогущий Создатель, а всего-навсего верховный бог в окружении особо приближенных, можно сказать, «единых по существу» с ним богов — «прибогов», являющихся чем-то вроде иных ликов, ипостасейтого же бога. Середину этой космической иерархии занимают божества и духи, относительно самостоятельные, но подчиненные верховному богу, затем следуют низшие воплощения вышестоящих богов.
«Ширк» — это вера в наличие многих не всемогущих сверхъестественных существ и, по сути, неверие во всемогущество Единственного Творца и Господа миров.
 Человеку, призывающему себе на помощь какие-либо иные сверхъестественные существа, кроме Бога, почему-то и в голову не приходит, казалось бы, столь простая вещь: помощник может быть только у того, кто сам не имеет достаточной мощи, т. е.
не всемогущ.
Эти сверхъестественные существа будто бы вселяются в людей, животных, птиц, растения или в рукотворные пред-меты, в пищу и питье, руководят действиями человека или животного, могут принимать любой образ и являться в нем, в результате чего сам этот образ становится как бы «священным» и достойным поклонения. Между потусторонним и посюсторонним мирами располагаются «божественные посредники» — фавориты вышестоящих богов — как умершие, причисляемые церковью к «святым», так и живые. Например, ушедшие из земной жизни «угодники» божества могут являться на Рождество в образе бородатого Санта-Клауса («святого Николая Угодника» — Санта-Николауса) и приносить мешок с подарками. Через живых посредников во взаимоотношениях с божеством-священников  — этот пирамидальный пантеон снисходит до простого смертного человека. Вся эта пирамида — плод человеческого воображения, наделяющего смертных людей или служебных духов качествами, присущими только Всемогущему Творцу. Отсюда становится понятным, почему после полутора тысячелетий господства средиземноморской мифологии «просвещенный» Запад так до сих пор и не открыл для себя самую ясную и рациональную религию — монотеизм. Чтобы запомнить действия многочисленных субъектов потустороннего мира в этом мире, их служителям приходится скрупулезно составлять не только «благие вести» о том или ином спасителе-богочеловеке, но и целые художественные сериалы повествований о чудесах и подвигах богов, полубогови людей. Так рождаются многочисленные истории с участием потусторонних сил. Такого рода повествования получили в Древней Греции названия «мифов» (мифос  — греч - история). Языческая и христианская теологии представляют собой попытку жреческой корпорации создать единую мировоззренческую систему, описывающую и трактующую раз-личные мифы с целью преодоления их внутренних противоречий и нестыковок между ними и придания им схожести с реальностью. К сожалению, сознание современного западного обывателя не замечает духовной опасности в том, что человек, творя мифы, поклоняется их героям так же, как Единственному Творцу мироздания, и тем предает себя либо стихии самых темных и опасных иррациональных сил, либо человеческим кланам, корыстно использующим религию в земных целях. Автор этой книги — в прошлом сам священник православной церкви — решил исследовать механизм мифотворчества, чтобы показать рукотворность любого мифа и засвидетельствовать, что вера в Единственного и Всемогущего Творца вселенной не нуждается в человеческих измышлениях. Для последователей веры Авраама, Моисея, Иисуса и Мухаммада (да благословит их всех Аллах и приветствует) религиозные мифы — это художественная летопись многобожия. Мусульманское богословие — это комментарии к Откровению Аллаха и Сунне Пророка, и потому оно не нуждается в многословных построениях и в художественных описаниях.
Цель настоящей работы — разработка положений и терминов современной европейской мусульманской философии по трем направлениям:
1)определение средствами современного европейского языка понятий, характеризующих принципиальное отличие монотеизма от язычества (пантеизма);
2)исследование процесса религиозного мифотворчества;
3)исследование основных постулатов пантеистической философии и основных языческих культов в сопоставлении с основными положениями религии Единобожия. Между европейским постхристианским сознанием и монотеизмом существует понятийный мостик. Его роль играет понятие «субъект».
Последователь веры праведного Авраамаверит в то, что мир сотворен из ничего одним Субъектом,Который абсолютно свободен и в Своей мысли, и в Своейволе, и в Своих действиях по отношению к созданному Иммиру, что, собственно, и является определением всемогущества.
 
Разумеется, абсолютно свободным, т. е.  Всемогущим, может быть ТОЛЬКО ОДИН субъект! Его-то мы и именуем Богом Единственным, кроме Которого нет иных богов
1. Самостоятельность, всех остальных субъектов относительна,поскольку они изначально зависят от Создателя уже самим фактом своего создания. Вот та истина монотеизма, которую необходимо донести до европейцев на понятном им языке,чтобы затем они смогли действительно свободно сделать свойокончательный мировоззренческий выбор:
 Неужто они прочат в соучастники Ему Таких, которые творить не могут, И сами же Другим сотворены?Они не могут помощь оказать ни им И ни себе помочь не могут. Поистине, все те, кого вы призываете помимо Бога,Такие же рабы Ему, как вы.
(Коран 7: 191 - 192, 194)
Аллах -слово, образованное соединением определенного артикля «аль»и арабского слова «илях» («бог»), что переводится на русский язык как«только этот и Единственный Бог» или просто — «Единственный Бог». Поэтому всякий раз, когда в тексте будет встречаться слово «Аллах», его следует воспринимать лишь в указанном нами значении.
« Последнее редактирование: 11 Июля 2018, 03:59:28 от abu_umar_as-sahabi »
Доволен я Аллахом как Господом, Исламом − как религией, Мухаммадом, ﷺ, − как пророком, Каабой − как киблой, Кораном − как руководителем, а мусульманами − как братьями.
http://abu-umar-sahabi.livejournal.com/

Оффлайн abu_umar_as-sahabi

  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 3251
Введение
КРИЗИС ЕВРОПЕЙСКОЙ ДУХОВНОСТИ


В средневековой Европе была создана система общественных отношений, нетерпимая не только по отношению к иным религиям, но и к инакомыслию в собственной среде. На 1000лет развитие науки было сковано рамками церковных постановлений, суд над Галилеем стал символом торжествующего невежества. Мусульманская цивилизация, давшая расцвет народам Пиренейского полуострова, была уничтожена военным путем, сотни тысяч мусульман и сочувствовавших им закончили свой земной путь на костре. Инквизиция — тогдашний церковный суд — считала омовение тела грехом, а использование в этих целях горячей воды приравнивала к ереси. В результате целые города и страны вымирали от эпидемий. Церковь сжигала людей далее за хранение книг на арабском языке, в том числе сочинений выдающегося врача-мусульманина Ибн Сины.Тем не менее блестящая мусульманская цивилизация на Пиренеях пережила своих носителей: испанские христиане впитывали в себя ее плоды, изучали алгебру, алхимию идругие арабские науки, в том числе географию, которая по-могла им открыть Америку, вводили в оборот европейцев такие арабские слова, как «адмирал», «бакалавр» и др. Из арабской литературы христианская Европа узнала о таких чувствах как любовь и страдания любящих сердец. Мудрая суфийская притча о Дон Кишаде легла в основу всемирно известного романа о Дон Кихоте. Даже в условиях тотальной инквизиции появилось то, что на протяжении 1000 лет считалось немыслимым в христианском мире, — университеты;получили развитие ранее запрещавшиеся наука, культура,медицина, начались процессы реформации самого государственного римского христианства. После многовекового феодального застоя, дикости и мракобесия европейское общество пробудилось для нормальной и естественной жизни и потому было вынуждено избавляться от всего того, что препятствовало прогрессу, т. е. от общеобязательных религиозных канонов и правил, сковывавших науку и культуру.Наступила эпоха секуляризма и атеизма, ортодоксальной церкви был оставлен только официальный культ.Двигателем прогресса в широких массах населения стало реформированное христианство — предельно рационализированный и прагматичный протестантизм. Однако реальную власть в западном мире начиная с образования США и с Великой французской революции получили элитарные масонские общества, выработавшие новую либеральную идео-логию, имевшую мало общего с реальным христианством.Философия, символика и обряды масонов (сакрализация Революции, Свободы, Равенства, всемирного Братства и т. п.), разработанные тайно от католических монархов и инквизиции, оказались непонятными простому народу, что стало очевидным при популяризации этих символов Робеспьером. Поэтому народу была оставлена привычная христианская обрядность: на юге Европы средневековая (католическая), на севере упрощенная протестантская, при этом средневековая христианская идеология была вытеснена либеральной идеологией, которую вынуждены были постепенно принять Даже Католические иерархи. Чтобы не вызывать отторжения у необразованных масс, символы и обряды правящей либеральной элиты вновь стали тайными, вследствие чего у христианских фанатиков, не входивших в элиту, время от времени рождались и до сего дня продолжают рождаться подозрения в«мировом заговоре». Протестантизму, отказавшемуся почти от всех римских обрядов, Нечего было предложить обществу, кроме мрачного аскетизма — пуританства, в котором любые мифы, кроме евангельского, по-прежнему считались «ересью», за которую всё так же сжигали на костре. В итоге общество вместе со«святой» водой многочисленных официальных римских мифов: «житий святых», описаний «чудес» и т. п., выплеснулои ребенка — образность познания. Секуляризированные европейцы остались без всякой мифологии вообще — даже художественной, которая за много веков запретов была основательно подзабыта. Известно, что образность, иносказательность, символизм — это естественные и необходимые для человека формы познания и коммуникации. И по мере развития рациональных начал общественной жизни у широких масс населения в обратной пропорции стала расти тяга к образному,символическому, мифологическому постижению действительности. Средиземноморские мифы о рождающихся, умирающих и воскресающих богах-спасителях были отвергнуты(за исключением иудеохристианского), истинную религию Единобожия — Ислам — европейцы тогда не знали, поэтому-то в ХVШ — XIX веках популярность приобрели либо совсем древние и жестокие языческие мифы, либо футуристические утопии о «рае на земле», либо атеизм.По поводу атеизма один из выдающихся ученых XX века Карл-Густав Юнг написал:
За свои убеждения современному человеку приходится расплачиватьсявесьма чувствительным образом — он все менее может разобраться в самомсебе. Он не видит, что при всей его рациональности им руководятнеконтролируемые «силы». Его боги и демоны вовсе не исчезли, ониполучили новые имена (Юнг К.-Г. - Человек и его символы. С. 77, 79)
Многие из этих имен стали часто оканчиваться на «изм», абоги и демоны обрели ипостаси вождей, президентов, генеральных секретарей, «спасителей угнетенного человечества». Правительства большинства стран, едва избавившись отвмешательства христианского духовенства, оказались неготовыми к выработке новой идеологии и критическому анализу духовной истории Европы. В результате образовавшийся вакуум был заполнен самыми фантастическими спекуляциями. Даже примитивные идеи нацизма и коммунизма,будучи ловко обращены в популистские мифы, овладели умами миллионов людей и оказались настолько сильнодействующими, что вызвали к жизни цепь национальных революций и даже инициировали Вторую мировую войну.Еще в 20-х годах советские вожди, декларировавшие приоритет материалистической науки, воскресили на Красной площади в Москве центральный символ древнеегипетской мифологии — пирамиду образца ранних династий — с забаль-замированной в ней мумией «спасителя» угнетенного человечества. Древнеегипетская символика и культ Осириса парадоксальным образом дополнились большевистской верой в«светлое будущее», а миссионерская деятельность Третьего интернационала успешно заменила утопию «Третьего Рима».

Параллельно в Германии был возрожден средневековый культ бога бури и ветра Вотана (Одина), а с ним — пантеонязыческих богов — Валгалла. Официальный статус приобрели древние рунические знаки, один из которых — свастика — стал главным символом государства. Утвердилось древнеримское приветствие вскидыванием правой руки (По происхождению — древнеиранское). Русская немка Елена Блаватская создала миф о сверхъестественной энергии древнего «богоизбранного» племени ариев, и этотмиф получил статус официальной идеологии Германии, которая была провозглашена «Третьим рейхом»
(Т. е. третьим царством, третьей империей, «Третьим Римом»). Главный идеолог нацистской партии Альфред Розенберг так и назвалсвою книгу: «Миф XX века». Всё это — отнюдь не художественные метафоры: для практического построения новой Гипербореи, в которой будут жить только нордические арийцы, генералы фюрера двинули танки на мирных обывателей Европы, и число жертв от ПОПЫТКИ реализовать утопию превысило 50 миллионом человек,Но не успели остыть печи крематорием в лагерях смерти,не успели родственники оплакать погибших, как под боком у Европы началось осуществление утопии — воссоздание "Великого Израиля" по мифам трехтысячелетней давности. В Палестину,где уже ЖИЛИ ЛЮДИ на своей земле (*), из других стран прибыли переселенцы, которые стали запугивать террором и изгонять мирных собственников из их же жилищ, захватывать их земли и устанавливать новые границы.

(*) Интересно, что палестинцы — это большей частью этнические евреи, приведенные в Землю обетованную Моисеем и оставшиеся там благодаря принятию ими Ислама или христианства.
Переселенцы из бывшего СССР — это большей частью не евреи, а потомки хазар, принявших иудаизм.
присвоив ее себе, и все это только потому, что тот имеет другую национальность или другое вероисповедание! Единственное «обоснование» такой точки зрения — ссылки на Тору*, согласно которой несколько тысяч лет назад Бог даровал Землю обетованную именно иудеям!**


Появился новый и опаснейший вид религиозного фундаментализма — иудейский, который объективно направлен на изъятие чужой собственности и который породил особый вид политического экстремизма — сионизм. Сущность иудейского фундаментализма и сионизма — в признании неравенства людей по этническому и религиозному признакам: человек произвольно, на основе древних мифов,может быть провозглашен «богоизбранным», т. е. представителем высшей расы, и в результате как бы получить право лишить другого человека его законной собственности,  присвоив ее себе, и все это только потому, что тот имеет другую национальность или другое вероисповедание! Единственное «обоснование» такой точки зрения — ссылки на Тору 1, согласно которой несколько тысяч лет назад Бог да- ровал Землю обетованную именно иудеям!
2



В этом смысле утопия «великого Израиля» ничем принципиально не отличается от утопии воссоздания очередной«Римской империи» и точно так же ставит развитие цивилизации в зависимость от иррациональных аргументов — ссылок на древние мифы. За этими утопиями точно так же стоят вполне земные интересы группы лиц, мечтающих захватить побольше чужой собственности и устроить самим себе «рай на земле». Для психологического оправдания этих целей в общественное сознание и запускается миф о «богоизбранности», якобы дающей право на признание собственной исключительности и неполноценности других.В конце 40-х и в 50-х годах в Европе в целях искоренения нацизма и недопущения коммунизма мондиалистские круги, испугавшись древних мифологий, предприняли попытку за-полнить мифологический вакуум возрождением социально-политической активности христианства средневекового образца — разумеется, под контролем либерально-масонских кланов. С этой целью правящая элита стала укреплять церкви,создавать христианско-демократические или консервативные партии, которые впервые в послевоенные десятилетия действительно сумели отобрать у нацистов и коммунистов значительную часть электората на выборах в парламенты. Двадесятилетия эта тактика работала и помогала не допустить возрождения нацизма в Германии и прихода к власти коммунистов в Италии и Франции. В Греции воссоздали было православную монархию, правда уже в 1957 году народ отверг на референдуме этот атавизм древних деспотий.

* Тора — современное название религиозного сборника, составленного раввинами во время нахождения израильтян в плену в Вавилоне и после их возвращения из плена в Палестину. В его состав входят фрагменты текстов древней Торы, ниспосланной Моисею, дошедшие до наших дней в весьма далеком от оригинала устном пересказе (об этом см. ниже), различные мифы Вавилона и Средиземноморья, устные предания еврейского народа, отредактированные тексты некоторых пророков Единобожия, фрагменты законов израильского народа и законов Хаммурапи.
** При этом признание самого раввината, что позднее, 2 тысячи лет назад,Бог лишил иудеев этой земли за грехи, деликатно умалчивается. По мнениюмногих авторитетных иудейских богословов, знаком прощения и возвращенияв «землю обетованную» должен стать приход «машияха», спасителя, на статускоторого никто из лидеров современного Израиля как будто не претендует.



Однако уже в середине 60-х годов европейская молодежь восстала против идеалов обывательской морали и возрождавшегося средневекового клерикализма, ведшего к религиозной нетерпимости и застою ума. Церковь все более входила в конфликт с творческой интеллигенцией: за антиклерикальный фильм был предан анафеме один из лучших мировых кинорежиссеров Луис Бунюэль. Популярнейший ансамбль «Биттлз» был подвергнут обструкции после того, как его лидер заявил, что ливерпульская четверка затмила самого Иисуса Христа. Эта фраза, как оказалось, несла значительно более глубокий смысл, чем могло показаться на первый взгляд, поскольку усилиями «Биттлз» родилась новая ментальность Европы, далекая от идеалов христианской бюргерской морали.В 1968 году из-за морализаторских ограничений на совместное время припровождение по вечерам юношей с девушками водном их студенческих общежитий Парижа вспыхнул молодежный бунт, поддержанный левыми, анархистами и всеми вольнодумцами, переросший в духовную и культурную революцию. И хотя социальной революции не произошло, а молодежная энергия нашла выражение преимущественно в сексуальной революции, движении хиппи, массовой наркомании и рок-культуре, правители Европы и Америки осознали, что «нельзя в одну реку войти дважды», и срочно переориентировались на нехристианские мифы и идеалы. Героем фильмов стал уже не обыватель, регулярно посещающий мессу, а Джеймс Бонд, активный борец с мировым и коммунистическим злом и при этом большой любитель женщин. Окончательная смена ценностей пришлась на сере-дину 70-х, чему способствовали развитие видеокультуры и широкое распространение персональных компьютеров, ознаменовавших новый этап в развитии человеческой цивилизации. Джеймс Бонд превратился вначале в Бэтмена, а затем стал компьютеризированным Терминатором.Итак, фашизм победили военным путем, коммунизм рас-сыпался в силу несостоятельности его духовной и экономической доктрин. Потребность же человека в образном познании, в расшифровке древних символов осталась, а потому воскрешение древних мифов на потребу уже XXI веку обре-18ло второе дыхание. Каким же станет «миф XXI века»? Не окажется ли он еще страшнее по своим последствиям, чем детище Альфреда Розенберга? В сознании многих западных идеологов и отечественных олигархов сегодняшняя Россия в силу целого ряда аналогий уподобляется послевоенной Европе. А потому вполне логичными представляются их попытки по возврату средневековых религиозных институтов в сферу современной политики, причем одновременно и вместе с культом молодежной сексуальной революции — в этом, по-видимому, и состоит, по их мнению, «особый русский путь»! Однако в России традиционная религия отличается от той, что распространена на Западе, это — византийское христианство, не претерпевшее существенных изменений со времен крепостного права, по-этому замена феодального жречества на либеральное происходит крайне тяжело и не внушает оптимизма. На местном уровне и сегодня можно увидеть образцы религиозной нетерпимости: борьбу с «иноверцами», сожжение «еретических»книг, попытки возрождения запретов на свободу совести, по-громы еврейских и мусульманских кладбищ, налеты на мусульманские, протестантские и иудейские общины. Вслед за официальным прославлением Николая II и его семьи в каче-стве «святых» (образца для подражания) многие фундаменталисты уже пытаются возносить словно святому молитвы Григорию Распутину — духовному наставнику царской семьи,члены которой, говоря об этом человеке, даже местоимение«он» писали с большой буквы (в православной среде так при-нято писать местоимения только в связи с Богом). Но по логике исторического бытия возвращение в 1913 год чревато скорым повторением событий 1917 года, а именно —  революционными потрясениями. Попытки вернуться в реальность Временного правительства, но не допустить при этом приход к власти большевиков, чтобы продолжить начатую А. Ф. Керенским либеральную реформу православия, не выглядят, мягко говоря, убедительными. Впрочем, как известно, история всегда совершается дважды: первый раз в виде трагедии, второй раз — в виде фарса. От реставрации всей этой эпохи — от Ивана Грозного до Николая II — Россию предохраняет как полученное несколькими поколениями советских людей светское образование, так и во многом стойкая нерелигиозность большей части российского общества,отмеченная еще В. Г. Белинским в его знаменитом письме Н. В. Гоголю 1838 года. Для большинства населения православие — это чаще всего только повод отметить праздники и принести жертву «на всякий случай», для «умилостивления Небес» при прохождении жизненных циклов рождения, брака и смерти.
Официальные религиозные институты Европы и России ничего не смогли предложить современному обществу, кроме воспоминаний об утерянном «золотом веке» и проклятий веку нынешнему и грядущему. А насаждение сверху казенной религии прошлого привело в молодежной среде к моде на религии «новой эры» и к стремительному росту популярности экзотических сект.

И вот к концу XX века, когда уже подзабылись оккультные опыты Третьего рейха, во всей Европе вновь начался бурный рост рядов приверженцев неоязыческих религий и ритуалов,базирующихся на элементах архаических культов.Примечательно, что в российском бестселлере конца XX века «Generation "II"» писатель Виктор Пелепин весьма убедительно показал, как в нынешней российской политической рекламе (и ранее и и советской пропаганде) возрождаются и действуют на подсознательном уронпе сюжеты мифов и образы богов Древнего Вавилона. Л как известно, вавилонская мифологии куда суровее, чем египетская, воскрешенная Иосифом Сталиным под именем «большевистской». Если сегодня общество даст добро на лидерство вождю, не имеющему жестких моральных ограничителей, которые может воспитать только монотеистическая религия с ее вечными и абсолютными ценностями, то один безответственный маньяк,дорвавшийся до власти и «ядерного чемоданчика», может уничтожить целиком всю планету в мгновение ока.

Так всякая ли религия на самом деле учит добру и милосердию? Всякая ли религиозная мифология безобидна и утешительна? — Эти вопросы стали центральными к началу века XXI, когда многие политические элиты окончательно осознали, что реальное, исторически сложившееся христианство оказалось неспособным что-либо противопоставить ни фашизму, пи коммунизму. И итальянский фашизм, и немецкий национал социализм, и российский большевизм возникли и получили массовую поддержку там, где много веков имело место тотальное господство всех трех ветвей христианства — православии, католичества и протестантизма. Поэтому источник угроз современному человечеству нужно искать не в экономике и даже не в политике, а именно в вопросах мировоззрения.
Сегодня среднестатистический европеец пока еще ищет разгадку окружающей его жизни в «преданьях старины глубокой», в ярких образах героев минувшего, в мистических событиях и чудесах. Подобно Фаусту, он пытается «остановить мгновенье» и найти в потоке общественного сознания некий план, реализуемый невидимым режиссером. Проецируя древние мифы в будущее, сегодняшний Фауст создает стиль«фэнтези» в литературе, кино- и видеокультуре, выводит новый образ сверхчеловека — Киборга, Терминатора, а погрузившись в компьютерные игры, строит модели новой империи. Но, увлеченно следуя за героикой древних мифов и создавая новые, он теряет иммунитет против разрушительных воздействий язычества, в котором нет данной свыше морали,но которое всегда наготове снабдить адепта любыми человеконенавистническими идеалами.
Пантеизм (язычество) в религии — это клерикализм, экстремизм, тоталитарные секты, в политике — это коммунизм либо «новый мировой порядок», а в экономике — принудительный аскетизм ради будущего рая либо сегодняшний иллюзорный «потребительский рай» не для всех. И сегодня главная задача всего духовно здорового, что еще осталось в человечестве, — помочь жителям Старого Света обрести Откровение Всевышнего, которое не создано людьми и неизменялось ими, которое ниспослано Самим Всемогущим и Единственным Творцом и которое дает ответы на все важнейшие вопросы человеческого бытия.

Благодаря отсутствию церковной цензуры во второй половине XX века, единственная религия, созданная не человеком, а Самим Всемогущим Богом, — Ислам стала постепенно открываться наиболее смелым и ищущим европейским интеллектуалам. Один из самых ярких левых политиков, член руководства Компартии Франции Роже Гароди принял Ислам и стал его проповедником. Стал мусульманином выдающийся философ и религиовед Рене Генон. Склонил голову переддуховной силой Корана исследователь морских глубин Жак-Ив Кусто. Сотни тысяч этнических немцев, французов,американцев, сознательно порывая со стереотипами окружающего их мира, пришли к исповеданию Единобожия. В России потомственная дворянка Валерия Порохова принимает Ислам и делает уникальный, поэтически ритмизованный перевод смыслов Корана на русский язык. Полным ходом идет процесс перевода на европейские языки классической мусульманской литературы.

Ислам в России — это альтернатива не христианству, ставшему привычной религией для нескольких миллионов российских граждан. Ислам в России — это альтернатива идеологии либерализма с его утопией абсолютной свободы и практикой вседозволенности, порождающей безбожие, декаданс, духовное и физическое растление, наркоманию и алкоголизм — всё то, что неуклонно ведет немусульманские народы России к полному вымиранию. Тысяча с лишним лет были даны православной церкви для того, чтобы излечить народ от этих пороков и воспитать свою паству в духе высокой морали,но результат оказался иной: пороки усилились, а русский народ в XX веке резко отринул как эту религию, так и самуцерковь, предпочтя им массовое публичное безбожие, — случай беспрецедентный в мировой истории! Недаром еще вначале XX века (21 ноября 1908 года) Лев Толстой, отлученный в 1901 году синодом от православной церкви, сказал: «...» народ,у которого нет религии, не может не быть в бедственном положении»
« Последнее редактирование: 11 Июля 2018, 03:56:10 от abu_umar_as-sahabi »
Доволен я Аллахом как Господом, Исламом − как религией, Мухаммадом, ﷺ, − как пророком, Каабой − как киблой, Кораном − как руководителем, а мусульманами − как братьями.
http://abu-umar-sahabi.livejournal.com/

Оффлайн abu_umar_as-sahabi

  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 3251
Глава 1 - ФИЛОСОФИЯ РЕЛИГИИ

1.1. ЕДИНОБОЖИЕ (МОНОТЕИЗМ)


Существуют две диаметрально противоположные и не-совместимые религиозные системы: монотеизм и пантеизм.

Сначала рассмотрим монотеизм, или Единобожие. Бог,Единственный и Всемогущий, Свободный и Самодостаточный,создал человека и вселенную. Он не выразим ни в каком человеческом опыте, ни в каких образах и понятиях, ибо ограниченное не может отразить безграничное, а тем более единственное и исключительное в своем роде. Творец мира абсолютно свободен и самодостаточен, Он — единственный Субъект творения, только по Его воле человек может узнать о Нем, и никакая воля существ, созданных Им, не может диктовать Ему каких-либо действий. Как Господин, Он Сам решает, когда вступать в общение с человеком, а когда нет. Он Сам установил те средства, с помощью которых человек может познавать Его качества и искать с Ним общения. Назовем эти средства. Это вера в Него; ее практическое свидетельство, т. е.предание себя Его воле (по-арабски: Ислам), исполнение заповедей и подражание пророкам и духовным учителям;молитва — прямое обращение к Нему; духовное самопознание, борьба с эгоизмом и очищение своей совести.

Люди по собственному произволению, в том числе и через культ, не могут принудить Его к принятию каких-либо решений. А из этого следует, что культ сам по себе не может быть условием для общения со Всемогущим Творцом, а тем более — гарантией такого общения.

Бог Всемогущ и Всеведущ, и потому нелепо приписывать Ему чисто человеческое разделение на мысль, волю и действие: достаточно лишь одного Его желания — и оно уже исполнилось, уже существует:

Ведь для всего, что Мы желаем, Есть слово, сказанное Нами: «Будь!» -  И вот оно уж есть. (Коран 16: 40)

Нет и ниоткуда не может появиться какого-либо препятствия волеизъявлению абсолютно свободного, Всемогущего Творца всего мироздания! Поэтому нет никаких логических оснований измышлять Ему по подобию человека какие-либо вспомогательные средства для достижения Им каких-либо целей: руки, ноги, крылья, женское чрево, тела монахов,жертвенную кровь, хлеб с вином, особую воду, «священные предметы», портреты персонажей потустороннего мира и во-обще что-либо из сотворенного. Поэтому-то Ислам и считает суеверие, язычество неверием в Бога вообще: бытовое суеверие, верования в неких магических существ, которые сами по себе могут напакостить, а могут и пособить, не только не предполагают веры в Бога Единственного и Всемогущего, надмирного и недоступного, но, по сути, исключают ее, перенося отдельно рассматриваемые свойства Единого Бога на равных субъектов.
В качестве посланников в общении с тварным, ограниченным миром Всемогущий Господь использует избранных Им Самим ангелов и людей, но они — лишь верные слуги и точные исполнители Его воли. Сами они не являются субъектами решений не только в части судеб человечества и хода истории,но и в отношении всего, превосходящего установленные Богом законы. Бог говорит пророку:
Скажи: «И никогда ни на земле, ни в небесах Вамне расстроить [замыслов Господней воли]. Кроме Аллаха, покровителей вам нет и нет помощника иного».
(Коран 29: 22)

Бог знает все, слышит каждого и Сам определяет судьбы всего мироздания, будучи Всеведущим, Милостивым и Всемогущим. Он для того и даровал человеку земную жизнь,чтобы тот сам сделал свой свободный выбор между бытием и небытием и не пытался списать свою ответственность на других людей. Все люди равны перед Богом и отличаются друг от друга лишь в степени благочестия и в уровне знаний.Поэтому никаких посредников, уполномоченных кем-либо со стороны человека на отношения со Всемогущим Творцом,не может быть в принципе:
Ужель неверные считали, Что могут взять в защитники себе Моих рабов вместо Меня? Мы уготовили им для жилища ад!
(Коран 18: 102)

В качестве объективного и истинного знания Всевышний Аллах дал человечеству через Своих посланников Откровение о Себе Самом — Творце вселенной, Всемогущем, Всезнающем и Милостивом. Ниспослание Откровения — это свидетельство любви Всемогущего и Самодостаточного Творца к сотворенным Им людям, а содержащиеся в Откровении заповеди — средство достижения человеком конечной цели своего бытия — вечного рая. Аллах избирает наиболее достойных и духовно просвещенных из людей и дает им право быть учителями, шейхами, которые помогают менее опытным людям познавать самих себя и уяснять волю Творца.Таким образом, Единобожие — это религия, не созданная никем из людей, но данная им Всемогущим Творцом. В религии Единственного Бога нет мифов, ибо в религиозной практике человек лишь фиксирует ниспосланное свыше.Всевышний Творец запрещает людям измышлять иных повелителей и использовать в целях
восхваления Господа ми- ров рукотворные образы.
В Библии через пророка Исаию Бог говорит:
Я Господь, это — Мое имя, и не дам славы Моей иному и хвалы Моей истуканам.(Библия, Ис. 42: 8 )

Последний пророк монотеизма Мухаммад [да благословитего Аллах и приветствует)
воссоздал построенный еще праотцем Авраамом и Исмаилом ( мир им) уникальный символ абсолютной потусторонности, внемирности Бога — Бога, Который не может быть выражен ни в каких средствах земного, ограниченного мира. Это — состоящий из простых камней куб (т. е. абстрактное по форме соединение прямых линий под прямыми углами, не встречающееся в окружающем нас тварном мире), внутри которого пустота, это священная Кааба — как бы «Божественное Ничто», отсутствие всякой рукотворности, всякого антропоморфизма в представлениях об Абсолютном. В то же время сам факт наличия храма — «дома Божьего» — свидетельствует, что Аллах есть Господин всего сотворенного Им мира, что Он вездесущ в смысле подчиненности и подконтрольности Ему всего бытия. Господин все знает и всегда может вмешаться, если захочет, в ход человеческой истории.

От человека (общества, народа) к Всемогущему Богу пролегает прямой путь, на котором нет ни жреческих посредников, ни мифов, ни тайно действий. Понятие
прямого пути и составляет сущность Ислама как религии Откровения, ибо|ежедневно каждый мусульманин, обращаясь к своему Создателю, просит Его о том, чтобы Тот помог ему идти «путем прямым» (см.: Коран, сура «Открывающая»). Критерием прямоты такого пути является соблюдение заповедей Бога. Таким образом, отношения «Бог — человек (общество, народ)» регламентируются не священниками, не бытовыми интересами и не через ритуал или культовое заклинание, а через Откровение Бога о Себе Самом. То, что узнано человеком в Откровении, т. е. определенные мировоззренческие постулаты и соответствующие поведенческие установки (личная и социальная нравственность), — человек, общество, народ добровольно реализуют затем во всех сферах своей жизни.

Психология непосредственного отношения «Бог — человек» довольно точно выражена яркой представительницей суфизма Рабией аль-Адавией (ум. в 801 г.): Господи! Если буду поклоняться Тебе из боязни ада,сожги меня там, и если буду поклоняться Тебе из надежды на рай,изгони меня из него, но если буду ПОКЛОНЯТЬСЯ Тебе ради Тебя Самого,не укрывай от меня Твою вечную красоту (Цит. по: Матар Н. И. С. 115.26).

Следует отметить, что поведение верующего мотивируется не практической выгодой, а преимущественно нравственными постулатами, и потому общественное сознание, опирающееся на ценности Единобожия, ориентировано не на ритуал, а направила поведения и нормы человеческих взаимоотношений. Оно более рационально и обращено на социальное обустройство, которое должно соответствовать конечной цели человеческого бытия, как она установлена Всевышним Аллахом.

В проекции на политику монотеизм — идейная основана родоправства, поскольку налицо прямая и без посредников связь «Бог — народ», и именно народ осознает себя в качестве нации. Монотеизм благоприятствует развитию науки, поскольку ничто земное не содержит ни малейшей части существа Бога и потому может и должно быть рационально изучено. В изречениях Пророка Мухаммада [мир ему) говорится: «Приобретение знаний есть обязанность каждого мусульманина и мусульманки», а также: «За знаниями не ленитесь идти даже в далекий Китай». Поскольку Китай никогда не был мусульманской страной, это изречение говорит не только о пользе сугубо конфессиональных знаний, но и о необходимости постоянного пополнения общенаучного багажа, богатству которого придается столь большое значение.

Когда средневековая Европа утопала в дикости и магии, именно Исламская монотеистическая культура IX — XIII веков привнесла в нее через цивилизацию мавров свет образования и науки: первые университеты, философию, логику, химию,медицину, первые опыты с созданием прообраза компьютера — «искусственного интеллекта». Зерна истинного знания, брошенные среди горящих костров инквизиции, дали свои всходы позже — ведь нынешняя европейская цивилизация достигла впечатляющих успехов лишь на пути решительного освобождения от пут средневековой пантеистической религии через религиозную Реформацию.

До понятия «Божественного Ничто» и до мысли о творении Единым Богом осязаемого мира из ничего поднимались помимо монотеизма и некоторые «природные» религии — не исключено, кстати, что это происходило не без обратного влияния авраамической или даже доавраамической традиции.В Древнем Египте существовало четкое представление о творении Богом мира из ничего, о всемогуществе, саморожденности и самодостаточности Единого Бога. В разные периоды тексты пирамид пополнялись такими постулатами:
 Бог один и единственный, и никто другой с Ним не существует; Бог единственный, Который все сотворил.
<...>
 Бог изначален, и Он существовал сначала, существовал издревле, когда ничего другого не было.
<...> Бог вечен и бесконечен, и пребудет вовеки. <...> Бог есть сокрытое  существо, и ни один человек не знает Его образ. Ни один человек не может искать Его облик; Он — тайна для Своих творений. Ни один человек не знает, как познать Его ( Цит. по: Бьювэл Р., Джилберт Э. С. 27).
За 600 лет до н. э. «Зороастр, порывая с принятыми верованиями,провозгласил Ахура-Мазду единственным несотворенным Богом,существующим вечно, творцом всего благого, включая и всех других добрых и благих божеств» (Бойс М. С. 31).

Стоит особо сказать о древнерусской мифологии. Так, писатель Юрий Миролюбов приводит следующий народный сказ, сохранивший мироощущение дохристианского периода:
Когда жили на свете деды дедов и прадеды прадедов, когда прадеды пращуров и щуры щуров пасли скотину в степи далеко <..> тогда жил Батько Орий (Арий), а у него было три сына: Кий, что сделал Киев, Хорув, что живет на Полдень и от кого хорваты пошли, да Щек,от кого идут чехи. И пошла тогда земля трястись, а то Мор-Мара с Мо- роком под землею подрались, да хлынула вода великая, да затопила степи. <...> Не знали люди, на какую гору карабкаться. И стал Орийна колени, стал просить: «Солнце красное! Может, ты — Бог?» Отвечало ему Солнце: «Нет, я не Бог, а есть выше меня, тот — Бог!» Обратился Орий к Горе <...>, затем к месяцу, облаку, утренней звезде, быку<...> короне яловой, к дереву и т. д., и все давали ему тот же ответ. Упал тогда на лицо свое Орий и вскричал: «Боже, Ты, Который не Солнце, не Месяц, не Трава, не Дерево, не Птица:, не Гора, не Бык, не Кирова, Ничто, помилуй нас! Спаси нас от воды великой, не дай загинуть скоту нашему, ни нам!» И тогда остановилась вода прибывать,перестала земля трястись, и стало тепло, и травы выросли новые, и земля вышла из воды. Так щуры щуров и пращуры пращуров научились в Бога верить!

Это интереснейший пример апофатического богословия — выявление факта существования Всемогущего Бога путем отрицанияложных представлений о Нем, зиждущихся на уподоблении человеку(антропоморфизм) или животным (зооморфизм).

Конечно, вне пророческого Откровения, образующего собойцельную систему мировоззрения, подобные положения«природных», «народных» религий не могли отличаться философской стройностью, так что наряду с монизмом в восприятии Абсолюта они не могли избавиться от наличия в них и самодеятельных духов — «сотоварищей Всевышнего».

На первый взгляд может показаться парадоксальным, что вавраамической традиции монотеистическая вера противоположна религиозным культам в своей основе, поскольку требует принятиятолько одного прямого постулата — Откровения о ЕдиномВсемогущем и Милосердном Боге, Творце мироздания, а потому впринципе не нуждается в каких бы то ни было мифологическихпостроениях и культах. Конечное предназначение достигаетсячеловеком через прямое личное взаимодействие с Богом и личнуюответственность человека перед своим Создателем за свои намеренияи дела, поэтому и не нужны никакие культовые мистерии, якобысвязьшающие два параллельных мира. Именно поэтому в Исламе нет богослужений, но лишь общая молитва верующих, а имамы, шейхи — суть духовные учителя, богословы, лучше других знающие сутьповелений Всевышнего и передающие Его волю, обращенную кчеловеческой личности, но не заявляющие о своей «богоносности», «богочеловечности» и т. п. У людей есть только один прямой путь кцели своего бытия: от посюстороннего человека (народа, общества) кпотустороннему Богу — без священников и без посреднических священнодействий.
Доволен я Аллахом как Господом, Исламом − как религией, Мухаммадом, ﷺ, − как пророком, Каабой − как киблой, Кораном − как руководителем, а мусульманами − как братьями.
http://abu-umar-sahabi.livejournal.com/

Оффлайн abu_umar_as-sahabi

  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 3251
1.2. КРИТЕРИИ ОТЛИЧИЯ СЛОВА БОГА ОТ СЛОВ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ
Мы часто слышим словосочетания «слово Божье», «ОткровениеБога», «Божественные Книги», «Божественные Послания»,«Священное Писание» и т. п. В языческой среде данныесловосочетания прилагают ко всем без разбору сочинениям на религиозную тему: и к писаниям пророков Единобожия (мир им всем), и к писаниям богословов, и к сочинениям философов, и к морализаторской литературе. Это объясняется разницей в понимании человеком главного: кого он называет «Богом»? Всемогущего, личного, абсолютно свободного и самодостаточного Творцами роздания или же сверхъестественное существо, «способное»иногда вызвать дождь, зажечь огонь без спичек, заставить«заплакать» доску с религиозной живописью?

Рациональный способ различения человеческого и Божественного требует установить, кто является субъектом, т. е. подлинным автором данного писания. Но, к сожалению, духовное невежество приводит к тому, что человек не прибегает к помощи рассудка и, следуя за бессознательными эмоциями, часто называет «богом» всё непонятное, скрытое,иррациональное, мистическое, т. е. логически необъяснимое.При таком подходе главным источником Откровения для людей становятся мифы. Мифы как нельзя лучше способствуют усилению иррациональной стихии: подсознательных страхов, чувств, доходящих до религиозного экстаза, ощущений связи с неведомой силой и т. п.

ПЕРВАЯ ТРУДНОСТЬ в различении Откровения Всевышнего и мифа — в эмоциональной архаике мифа. В мифе происходит свертывание  реального времени, его уплотнение, дефрагментация, при которой из повествования исчезает много существенного и остается только то, что важно для данного мифа и что должно произвести эмоциональное впечатление на воспринимающего.

«Во время дно родился бог во плоти и пошел в град такой-то и сказал народу то-то...» События, между которыми проходят часы, дни, месяцы и даже года,сжимаются в один зрительный образ, запечатленный в иероглифе, на иконе или воспроизведенный одной стихотворной строкой. Между двумя фактами било множество других событии, несущественных для данного мифа, но важных для объективного понимания ситуации в целом, однако эти события опущены, умолчены. Например, Евангелие (по-гречески — «эвангелион»; в переводе на русский это слово означает: «доброе послание», «добрая (благая) весть») от Иоанна заканчивается словами:Многое и другое сотворил Иисус; но,
если бы писать о том подробно, то, думаю, и самому миру не вместить бы написанных книг (Библия,Ин. 21: 25).

Эти завершающие слова наглядно показывают, что субъектом послания является человек, который сам решает, что ему выбрать для публикации из большого объема информации, и этим признается факт серьезного сокращения им самим(без полномочий на то от Иисуса!) того, что было известно ему об Иисусе
(мир ему).

Мотив сокращения никак не связан с волеизъявлением Бога: речь идет об экономии весьма дорогой кожи, на которой тогда писались религиозные тексты. Ведь из этого, как и из других «канонических» евангелий, полностью выпало детство и юношество Иисуса, характер его образования, профессиональная деятельность, образ мыслей, общественный статус и взаимоотношения с другими людьми до 30 лет.

Но главное, мы ничего не знаем о существовании Евангелия от пророка Иисуса (мир ему), субъектом которого мог быть Сам Творец! Нет источника, в котором сведения о делах Иисуса давались бы в объеме, установленном Самим Творцом,а не дозировались бы человеком, не имеющим средств на покупку пергамента. А значит, речь идет о рукотворном сочинении: назидательном послании, тяготеющем к мифологической повести.

Так мы начинаем иметь дело с мифологическим, дискретным временем, которое при должном уровне эпичности, поэтики, архаики производит эмоционально сильное, «божественное» впечатление. Под влиянием нахлынувших от эпического стиля чувств духовно необразованный человек имеет склонность к тому, чтобы принять человеческие размышления за Откровение, ниспосланное Самим Богом.

Поэтому священники многих религий предпочитают намеренно сохранять архаичный стиль, использовать для богослужений древний, малопонятный язык, ибо это создает видимость большей значимости и как бы потусторонности совершаемых действий.

Христианское Евангелие от Луки начинается так: "Как уже многие начали составлять повествования о совершенно известных между нами событиях, как передали нам то бывшие с самого начала очевидцами и служителями Слова; то рассудилось и мне, по тщательном исследовании всего сначала, по порядку описать тебе, достопочтенный Феофил, чтобы ты узнал твердое описание того учения, в котором ты был наставлен (Библия, Лк. 1: 1 — 4).

Из данного текста очевидным образом следует, что субъектом этого «доброго послания» изначально является не Бог, а человек, причем не очевидец, а передающий одно из  многих описаний учения с чужих слов. Цель послания также чисто человеческая — автору «рассудилось» утвердить своего ученика в ранее полученных знаниях. Глагол «передали» как нельзя лучше показывает, что речь идет о том, что сами христиане называют преданием.

ВТОРАЯ ТРУДНОСТЬ — в установлении достоверности первоисточника. Немаловажным является достоверность текста первоисточника. Так, Иисус
(мир ему) проповедовал сред

<...> не ищу моей воли, но воли пославшего меня Отца (Библия,Ин. 5: 30).

В Гефсиманском саду Иисус молится Богу: Отче! О, если бы Ты благоволил пронести чашу сию мимо меня! Впрочем, не моя воля,но Твоя да будет (Библия, Лк. 22: 42).

Когда Иисус говорит: «"Иду к Отцу"; ибо Отец мой более меня» (Библия, Ин. 14: 28), неужели кто-то считает, что в Боге существуют разные уровни всемогущества?!

Апостол Павел не менее ясно обозначил подчиненность Иисуса Единственному Творцу: <...> всякому мужу глава — Христос, жене глава — муж, а Христу глава — Бог (Библия, 1 Кор. 11: 3).

Когда же всё покорит Ему, тогда и сам сын покорится Покорившему всё Ему, да будет Бог всё во всем (Библия, 1 Кор. 15: 28).

Следует иметь в виду и то, что слова «сын Божий» и «сынчеловеческий» написаны по-гречески без заглавных букв.Заглавными их сделали в средневековье люди, очевидно,полагавшие себя выше апостолов, создававших эти тексты, и потому решившие, что имеют право исправлять то, что сами же именовали «словом Божиим». Ведь когда в священном тексте первая буква слова становится заглавной, например, «Свет», тоэто уже не просто «свет», а атрибут Божества, т. е. налицо изменение смыслового содержания текста. Таким образом,именование Иисуса (мир ему) «сыном Божиим» никак не может свидетельствовать об отождествлении его с Богом, и те, кто в средневековье стали писать слово «сын» с заглавной буквы,видимо, хорошо это понимали, и именно поэтому пошли на такое вмешательство в текст.Следовательно, даже в переведенном и отредактированном тексте Нового Завета нетрудно усмотреть иносказательность словосочетания «рождение от Бога». Переносный духовный смысл этого выражения обозначает по аналогии послушание сына отцу и принятие сыном воли отца. Поэтому, когда в Новом Завете об Иисусе говорится как о «сыне Божием и сыне человеческом», это означает лишь то, что он — человек, признающий Бога своим духовным Отцом, вверяющий Богу всего себя. Говоря иначе,перед нами ангел по духу с плотью человека. Но ангел — не Бог,он сотворен, как и человек. Иисус — один из величайших пророков, который вверил всего себя Богу, т. е., говоря по-арабски, стал его «муслимом».

Однако в среде не знавших Моисеева закона язычников сочетание «сын Божий» при буквальном переводе на греческий язык стало восприниматься дословно и вполне материально, по аналогии с богами-олимпийцами: «сын, зачатый и рожденный богом или богиней» — например, Афродита родилась в мысли Зевса и вышла из его головы как богинямудрости.

После исхода иудеев из Израиля и краха иудеохристианства удаление христианской жизни от ее иудейского моноте-истического первоисточника стало необратимым. И соединение словосочетания «сын Божий» со словосочетанием «сын человеческий» послужило для греков и римлян основанием провозгласить Иисуса «богочеловеком», т. е. говорить о боговоплощении, низведении бога в материю, на землю — аналогично Гераклу, сыну бога отца Зевса и земной женщины Данаи.

Таким образом, перевод на другой язык, утрата первоисточников и отрыв от монотеистической традиции привели к непоправимым искажениям самой веры. Огосударствленная императором-язычником Константином в IV веке Римская христианская церковь запретила как «неканонические» все подлинные, арамейские, тексты евангелий I века н. э., так как оригинальные тексты не давали никаких оснований для обожествления Иисуса (мир ему) и поклонения ему по образцу греко-римских воплощенных богов, «сынов божиих» и г. п. В эпоху борьбы с инаковерием не уцелел и арамейский оригинал Евангелия от Матфея.

Если путем обратного перевода попытаться восстановить отдельные фрагменты евангельских текстов на арамейском языке и сопоставить их с арабским языком, то перед нами возникнет интересная картина. Католический священник, профессор Давид Бенджамин Кельдани Б. Д., принявший Ислам с именем Абдуль-Ахад Даууд Б. Д., хорошо знавший древние языки ближневосточного региона, проанализировал знаменитую евангельскую песнь ангелов при рождении Иисуса
(мир ему, (См.: Даууд Абдуль-Ахад Б. Д. С. 126 - 134):

Слава в вышних Богу, И на земле — мир, В человеках — благоволение! (Библия, Лк. 2: 14)
 
На арамейском «Бог» звучит как «Элох» (по-арабски это словочитается как «Аллах»), поэтому первая строка ангельской песнидолжна звучать: «Слава Всевышнему Элоху» или «СлаваВсевышнему Аллаху!» («Альхамдулиллях!»). Во второй строке речь идет о мире на земле. «Мир» по-арамейски — «шалом», варабском произношении — «салям». Однако ангелы — посланники Бога — ведут речь явно не о социально-политическом мире, которого не было, нет и не будет до концасвета, а значит, они имеют в виду другой, реально достижимыйздесь и сейчас мир — мир человека с Богом. Ведь грех — этоотпадение человека от Бога, нарушение Его закона, т. е. враждапротив Законодателя. «Шалом» человека с Элохом или «салям с Аллахом» — это по-арабски «Ислам», а фраза в целом должназвучать: «Да будет на земле Ислам!» В третьей строке речь идет о «доброй (благой) воле» человека. Какой? Поскольку в короткой песне нет других уточнений, «благость» воли должна определяться тем, что сказано раньше, т. е. о мире с Богом, азначит, речь идет о благой воле человека принять предложенный Всевышним Аллахом мир. Как уже говорилось выше, человек, заключивший мир с Богом, называется по-арабски «муслим» — в русском произношении «мусульманин».

Поэтому третья строка должна читаться так: «И да будут люди муслимами (мусульманами)!» Совершенно очевидно, насколько греческий перевод выхолостил духовную составляющую ангельской песни, оставив лишь пустое по содержанию, хотя и красивое по форме славословие. Реконструкция древнего языка позволяет воспроизвести смысл Послания Всевышнего, данного через ангелов, с большой степенью достоверности, но — увы! — не абсолютно точно: подлинные тексты I века н. э.,связанные с делами и словами Иисуса (мир ему), не сохранились.

Мусульмане получили достоверное знание о смысле благовестия Иисуса через следующего за ним Пророка Мухаммада (мир ему) и в соответствии с предсказанием самого Иисуса в Евангелии от Иоанна (Библия, Ин. 14: 26 — об этом см. ниже, в п. 1.3). Поэтому вызывают глубокое сочувствие те,кто считает единственным источником Откровения свод«добрых посланий» I века н. э., сохранившихся исключительно либо в грекоязычном пересказе, либо в греческом переводе и названных «каноническими» лишь по воле императора-язычника и по решению арифметического большинства служителей культа на церковном собрании.

ТРЕТЬЯ ТРУДНОСТЬ — в отличении подлинного Божественного Послания от ложного, человеческого, умышленно вы-даваемого за Божественное. Во избежание ошибки принятия человеческих суждений за волю Единственного Творца необходимо всегда руководствоваться следующими критериями отличия подлинного пророчества от лжепророчества:

•Всеведущий Бог дает Свое Откровение только избран-ному Им Самим пророку;

•избранный Аллахом пророк никогда не знает наперед того, что будет открыто;

•пророк лишь передает тот смысл, который ему открыт Аллахом;

•слова и повеления Творца предваряются Его Собственным свидетельством о том, что это — Его Откровение; пророк своею жизнью ручается и свидетельствует: «Было ко мне слово Господне: "Иди и скажи им"»;

•слова Всевышнего не могут противоречить самим себе;

•всякое последующее Откровение через пророка подтверждает подлинность предыдущих пророческих посланий и не противоречит им в той части, где говорится о вечном,неизменяемом и Единственном Творце;

•достоверным текстом Откровения является только тотзаписанный текст, который не подвергался никаким изменениям без прямого и достоверного свидетельства об этом Самого Бога через Его последующее Откровение.

Ответственность человека, свидетельствующего о ниспослании ему Послания Бога, очень велика: умышленная ложь о воле Творца вселенной — лжепророчество — приводит к духовной и физической гибели людей и целых народов. Если сегодня кто-то верит в «пророческую» миссию христианского священника или церкви в целом, то он должен признать и всю полноту ответственности священника или церкви за точное соответствие всех слов, возглашаемых от имени Бога (вплоть до мелочей), критериям пророчества.Но никакая возвышенная поэтическая речь, никакой эпос не должны создавать впечатления и не вправе рассматриваться в качестве послания Всемогущего Бога, если не соблюдены вышеуказанные критерии.

Всемогущий Аллах — единственный Субъект Откровения!

Исходя из того, к кому обращено Послание Творца, Его Откровение может быть:

общим для всего человечества — таковыми являются повеления Всевышнего Аллаха через Его посланников, адресованные всем людям и всем народам без исключения. Общим Откровением являются, например, заповедь Единобожия и запрет на уподобление Всемогущего Творца каким-либо тварным существам и предметам посредством соответствующих изображений;

частным  — таковыми являются повеления или знамения Всевышнего Аллаха для отдельных народов или социальных групп, например, повеление израильскому народу через пророков Исаию, Иеремию, Иисуса и др. (мир им) покаяться в многобожии и выполнять заповеди, данные через Моисея
(мир ему);
индивидуальным  — таковыми являются повеления или знамения свыше для отдельного человека. Они могут иметь самые разные формы соответственно индивидуальности каждого человека и специфике ситуации. О призвании пророков на их служение немало рассказывается и в Библии, и в Коране.

Частные и индивидуальные откровения не могут противоречить общему Откровению, но лишь конкретизируют его применительно к той или иной жизненной ситуации, контексту, судьбам разных народов и людей, устанавливают чью-либо особую миссию. Индивидуальное откровение, как правило, является призывом Аллаха к человеку исправить свою жизнь и начать свое служение вечным целям. Всё, о чем не говорится в Откровении и что может противоречить моно-теизму, является ложью, и Всевышний прямо сказал об этом Своему Пророку:
Но если станут принуждать они тебя Мне в сотоварищи призвать такое,О чем ты знания [из Божьих Откровений] не имеешь, Не повинуйся [в этом деле] им.
(Коран, 29: 7)



1.3. ДОГОВОР (ЗАВЕТ) КАК ВЫСШАЯФОРМА СОГЛАСИЯ В МОНОТЕИЗМЕ
Только монотеизм основывает личную мораль и нормы поведения в обществе на Договоре (по-старорусски: Завете), который добровольно заключают между собой Творец и народы, общины, отдельные верующие. Заключенный Договор получает силу обещания Всемогущего Творца, которое не может быть ложным, и силу нравственного закона для вступивших в Договор людей.

Мы предложили небесам, земле и горным исполинам Вступить с Нами в завет о вере. Они обязывать себя заветом отказались Страшились на себя его принять, Но человек Заветом этим обязался. (Коран 33: 72)

У любого Договора с Богом должны быть, как минимум, две стороны, одна из которых — Сам Бог, доказательством участия Которого должно быть открытое свидетельство об этом через Его посланников, которым Он дает для этого специальные полномочия. Творец заключал Договор со многими верующими в Него, но Договор, решавший участь всего человечества, заключался трижды.

Первый Договор, заключенный Творцом с первым чело-веком — Адамом, олицетворявшем собой все человечестве!, — был нарушен самим Адамом и его женой. Второй Договор с человечеством Творец заключил через пророка Моисея, олицетворявшего только один избранный народ, и ОН был оформлен в виде четких заповедей и целого свода законоположений (Тора). Однако этот народ не сумел ни со-блюсти Договор, ни сделать его достоянием всего человечества, ни даже сохранить его текст, от которого остались лишь фрагменты, записанные с устного пересказа со множеством позднейших вставок, добавлений, изменений, субъективных толкований.

Третий, и последний, Договор, заключаемый со всем человечеством, столь важен для конечной участи всех и каждого, что он должен быть предельно точен, определенен и достоверен в передаче слов Милостивого Творца. Ведь Аллах Всемогущ, и, если Он захочет довести Свой закон до всех и каждого, Ему не будет никаких затруднений.

Можно ли считать текстом Договора с Богом, например, разрозненные нравственные поучения членов секты назореев, написавших в I веке друг другу «добрые послания» (Евангелия)? Причем в течение последующих 200 — 300 лет многие такие послания были объявлены неканоническими и заменены новыми текстами, а в другие внесены многочисленные смысловые поправки. Селекция и редактирование текстов осуществлялись не пророками и посланниками Бога, а штатными служителями культа. Однако могут ли не-сколько десятков или сотен священников, собравшихся вместе по приказу римского императора (остававшегося с 325 по 336г. жрецом бога Митры), заменить собой хотя бы одного пророка, посланного Всемогущим Богом и возвещающего Его совершенную волю? Субъектом Откровения является только Бог, а субъектами назорейских посланий I века были люди!

Иисус Христос подчеркивал: Не думайте, что я пришел нарушить закон или пророков: не нарушить пришел я, но исполнить (Библия, Мф. 5: 17).

Иисус заявлял, что послан только к израильтянам, к тому же он не оставил нового законодательства, т. е. содержание его благовестия и не должно было в то время оформиться ввиде записанной книги Откровения: Еще многое имею сказать вам; но вы теперь не можете вместить (Библия, Ин. 16: 12).

Утешитель же, дух святый, которого пошлет Отец во имя мое, научит вас всему
и напомнит вам все, что я говорил вам
(Библия,Ин. 14: 26).

Если даже его ученики из иудеев, знавших закон Моисея,еще «не могли вместить» полноту Истины, то что говорить о языческих народах! Всемогущий Бог возвестил, что через Иисуса не заключается никакого нового Договора (Завета) и что лишь впоследствии «святой дух» научит людей всему, т. е.все человечество получит доступ к вере Авраама, Моисея и Иисуса — к Единобожию, получит всеобъемлющие
знания о воле Творца и установленное Им законодательство, регулирующее все сферы жизни. А это означает, что только тогда и состоится вступление Творца в третий, и последний, Договор уже не с одним народом, а со всем человечеством, когда избранными станут все вверяющие себя воле Всевышнего (по-арабски: «муслимы», «мусульмане»).

Кроме того весьма спорной является интерпретация сочетания греческих букв «прклтс» (см. греческий оригинал Еван-гелия от Иоанна (14: 26)) как «параклитос» (букв.: «ходатай»,«защитник») и перевод этого слова, согласно официальному толкованию Римской церкви, как «утешитель». Дело в том,что указанное сочетание согласных греческих букв можно раскрыть через гласные и словом «перйклитос»
, что в переводеозначает «благословенный», «желанный», а по-арабски звучит как «ахмат» (таково от рождения имя Пророка Мухаммада). В Священном Коране эти слова Иисуса «напоминаются» в такомже контексте, как и в Евангелии, но имя Ахмат названо уженапрямую.

Римская христианская церковь не знает после Иисуса (мирему)
ни одного нового пророка и заполнила пустую нишу возрожденным древним культом первосвященников. Но ни для кого не секрет, что подлинное благовестие от Иисуса было воспроизведено в следующем, и последнем, Откровении — Коране, который Всевышний ниспослал через Своего следующего, и последнего, Пророка Мухаммада.

Отсутствие арамейского оригинала слов Иисуса не дает научных оснований для утверждения любой из предложенных версий, однако для верующего в Бога человека очевидно, что пророческие слова должны были исполниться. Как и через кого? Мы готовы условно стать даже на версию «параклитос»и задать следующий вопрос: каким образом бесплотный дух может «говорить», «обличать», «напоминать» пророчества Иисуса и «учить всему»?

 — Это возможно только через человека, т. е. нового пророка, посланного Самим Богом и аделенного Им правом передавать Его слова. Какой пророк после Иисуса заключил Договор от имени всего человечества со Всемогущим Богом? Может ли назвать такового христианская церковь? Где свод нового законодательства,данного
Самим Всевышним Творцом в качестве Еготребований к человечеству для заключения с ним нового Договора — «Нового Завета»? — Увы! Христианская церковь не называет такого пророка и объявляет носителем святого духа всякого верующего, так что прямая воля Творца уже не действует в мире, а как бы «делегируется» людям на их усмотрение! Божественные повеления, Божественный Закон ставятся тем самым в зависимость либо от воли арифметического большинства верующих на церковном собрании, либо от воли узкой группы иерархов церкви, либо от воли христианского монарха.Однако Всевышний Творец не дает ложных обещаний.

Следующим пророком, который «напомнил» слова Иисуса,наставил человечество на
«всякую истину» и «научил всему», т. е. сформулировал новое законодательство и заключилНовый Завет Бога с человечеством, стал избранник Бога Ахмат, олучивший впоследствии от Аллаха новое имя — Мухаммад (ﷺ).

Святым духом, который передавал ему волю Всевышнего, стал ангел Гавриил (Джибрил). Мухаммад не имел образования, не отличался красноречием, но продиктовал тексты, которые отличаются возвышенностью слога, высокой поэтичностью,сочетаемой с глубиной содержания, предсказаниями будущего, научными сведениями. В этих текстах содержится текст нового закона для всего человечества, отменены непосильные запреты, которые налагались на людей в VII веке Римской церковью, всем нравственным предписаниям придан ясный и рациональный смысл.

Коран —это Новый, и окончательный, Завет Бога с человечеством!

Корану присущи все признаки истинного пророчества, т. е.Откровения Всемогущего Бога:
•свидетельство Самого Бога: «Иди и скажи людям»;
•отсутствие субъективных человеческих рассуждений;
•отсутствие каких-либо последующих изменений словБога людьми;•внутренняя непротиворечивость;
• непротиворечие предыдущим пророческим посланиям: Моисея, Исаии, Иисуса и др., а также напоминание того, о чем они учили;
•строгое Единобожие;
•сведения о том, о чем человек не мог узнать тогда естественным путем, да и поныне в Коране сохранились так называемые «темные» айаты, смысл которых постепенно открывается человечеству.

В Коране дан четкий свод нового законодательства, заменившего собой утраченные законы Моисея и ниспосланного Самим Творцом уже для всего человечества в качестве условия для вступления всех и каждого в Новый Договор с Ним.

Каждый человек, рожденный вне этого Договора, группы людей, все народы призываются к тому, чтобы присоедниться к Новому, и последнему, Завету и достичь конечной цели на земле — вечной и совершенной жизни.Именно поэтому свободный договор между людьми как отражение Договора человечества с Аллахом стал высшей формой социальной организации для мусульман.
« Последнее редактирование: 12 Июля 2018, 01:43:58 от abu_umar_as-sahabi »
Доволен я Аллахом как Господом, Исламом − как религией, Мухаммадом, ﷺ, − как пророком, Каабой − как киблой, Кораном − как руководителем, а мусульманами − как братьями.
http://abu-umar-sahabi.livejournal.com/

Оффлайн abu_umar_as-sahabi

  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 3251
1.4. ЯЗЫЧЕСТВО (ПАНТЕИЗМ)

1.4.1. Суть язычества

Единобожию противостоит язычество — пантеизм, основанный на вере в
вездеприсутствие божества, т. е. в реальное присутствие божества в существах и предметах тварного мира.

Вездеприсутствие мы отличаем от вездесущия, т. е. от веры во Всеведение и Всемогущество Бога — Господа миров, контролирующего всё происходящее и способного всегда ивезде изменить Им же установленный порядок вещей и со-бытий. Вера в вездеприсутствие божества - это вера
•либо в возможность богоявления (по-гречески: эпифании), Т. е. реального явления божества в образе каких-либо сотворенных предметов, под видом или через посредство этих предметов;
•либо в возможность вхождения божества в материальный состав предметов, т. е. реального воплощения (по-гречески: теофании) божества в предметах сотворенного мира.

Согласно такой вере, взаимодействие человека с «освященным» или «богоносным» предметом неизбежно приводит и квзаимодействию человека с самим «являющим себя» или «присутствующим» в нем божеством.

Тем самым, вера в везде-присутствие божества означает принципиальную возможность общения человека с божеством по воле самого человека, и в этом
 — суть язычества!

Египетский мистик Гермес Трисмегист Тот («Трижды Ве-личайший»), положивший начало всей последующей ветвиэзотерики, именуемой «герметической»  (Александрийскаяшкола III — V веков н. э., учения тамплиеров, розенкрейцеров, масонов, теософия), имеющей много общего с каббалой,писал:
Великое чудо есть человек! <..> Ибо он переходит в божественную природу, как будто и сам есть бог. <...>. Божественностью, сродственной богам, он соединен с ними; ту же часть себя, которая делает его земным, он презирает в самом себе (Чаша Гермеса. С. 49.)

(Этим презрением к недостатку собственной «божественности» питается религиозный аскетизм, доходящий до«умерщвления плоти», культивируемый, например, в монашестве.)

Количество богов не имеет принципиального значения — в развитых пантеистических системах встречается и монизм: все боги (духи, ангелы, демоны) мыслятся в качестве лиц (ипостасей), проявлений, «прибогов», ликов, и постасей, моду-сов единого верховного божества, которое часто так и называется — Единое, Начало бытия.

Остальные боги оказываются, по сути, проявлениями этого Единого Начала в различных бытовых ситуациях. Таким образом, суть язычества — не в количестве богов, а в представлении о Боге как о более сильном, но отнюдь не всемогущем существе, т. е. в отсутствии веры в Единственного и Всемогущего Бога, почему язычники и называются по-русски «неверными», «неверующими».

Все свои осознанные и подсознательные страхи перед действительностью непросвещенный человек переносит вовне и наделяет их внешними чертами и свойствами сверхъестественных существ, именуя их богами, демонами, духами и т. д. Увидел человек какое-то животное, после чего произошло какое-то изменение естественного хода событий, и человек готов заявить: это бог в образе животного пришел и вмешался в ход событий. Следовательно, нужно совершить такой-то культ, чтобы несчастливое событие больше неповторялось, а счастливое, наоборот, всегда повторялось.

Подсознательный страх за неопределенное будущее, особенно в минуту опасности, человек переносит на Небеса, которые следует«умилостивить жертвами», а заодно и найти особых «угодников»этих Небес, чтобы те составили протекцию и «умилостивили» рок. В роковую минуту шторма на море суеверные моряки приносили в жертву «морскому богу» одного из своих товарищей — выбрасывалиего за борт, надеясь на умиротворение стихии.

В качестве примера языческого мировосприятия на обывательском уровне (и антипода тому типу поведения, о котором говорилось в приведенных выше стихах Рабии аль-Ада-вии) можно привести «духовную песнь каликов перехожих», живших на Руси засчет подаяния. Разумеется, ни в коей мере не подвергая сомнению право обделенного человека уповать на милость Всевышнего Аллаха, мы рассматриваем приводимый текст исключительно с точки зрения религиозного восприятия человеком атрибутов Самого Бога:

Возносился Христос Бог на Небеса со ангелами и со архангелами, с херувимами и серафимами, со всею силою со небесною. Расплачется нищая братия, расплакались бедные-убогие, слепые и хромые: «Уж Ты, истинный Христос, Царь Небесный! Вознесешься, Царь, на Небе-сы, <...> на кого-то Ты нас оставляешь, на кого-то Ты нас покидаешь?

Ибо кто нас поить-кормить будет? Одевати станет, обувати, от темные ночи охраняти? За что нам Мать Божию величати и Тебя, Христа Бога, прославляти?» Проглаголет им Христос, Царь Небесный: «Не плачьте вы, нищая братия! Оставлю вам гору золотую, пропущу к вам рекумедвяную, Я даю вам сады-винограды, оставляю вам яблони кудрявы, Я даю вам вить манну небесну. <...> будете вы сыты да пьяны, будете обуты и одеты, будете теплом да обогрены и от темные ночи приукрыты!»

Тут возговорит Иван да Богословец: «Гой еси, ох, Господи Ты Вла-дыко! <...> наедут к ним сильные люди, и найдут к ним немилостивые власти, не дадут им этой горой владати <...> много тут будет убийства <...> помрут нищие голодной смертью и прозябнут холодною зимою!Дай-ко ты, Христос, Царь Небесный, дай-ко се им слово да Христовое: пойдут нищие по миру ходити, Тебя будут поминати, Тебя будут величати, Твое имя святое возносити. А православные станут милостыню подавати! Ино кто есть верный христианин, он их приобует и приоденет. <...> Будут они сыты да и пьяны, будут и обуты, и одеты, они будут теплом да обогрены и от темные ночи приукрыты!»

Тут проглаголет Христос да Царь Небесный: «Исполать тебе, Иванда Богословец!.. За твои умельные за речи <...> дарую уста тебе золотые, в году тебе празднички частые! Отныне и до веку!» (Цит. по: Коринфский А. А. С. 255 — 256)

В приведенном тексте фигурируют, по крайней мере, два бога и налицо чисто прагматический интерес к религии — авторов и героев данной песни вообще не интересует религия как учение о смысле бытия, о вечности, о рае. Оба бога наделяются чисто человеческими качествами, соперничают меж собой в хитрости и стремятся к тщеславию, а человек думает только о том, кому бы из них больше угодить, чтобы есть и пить задаром.

Поэтому после завершения формирования на земле истинной религии, религии Аллаха, в любой иной, не мусульманской, религии мы можем видеть четкий признак ее отличия от Ислама: ее могут отличать обширная мифология, детально разработанный культ, яркие проповеди, торжественные и красивые песнопения, но почти всегда в ней нет одного — интереса к Откровению Самого Единственного и Всемогущего Творца. В этом отношении Ислам и является, по сути, единственной религией, и лишь в этом контексте следует понимать слова Всевышнего Аллаха:
Я завершил для вас сегодня Религию И проявил сполна Свою вам милость, И изволением Своим назначил вам Ислам [Как то - покорность Моей воле]. (Коран 5: 3)

Эти слова означают, что после ниспослания Корана нет и не может оставаться места для какой-либо иной религии, кроме веры и преданности Единственному Богу, если руководствоваться самим смыслом слова «религия» — «связь с Богом».


1.4.2. Психология пантеизма

Один Бог — это усилие, а многие боги суть удовольствия, — написал в романе «Иосиф и его братья» выдающийся немецкий писатель Томас Манн. Психология пантеизма весьма точно выражена и в стихах, приведенных в качестве эпиграфа к этой книге. Человек привязывается к своему стилю жизни, к определенным привычкам, к ощущению внутреннего комфорта, кавторитету, который он снискал в своем кругу. Поэтому даже сама мысль вступить в прямые отношения со своим Единственным и Всемогущим Творцом кажется ему крайне рискованной: а вдруг неведомый ему Бог потребует от него признать привычный комфорт греховным и отринуть его,изменить весь уклад жизни, отказаться от того авторитета,которым этот человек так гордится, признать ничтожность всего, чем он обладает. Вдруг выяснится, что и авторитет завоевывается совсем другим путем, и ценности имеют противоположный смысл? Ведь даже праведному Аврааму, бывшему покорным Аллаху во всем, Творец предложил тяжелейшее испытание: принести в жертву единственного сына Исмаила!

Куда легче и спокойнее вообразить себе или заставить себя поверить в ранее выдуманных жрецами — как бы специалистами в этом деле — богов, духов, демонов и т. п.!

Аргумент простой: сколько веков люди верили, неужели все ошибались? Как сказано в Коране:
Когда напоминают [им], что Бог Един,Сжимаются [от ужаса] сердца всех тех, Кто во вторую жизнь не верит. Когда ж напоминают о других, кроме Него,Увы, их радость наполняет. (Коран 39: 45)

О том, как из созерцания реальной жизни рождается язы-ческая вера, прекрасно написал проф. Ф. Ф. Зелинский:
Погружаясь в великое таинство возрождения хлеба, эллин поражалсячудесной идеей чередования смерти и рождения, бытия и небытия. Зерно,извлеченное из колоса и преданное земле, благодаря ее силе, вновь всходит наповерхность, вновь превращается в колос. Значит, нет гибели, нетисчезновения, есть только временное приостановление жизни; так, верно, и нас после смерти ждет новая жизнь, и после недолговременного пребывания в подземном мраке мы снова увидим солнечный свет. В религию Деметрывошел догмат о продолжении жизни за пределами смерти, выраженный в мифео Деметре и ее «дочери» (Коре), похищенной у нее богом смерти и затем возвращенной матери, которая здесь явилась действительно «матерью» (De-meter).

Затем самый миф о потерявшей свое детище матери занял фантазиюэллинов: вся прелесть человеческой материнской любви была перелита в образэтой богини, ставшей настоящей Маtег dolorosa древности. Все это сделалось содержанием «элевсинских мистерий». <...>Если мы теперь желаем понять римскую Цереру, то мы должны <...>воскресить перед собой, по возможности конкретно и полно, картину волнующейся нивы, какою ее видел римский земледелец — человек, живший настоящим. <...>Пшеница уже выколосилась, но еще не зацвела; любо смотреть, как при каждом дуновении ветра наклоняются ее сочные, упругие стебли, любо слышать таинственный рокот этих зеленых волн. И вот то, что он слышит, — это и есть Церера <..> или, вернее, то, что он видит и слышит. Непредставление, а чувство лежит в основании религии. Церера — это та сокровенная сила, которая объявляется в росте хлеба; она сулит хозяину богатый урожай и наполняет его сердце сладким чувством обеспеченности, но она может и обмануть навеянные ею надежды: рост может остановиться,колосья, не успев налиться, станут бледнеть и сохнуть, зеленая нива преждевременно зажелтеть — к сладкому чувству надежды примешивается страх. <...> Земледелец с замиранием сердца глядит на растущий хлеб: ах,кабы Церера была к нему милостива!Внезапно на колосьях появляется ржа. Логика велит думать, что Церера разгневалась; но чувство вражды и отвращения, вызываемое видом гибнущегоот ржи хлеба, до того отличается от того, что ассоциировалось с именемЦереры, что для него потребовался новый религиозный эквивалент. Возникособый демон ржи — Robigus: для его умилостивления праздновался особыйпраздник — Robigalia (25 апреля), причем народ толпами отправлялся к рощеРобига и закалывал в его честь рыжую собаку
(Зелинский Ф. Ф. С. 17 - 19)

1.4.3. Философия пантеизма
Разницу между монотеизмом и пантеизмом, выраженную в самих названиях этих взаимоисключающих систем, ярко иллюстрирует Т. Якобсен. Цитируя Библию (Исх. 3: 1 — б) о знамении пророку Моисею (мир ему) от Всевышнего Аллаха, Который вещал ему как бы «из среды» горящего, но не сгораемого куста, Якобсен говорит:

Из приведенного рассказа ясно, что Господь — нечто абсолютно отдельное от куста, из коего Он пожелал говорить с Моисеем. <...> Сам Он всецело трансцендентен — и с кустом у Него нет никакой другой связи, помимо чисто ситуационной и эфемерной.

Но житель древней Месопотамии воспринял бы данную встречу с Божеством совершенно иначе. Он точно так же увидел бы и услышал присутствие неземной силы, однако сила эта, по его мнению, не про-сто находилась бы
внутри куста: в его понимании, она принадлежала бысамому кусту, находилась бы в средоточии его существа и являлась бы той жизненной силой, которая вызвала куст к жизни, процветанию и благоденствию'.

Именно так с древности и доныне воспринимаются невежественным сознанием все загадочные, необъяснимые явления.Именно такое восприятие и служит основой язычества, т. е. народных суеверий, приписывающих Богу свойства, присущие сотворенным Им существам, а им самим, в свою очередь, — свойства Всемогущего Бога. Но если в развитом язычестве божественное и земное еще хоть как-то разделяются: священный предмет является как бы носителем сверхъестественного начала, одновременно сохраняя и свою природу, — то в магии
земное якобы полностью поглощается «божественным», которое входит в материальный состав земного существа или предмета. Обыкновенно мы именуем язычеством простонародные суеверия, стихийно сложившиеся в силу духовного невежества людей, не имевших доступа к Откровению Всемогущего Творца. Но понятие«пантеизм» включает в себя не только это «фольклорное» язычество,но и философское учение, сводящее разнородные суеверия к общему знаменателю — понятию некоего «Единого Начала», абсолюта,которое его последователи называют верховным или «отеческим»божеством, «богом отцом». Термин «единое» использовал Платон,термины «первоединое» и просто «начало» употребляли его последователи (см. первый стих Евангелия от Иоанна: «В начале
было слово»).

Как следует из пантеистических описаний «Единого»,«отеческое» божество является началом всего сущего (поэтому оно и названо «Отцом»), но далее оно не действует само по себе, лично, т.е. не является субъектом. Согласно таким представлениям, «бог отец»есть только начало бытия, а продолжение
осуществляют нижестоящие лица: его «прибоги», ипостаси, помощники, посредники и родственники, а также «священные» предметы и образы, реликвиии т. п.

Религиоведы назвали такое понятие «богом отдыхающим»,«имперсональным» (т. е. безличным) богом.Таким образом, в пантеизме «бог отец» есть не субъект, а некая вечная субстанция, из которой проистекают или исходят различные божественные ипостаси и духи, силой которых образуется божественная и земная иерархия. Поскольку люди якобы являются грешниками от природы, то контакт богов с людьми возможен исключительно через их полномочных посредников - священников,которые как бы «очищены» от грехов ритуалом посвящения в духовный сан.

Принципиальным отличием пантеизма является то, что верховное божество не может уничтожить нижестоящих богов и духов и потому не может считаться личным творцом вселенной из ничего: ведь тот,кто сам по себе имеет могущество, чтобы что-то создать, в равной степени может и отменить свое собственное решение.В простонародных верованиях нижестоящие проявления верховного божества мыслятся отдельно от него, как самостоятельные существа — субъекты. Их всегда очень много — в силу специфики бытовых потребностей.Любопытно, что в наши дни «небесных покровителей» заимели не только моряки, булочники, стюардессы, но даже и разные рода российских войск, в том числе ракетные. Все эти «богоносные» персонажи воспринимаются как вполне независимые, автономные субъекты, так что с ними можно как бы вступать в самостоятельные отношения, поклоняться им отдельно от верховного бога. Они будто бы могут оказывать содействие сами, а могут выступать в качестве фаворитов верховного бога, его «угодников», особо приближенных, и будто бы в состоянии «упросить», «умолить» верховного бога сделать то, что сам он делать почему-то не хочет.

Таким образом, пантеизм как религиозно-философская система взглядов — это совокупность следующих компонентов:
1) народных суеверий (язычество),
2) учения о везде присутствии божества,3)веры в обязательность наличия священников — посредников с божеством.

1.4.4. Кто заинтересован в сохранении язычества
В сохранении язычества заинтересованы:
1) неверующий человек, боящийся встречи со своим Создателем, Который спросит его о совершенных им и нераскаянных грехах и подвергнет переоценке все его столь привычные и приятные ценности;
2) политическая власть, которая стремится к созданиютакого имиджа, при котором ее представителям не придетсяотвечать за свои преступления перед народом и не нужно будет бояться низвержения с властного Олимпа путем переизбрания;3)
жреческая каста.
Наиболее последовательно, ясно иоткровенно пантеистическое учение изложено в знаменитом сочинении жреца и философа-неоплатоника Ямвлиха «Оегипетских мистериях» (начало IV в.). Любопытно, что до XIXвека многие христианские философы и богословы называли этого писателя «божественным».

Рассматривая монотеистическое учение о Боге, как о Творце, Который выше того, что сотворил, и потому не является его частью, Ямвлих рассуждал: Я не вижу, каким образом сотворяется и оформляется здешнее,если никакое божественное творение и никакая причастность божественным образам не простирается через весь космос в целом. <...> Вообще это самое мнение является отрицанием жреческого служения и теургической общности богов с людьми, поскольку оно изгоняет с земли лучших. Ведь оно не утверждает ничего иного, кроме того, что божественное удалено от земного, что боги не имеют сообщения с людьми и что это место не населено ими. Стало быть, согласно этому рассуждению, даже мы, жрецы, ничему не научились от богов <...> по-скольку ничем не отличаемся от остальных людей. <...> Земное же <...>когда оказывается способным к божественному участию, непосредственно получает предсущих в ней богов взамен собственной сущности (Ямвлих. С. 58.50)

В приведенной цитате налицо кастовый интерес жреца, для которого важнее доказать народу, что боги ему причастны и доступны, нежели искать истину.

«Если Бог непостижим и недосягаем, то мы, жрецы, ничем не будем отличаться от остальных людей, не будем иметь власти над людьми, доходов и уважения»
 — вот подлинная причина существования философии пантеизма и самого жреческого сословия! Такимобразом, пантеизм приписывает абсолютно свободному от любых ограничений (т. е. Всемогущему) Творцу реальное пребывание в сотворенных Им же Самим существах и предметах, ограниченных временем и пространством. Все это нужно жреческой касте лишь для того, чтобы
имитировать наличие Откровения Бога через мифы о «богоявлениях» или «боговоплощениях» и утвердить исключительное право жрецов на контакты с божеством в целях нарушения естественных законов бытия и получения утилитарной пользы.

Поэтому в пантеизме очевидна преимущественная направленность на бытовые цели, как бы достигаемые через культ; пантеистическое сознание более обрядово и иррационально, его мифология более склонна к магии, человек для него — недостойный раб, червь, винтик, ценность которого возрастает лишь в меру присутствия в нем потусторонней энергии (якобы полученной свыше «благодати» — «святости»), т. е. в меру его соучастия в сверхъестественном достижении практических результатов. Так и рождается религиозное понятие «шарик» — «соучастник», «сотоварищ», «помощник»Бога, «святой» посредник во взаимоотношениях людей с Богом.Отсюда вполне логично, что пантеизм, наполняющий этот мир богами, противится проникновению разума в те сферы, где может быть высвечено отсутствие проповедуемой им потусторонней силы, поэтому пантеизм - принципиальный противник науки и непредвзятых исследований.
Так, широко известен спор Галилея с христианским церковным судом — инквизицией — относительно формы Земли.«Ангельский доктор» Фома Аквинат, автор теории об одержимости человека бесами, оправдывавшей ритуальные сожжения на костре сотен тысяч людей, также стал символом подобного отношения к науке: согласно преданию, когда в ХIII веке Альберт Больштедский создал первого в Европе робота — человекоподобную говорящую и ходящую куклу; то«ангельский доктор» усмотрел в ней «деяние диавола» и разбил ее своим недюжинным кулаком (См.: Петрунин Ю. Ю. С. 46 - 47)

Он же не дал возможности создать пракомпьютер, объявив «деянием диавола» илогическую машину Раймунда Люллия, имевшую память объемом в18 биллионов байтов (восьмизначных комбинаций нулей и единиц).

Понятно, что при засилье церкви не могли быть реализованы и чертежи Леонардо да Винчи, согласно которым уже тогда можно было реально построить самолет и вертолет.

Тот же «ангельский доктор» в своем толковании на Книгу пророка Иова нашел формулу, по которой бесплотные персонажи из параллельного мира могут не просто «принимать личину», но и реально руководить не только фауной и флорой, но и телами людей — «еретиков»: Надо признать, что с Божьего попущения бесы производят бури,возбуждают ветры и низводят молнии с неба. Что касается перемещения материи в пространстве, то телесная природа создана для того,чтобы повиноваться духовной природе. Примером этому служит человек: ведь только по приказу воли, находящейся в душе, приводятся в движение члены человеческого тела, чтобы исполнить предписанное волей. Перемещать материю в пространстве может не только доброе, но и злое начало через посредство своей природной силы, если нет препятствия со стороны Бога. Ветры, дождь и другие подобные явления в воздухе могут производиться и подымающимися с земли испарениями. Поэтому для этого достаточно и участия природной силы демона (Цит. по: Шпренгер Я., Инститорис Г. С. 240).

Ссылка на возможное препятствие со стороны Бога представляетсобой, на самом деле, лишь лукавство и ведет к прямому кощунству:
Бог предстает, во-первых, пособником бесов в их зле, а во-вторых — другие существа наделяются будто бы свойствами божественных субъектов, могущих самостоятельно изменять существующий миропорядок. Бог в этой системе оказывается только верховным богом среди них, первым среди равных, обладающим лишь правом«вето».

С. Лозинский приводит такой пример, наглядно характеризующий специфику пантеистического сознания: в XI веке <...> епископ города Лозанны, убедившись, что с помощью дьявола кудесники и чародеи превратили многих людей в червей, саранчу, жаб, майских жуков и т. д., кои [в свою очередь] причинили массувреда окрестным крестьянам, трижды обращался с епископской кафедры со словами убеждения и угрозы к этим «страшным паразигам», требуя, чтобы они предстали в Вифлисбурге на суд — собственной персоной или через своих представителей. Это обращение дела-лось епископом при звоне колоколов и в очень торжественной форме:крестьяне опускались на колени, трижды читали «Отче наш» и«Богородице, дево, радуйся» и молились о гибели саранчи и прочей нечисти.Саранча и черви возбудили, однако, дело против епископа; им был дан защитник, но епископ выиграл дело, и во имя Бога Отца, Сына и Святого Духа лозаннские черви были навеки прокляты. Но через год Лозанна подверглась тому же несчастью — к величайшему позору церкви, оказавшейся слабее дьявола (Цит. по: Шпренгер Я., Инститорис Г. С. 19)

По этому поводу уместно привести слова Всевышнего:
Неужто они прочат в соучастники Ему Таких, которые творить не могут И сами же Другим сотворены ? Они не могут помощь оказать ни им, И ни себе помочь не могут. <...> Поистине, все те, кого вы призываете, помимо Бога, Такие же рабы Ему, как вы.
(Коран 7: 191 - 192, 194)

Сегодня пантеизм выродился в откровенно прагматичное отношение к божеству. Для духовно неразвитых людей это носит характер «освящения» автомобилей, квартир, бриллиантов,благословения мафии на темные дела. Для более образованной публики это выглядит попристойнее: например, в бестселлере Д.Карнеги «Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей»

<...> вера в Бога и молитва рекомендуются в качестве средства, которое поможет повысить способность человека добиваться успеха. Подобно тому как современные психиатры рекомендуют служащему быть счастливым, чтобы лучше привлекать клиентов, некоторые священники рекомендуют любить Бога, чтобы добиться большего успеха.

«Сделай Бога своим товарищем» означает: «сделай Бога компаньоном в бизнесе», а не «соединись с Ним в любви, справедливости и правде». Так же как братскую любовь заменила безликая деловая честность,Господь Бог превратился в далекого от нас Генерального Директора фирмы «Вселенная, Инкорпорэйтэд». Вы знаете, что Он есть, что Он — режиссер спектакля (хотя, наверное, можно было бы обойтись и без Него), вы никогда не видите Его, но признаёте Его руководство,когда «играете свою роль» (Цит. по: Фромм 9. Душа человека. С. 165)

И наконец, ряд людей обращается к магии как простей-шему средству быстрого достижения успеха и открывает темсамым двери своей души для различных проявлений сата-низма
« Последнее редактирование: 12 Июля 2018, 02:55:03 от abu_umar_as-sahabi »
Доволен я Аллахом как Господом, Исламом − как религией, Мухаммадом, ﷺ, − как пророком, Каабой − как киблой, Кораном − как руководителем, а мусульманами − как братьями.
http://abu-umar-sahabi.livejournal.com/

Оффлайн abu_umar_as-sahabi

  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 3251
1.5. ВИДЫ И ТИПЫ ПАНТЕИЗМА

С учетом сказанного выше, пантеистическими можно назвать три типа религий:

•естественно сложившиеся, «природные» религиозные мифы и культы («язычество», «демонизм»);
•эклектические, синкретические религии, искусственно созданные жреческой элитой путем компиляции различныхкомпонентов языческих религий и философий;
•футуристические и нетеистические религии (например, коммунизм), искусственно создаваемые с целью радикального обновления кадрового состава жреческой касты или политической власти.

В целом же пантеизм любого типа можно подразделить на четыре основных вида, которые будут рассмотрены ниже.

1.5.1. Многобожие, политеизм

Многобожие, политеизм, в обиходе — собственно язычество, народные верования.

Единое разделяется на множество субъектов и пребывает во множестве богов, демонов, духов ит. п., обладающих самостоятельностью в принятии решений.

Верховное божество является лишь первым среди равных.В простонародных верованиях нижестоящие проявления верховного божества мыслятся отдельно от него как самостоятельные существа — субъекты. Их всегда очень много — в силу специфики бытовых потребностей.Таковы религии большинства цивилизаций древнего мира,сегодня же они сохранились в Центральной Африке, части Латинской Америки и Индии. В том или ином виде элементы многобожия присутствуют и в среде монотеистических религий у духовно необразованных людей, прибегающих в практических целях к поклонению каким-либо
иным субъектам божественной воли — «соучастникам» Аллаха, при этом Сам Единственный и Всемогущий Бог, по сути, игнорируется. Язычество — это не столько официальная религиозная система, сколько состояние души человека, пребывающего в духовном помрачении:
И говорят они: «Взял Милосердный сына на Себя». И этим выразили, гнусность, от которой Готовы расколоться небеса, Разверзнуться земля, Пасть прахом горы
- оттого,Что приписали они сына Милосердному Аллаху.[Господнему величию] Аллаха Не подобает сына брать Себе. И всяк, кто на земле и в небе пребывает, Приходит к Милосердному, как раб.

(Коран 19: 88 - 92)

Языческое восприятие не имеет ничего против обращения к магии как средству принуждения богов или демонов, в том числе и к черной магии — сатанизму.

1.5.2. Языческий монизм
Языческий монизм присущ развитым религиям. Наиболее разработан он в школе неоплатоников и в тех ветвях христианства, на которые она существенно повлияла. Согласно этим взглядам, у мироздания нет личного Творца, оно происходит из вечного источника — Единого, Начала или Первоединого, по сути — безличной субстанции. На вершине иерархической пирамиды бытия пребывает одно верховное божество — «отец», «начало бытия». Ему подчинены нижестоящие боги, лишь частично самостоятельные: при-боги, ангелы, демоны, «святые» души умерших людей и живые священники. Все они выступают посредниками между верховным божеством и человеком и от верховного «отеческого» бога низводят благодать на все живущее в нижестоящем мире.

Например, конституция Чингисхана начиналась со слов: «Повелеваем всем веровать во Единого Бога, Творца неба и земли, единого подателя богатства и бедности, жизни и смерти по Его воле, обладающего всемогуществом во всех делах» (Цит по: Хара-Дован 9. С. 134)

На Руси Род выступал Единым началом, а роль «небесного отца» играл Сварог. В мирное время вторая ипостась единого божества именовалась Дажьбогом — солнечным богом (аналогом греческого Аполлона или египетского Ра), но во время войны илигрозы с богом происходила некая метаморфоза, поскольку он являлсялюдям уже в лике Перуна (аналога греческого Ареса, римского Марса или египетского Гора), разъезжавшего по небу на огненной колеснице. После насильственного внедрения на Руси христианства«бог отец» Сварог был переименован в «бога отца небесного»,изображавшегося в виде «старца Саваофа», Дажьбог был вытеснен Хорсом, слившимся в единый образ с Христом, а «громовая» ипостась божества была переименована в самостоятельно действующего Илью-пророка, мчавшегося по небу все на той же колеснице, символизировавшей действие божественного духа.

1.5.3. Дуализм
Здесь «первоединое», «богоотеческое», начало, или «вечная»субстанция (материя), разделяется на два взаимоисключающих и антагонистических начала, обладающих
почти полнойсамостоятельностью, — на два как бы божественных субъекта(«почти» — так как они не создавали друг друга и потому не могут друг друга уничтожить). Над ними либо полностью безличный «боготец», давший им начало, но никак не вмешивающийся в ихдействия, либо вовсе нет никакого вышестоящего божества. Развитиебытия происходит вследствие их вечной борьбы друг с другом с переменным успехом.

Каков механизм рождения религиозного дуализма?
Дуализм возникает тогда, когда внутреннее, нравственное разделение на добро и зло проецируется вовне, и не только на всю природу, но даже и на Божественный мир, который становится от этого человекообразным,антропоморфным. Человек создает себе вымышленный мир, в котором разворачивается борьба примерно равных по силе (т. е. невсемогущих) богов добра и зла:
в египетской мифологии Осириса— Гора — против Сета, в зороастризме Ахура-Мазды — против Арима-на, в иудеохристианстве — богочеловека Иисуса и дьявола, в коммунизме — «сынов света» с «темными силами» и т. п.

Это радикальное противостояние равных по силе «божественных» начал извращает психику человека, побуждая его видеть везде и во всем проявления злого бога, над которым будто бы нет никакого повелителя свыше. Дуализм получил особое развитие в зороастризме, откуда учение о войне добра и зла перешло в иудаизм эпохи Иисуса Христа, а затем и в христианское учение. В представлении дуалистов Бог является не Всемогущим, а подобным человеку страстным борцом со злом, которое Он не может окончательно победить.

Процитируем книгу «Лествица» (т. е.«лестница»), являющуюся и сегодня настольной во всех монастырях, умногих священников и верующих и написанную в V веке монахом Иоанном, причтенным церковью к лику особо почитаемых святых наставников:
Любовь Божия угашает любовь к родителям, а кто говорит, что онимеет и ту и другую, обманывает сам себя, ибо сказано: «Никто неможет двум господам работать <„>» (Библия, Мф. 6: 24 и сл.). «Я при-шел не мир низвести на землю (т. е. мир между родителями и их сы-нами и братьями, желающими мне работать. —
 Иоанн Лествичник), но меч» (Библия, Мф. 10: 34) и брань, чтобы боголюбивых отлучить отмиролюбивых, вещественных от невещественных (плотских от духовных), славолюбивых от смиренномудрых; ибо Господь веселится о разделении и разлучении, бывающем из любви к Нему.
Берегись, берегись, чтобы за пристрастие к возлюбленным тобой родственникам всё у тебя не явилось как бы объятым водами и чтобы ты не погиб в потопе миролюбия. Не склоняйся на слезы родителей идрузей; в противном случае будешь вечно плакать. Когда родственники окружают тебя, как пчелы или, лучше сказать, как осы, оплакиваятебя, тогда немедленно обрати душевные твои очи на смерть и на дела твои, чтобы тебе можно было отразить одну скорбь другою. <...> Как невозможно одним глазом смотреть на небо, а другим на землю, так невозможно не подвергнуться душевным бедствиям тому, кто мыслями и телом не устранился совершенно от всех своих родстенников (Лествица Иоанна... С. 29 — 30).

Авраам (мир ему), соглашаясь принести в жертву своего единственного сына Исмаила, отнюдь не веселился по этому поводу, но выполнял волю Всевышнего, потому что верил в Его Всемогущество, Всезнание и Милость. В приведенном выше фрагменте тот, кого Иоанн Лествичник почитал богом, нуждается не только в самопожертвовании своих слуг, но даже в их помощи для полной победы над заклятым врагом. Бог этого игумена не самодостаточен и не всемогущ. Он либо бессилен перед богом зла, не желающим ему уступать, либо вообще не может обойтись без зла для осуществления своего собственного плана развития человечества.

Иное дело в монотеизме. Здесь считается, что зло стано-вится для человека внутренней реальностью лишь после того,как человек сам начинает ему следовать. В Коране сказано, что сатана
Власть имеет лишь над теми,
Кто избирает, покровителем его
И соучастников Аллаху прочит.

(Коран 16: 99 - 100)

Поэтому духовный носитель зла — шайтан - противостоит не Всемогущему Богу, а только человеку как враг его свободы и его веры. Достаточно избрать своим покровителем Бога Единственного и выполнять заповеди, данные Им в Откро-вении, и никакой враг не будет иметь силы над человеком.Обязанность почитать родителей была установлена Аллахом еще в Моисеевом законе. Ислам категорически запрещает проявлять к своим домашним ненависть или вражду и разрывать с ними отношения. Так, Пророк Мухаммад [мир ему)
сказал: «Разрывающий отношения со своими родственниками не войдет в рай!»


1.5.4. Футуристические инетеистические религии

Первоединое, абсолютная субстанция («материя», «космос», «вселенная» и т. п.) не имеет сама по себе никакого личностного выражения. Это — обожествленная природа, изнедр которой развивается человеческий разум, постепенно овладевающий стихиями и становящийся господином вселенной (пятиконечная звезда — пентаграмма, ставшая официальным символом и у американских масонов, и у советских коммунистов, — знак сверхчеловека, побеждающего стихии).

Если человек верит в будущий рай на этой земле, то прошлое теряет всякую ценность, и единственным критерием правильности человеческих деяний выступают ведущие в завтрашний день очевидные победы, триумфы, чудеса. При этом самоценность теряет и настоящее, поскольку в нем значимы только события, спроецированные в будущее. Человек утрачивает ценность как личность и становится лишь винти-ком в машине, создающей технократический рай, или удобрением для светлого земледельческого рая.

Футуристическая вера вызывается к жизни скорее экстремальными условиями, нежели кем-то придуманными учениями,поэтому в религиозном виде она имеет место, как правило, в общинах-коммунах с социально-утопической направленностью или в замкнутых «тоталитарных» сектах, принимая формуфанатичной веры в очень близкий конец света, за которым последует реализация мистической утопии. Знаменитая фраза апостола Павла «<...> если кто не хочет трудиться, тот и неешь» (Библия, 2 Фес. 3: 10) обращена как раз к тем христианам-утопистам, которые в ожидании близкого конца света избавились от имущества, сдав деньги в общину, и прекратили всякую деятельность. Сегодня ярким образцом футуристической секты в России является «Церковь Виссариона».

В обычной жизни футуристическая религия сама по себе не имеет существенного влияния, ограничиваясь лишь узкими группами радикалов или окончательно разуверившихся в жизни людей. Однако в форс-мажорных обстоятельствах, при утрате веры народа в официальную религию, футуристическая вера может стать средством материализации какого-нибудь«бродящего по Европе призрака». Всегда находятся люди,верящие в социал-романтическую утопию, в то, что общими волевыми усилиями можно «сказку сделать былью, преодолеть пространство и простор». Французский поэт Беранже в песне с примечательным названием «Безумцы» написал:

Господа! Если к правде святой
Мир дороги найти не умеет — 
Честь безумцу, который навеет
Человечеству сон золотой!
<...> Если б завтра земли нашей путь
Осветить наше солнце забыло —
Завтра ж целый бы мир осветила
Мысль безумца какого-нибудь

(Пер. с французского В. Курочкина. 59)

Материализация утопии всегда принудительна: в отсутствие религиозных чудес вера в «светлое будущее» может быть укреплена исключительно всеобъемлющим страхом передфизической расправой за утрату такой веры. В своей светской редакции утопия имеет все признаки религиозного ифа и культа, при этом в ней может отсутствовать представление оБоге вообще, в связи с чем в современной науке и стал использоватьсятермин «нетеистическая» (т. е. «безбожная») религия.

Классическим примером такой религии является коммунизм, каким его представляли и реализовывали на практике во Франции и в России — с периода «богоискательства» большевиков 1905 — 1906 годов и до разоблачения культа Иосифа Сталина. В футуристической религии «будущее»присутствует в виде некой квазирелигиозной идеи, социал- романтической утопии, реализовать которую должен какой-нибудь народоводитель, сверхчеловек, пришелец-терминатор .Самым ярким глашатаем новой футуристической нетеистической религии и «властителем дум» молодежи стал Владимир Маяковский, который «во весь голос» рапортовал о своей харизматической миссии: «Слушайте! Проповедует сегодняшнего дня крикогубый Заратустра!»

«Новый Заратустра» выразил эсхатологическую идею последней битвы политизированного добра (коммунизма) с мировым злом вполне в иудейско-мессианском духе: «Мы разливом второго потопа перемоем миров города!» Здесь очевидным образом проглядывают не только библейские мотивы, но и совмещенный с ними миф о новыхчеловеко-богах — очистителях авгиевых конюшен.

Квазирелигиозная сущность революции отчетливо выражена впопулярнейшем «Левом марше»:
Довольно жить законом,
Данным Адамом и Евой.
Клячу истории загоним...
Кто там шагает правой?
Левой, левой, левой!


Небезынтересны размышления одного из вождей социалистической революции в России, Льва Троцкого:

Коммунистический быт будет слагаться не слепо, как коралловые рифы, а строиться сознательно, проверяться мыслью, направляться и исправляться. Человек взглянет на себя, как на сырой материал или, влучшем случае, как на полуфабрикат, и скажет: «Добрался наконец до тебя, многоуважаемый хомо сапиенс, теперь возьму я тебя, любезный,в работу!» Человек примется наконец всерьез гармонизировать себя самого.<...> Он захочет овладеть полубессознательными, а затем и бессознательными процессами в собственном организме: дыханием, кровообращением, оплодотворением — и в необходимых пределах подчинит их контролю своей воли. Жизнь, даже чисто физиологическая, станет коллективно-экспериментальной. Человеческий род, застывший хомосапиенс, снова поступит в радикальную переработку и станет — под собственными пальцами — объектом сложнейших методов искусственного отбора и психофизической тренировки. <...> Повышаясь, человек производит чистку сверху вниз: сперва очищает себя от Бога, затем основы государственности от царя, затем основы хозяйственности от хаоса и конкуренции, затем внутренниймир — от бессознательности и темноты
(Цит. по: Эткинд А. С. 85 — 86).

Тем самым, ниша сверхчеловека готовилась большевиками для политического терминатора из завтрашнего Зазеркалья, который произведет отбор достойных жить в будущем рае и предаст колеблющихся суровому перевоспитанию огнем и мечом.Однако отнюдь не только коммунизм является нетеистической религией, несущей человечеству ложные, утопические идеалы.

Так, крупнейший ученый XX века Карл-Густав Юнг констатировал:
У коммунистической системы есть один большой миф. <...> Это освященная временем архетипическая мечта о «золотом веке» (или о рае), где человечество наслаждается изобилием всего и вся под великими мудрым руководством вождя. Этому мощному архетипу <...> не суж-дено исчезнуть лишь по причине превосходства наших идей <...> ибо западная цивилизация охвачена той же мифологией. <...> Мы тоже верим в государство всеобщего благоденствия, во всеобщий мир, равенство, в вечные права человека, в правду и справедливость и (не заявляя обэтом громогласно) в Царство Божие на земле (Юнг К. -Г.  "Человек и его символы", С. 83).

Любое деление на виды религиозной ориентации, конечно,условно, поскольку в жизни данные варианты редко встречаются в чистом виде, чаще возникают их различные переплетения и комбинации (религиозный синкретизм).

Подавляющее большинство людей, не предавших себя воле Единственного Бога, живет между этими полюсами религиозной веры, прибегая в случаях индивидуальных трудностей к услугам колдунов (экстрасенсов, целителей, предсказателей и т. п.), а в целом предпочитая во избежание очевидных и потенциальных неприятностей «умилостивлять» фатум, рок, Небеса (где «что-нибудь да есть») оплатой ритуалов, совершаемых жреческой кастой, и формальным участием в их совершении.

 Общим для всех видов типов пантеистических религий является то, что они не могут существовать без мифа, который воспринимается ими как будто бы реальная история каких-либо «богоявлений» или «боговоплощений». Для язычника миф заменяет отсутствие подлинного Откровения, поскольку в мифе он ищет именно выгодное себе «откровение» какого-нибудь бога, явившего себя через людей, животных, птиц, растения, стихии или воплотившегося в них. Что же представляет собой миф на самом деле?
« Последнее редактирование: 13 Июля 2018, 03:07:52 от abu_umar_as-sahabi »
Доволен я Аллахом как Господом, Исламом − как религией, Мухаммадом, ﷺ, − как пророком, Каабой − как киблой, Кораном − как руководителем, а мусульманами − как братьями.
http://abu-umar-sahabi.livejournal.com/

Оффлайн abu_umar_as-sahabi

  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 3251
Глава 2 ЧТО ТАКОЕ МИФ?

2.1. КАК СОЗДАЮТСЯ МИФЫ


В процессе познания человек создает себе образы — модели окружающих его предметов и существ. Эти образы закрепляются в его памяти, переходя из сознания в подсознание. Но даже самый яркий образ живого существа или предмета, зафиксированный сознанием человека или запечатленный в живописи или на фотопленке, не может нести всю информацию об этом существе или предмете. Все сотворенное познается в развитии, в движении, во взаимосвязи с другими существами и предметами, отсюда и возникает необходимость показывать человека, животных, растения во взаимодействии с другими, в той или иной жизненной ситуации, в социальном,бытовом контексте.Так, в сознании рождается сюжет, который облекается в форму какой-либо истории. Положительный герой борется или мирится с препятствиями, с другими персонажами, в процессе чего и обнаруживает свои подлинные качества и устанавливает свои отношения с окружающим миром. Его история становится хранителем важного жизненного опыта. Этот опыт выстраивается по схеме «если ... то ...» — «если поступить так-то, то будет один результат, если иначе — то другой».

Вспомним знаменитого древнерусского витязя на распутье стремя указателями!

Зафиксированный в истории опыт выражен не в сухих рациональных схемах и фразах, понятных только специалистам, а в ярких общедоступных художественных образах-символах. Для выявления хранимого в художественной форме опыта нужно методом аналогии переходить от символического образа к свойству, которое тот символически обозначает. Если в иероглифе изображен человек с сидящим у него на плече орлом, значит, это человек высокого полета — духовный,благородный. Если изображены человек,  вода, а затем — мертвый человек, то это символически обо-значает: нельзя входить в воду, не научившись плавать.Вот как знаменитый греческий историк Геродот описывает ответ скифских царей персидскому царю Дарию Великому вот вет на объявление им войны:

Скифские цари <...> отправили к Дарию глашатая с дарами, послав ему птицу, мышь, лягушку и пять стрел. Персы спросили посланца, что означают эти дары, но тот ответил, что ему приказано только вручить дары и как можно скорее возвращаться. По его словам, персы достаточно умны, должны сами понять значение этих даров. Услышав это, персы собрали совет. Дарий полагал, что скифы отдают себя в его власть и приносят ему в знак покорности землю и воду, так как-де мышь живет в земле, питаясь, как и человек, ее плодами; лягушка обитает в воде, птица же больше всего похожа по быстроте на коня, а стрелы означают, что скифы отказываются от сопротивления. Такое мнение высказал Дарий. Против этого выступил Гобрий (один из семи мужей, которые низвергли мага). Он объяснил смысл даров так: «Если вы, персы, как птицы, не улетите, в небо, или, как мыши, не зароетесь в землю, или, как лягушки, не поскачете в болото, то не вернетесь назад, пораженные этими стрелами» (Геродот. С. 131 - 132.64)

Любая история станет близкой и убедительной для массового сознания только тогда, когда в ней не будет условных и безымянных персонажей — каждое действующее лицо должно быть узнаваемо, иметь конкретное имя и нечто родственное в происхождении, культуре, языке, традициях. «Всеволод, сын Володимира и Лады, не умел плавать, но, не послушав родителей, пошел вброд через реку Прут и утонул» — в таком виде эта история легко запоминается и будет доступной даже для полностью неграмотного человека.

Словом «миф» в Древней Греции как раз и назвали вымышленную иносказательную историю в лицах, сюжет которой художественно повествует о реальном опыте,
об успехе или о трагедии. Миф (в русском языке ему близки сказ, былина) — это всегда «героический» язык. Упрощенные мифы, сведенные к одной прямой морали, именуются притчами (с назидательной целью), баснями (с оттенком иронии) и сказками (для детей).
 
 
2.2. МИФ - ЭТО ОБОБЩЕННЫЙ ЖИТЕЙСКИЙ ОПЫТ

В жизни каждого человека, народа, государства случается великое множество историй, но почти всегда они напоминают или повторяют нечто уже известное. Если сопоставить схожие истории, то можно вычленить в них общий сюжет и общие типы персонажей, а затем увидеть и единую логику их поведения в схожих ситуациях. В произведениях искусства образ героя ближе к читателю или зрителю тогда, когда он менее случаен и более похож на всякого человека такого типа.

То же относится и к истории, в которую попадает герой, — это должна быть
типичная история, близкая всем людям,сталкивавшимся с подобными жизненными ситуациями или наблюдавшими нечто подобное у других. Поэтому, как правило, популярность приобретает именно тот артист, лицо которого выражает определенный тип человека, вспомним хотя бы так называемых «характерных актеров».

Поскольку миф хранит жизненно важный опыт целых поколений людей и играет роль моста памяти между поколениями, то образ героя мифа отшлифовывается веками, освящается историей и выступает прототипом (прообразом, образцом) для всякого ныне живущего человека, который претендует на схожий с героем мифа статус в обществе. А история, послужившая основой сюжета мифа, оказывается
архетипом (высшим образцом, парадигмой) всякой истории,от которой общество ожидает сегодня такого же результата,что и в мифе.

Скажем, Александр Суворов после своих громких побед над Наполеоном обрел в народном сознании мифологические черты, его имя стало нарицательным, ему приписывалось даже то, к чему он не имел никакого отношения, — например,отеческая забота о простом народе, в то время как именно Суворов разбил Пугачева, привез его в столицу заточенным в клетке и отнюдь не щадил его соратников.

Когда в 1812 году российская армия стала отступать под напором войск Наполеона, общественное сознание востребовало заменить талантливого и расчетливого полководца шот-ландца М. Д. Барклая де-Толли на куда менее искусного в военном деле Михаила Кутузова, но который был учеником и сподвижником легендарного Суворова. Кутузов, не привнеся ничего нового в военном отношении и лишь доведя до конца план де-Толли, сумел возбудить героический дух широких слоевнаселения только тем, что стал для него «новым Суворовым», уже побеждавшим Наполеона. Массовое сознание отождествило его с образом Суворова и с позитивным опытом победы над французами, поэтому публичный имидж фельдмаршала Кутузова «работал сам по себе» (что прекрасно показал Лев Толстой в «Войне и мире»), а реальному человеку Кутузову оставалось лишь внешне поддерживать этот имидж.

И в обычной ситуации, когда люди обсуждают меж собой, кого бы они хотели видеть на той или иной должности, в том или ином качестве, они невольно сравнивают обсуждаемого человека с прототипом, образом-идеалом, и решают, можно ли отождествить образ обсуждаемого человека с его прототипом или нет.

Если такое отождествление произойдет, публичный имидж начнет существовать в общественном сознании уже как бы сам по себе и вне зависимости от его носителя. Религиозный деятель, военачальник,глава государства, популярный артист или писатель перестает восприниматься как обычный человек и становится почти«потусторонним» персонажем, вызывающим совершенно особое к себе отношение: перед ним заискивают, ищут его расположения, у него просят автограф и т. д.

Одновременно и сюжеты, в которых мифический герой-прототип проявляет свои лучшие качества, могут выступать эталоном-архетипом для возникающих сегодня ситуаций. Например,стихотворение Александра Пушкина «Пророк» описывает пророческую миссию и показывает, как Бог призывает человека к полному самоотвержению ради возвещения Истины:

Духовной жаждою томим,
В пустыне мрачной я влачился,
И шестикрылый серафим
На перепутье мне явился;
Перстами, легкими как сон,
Моих зениц коснулся он:
Отверзлись вещие зеницы,
Как у испуганной орлицы.
Моих ушей коснулся он,
И их наполнил шум и звон:
И внял я неба содроганье,
И горний ангелов полет,
И гад морских подводный ход,
И дольней лозы прозябанье.
И он к устам моим приник,
И вырвал грешный мой язык,
И празднословный и лукавый,
И жало мудрыя змеи
В уста замершие мои
Вложил десницею кровавой.
И он мне грудь рассек мечом,
И сердце трепетное вынул,
И угль, пылающий огнем,
Во грудь отверстую воздвинул.
Как труп в пустыне я лежал,
И Бога глас ко мне воззвал:
«Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею Моей,
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей».

Само стихотворение — миф о неведомом пророке, к коему явился шестикрылый ангел и призвал к пророческому служению. Однако основой для этого стихотворения стала книга реального человека — пророка Исаии
(мир ему):
Тогда прилетел ко мне один из серафимов, и в руке у него [был]горящий уголь, который он взял клещами с жертвенника, и коснулся уст моих, и сказал: вот, это коснулось уст твоих, и беззаконие твое удалено от тебя, и грех твой очищен. И услышал я голос Господа, говорящего: кого Мне послать? И кто пойдет для Нас? И я сказал: вот я,пошли меня. И сказал Он: пойди и скажи этому народу <...> (Библия, Ис. 6: 1 - 9).

Пушкин обобщает приведенный текст, распространяя его на всех верующих и делая его иносказательным. Рождается вымышленный собирательный образ, смысл которого — донесение до читателя истины, что человек, погруженный в свои субъективные переживания и интересы, не может стать послушным исполнителем воли Всевышнего. Чтобы нести людям правду, человек должен, подражая пророку, вверить (предать) все свои органы чувств, свой разум, всего себя — Богу (что как раз и соответствует смыслу арабского слова «Ислам» — «преданность Богу»). Тем самым, мифический пушкинский «пророк» — это, с одной стороны, собирательный образ всякого подлинного пророка, а с другой — образец поведения для любого верующего (по-арабски: «вали»). Чтобы стать мусульманином, необходимо предать себя Единственному и Всемогущему Богу так же, как это сделал пушкинский пророк.


2.3. СТРУКТУРА МИФАИ ВИДЫ МИФОЛОГИЙ

Структура мифа имеет три компонента:
1)какую-либо  значимую для общества историю, многократно возникавшую в общественной жизни —  типичную, максимально обобщенную, ставшую архетипом
всех похожих жизненных ситуаций;
2) символических героев — действующих лиц мифа, за внешними образами которых скрыто подлинное значение их качеств и свойств, характерных для всего данного типа людей;
3) опыт, который выводится из соотнесения архетипа мифа с символикой действующих лиц по схеме: «если ... то ...».

При этом следует подчеркнуть и необходимое условие:миф существует только тогда, когда рассказанная в нем история значима для общества, т. е. имеет место психологическое сопереживание ей со стороны слушателей. Значимость мифической истории определяется степенью ее схожести,подобия тем жизненным ситуациям, оказавшись в которых человек сталкивается с необходимостью выработки правильного решения.

Сличение ситуации сегодняшнего дня, развязка которой нам пока не известна, с историей, изложенной в мифе и известной от начала и до конца,позволяет уже сегодня предусмотреть дальнейший ход событий, т. е. предопределить конечный успех или поражение.

Для этого необходимо знать или установить значения символических образов действующих лиц мифа и наложить их на архетип закодированной в мифе истории, т. е. расшифровать миф, после чего наличие или отсутствие в нем аналогии с нынешней ситуацией станет очевидным.

Цель, с которой индивид или общество обращаются к зашифрованному в мифе опыту, определяет характер про-чтения этого мифа. В зависимости от цели мы выделяем следующие виды мифологий:
1) общекультурная мифология (главная цель — познание человека);
2) национальная мифология (главная цель — укрепление великой семьи — народа, нации);
1Символ в переводе с греческого буквально означает «присоедине-ние», в данном случае — присоединение к первому, внешнему, смыслу образавторого, и главного, его смысла.
3)  религиозная мифология (главная цель — сообщение с потусторонним миром);4)
политическая мифология (главная цель — получение,сохранение или укрепление политической власти).

Для того чтобы наглядно продемонстрировать различие между разными видами мифов, возьмем в качестве примера один из мифов в его упрощенной редакции — басню о вороне и лисице. Этот миф может быть прочитан по-разному и в зависимости от этого по-разному истолкован.

Итак, «вороне где-то Бог послал кусочек сыру», и онакрепко зажала его в клюве. Лиса, решив обманом выманить сыр, по-человечески льстит и уговаривает ворону спеть «ангельским голоском». Когда та каркает, сыр выпадает из клюва и становится добычей лисы.

1) Для общекультурного восприятия этот миф — чистое иносказание, условность, смысл которой — в ее морали овреде лести: «Если послушаешь льстеца, потеряешь то, что имеешь». Цель — нравственное поучение, как и в притче.2)Этот же миф может рассматриваться и как национальный, если видеть в нем не поучительную историю человеческой слабости, а взаимоотношения наций. Лиса — символодной, «нехорошей» нации, ворона — другой, богоизбранной, по доверчивой, которую «нехорошая» нация хочет лишить ее высокой исторической миссии. Лесть направлена на то, чтобы богоизбранная нация стала сама себя возвеличивать до уровня «святой» нации, «Третьего Рима» и т. п. и потеряла подлинный дар Бога.

3) Для истинного, монотеистического восприятия этотмиф — притча, вымышленная, но поучительная история отношений человека с духовным миром. Например, лиса — это условное обозначение демона, шайтана и т. п., сыр — символ дара свыше. Можно условно представить эту историю как искушение злым ангелом доброго, но не устоявшего в добре человека. Цель мифа — показать духовный опыт человека,одолеваемого злыми силами.

4) Для языческого, магического восприятия этот миф —  буквальная история, которая якобы происходила реально и буквально так, как рассказано. Лиса — всамделишная лиса,говорившая человеческим голосом. Все ее слова — канонический текст. Любое сомнение в какой-либо детали этой истории есть «преступление против веры» и карается как богоотступничество, а нетрадиционная интерпретация — ересь,  проклинаемая священнослужителями. Цель религиозного
мифа — выдать сочиненную людьми историю за Откровение Бога, а хранителей и толкователей мифа — за посредников между Богом и «простыми» людьми.

5) Для политического восприятия этот миф — аллегория,обозначающая реальную историю человеческих взаимоотношений в борьбе за власть, символизируемую сыром, например, попытку скрытого врага завладеть троном через лесть.Здесь цель — показать один из практических путей захвата власти.

Таким образом, в мифе важна не столько сама история, сочиненная людьми, сколько мораль, выводимая из этой истории и умышленно зашифрованная в художественной форме для того, чтобы лучше и точнее донести ее до людей с разным уровнем образования, знания языка и т. п.

Следует заметить, что любой миф требует сопереживания самой истории, которую он воспроизводит, В отсутствие такого сопереживания слушатель перестает интересоваться содержанием мифа, он ни о чем не говорит человеку — остается только пустая выдумка, лишенная всякого смысла, и миф умирает.С другой стороны, если у рассказчика появляется ирония в отношении самого мифа, то она мгновенно убивает его, поскольку насмешка уничтожает уверенность в подлинной поучительности мифической истории. Поговорка «От великого до смешного один шаг» как нельзя кстати подходит к данной ситуации — миф существует, пока есть хотя бы частица веры в его внутреннее, скрытое за иносказанием соответствие жизни, а с ней и личное сопереживание описываемым в нем событиям. Как только появляется «смешное»,исчезает сопереживание, вера в соответствие мифа хотя бы какой-то реальности жизни, а значит, мифа больше нет — остается лишь анекдот, как бы миф-перевертыш, антимиф.

Например, известный современный поэт Дмитрий Приговс помощью иронии уничтожает миф о «добром дяде» — советском милиционере.В цикле стихов о милиционере Пригов использует советскую поэтическую мифологию, созданную в 20-е, годы и в сталинское время, начиная от прославления милиции в поэме Маяковского «Хорошо» до китчевой детской поэмы Сергея Михалкова «Дядя Степа — милиционер».<...> фигура милиционера описывается как фигура Христа, соединя-ющая Небо и землю, закон и реальность, Божественную и земную волю:

Когда здесь на посту стоит Милицианер
Ему до Внукова простор весь открывается
На Запад и Восток глядит Милицанер
— И пустота за ними открывается
<...>От всюду виден Милиционер
С Востока виден Милиционер
И с юга виден Милиционер
И с моря виден Милиционер
И с неба виден Милиционер
Из-под земли <...>
Да он и не скрывается (Гройс Б. С. 88).

Своей иронией последняя строка наносит «сокрушитель-ный удар» по величественности образа милиционера — «спасителя человечества». Стихотворение Пригова успешно выполняет роль антимифа — анекдота. Не случайно в разные эпохи, перед тем как совершить революцию или свергнуть какого-нибудь деспота, его оппозиция вполне сознательно распространяла в народе анекдоты, разрушавшие его «богоугодный» имидж и выставлявшие его на посмешище.Когда художественное произведение сугубо личностно и отражает лишь индивидуальные переживания автора, оно обратно пропорционально мифу. Но чем более оно стремится найти нечто общее с переживаниями других людей, чем более оно отображает обобщенную, типичную ситуацию, тем ближе оно к архетипичности, а значит, и к мифу. Выходя за рамки частного и индивидуального, художник начинает «угадывать»архетипы общества, народа и как бы моделирует различные варианты социального опыта.

Так, «Песнь о вещем Олеге» А. С. Пушкина своим возвышенным строем, точностью символических деталей и типизацией сюжета до уровня истории, значимой не только для Олега, но и для всякого человека, становится практически мифом. Также мифом, переложенным для детского восприятия, стала поэма «Руслан и Людмила», а «Сказка о рыбаке и рыбке» и «Сказка о попе и работнике его Балде»успешно выполняют роль басен
для вполне взрослого читателя.Сказки, более известные сегодня благодаря мультипликации и комиксам, являются важным средством воспитания детей. Поскольку, в отличие от взрослых, дети всерьез сопереживают сказочным историям, то налицо классическое  мифологическое познание действительности, лишь адаптированное для детского сознания.

Подведем основные итоги этой главы. Миф — это художественная история, повествующая о реальном человеческом опыте в разных областях жизни: культуре, национальных отношениях, политике. Мифы в виде притч, сказок, легенд бывают полезны и нужны для того, чтобы люди с разным уровнем развития, живущие в разные эпохи, примерно одинаково понимали зафиксированный в мифах жизненный опыт. Мифы могут быть и ложными, когда они созданы с целью намеренно ввести кого-то в заблуждение. Наихудшими из ложных мифов являются религиозные мифы, так как они выдают историю, придуманную человеком, за Откровение Всевышнего Творца.
« Последнее редактирование: 16 Июля 2018, 03:04:27 от Абд-ур-Рахман »
Доволен я Аллахом как Господом, Исламом − как религией, Мухаммадом, ﷺ, − как пророком, Каабой − как киблой, Кораном − как руководителем, а мусульманами − как братьями.
http://abu-umar-sahabi.livejournal.com/

Оффлайн abu_umar_as-sahabi

  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 3251
Глава 3. РЕЛИГИОЗНЫЕ(ЯЗЫЧЕСКИЕ) МИФЫ
3.1. КТО ЗАИНТЕРЕСОВАН В МИФОТВОРЧЕСТВЕ


Миф — это плод человеческого творчества, это реальный посюсторонний человеческий опыт, художественно отраженный в заведомо вымышленных, ярких, аллегорических образах, символах и метафорах.

В мифе нет и не может быть ничего потустороннего!

Внешнюю загадочность мифа несведущий человек часто принимает за мистику, но тот смысл,что хранится за внешней оболочкой мифа, рационален и рукотворен. Более того, при всей кажущейся иррациональности всякий миф создан по земным законам, и по ним же законам можно расшифровать любые его символы и ясно пересказать их содержание.

В прошлом мифотворчество относили к исключительной компетенции жреческой касты. На глазах изумленной толпы священники воспаряли в воздух, подобно современному американскому иллюзионисту Дэвиду Копперфильду, повелевали Нилу разлиться, дождю идти или прекратиться, иконам светиться или плакать, крестам летать по небу, а трупам вышагивать по улицам. «Подвижники», причисленные грешными священниками к лику святых, переносились по воздуху верхом на черте в другие страны, часами слонялись по городу, держа в руках свою голову, отрубленную «врагами народа». И даже одни только сомнения в этих чудесах приравнивались к государственным преступлениям и карались жестокой смертью на протяжении свыше 1000 лет европейской истории. И когда в нынешней России министры и депутаты вместе со служителями культа всерьез обсуждают, не содержат ли ИНН (индивидуальные налоговые номера) в налоговых декларациях сатанинские символы и число 666, остается только дивиться, почему российская прокуратура еще не взялась за расследование дел о «порче», «сглазе» и т. п. химерах?

 Зададимся вопросом: почему политической власти всегда было выгодно поддерживать веру в разнообразные мифы и мифические чудеса, равно как и хранившую их жреческую касту? Причина проста: жрецы выполняли роль профессиональных имиджмейкеров власти, их главной задачей было создание в глазах простого народа имиджа правителей как«помазанников Небес», поскольку там, где «помазанник Небес»,там и «священное государство»: «Небесный Египет»,«Небесный Вавилон», «Поднебесная империя», «Небесный Иерусалим», «Священная Римская империя», «Святая Русь» и т.д. Правда, жизнь общества и отдельной личности в этих«священных государствах», возглавляемых «богоносными» диктаторами, не становилась лучше вне зависимости от исторической эпохи — наоборот, недоумки, оказавшиеся у власти по наследованию, сами порождали цепь дворцовых переворотов и общую нестабильность, а их режимы подавляли свободу личности, свободу мысли и творчества, на долгие века тормозили развитие науки и искусств, обрекали поколения людей на нищету, бесправие, безнадежность.

Веками правящие политические режимы прибегали к услугам жрецов, чтобы избежать неминуемой ответственности перед народом за свои ошибки, не говоря уже о преступлениях, и тем самым предотвратить свою замену на более профессиональных руководителей. Достаточно вспомнить яркие примеры из российской истории: царь Василий Шуйский причислил к «лику святых» эпилептика царевича Димитрия, дабы не допустить посажения на трон более талантливых, нежели он сам (т. е. Василий Шуйский), конкурентов с имиджем «чудесно спасшегося» царевича, а царь Николай IIповелел зачислить в пантеон «святых» аскета Серафима Саровского, который будто бы напророчил ему счастливую вторую половину царствования.Однако сегодня видеокамеры проникли в пустыни и пещеры, где раньше обывателям мерещились злокозненные духи, наука открыла физическую природу многих «чудес», с помощью которых формировался имидж того или иного вождя, суеверия оказались на обочине общественной жизни.

Средневековая иррациональная вера в чудесные знамения питалась массовой неграмотностью, ныне же, в условиях все-общего образования, она перестала давать позитивный результат, значимый для общественного большинства. Жрецы сохранили свой статус только как исполнители официально-го ритуала, а в качестве имиджмейкеров современной власти они пользуются доверием лишь у невлиятельного контингента суеверных граждан.

Созданием мифов, способных изменить государственный строй,обрушить правительство, привести к власти новых лидеров, стали заниматься светские профессионалы, вооруженные познаниями в социологии, психологии, политологии, рекламе. Церковь,огорченная собственным бессилием, проклинает научно-технический прогресс, вздыхая о «золотом веке» всеобщей неграмотности, когда с помощью немудреного обещания отправить после смерти либо в рай, либо в геенну огненную можно было заставить толпу отказаться от праведного гнева на оскотинившихся «богоносных» правителей. В последние десятилетия бурное развитие получило современное мифотворчество — торговая и политическая реклама, в том числе политическое имиджмейкерство. Появился новый культ — современные избирательные технологии, способные за несколько месяцев придать никому не известной личности публичный имидж «спасителя Отечества». Это изменение общественных ролей обозначило к концу века острую потребность в качественно новом, рациональном, научном осмыслении самого процессами фотворчества, его связи с религией и политикой.

Например, когда в местечке Фатима или в Черных горах бывшей Югославии несколько детей-католиков слышат свыше как бы некое откровение, которое остается недоступным окружающим, а миллионы верующих доверчиво внимают этим детям — это сфера религии. Но если дети начинают заявлять,что Дева Мария вручит Россию под попечительство Римского папы, а правительство государства Ватикан подхватывает такое«откровение», то речь идет уже о политическом мифотворчестве, и в принципе даже не важно — действительно ли эти дети что-то слышали или нет и какова физическая и медицинская природа данного явления. Просто определенные силы общества хотят добиться заданного политического результата, для чего по старинке отрабатывают посильные для себя средневековые технологии, в основе которых всегда лежит несложная идеологема:

«Небеса открыли посредством чуда,недоступного разуму, что такой-то политик является"богопомазанным" и потому нужно поддержать во власти и его самого, и его планы осчастливливания такого-то народа».

Так в средние века выглядела общая схема возбуждения массовой веры в чудо и в«богоносность» тех, на кого это чудо укажет.Нынешние российские идеологи стараются подражать коллегам-католикам и по тем же технологиям пытаются воссоздать средневековую мифологию и ритуалы, только византийского образца: вместо патриарха Древнего Рима предлагается патриарх «Третьего Рима». Православную церковь вновь стремятся наделить функциями имиджмейкерского института, призванного «от имени Небес» легитимизировать передел собственности 90-х годов XX века, а заодно и освятить давший на это «добро» политический режим. Человек как свободная творческая личность, как наместник Аллаха на земле, сотворенный для владычества над миром,занимающий активную жизненную позицию, этих идеологовне интересует. Поэтому вновь и вновь воссоздается церковный миф о человеке как о «грешнике по природе от Адама», «черведрожащем» и «псе смердящем» (цитаты почерпнуты из обязательных ежедневных молитв православного верующего), униженно вымаливающем у особо приближенных к божеству его «угодников» и церковных фаворитов всевозможные чудеса, призванные компенсировать провалы государства в социальной сфере.

Собственная социальная активность человека как бы отделяется от него, объявляется для него «греховной», выносится в массовом сознании за пределы этого мира и фокусируется в собирательном образе «Санта-Клауса», которого нужно слезно умолять, не забывая об отчислениях на нужды жрецов.

Таким образом, во все эпохи в большинстве государств,где не было теократии, созданной по законам Творца, религиозное мифотворчество стимулировалось политиками и создавалось по следующей схеме.

Политическая власть хотела быть безответственной и безотчетной перед народом, для этого ей был нужен имидж «богоносности», который бы избавлял от необходимости отче-та за свои дела и от возможных перевыборов. Правители да-вали социальный заказ священникам, и те, прибегая к культу и проповеди, провозглашали власть «ниспосланной свыше»,«угодной Богу», «помазанной свыше на царство» и т. п. Народу говорили, что, если кто с этим не согласен, он — еретик и ему уготован вечный ад в будущем и мучительная казнь в настоящем. Здесь власть и жрецы быстро находили общий язык:весьма характерно, что православная церковь ввела даже специальную анафему за неверие в то, что на царя через ритуал помазания на царство нисходит свыше благодать.

Вплоть до конца XVIII века государство сжигало в деревянной клетке всех, кто подпадал под эту анафему (после отмены в 1740 году смертной казни осужденный передавался монахам для посажения в земляную яму на цепь — «до раскаяния»).

С 1722 по 1917 год все священники православной церкви России были обязаны доносить в полицию об оппозиционных настроениях, выявленных на «тайной» исповеди, а государство, в свою очередь, карало за «неисполнение гражданином христианского долга» (термины почерпнуты из уголовного законодательства Российской империи) — т. е. неявку на эту самую тайную исповедь. С 1721 года все епископы приносили присягу «на верность государеву интересу». Большевики, вначале отменив этот порядок, с 1922 года вернулись к той же схеме,правда, неофициально и применительно только к верующим.Для поддержания в массах такой веры, которая очевидным образом контрастировала с реальным положением вещей,народ держался в неграмотности, а жрецами создавались всевозможные фантастические мифы («сакральные мыльные сериалы»), которые должны были убедить население в правдоподобности вечной кары за ослушание правителя и жрецов.

Сам социальный заказ — обожествление в глазах непросвещенных граждан таких же земных людей, но занимавших пост правителей — диктовал исключительно языческий подход к религиозным вопросам; истинная же религия, как известно, не допускает обожествления человека ни под каким видом.Поэтому созданные язычниками мифы представляют собой лишь историю человеческого греха в представлениях о Божественном,
художественную летопись ширка.

Главным заказчиком религиозных мифов всегда была политическая власть,
кровно заинтересованная в эксплуатации суеверий, присущих большинству населения. Профессиональным же исполнителем политического заказа, не менее заинтересованным в результате, т. е. главным мифотворцем, была и остается жреческая каста.


3.2. КАК СОЗДАЮТСЯ РЕЛИГИОЗНЫЕ МИФЫ

До сих пор речь шла о том, кто заинтересован в появлении религиозных мифов. Теперь рассмотрим, как происходит этот процесс.

Итак, в коллективной памяти общества с годами откладывается образ идеального общественного, религиозного или политического деятеля, национального героя. Этот образ отделяется от живой личности, идеализируется и принимает черты мифического эталона. Общество ожидает от сегодняшнего кандидата на эту должность соответствия прототипу, сумевшему в свое время именно в этом статусе стать успешным исполнителем потребностей общества.

Человек получает признание своего статуса в группе, обществе, государстве только тогда, когда коллектив согласится символически отождествить его с его мифическим, прототипом.

В этом суть существования политической власти и ее легитимизации (признания народом).

Идеал, эталон обычно поэтизируется, и люди годами,десятилетиями, веками ждут, когда появится кто-то, достойный этого эталона. Очень часто, не дождавшись героя или чаемого события и терпя какие-нибудь бедствия, люди начинают слепо верить в нечто лишь потому, что этого им очень хочется. Так начинается процесс выдачи желаемого за действительное — отождествления образа не вполне достойного человека с мифическим прототипом. В особые периоды испытаний, в пору смертельной опасности человек склонен к тому, чтобы абсолютизировать и сам идеал, и претендента на соответствие ему. И здесь-то и проявляется соблазн придать естественному мифу религиозный характер.

Долгие и безрезультатные ожидания героя-спасителя могут породить и часто порождают у людей веру в то, что божество,принимающее участие в земных делах людей, может самоявиться в облике человека. Так миф, сотворенный человеком,становится религиозным мифом, а его служитель начинает истолковывать действия человека, поведение животных,буйство природных стихий как направляемые непосредственно божеством. На самом же деле человеку подобляет действия Бога своим собственным действиям или поведению животных, в результате формируется антропоморфный
(человекообразный) или  зооморфный (например, в виде тельца, агнца или птицы) образ Всемогущего Творца. В этом случае Тот, Кто вечен и самодостаточен, Кто сотворил мир из ничего, Кто дал этому миру жизнь и все законы,оказывается пребывающим среди людей духом, подвластным людям через культовые действия и льстивое угождение.

Другим механизмом создания религиозных мифов выступает суеверие — духовное невежество людей, которые, не обладая необходимыми познаниями, готовы усматривать в каждом событии прямое вмешательство потусторонних сил. Этим силам придается такой облик, который отвечает данной ситуации: если идет речь о падеже скота, значит, должен быть бог-покровитель скота, наделяемый какой-нибудь звериной головой: быка, барана и т. п. Внешний образ и функции каждого из таких богов символически отражают реальный человеческий опыт:Где зреет зерно, там — Деметра. Где гремит битва, там место Аре-са, где люди сгорают от любви друг к другу, там царствует Афродита, где действует практический ум или высказывается мудрый совет<...> там правит Афина. <...> Все идеальное содержание души здесь одновременно принимает материальную форму, превращается в конкретное существо и образует с материальным содержанием природы целостность, которая несет в себе при этом идеальные черты бога.Это приводит к тому, что и раздор (Эрис), мир (Ирина), справедливость (Дике), порядок (Евномия), устав (Темис), сон (Гипнос), память (Мнемозина) представляются персонифицированно. <...> присутствие бога Гермеса заметно и в том случае, если во время званого обеда вне-запно возникает тишина (которую сегодня в шутку объясняют тем, что через комнату пролетел ангел) (Хюбнер К. С. 113-114).

Яркие примеры подмены человеческих действий действиями человекообразных богов — это «Илиада» и «Одиссея» Гомера: там боги постоянно вмешиваются в ход сражения эллинов с троянцами и в ход странствий Одиссея, так что трудно различить, где художественный вымысел, а где реальная история.

Ключ к разгадке любого мифа — это знание его архетипа.

Рассмотрим «Одиссею»: почему дочь бессмертного Зевса Афина помогает земному и смертному Одиссею перехитрить своего отца, навлекая на себя же его гнев? Чтобы ответить на этот вопрос, следует вспомнить, что Афина считалась «матерью мудрости» (позднее это божество предстало в ипостаси христианской Софии). В этом суть архетипа этого мифа — он повествует о действиях, совершаемых в земном мире «мудростью божьей», которая имеет облик человекообразного существа и поименована Афиной и о которой сочинен художественный миф. Если Афина — это самый высокий образец, архетип мудрости, то кто является«земным сыном» «матери мудрости», т. е. земным воплощением небесного образца? Достаточно узнать прозвище Одиссея — «хитроумный», и тогда все станет на свои места.

Реальный земной человек Одиссей, оказывающийся в безвыходных, казалось бы, ситуациях, проявляет и мужество и хитрость, чтобы с достоинством преодолеть всё и вернуться к своей семье на родной остров Итаку. Но препятствия столь сложны, что обычному человеку совладать с ними крайне трудно. Нужны «сверхчеловеческие» усилия и «сверх-человеческое» хитроумие, и Одиссей героически преодолевает сам себя и побеждает несчастливое стечение обстоятельств и действие слепых стихий.

Гомер хочет описать его подвиги и от имени читателя за-дается вопросом: возможно ли это без сверхъестественной помощи? И отвечает: нет, боги, в которых верит большинство греков, должны здесь как-то проявить себя, а люди должны вних верить, поклоняться им. Поэтому мудрость Одиссея как бы отделена от него, с проецирована на небо в качестве небесного эталона высшей мудрости, персональным носителем которого является на Олимпе мифическая богиня Афина. Ее помощь якобы и принесла Одиссею победу, поэтому к. этой богине можно обращаться с молитвами, хотя из самой поэмы со всей очевидностью следует, что Одиссей сам перехитрил и победил всех богов, включая и Зевса, уготовившего ему совсем другой конец. По большому счету, он перехитрил и саму Афину, поскольку достиг своей цели, а богиня лишь содействовала ему как главному персонажу.

Присутствие мифической Афины нужно было Гомеру для того, чтобы эмоционально убедить невежественных греков почитать всех богов и их земных служителей. Каста священников, еще более заинтересованная в укреплении культа богов, разработала на основе «Одиссеи» сложнейший ритуал Элевсинских мистерий, длившихся несколько дней. Так Одиссей и стал как бы земным носителем небесной благодати великой матери Афины, которая всякий раз вступалась за своего героического «сына». В этом и состоит разгадка интересующего нас мифа — его рациональное прочтение, его
де- мифологизация!
 
Аналогичным образом можно расшифровать любой другой миф, хотя, разумеется, встречаются сюжеты значительно более сложные.

Применение метода демифологизации показывает, что в мифе, независимо от его структуры и сюжета, вообще отсутствует не только какая-либо мистика, но и религия как таковая.

Ведь если верить в то, что Афина — реально существующеебожество, становятся непонятными все отношения богов-олимпийцев между собой. Все они плетут столь коварныеинтриги друг против друга их переменным успехом творятдруг другу такие пакости, что возникает вопрос о том, куда жеподевалось все их хваленое могущество и почему в их средеотсутствует элементарный, по человеческим меркам, порядок.Более того, разумный человек может смело разрушить ихкозни и устроить свою судьбу — и, главное, он в силах
самостоятельно сделать это! -Таким образом, при анализе действий героев и «Одиссеи»,и «Илиады» мы не усматриваем никаких иных мотивов их поступков, кроме земных: они не размышляют о Боге, о вечности, о своем назначении. Для суеверного сознания древнего грека победа над непредсказуемым роком могла быть добыта только с помощью сверхчеловеческих существ — богов, поэтому для эмоциональной убедительности Гомер и отмечал своих героев внешним знаком «богоугодности», оперируя понятиями и образами своей эпохи.

Миф — это всегда история в образах. Но перенесение художественных образов в божественную сферу ведет к кощунственному искажению картины бытия. Так, во всех религиозных мифологиях рождались образы и «человекобогов», и «богочеловеков», бывших сыновьями какого-нибудь бога и земной женщины и потому состоявших в родственных отношениях с обитателями Небес (например, богочеловек и спаситель греков Геракл — сын верховного бога Зевса и Данаи, на которую тот сошел в виде золотого дождя).

Поэтому в религии Единобожия, Всемогущий Бог запрещает человеку во избежание заблуждений создавать образы Себя, то есть уподоблять Творца чему-либо сотворенному, ограниченному. Когда для благочестивого напоминания о Всевышнем Аарон (по-арабски: Харун; мир ему) отлил золотого тельца, народ сразу же забыл об Аллахе и стал приносить жертвы этому тельцу как богу. И Господь повелел Сво ему пророку Моисею
{мир ему)
 решительно исторгнуть
вся-кое образопоклонство
и дал людям заповедь, ставшую Боже-ственным законом
1
:Твердо держите в душах ваших, что вы не видели никакого об- раза в тот день, когда говорил к вам Господь на [горе] Хориве изсреды огня, дабы вы не развратились и не сделали себе изваяний, изо-бражений какого-либо кумира, представляющихмужчину или женщину,изображения какого-либо скота, который на земле,изображения какой-либо птицы крылатой, которая летает под не-бесами,изображения какого-либо [гада], ползающего по земле, изображениякакой-либо рыбы, которая в водах ниже земли; и дабы ты, взглянувна небо и увидев солнце, луну и звезды [и] все воинство небесное,не прельстился и не поклонился им и не служил им <...> (Библия, Втор. 4: 15 - 19).

Через Своего последнего Пророка Мухаммада Всевышний Творец подтвердил сказанное через предыдущих пророков {мир им всем): Господь не постижим ни умозрительно, ни зримо (Коран 6: 103)

Не проводите же подобий, относящихся к Аллаху.
<...>
 Аллах, поистине, [всё] знает, Вам не известно [ничего].
(Коран 16: 74)

Все религии,основанные на антропоморфных представлениях о Боге и поселяющие Его в доступном человеку мире, являются пантеистическими.

Если крестьянин обращается к некоемусуществу, полагая его способным самостоятельно вызвать илиустранить гром и дождь, то принципиально не важно, как онименует этого повелителя дождя — древнерусским Перуном илииудейским Илией, ибо сознание этого крестьянина обращено к
повелителю дождя, который способен нарушить (изменить) законы, установленные Творцом. Имя этого повелителя — лишь знак, за которым стоит субъект, якобы способный действовать самостоятельно, помимо воли Единственного Бога. Он может мыслиться и партнером, соучастником, сотоварищем (по-арабски: «шарик»), помощником Бога Творца, даже Его ипостасью — прибогом, но и в этом случае он якобы имеет способность влиять на решения Бога, т. е. является субъектом принятия божественных решений! Священники изготавливают его «священный образ», и начинается культ образопоклонства, когда с просьбой: «Помоги!» обращаются не к самому Богу, а к иному субъекту.

Именно на основе такого пантеистического мировосприятия и творятся все религиозные мифы и культы.

Миф — человеческое изобретение. Он хранит всю совокупную память человечества, содержит в себе критерии принятия тех или иных коллективных решений. Тем самым, миф является средством массовой коммуникации, это важнейший механизм самоорганизации общества в культуре, в национальной жизни и политике. И если рассматривать его только как продукт художественного творчества, то он займет свое достойное и почетное место в истории человеческой цивилизации. Но миф становится кощунственным «ширком», если он начинает повествовать нечто о Всемогущем Боге,соразмеряя Его с тварными вещами.
« Последнее редактирование: 28 Июля 2018, 02:13:44 от abu_umar_as-sahabi »
Доволен я Аллахом как Господом, Исламом − как религией, Мухаммадом, ﷺ, − как пророком, Каабой − как киблой, Кораном − как руководителем, а мусульманами − как братьями.
http://abu-umar-sahabi.livejournal.com/

Оффлайн abu_umar_as-sahabi

  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 3251
3.3. ОБЩНОСТЬ РЕЛИГИОЗНЫХ МИФОВ

Религиозные мифы являются художественным обобщением реальных жизненных историй и ситуаций, то есть имеют в своей основе типовые
и типичные сюжеты. Так, одна и та же пьеса может разыгрываться в разных странах по-разному, что зависит от уровня актеров, зрительского менталитета, местных традиций, языка и т. Но общая идея пьесы, ее мораль остаются теми же и на другом языке, и у героев с иными именами. То же самое происходит и с религиозными мифами — они представляют собой типы различных жизненных ситуаций,облеченных в разные фольклорные одежды с некоторыми внешними видоизменениями.

Проще говоря, когда не профессиональный богослов, а обычный человек отмечает религиозный праздник, то он радуется не фактологии некой теологической теории, которой он, как правило, не владеет, а символам знакомого ему доброго события: удачному рождению ребенка, избавлению от опасностей дорогих ему людей, наступлению хорошей погоды и т.п., то есть типичной ситуации со счастливым концом. И радуется он потому, что эта добрая история дает ему надежду на аналогичные изменения в лучшую сторону и в его жизни.

Мать, потерявшая сына, по нескольку раз пересматривает индийскую мелодраму, в которой пропавший 30 лет назад сын героини чудесно нашелся, и зрительница плачет, поскольку находит утешение либо в ожидании подобного же чуда в собственной жизни,либо от сознания, что не все в мире трагично и есть надежда на будущую встречу на том свете. Аналогично этому события развиваются в религиозной мифологии — той же драме, но с участием потустороннего мира: мать внимает религиозному мифу, в котором убитый силами ада чей-то сын воскрес, и начинает верить в подобное воскресение своего собственного ребенка, надеется на его и свою будущую блаженную жизнь. Человек склонен слушать истории про всевозможные чудеса и легко верить им, поскольку в жизни бывают счастливые случайности, а созерцание чужих чудес укрепляет надежду на то, что аналогичное может произойти и с ним.

Дж. Хендерсон так описывает ощущения, которые испытывает человек, воспитанный в христианской или языческой традиции, вовремя празднования Рождества и Пасхи:

В праздник Рождества наружу выплескиваются наши чувства по поводу мифологического рождения ребенка-полубога, даже если мы и не верим в непорочное зачатие Христа или вообще не являемся верующими. Сами того не подозревая, мы сталкиваемся с символикой возрождения. Это отзвук безмерно более древнего празднества солнцестояния, несущего надежду обновления задержавшегося жизненного пейзажа, обычного для северного полушария. Какие бы умудренные мы ни были, нам нравится этот символический праздник, так же как и симпатичная пасхальная традиция красить яйца и дарить подарки от имени кролика, в которой мы с удовольствием участвуем вместе с детьми.<...> видим ли мы связь между историей рождения, смерти и воскресения Христа и народной символикой Пасхи? <...> Распятие Христа <...> вписывается <...> в ту же схему символики плодородия, которая прослеживается в обрядах, связанных с Осирисом, Таммузом,Орфеем и Бальдром, то есть тоже «спасителями» своего рода. Они также были божественного или полубожественного происхождения,процветали, погибали и возрождались. Фактически они представляли циклические религии, в которых смерть и возрождение божества — верховного правителя — были вечно повторяющимся мифом (Юнг К.-Г. "Человек и его символы". С. 106 — 107).

Мирча Элиаде отмечал:Для христиан всех конфессий центром религиозной жизни является драма Иисуса Христа. Имевшая место как историческое событие, эта драма сделала возможным Спасение. Следовательно, имеется только один способ обрести Спасение: ритуально воспроизвести, повторить эту драму, высший ее образец, каковым является жизнь и учение Иисуса.

Подобное религиозное поведение характерно для подлинно мифологи-ческого мышления <...>'.
Проиллюстрируем эту мысль выдержками из текстов египетских пирамид. Изображаемые в египетской иконографии и в ритуале полевую и правую сторону от тела умершего Осириса две жены — приснодева-богоматерь Исида и ее сестра Нефтида — поют умершему и воскресающему Осирису:
Хотя ты умер, да оживешь ты! <...>
Да пробудится бог!
Да восстанет бог!
О Осирис! Восстань! <...>
Пробуждается Осирис,
Встает бог, овладевает своим телом. <...>
В преисподней сущие целуют землю,
И жители некрополя склоняются.
Предки ликуют, когда видят его,
И находящиеся там — в страхе пред ним.
Обе земли вместе восхваляют его
При приближении его величества (Элиаде М. Аспекты мифа. С. 264).

В греко-римскую эпоху культ Осириса и Исиды вышел далеко за пределы Египта — и греки и римляне<...> при жизни участвовали в обетованиях будущей жизни при условии, что примут подобие смерти Осириса: как истинный бог, этот жив навеки, так же истинно жив будет [человек], посвященный [в его культ]после смерти своей. <...> Посвященный надевал облачение, сверкавшее, как день, подобное покрову воскресшего Осириса: это про образего «славного» тела, исшедшего из земной оболочки (Морэ А. С. 72).

Во фригийских мистериях, где популярнейший в Римской империи бог Аттис играл ту же роль, что и Осирис в ритуале Исиды, перед днем весеннего равноденствия — 24 марта — статую Аттиса хоронили в земле и объявляли всеобщую скорбь и молчание. А 25 марта жрец возглашал:

Жив Аттис, жив! Радуйся, Жених, Свет Новый, радуйся! (Цит. по: Торчинов Е. А. С. 115.85)

Могила Аттиса отверзалась, статую бога, «восставшего из мертвых», поднимали на всеобщее обозрение, а жрец помазывал уста скорбящих елеем. Этот день праздновался как день воскресения бога,проходил как карнавал и назывался «праздником радости». По улицам шли торжественные шествия («крестные ходы»),священнослужители, облаченные в светлые сверкающие одежды,возглашали «Аттис воскрес!», а певцы пели:

Исполнитесь доверия, о новообращенные!
Ибо спасен бог, и для вас из испытаний ваших так же произойдет спасение
( Морэ А. С. 15).

Не менее впечатляюще выглядели ритуалы оплакивания умершего и воспевания воскресшего бога Адониса, распространенные в Элладе, Сирии и Финикии.

В православном христианстве и сегодня накануне Пасхи — «воскресения Христа из мертвых» — священники провозглашают день всеобщей скорби и молчания и поют:

Во гробе полагается бессмертный, как смертный. <...>Да молчит всякая плоть человеческая <...>ибо Царь царствующих и Господь господствующих приходитна заклание,чтобы дать себя в пищу верующим! <...>сия суббота есть преблагословенная,ибо Христос, уснув в нее, воскреснет на третий день (Цит. по: Булгаков С. В.С. 553).

В самый день воскрешения «сына Божьего» православные священнослужители достают из гроба изображение Христа исовершают торжественные шествия в светлых сверкающихоблачениях, возглашая: «Христос воскрес!», и поют гимны, весьмасхожие с теми, что приведены выше.А вот текст молитвы деве богоматери античного периода:О, святейшая человеческого рода вечная заступница,смертных постоянная охранительница,что являешь себя несчастным в бедах нежной матерью! <...>На море и на суше ты людям покровительствуешь,в жизненных бурях простираешь десницу спасительную. <..>И я для воздания похвал тебе — нищий разумом,для жертв благодарственных — бедный имуществом,нет у меня слов, чтобы выразить,что я в твоем величии чувствую.

Ведь тысячи уст не хватило бы для этого <...>то единственное,что в состоянии сделать неимущий благочестивец, то и сделаю: лик твой небесный и божественность святейшую в глубине моего сердца запечатлею на веки вечные (Цит. по:  Ранович А. Б. С. 151 - 152).

Современному человеку может показаться, что это отрывок из христианской молитвы богородице — Деве Марии (историческим прототипом которой является праведная иудейка Марйам). Однако мы процитировали не христианский молитвослов, а сочинение знаменитого античного автора Апулея «Золотой осел, или Метаморфозы», и приведенная в нем молитва обращена к другой,более древней пресвятой деве богоматери, которую миллионы людей в течение нескольких тысячелетий называли Исидой и изображали склоненной с богомладенцем Гором — спасителем человечества — на руках. Характер текста говорит о явном влиянии греческой культуры на культ Осириса—Исиды.

Можно сказать, что во все эпохи верующий язычник воспевал и воспевает обобщенные черты идеального, эталонного существа,существующего в его подсознании, именуя это существо в соответствии со сложившимися в том или ином обществе традициями: Иштар (в переводе с аккадского на русский: «ЦарицейНебесной»), Кибелой, Исидой, Марией и т. д.

Приведенные выше гимны наглядно показывают внутреннее (а во многом и внешнее) сходство египетского ритуала с ритуалами иных религий. В основе наиболее популярных в древних Афинах, наиболее значимых Элевсинских мистерий лежал тот же самый цикл: ритуально проигрывалась ситуация страдающего, умирающего, сходящего в ад и воскресающего божества — разумеется, с другими именами, фольклорными подробностями и особенностями. Так, сошедший в ад и воскресший греческий бог Орфей сумел «пройти»сквозь затворенные двери средневековой инквизиции и по сей день оживает в мистериях театра. Общим остается сам архетип спасителя-богочеловека, облекаемый в фольклорные одежды, насыщаемый национальными именами, географическими подробностями и вероучительными деталями и проигрываемый в культовой мистерии.

Выдающийся собиратель и исследователь русских и славянских мифов А. Н. Афанасьев отмечал:

Как Илья-пророк сменил в народных поверьях и мифических сказаниях Перуна, так точно древнее поклонение языческой богине весен-них гроз и земного плодородия — Фрее, или Ладе, — было перенесено на Пречистую Деву Марию. Поэтому сербы называют богородицу «Огненной Марией» и в песнях говорят о ней как о «сестре Ильи Громовитого». <„.>[Налицо] сближение языческого мифа о возжжении Перуном солнца, вновь нарождающегося при зимнем повороте, с рождеством «праведного солнца» Христа от Пресвятой Девы Марии ( Афанасьев А. Н. С. 245).

Мы видим, что, несмотря на различия имен богов, фигурирующих в разных религиозных мифологиях, всем этим персонажам присущи одни и те же функции. Если бы эти боги существовали, мы могли бы сказать, что у них есть некий общий прототип, называемый у разных народов разными именами. Однако языческие боги присутствуют только в сознании человека. Чем же тогда объяснить такое явное сходство богов и духов, населяющих, казалось бы, внешне самобытные мифологии?

Объясняется это тем, что индивидуальное человеческое сознание подчиняется общим законам, и поэтому в зависимости от реальной потребности творит схожих мифических субъектов, дает им имена, характерные для данного этноса, и придает им образы, рожденные народной культурой, облекает в фольклорные одежды. Чем больше религиозных мифов, рожденных народами, когда-либо населявшими землю, удается сопоставить, тем с большей очевидностью становится ясным, что в разных религиях налицо одни и те же истории и очень похожие персонажи, выполняющие одни и те же функции.

Это значит, что пантеизм, будучи религией художественного вымысла, рождает по единым законам человеческого сознания разные по внешности, но типовые по содержанию религиозные мифы и типовых (архетипических) мифических героев!

Культы Осириса (Египет), Орфея (Греция), Аттиса (Рим),Зороастра и Митры (Персия — Рим) и многие другие строились по одной и той же схеме боговоплощения: чудесное рождение богомладенца (как правило, от девы) —> страдания за людей исмерть —> схождение в ад —> телесное воскрешение.

Разумеется, имело место и прямое заимствование более позднимикультами предшествующих форм (религиозный синкретизм).
Часто в существующие молитвы и гимны просто подставлялись новые имена.В современном православном богослужении Христос многократно называется «солнцем», что свидетельствует об определенной взаимосвязи элементов нынешнего ритуала с древнейшими культами бога солнца, родившегося в день зимнего солнцеворота — примерно 25 декабря.Заимствовались не только сюжеты мифов, но и конкретные символические детали. Так, древние египтяне считали, что душа умершего фараона отправляется на небесной ладье в параллельный, «горний» мир, находящийся на Орионе:

О фараон, ты — Великая звезда, собрат Ориона, которая пересекает небо с Орионом, которая правит Дуатом (миром небытия. —  А. П.) с Осирисом <,..>.Небесные тростниковые лодки поданы мне, и с их помощью я могу отправиться к Ра (поднимающемуся солнцу), к горизонту. Я правлю лодкой на восточной стороне неба <...>'.

Образ ладьи, корабля, плывущего в иной мир, был заимствован жрецами более поздних религий и сделался также и их символом. В христианскую эпоху он вознесся на вершины храмовых куполов, при этом парус принял форму креста — как средства, будто бы дарующего вечность, а ладья фараона обрела форму, напоминающую полумесяц. И даже через несколько тысячелетий, в 1997 году н. э.,православный архимандрит Амвросий Юрасов пишет:
Все храмы символизируют собой корабли.
Идет храм-корабль в житейском море, а пристань — потусторонний мир (Радонеж. 1997. № 2. У хлыстов это образ общины и ее название).

Поэтому еще в древности ученые вполне рационально подходили к наличию различных мифических пантеонов и с холодным расчетом вычисляли соответствие друг другу всевозможных богов, богинь,демонов и духов по их «небесным» функциям. «Отец истории» Геродот говорит достаточно прямо:

Гесиод и Гомер <..> установили для эллинов генеалогическое дре-во богов, дали им имена и прозвища, разделили между ними почести и круг деятельности и описали их образы (Геродот. С. 97.89).

Характеризуя пантеон скифов, Геродот замечает:

Скифы почитают только следующих богов. Прежде всего — Гестию, затем Зевса и Гею (Гея у них считается супругой Зевса). <..> Наскифском языке Гестия называется Табити, Зевс <...> — Папей, Гея — Апи, Аполлон — Гойтосир, Афродита Небесная — Аргимпаса, Посей-дон — Фагимасад (Геродот. С. 201.).

На основании схожести функций античный историк установил соответствие друг другу языческих богов из разных национальных мифологий.

Если полного тождества не достигалось и новое имя бога отрицало предыдущее как ложное, то бог со старым именем приобретал в восприятии язычника имидж врага, злой силы, антибога.

В процессе исторического развития <..'.> при подавлении какого-нибудь культа светской или церковной властью и утверждении новой религии древние боги продолжали существовать в виде «демонов», — констатирует Макс Вебер (Вебер М. С. 98.90).

Например, когда киевский князь Владимир привел в Землю русскую византийских миссионеров с проповедью римскогохристианства, на Руси были популярны образы Триглавы.

Русская Триглава являлась символом национальной идентичности русского народа и конечно же не соответствовала греческому философскому мифу о «святой троице», которая была символом национальной идентичности совсем другого народа — жителей Римской империи, но внешне на-поминала ее. И потому иностранные миссионеры объявили русскую троицу «сатанинской», велев своим русским подданным изображать ее в виде огнедышащего трехглавого змея,дракона, побеждаемого христианским богатырем. Этот негативный, демонизированный образ вошел в разрешенные цензурой былины, а затем и в официальные сказки для детей ижития христианских святых.Для последователей пантеистических религий их мифы представляются им уникальными и присущими только их религии. Явная схожесть с другими религиозными мифами и культами объясняется ими обычно либо как еретическая пародия на них более поздних религий, либо как «предзрение» предшествующими религиями истины, во всей полноте открывшейся только им одним.

Например, Ахтулей перечисляет в «Метаморфозах» основные этапы событий в Элевсинских мистериях:<...> «крещение, смерть, возрождение, нисхождение в ад, преображение в солнце». <...> Новообращенный прежде всего получает крещение, которое смывает с его души и тела всякие скверны. Святаявода Нила делает его тем, чем она делает всякого умершего египтянина, который подвергся этому обряду, — равным Осирису: подобно богу,он умер для земных дел, но возрождается для загробной жизни'.

Реальное историческое христианство, нисколько не отвергая саму логику этих мистерий и свойства «чудотворной»воды, пыталось лишь переименовать их на свой лад, подстроив под свой миф о «священной истории» Израиля и о его духовном преемнике — христианской церкви. А сходство его, христианского, крещения с древнеегипетским крещением оставалось только объяснять «происками дьявола» и«мировым заговором». Христианский святой Иустин-мученик так раскрыл причину явной внешней и внутренней схожести дохристианских языческих и христианских ритуалов рождества богочеловека:
<...> бесы,  узнав через иудейских пророков о скором пришествии Господа, поспешили изобрести басню о боге Дионисе, чтобы распространить ее среди эллинов и других народов (Торчите Е. А. С. 129).

Другой знаменитый христианский апологет Тертуллиан заявлял по поводу всенародного празднования в Риме воскресения бога Аттиса: «Так-то подражает дьявол воскрешению Господа» (Торчите Е. А. С. 129).

Однако поднаторевший в софистических спорахтеолог-примитивист так и не смог ответить на вопрос, от кого же дьявол и бесы могли узнать наперед о воскресении Христа?

Ведь ритуалы воскресения господа и спасителя Осириса совершались в Древнем Египте за полторы-две тысячи лет до рождения Иисуса (
 мир ему), когда иудейские пророки еще даже не родились! Может быть, бесы, по мнению христианских апологетов, еще более всеведущи, чем Сам Всеведущий Бог?

В Римской империи II — IV веков повсюду красовались статуи пресвятой девы богородицы Исиды с богомладенцем Гором на руках. Из исторических документов известно, что христианские священники наказывали верующих, которые  воздавали поклонение этому образу богородицы Исиды, принимая ее за иудейско-христианскую богородицу Марию. После придания христианству государственного статуса и истребления всех икон и истуканов предшествовавших культов можно было легко подогнать популярный в народе образ пресвятой девы под господствующую мифологию, дав деве другое имя и жестко узаконив ее новое житие.

Довольно яркую картину этих процессов нарисовал Мирна Элиаде. Во время нахождения евреев в вавилонском плену иудаизм «историзовал» некоторые сезонные праздники и космические символы, соотнеся их с важнейшими событиями истории израильского народа (праздник дарохранения, Пасха, Ханука...). Отцы церкви по-шли по этому же пути: они «христианизировали» символы, ритуалы и мифы Азии и Средиземноморья, связав их со «священной историей»,которая, естественно, выходила за рамки Ветхого Завета и включала теперь Новый Завет <...> и жития святых. Какое-то число космических символов — вода, дерево, виноградная лоза, плуг, топор, корабль, колесница и т. д. — были уже ассимилированы иудаизмом и легко могли быть интегрированы в теорию и практику церкви. <...> Космическое христианство жителей сельских областей исполнено ностальгии по природе, освященной присутствием Иисуса, ностальгии по раю, желания обрести природу неуязвимой и преображенной, защищенной от постоянных потрясений, завоеваний, войн, разорений.

Налицо выражение «идеала» земледельческих народов, постоянно разоряемых воинственными ордами кочевников и эксплуатируемых раз-личными «хозяевами». Это также и форма пассивного протеста против трагедии и несправедливости истории, против того, что зло не вы-ступает только как следствие индивидуальной воли и индивидуального решения, а оказывается сверхличной структурой исторического мира.<...> Когда христианские миссионеры столкнулись с
 живыми народными религиями, им волей-неволей пришлось «христианизировать» личности богов и «языческие» мифы, никак не поддававшиеся искоренению.Множество богов и героев, убивавших драконов, превратилось в Георгиев-победоносцев, боги грозы обрели черты святого Ильи, многочисленные богини плодородия были приравнены к Богородице или святым. <...> Христос, не переставая быть Вседержителем (Пантокра-тором), спустился на землю и посетил земледельцев, подобно тому как поступало в мифах первобытных народов Верховное Существо до того, как оно превратилось в
бога отдыхающего. Это не «исторический» Христос, так как народное сознание не интересуют ни хронология, ни достоверность событий, ни подлинность исторических персонажей (Элиаде М. Аспекты мифа. С. 168 - 173)

Современной иллюстрацией на тему религиозного синкретизма являются рассуждения православного протоиерея и профессора богословия Сергия Булгакова:

Язычество имеет предчувствия о всех трех божеских ипостасях. Бесспорно, оно знает отчую ипостась, которую чтит под разными ликами (Мардука, Амона-Ра, Зевса, Юпитера и др.). Вне всякого сомнения, оно знает и ипостась сына под образом страждущего, умирающего и воскресающего бога (Осирис, Атгис, Адонис — Таммуз, Эсмун, Дионис). Язычество предощущает  — именно в силу своего пантеистического натурализма — излияние в мир благодати св. духа. <...> Если теперь <...> находят соблазнительную близость между Исидой, плачущей над Осирисом, и Богоматерью, склоненной над телом Спасителя, то нас исполняет удивлением, граничащим с благоговением, это языческое предчувствие Богоматери (Булгаков С. Н., С. 285 - 286).

В этом тексте особенно ценно признание известным богословом самого факта явной общности христианской мифологии с более древними мифами. Непредвзятый взгляд увидит в этой общности лишь поступательное развитие
человеческого сознания, придумывающего новые мифы на фундаменте старых.

Итак, налицо единство законов человеческого сознания,творящего художественный вымысел — миф — в разных частях света, у разных народов и в разных цивилизациях по единому сюжету,с общими функциями персонажей, облаченных в разные фольклорные одежды. Налицо и религиозный синкретизм — прямое или косвенное заимствование жреческой кастой сюжетов и компонентов мифов и культов народов прошлого.


3.4. ТРОИЧНОСТЬ ЯЗЫЧЕСКОГО БОЖЕСТВА
Каковы же наиболее общие, присущие всем пантеистическим религиям архетипы? Самый общий архетип — это троичность божества. Причиной этого является логика самого человеческого мышления, а именно то, что всякое движение и развитие мыслится посредством диалектической триады: тезис — антитезис — синтез. Языческое сознание склонно абсолютизировать, обожествлять как природные стихии, так и человеческие желания и страсти. При этом образы, возникающие в сознании суеверного человека, обособляются (абстрагируются) от самого человека, выносятся вовне и наделяются собственным, как бы божественным бытием. А поскольку образы рождаются в человеческом сознании по законам самого сознания, то диалектическая триада, будучи обособлена, персонифицирована и возведена в абсолют, превращается в троицу: «отец — мать — сын».

«Отец» — это духовное, бесплотное и безличное начало бытия. «Мать» может иметь образ материи или ее важнейших стихий: воды или огня. Она же ассоциируется с материализованной энергией «отца», «духом», действием которого«отец» творит вселенную. «Сын» — это продукт взаимодействия бесплотного «отца» и «матери-материи», поэтому он является посредником между «отцом» и материальным ми- ром. Он является персонифицированным (т. е. личным) божеством, субъектом, индивидуальным образом своего «отца»,так что тот действует только через него. Часто «сын»описывается как «слово», произносимое отцом, которое с помощью духа-матери творит мироздание.

Все три ипостаси вместе образуют единое божество, которое может иметь одновременно множество иных, более частных ликов, а также подчиненных ему богов и духов. Разумеется, в разных мифологиях встречаются и не вполне четкие разделения функций между божественными ипостасями,однако в целом диалектическая триада присутствует во всех развитых языческих мифологиях, и ее можно обнаружить,анализируя функции и взаимоотношения главных богов.

В Египте была найдена древнейшая запись на стене пира-миды, в которой говорилось: «Все боги числом три: Амон, Раи Птах, и у них нет второго».

Дж. Уилсон, приводя этот текст,отмечает, что "Амон — имя этого единственного существа, Ра — его голова, Птах — его тело. <..> «Только он: Амои, Ра и Птах, вместе три». Трое богов составляют одного, и всё же египтянин в другом месте настаивает, что каждый из трех существует как отдельная личность (Франкфорт Г. С. 74. 94).

В раннем Египте бог солнца Ра представал в трех ипостасях: Хепри (на восходе), собственно Ра (в зените; в полдень) иАтум (на закате). В более поздний период произошла смена пантеона и богом отцом стал Осирис, богом духом — святая дева и богородица Исида, богочеловеком — их единородныйсын божий Гор.

В Древнем Шумере также обнаруживается троица: бог отец Энлиль — богоматерь Инанна (в переводе буквально: «Царица Небесная»; в Вавилоне ее имя звучало «Иштар») — их сын богочеловек Думузи (в Вавилоне — «Таммуз»). Полностью титул последнего звучал так: «Истинный сын, мать его — Дракон Небес».

У Пифагора священность триады и ее символа — треугольника — следует из того факта, что она делается из монады и дуады. Монада есть символ божественного отца, а дуада — великой матери. Триада <...> олицетворяет тот факт, что Бог символизируется треугольником. Монада, переходя в дуаду, способна стать родителем потомства (ХОЛЛ М. С. 246).

В позднеегипетской (александрийской) и ближневосточной мистике, в трудах Гермеса Трисмегиста Тота отеческое божество силой своего логоса (бога сына) рождает бога духа: Божественный ум, будучи обоеполым, породил посредством слова другой ум-демиург (творческий ум), бога огня и духа (Гностики. С. 4).

В мифологии киевского региона Земли русской была обозначена троица: Дубыня, Горыня и Усыня, приобретшие в христианский период отрицательные черты трехглавого Змея Горыныча, побеждаемого христианскими воинами — соответственно:  Добрыней, Ильей (иудейское имя, символ небесного огня)
Муромцем и Алешей Поповичем (греческое клерикальное имя).

В севернорусской мифологии безличное единое начало всего сущего именовалось Родом. Род часто изображался в образе великой Триглавы, которая должна была водружаться под открытым небом рядом с селением, что превращало ее в символ национальной идентичности русского народа.В первые три века христианства учение о троице полностью отрицалось подавляющим большинством церквей. Более того, учения о мистериях и о трех ипостасях божества были характерны для тех направлений, которые осуждались как еретические. Вот как христианский святой Ипполит (ум. в 230г. н. э.) описывает воззрения одной из христианских школ — «офитов»:

Их космос состоит из отца, сына и материи, и каждое из этих на-чал обладает бесконечным множеством сил. Посередине между отцом и материей располагается сын, логос, змей, который вечно стремится к неизменному отцу и постоянно меняющейся материи; он то поворачивается к отцу и набирается от него сил, то обращается к материи, которая изначально лишена признаков и формы и на которой сын запечатлевает идеи, полученные им от отца. Более того, никто не может получить спасение и воскреснуть без сына, который отождествляется со змеем.

Ибо это он принес с Небес на землю готовые формы отца, и он же возвращает на Небо тех, кто пробудился ото сна и вновь обрел черты отца ( Цит. по:
 Кэмпбелл Д. Маски бога. С. 172).

Налицо отчетливая модель божественной троицы: отец — мать — сын, причем сын есть логос, он же — дракон, он же — посредник между отцом и материей. Учение «офитов» о троице было проклято официальной церковью.

В Ш веке н. э. была создана знаменитая Александрийская школа неоплатоников (основатель — христианин Амоний Саккас,покинувший затем церковь). В этой школе были соединены, казалось бы, несовместимые вещи: писания пророков монотеизма, учение раввинов, египетское оккультное учение Гермеса Трисмегиста Тота, персидский зороастризм, сочинения секты гностиков и оккультные книги Сивилл. Эта школа по-своему интерпретировала многие языческие мистериальные культы, пытаясь их унифицировать, свестик общему знаменателю. Самыми яркими учениками Саккаса стали христианский епископ и учитель церкви Ориген и язычник философ Плотин, написавший знаменитую книгу «О божественной триаде», в которой доказывалось, что божество существует в виде троицы-триады.

Учениками Оригена стали учителя христианской церкви(«святители»): Климент Александрийский, Афанасий Великий,Василий Великий, Григорий Нисский, Григорий Богослов, Кирилл Александрийский. Через них учение неоплатоника Плотина обожественной триаде (развитое позднее Проклом) постепеннозакрепилось в христианской среде и в IV — V веках н. э. в основесвоей вошло в официальное богословие христианской церкви. Так, Кирилл Александрийский стал автором принятого в V веке императором и церковью учения о «святой троице», которое с тех пор должно было считаться непререкаемым и не подлежащим даже малейшему сомнению верующих (в ортодоксальном христианстве такие учения именуются «догматами»).

Таким образом, мы видим на примерах, что учение о«божественной троице» является постепенно развиваемым древним эзотерическим учением, в основе которого лежит диалектическая триада «тезис — антитезис — синтез», наиболее четко сформулированная в «Науке логики» Гегеля. Эта схема мышления человеческого ума была вынесена за рамки человеческого сознания, мифологизирована и антропоморфизирована. По аналогии с человеком и животным миром ей были приданы образы, так что она предстала в лицах «бога родителя, божественного отца», «святого духа» («животворящей матери») и их «сына» — богочеловека,спасителя, который осуществляет планы отца в отношении мира.

Поскольку дух бесплотен, то в церковной иконописи он приобрел неантропоморфный, а зооморфный характер, т. е. стал изображаться ввиде птицы — голубя или орла, летающего по воздуху, а носителем духа продолжали оставаться «священная» вода и «небесный» огонь, к которым из еврейской традиции добавилось еще и оливковое масло.Писания пророков Единобожия [мир им всем) не содержат никаких намеков на троичность или иную множественность в отношении Единственного Бога, а заповедь Всевышнего, данная через Моисея, гласит: Я — Господь, Бог твой <...>. Да не будет у тебя других богов пред лицем Моим. (Библия, Исх. 20: 2-3)

Апостол Павел, пришедший в секту назореев-христиан изиудейской же секты фарисеев, также еще не подвергает сомнению древний догмат Единобожия:<...> Един Бог, един и посредник между Богом и человеками,человек Христос Иисус <...>.(Библия, 1 Тим. 2: 5)

Посредник в данном случае — посланник Бога, т. е. человек,исполняющий прямо обращенную к нему волю Всевышнего.Но если официальное учение иудеев боролось с попытками проникновения в него пантеизма с его многоликими богами, то в тайных учениях, гнозисе, а затем в каббале, также проявилась идея о трех аспектах божества. И хотя до идеи «боговоплощения» и«многоликости» божества у иудеев не дошло, благодаря каббале они существенно приблизились к христианству и сегодня пытаются найти некие формы единства с «гоями» (например, «прогрессивные иудеи», «иудеи за Иисуса» и т. п.).

Известный популяризатор масонского учения Мэнли П.Холл признавал:Мало кто осознает, какое влияние оказала каббала на средневековую мысль, как христианскую, так и еврейскую. Каббала учит, что в Священных Писаниях есть скрытые доктрины, которые и являются ключом к этим Писаниям. Это символизируется перекрещенными ключами на папском кресте. <...> Простая каббалистика первых веков христианской эры постепенно перешла в сложную теологическую си-стему (Холл М. С. 416).

Древнее христианство, противившееся учению о триаде,или троице, в IV веке стало уступать нажиму императоров,хотя принятый в 381 году н. э. и ныне действующий в православной и католической церквах «символ веры» до тех пор не содержал какого бы то ни было упоминания о «святой троице»и не называл Иисуса «богом». Но, как бы поторапливая служителей культа, уже в 380 году император Феодосии своим указом (!) установил обязательность веры в «святую троицу», и в V веке это учение было утверждено церковным собором как общеобязательный догмат, неприятие которого влекло потерю гражданских прав, пытки и казнь.Христианские церкви, подчинявшиеся византийскомувасилевсу и Римскому папе, согласились с этим новым для них учением. Однако остальные христиане, старавшиеся сохранить верность учению первых веков, например ариане, несториане, монофизиты, марониты, копты и др., предпочли подвергнуться гонениям на юге и востоке империи, в Африкеи в Аравии, чем принимать столь радикальное для христианства нововведение, характерное для многих языческих религий. И когда через несколько веков они услышали через Пророка Мухаммада (мир ему)
слова Всевышнего Творца,обращенные специально к христианам, то добровольно приняли Ислам, чем, в частности, и объясняется столь быстрое возникновение империи правоверных — Халифата.

О люди Книги! В религии своей излишествам не предавайтесь
И о Создателе своем Не говорите ничего, помимо правды.
Мессия Иса, сын Марйам - пророк Господний
И  Господне слово, Которое в Марйам низвел Он, И дух Его.
Так веруйте же в Бога и пророков.
Не говорите:«Троица»,
А удержитесь же себе на благо.
Един наш Бог, и все хвалы - Ему!
Отцом для смертного негодно представлять Его. (Коран 4: 171)

Не веруют и богохульствуют такие, кто говорит:«Бог есть Мессия, сын Марйам».
Но говорил Мессия:«Сыны Исраиля, вы Богу поклоняйтесь,
И моему, и вашему Владыке!»
И всякому, кто прочит сотоварищей Ему,
Бог запретит войти в Свой Рай,
И ад ему убежищем предстанет.
Не веруют и богохульствуют такие, кто говорит: «Господь из трех есть третий»,
Тогда как нет иного божества,
Помимо Бога одного,единого для всех. М
ессия, сын Марйам, не боле чем посланник,
Ему предшествовали многие другие,
И праведницей мать его была.
Они питались пищей, что для смертных.
Скажи: «Как станете вы поклоняться с Богом наравне Тому, кто немощен ни вред вам причинить, ни пользу?» (Коран 5: 72 - 76)

 
« Последнее редактирование: 06 Августа 2018, 23:00:24 от abu_umar_as-sahabi »
Доволен я Аллахом как Господом, Исламом − как религией, Мухаммадом, ﷺ, − как пророком, Каабой − как киблой, Кораном − как руководителем, а мусульманами − как братьями.
http://abu-umar-sahabi.livejournal.com/

Оффлайн abu_umar_as-sahabi

  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 3251
Глава 4
ДУХОВНЫЕ НАСТАВНИКИ И ЖРЕЧЕСКАЯ КАСТА

4.1. ДУХОВНЫЕ НАСТАВНИКИ В ЕДИНОБОЖИИ


Между Всемогущим Богом и человеком (обществом, народом) пролегает
прямой путь, без мифов, культов и жреческой касты. Это понятие составляет сущность Единобожия и религии Ислама как его высшего выражения. Ежедневно и многократно каждый мусульманин просит своего Создателя о том, чтобы Тот помог ему идти «путем прямым» (см.: Коран,сура 1 «Открывающая»), т. е. без уклонений в образопоклонство, в кощунственные представления о своем Творце, в угождение низшему, в ущерб высшему.

Однако в реальной жизни люди в подавляющем своем большинстве не имеют ни возможности постичь все истины Откровения и премудрости богословия, ни личной решимости пожертвовать всем (как, например, Авраам) ради исполнения неведомой им воли Аллаха. Поэтому Творец по Своей милости и не вступает в прямые отношения с большинством людей — ведь если после прямого обращения Всемогущего Творца к человеку тот не сможет отказаться от своих пристрастий и целиком посвятить себя Богу, как это сделали праведные Авраам, Моисей и Мухаммад (мир им всем), то оно кажется явным богоотступником и погибнет навеки, как получивший Откровение и отвергший его.Тем не менее люди, даже уклонясь от истины, в душе ищут свое вечное предназначение и обращаются с мольбой к Богу. Чтобы не сбиться с прямого пути к Создателю, они нуждаютсяв персональной духовной помощи от других людей, которые имеют на это полномочия от Всевышнего. Поэтому в каждый момент истории Аллах по Своей милости и по просьбе ищущих к Нему прямой путь предоставляет каждому человеку возможность получить от Него искомую помощь при посредничестве избранных Им пророков, посланников, наставников, учителей, шейхов. Тем самым Создатель вступает во взаимоотношения с человечеством через Своих представителей — посредников. Если миссия передачи Послания Всевышнего ко всему человечеству доверяется только пророку или посланнику, то наставническая миссия дается также и его духовным преемникам, через которых Всевышний помогает людям уяснить, как применить общее Откровение к жизни каждой отдельной и самобытной личности, как сделать свой личный путь прямым.

Кому Аллах указывает путь,Тот следует прямой стезею, Кого блуждать Он оставляет,Тому не отыскать себе Ни покровителя и ни наставника [по жизни].
(Коран 18: 17)

Существует неверное понимание этих слов Всевышнего в том смысле, что наставником может быть каждый ученыймусульманин и что верующий сам может подбирать себе такихнаставников. Первая, логическая, ошибка такого понимания в том, что человек де-факто ставит себя выше наставников,поскольку допускает самостоятельный выбор того, кто ему нравится. Само наличие такого произвольного выбора лишает человека объективной защиты от его же субъективизма, от следования собственным пристрастиям, своей «самости»(«нафсу»), от стремления к комфортности вместо истинности.В итоге «наставником» такого человека станет не тот, кто свидетельствует Истину по воле Аллаха, а его собственное себялюбие.

Вторая, богословская, ошибка такого понимания состоит в том, что человек анализирует только прямое содержание самой фразы, но упускает из виду тот факт, что эти слова являются не человеческим мнением, а волеизъявлением Всемогущего Аллаха, Его заповедью, обязательной для всех людей. Поэтому во избежание указанных ошибок, перед тем как сделать вывод,следует рассмотреть оба положения в совокупности:

1) того, кто не ищет прямого пути, Господь лишает возможности обрести себе наставника;

2)Аллах повелевает каждому человеку, без исключения,искать прямой путь.
 
Вывод из этих двух посылок очевиден: Творец обещает Свою помощь
каждому ищущему прямой путь, т. е. этот человек рано или поздно, но непременно обретет себе наставника по воле Всевышнего!.

Из этого вывода очевидным образом следует, что речь идет не об обычном учительстве, а о духовном наставничестве, от которого зависит вечная жизнь человека, и поэтому по милости Творца наставники у людей будут всегда, пока они сами ищут Истину.

Тем самым, приведенный айат Корана говорит, что отсутствие или наличие наставника в движении по прямому пути является не только результатом волеизъявления человека, но и результатом волеизъявления Самого Всемогущего Творца!

А отсюда неизбежно следует, что речь идет не об академических знаниях и эрудиции наставника, не о количестве у него богословских дипломов, а о том, что человек может стать наставником других людей только по прямой воле Самого Аллаха, для Которого важна не внешность, не дипломы и ученые степени человека, а чистота его сердца.

Аллах не смотрит на ваши тела и внешний вид, Он смотрит в ваши сердца (ал-Бухари и Муслим, наиболее авторитетные собиратели такого рода высказываний).

В чем же отличие наставника (муршида) от посланников и пророков? Пророки и посланники — это посредники Аллаха в Его отношениях с человечеством, имеющие четко очерченные границы своей миссии: глашатаи воли Всевышнего и одновременно живой пример для подражания, учителя, наставники, толкователи Божественного закона. Коран не до-пускает возможности придания пророку или посланнику функций божества — «сотоварища Аллаха»: посланники и пророки (мир им всем) имели миссию передать Послание Всевышнего человечеству, и, кроме этого, они сами были живыми свидетельствами и гарантами того, что это Послание — от Бога. Пророк — это живой объективный критерий правильного понимания Откровения и следования ему. В последнем Откровении Всевышнего образцом веры называется праведный ханиф Авраам/Ибрахим (мир ему), особо почитаемый также иудеями и иудеохристианами. Более полно известно о качествах последнего Пророка и Посланника Мухаммада
(мир ему и благословение Всевышнего), который ныне является примером для всех верующих.

Однако посланники и пророки смертны, как и все люди,функции же истолкования Божественного закона применительно к проблемам текущей жизни, а тем более — к индивидуальной жизни, могут принадлежать только живущим людям. Да и сам образ Пророка Мухаммада как вечный образец для подражания должен обязательно дополняться персональным наставничеством, без чего легко впасть в заблуждение. Поэтому миссия наставника — это продолжение миссии пророков и посланников в части разъяснения Божественных посланий и законов для каждой отдельной человеческой личности.А отсюда, в свою очередь, неизбежно следует, что должен быть объективный знак волеизъявления Аллаха относительно личности наставника! Ибо дар наставника в этом отношении аналогичен дару посланников и пророков, избираемых Самим Всевышним, т. е. и наставники, и пророки, и посланники — орудия исполнения Его воли, имеющие несколько разные поручения от Вседержителя.Преемственность пророку в духовном наставничестве может быть:

1) либо организованной  — это традиция подготовки учеников (мюридов) к тому, чтобы Сам Аллах избрал из них наи-более достойного и дал ему затем дар наставника (муршида):
 Воистину, Аллах поднимает тех из вас, кто уверовал икому даны знания, на высокие ступени. (Коран 58: 11)

Преемственность учителей в Исламе — это преемственность самой духовной традиции, т. е. использование накопленного веками молитвенного опыта и соблюдение норм Божественного закона. В суфизме существует преемственность соблюдения такой традиции со времени Пророка Мухаммада
(мир ему).

Преемник умершего учителя определятся по признакам верности непрерывно сохраняемой традиции, а не по внешним признакам (подобно количеству участников процедуры назначения или количеству проголосовавших за избрание). Воля Аллаха устанавливается отнюдь не плебисцитом, ибо пророки, подчас в одиночку, противостояли всему окружающему миру и были правы, ибо их вел Всемогущий и Всезнающий Творец. Так было и с Иисусом Христом (мир ему), которому противостоял весь высший орган духовной и светской власти Израиля — синедрион, приговоривший этого пророка к смерти;

2) либо неорганизованной, когда верующий ищет себе духовной помощи
вне традиции, рассчитывая на прямое участие Аллаха, но не будучи готовым к прямой встрече с Ним.Поиск учителя без опоры на традицию — это плавание в от-крытом море без компаса и карты. Конечно, Аллах милостив,но Он для того и дал человеку разум, чтобы тот сам прилагал усилия к учению, а учение — это постижение опыта миллионов верующих через общение ученика
с учителем, получившим на это полномочия от Всевышнего.К учителю верующий приходит только добровольно, какой бы статус в обществе он (т. е. верующий) ни имел, и слово наставника принимается тоже по доброй воле ученика.

Поэтому никакой муж, верующий в Аллаха и в Судный день, не может быть имамом общины без согласия самой общины!


1 В отличие от Ислама, христианское учение об «апостольской преемственности» всех священнослужителей церкви опирается не на понятие преемственности духовной традиции, а на внешние признаки поставления на должность, что никак не гарантирует от модернизации, реформаторства и прочих изменений первоначальной практики. Это учение зиждется на вере в то, что со времен апостолов Иисуса Христа [мир ему) каждый новый высший священнослужитель — епископ — посвящался в свое звание не менее чем тремя епископами, имевшими такое же «правильное» посвящение. При этом решение об избрании нового высшего священнослужителя принималось арифметическим большинством голосов на соборе или синоде. Невозможно установить, насколько это правило, введенное в IV веке н. э., соблюдалось впервые три века христианства, существовавшего в условиях гонений. Кроме того, и в средние века случались разные коллизии, когда, например, на римской кафедре одновременно были три папы, или когда один из пап оказался «мамой», т. е. женщиной, что установили только после смерти этого первоиерарха.


Это изречение пророка Мухаммада [мир ему и благослове-ние Всевышнего) исключает возможность легитимного создания в рамках Ислама как жреческой касты, так и политической деспотии; и если они возникают, то причиной этого является отход от Корана и Сунны, а нередко — и отпадение от монотеизма вообще. В реальности мы можем видеть весьма пеструю картину функционирования некоторых религиозных общин, включая и постановку политической властью«мусульманских священнослужителей» с жестким подчинением верующих этим назначенцам *.

* Исторически суфийские тарикаты часто оказывались в духовной оппозиции правящему режиму именно вследствие сохранения ими чистоты учения Ислама в части добровольности избрания себе наставников. Более того,и сегодня подлинные тарикаты продолжают блюсти чистоту Ислам


============================


4.2. «СОТОВАРИЩИ» ТВОРЦА
Могут ли люди наделять сами себя правом быть последней инстанцией в понимании воли Всевышнего Творца — Его знамений, откровений и посланий? Могут ли одни люди наделять этим правом других людей, не имеющих, как и они сами, несомненного призвания Творца? Может ли арифметическое большинство на общих собраниях (например, на христианских соборах) привносить какое-либо новое качество в понимание воли Всевышнего? Тем более что истинной целью таких нововведений обычно является достижение социального и психологического комфорта.

Для того чтобы неофиту обрести себе на Олимпе более«удобного бога», ему необходимо заиметь и земного посредника в отношениях с этим божеством — священнослужителя,который будет предохранять от неприятных неожиданностей в общении со своим небесным начальником. Таким образом,жрецы, священники и иные «сотоварищи Бога» необходимы людям для того, чтобы добиваться нужного результата без риска «заполучения» неприятностей по итогам прямого общения со Всевышним, т. е. не подвергая принципиальным нравственным изменениям собственную жизнь.

Воистину, Аллах не изменяет положения людей,
Пока они не изменятся внутри себя.

(Коран 13: 11)

Для общения с людьми творцу не нужны какие-либо представители: помощники, советники или посредники со стороны человека — Он Всеведущ и Всемогущ, поэтому Ему известны не только любая просьба и обращение всякого чело-века, но и каждое его тайное желание. Если Аллах по Своей милости посчитает необходимым и полезным что-либо дать человеку, то Он сделает это как всесильный Владыка, если же Он сочтет это ненужным или вредным, то не сделает. Поэтому для того, чтобы по собственной воле стать
посредником в общении людей с Творцом, т. е. иметь возможность побуждать Аллаха принимать или изменять Его решения о судьбах других людей, человеку следовало бы  знать о состоянии душ и о делах других людей
больше, чем знает Сам Всеведущий Творец}.
Претендуя на такое положение, человек заявляет о претензиях быть «сотоварищем» (соучастником, компаньоном) Всемогущего и Всеведущего Бога в Егообщении с человечеством.

Пророк Исаия, наблюдавший, как в нарушение заповедей Господа народ Израиля участвовал в языческих мистериях — якобы с целью «богопознания», с горечью вопрошал окружающих: разве может человек по собственной воле про-никнуть в разум своего Всемогущего Создателя и «помочь»Ему в определении судеб других людей и народов? Скажет ли глина горшечнику: «Что ты делаешь?» <...>(Библия, Ис. 45: 9)

Кто уразумел дух Господа,и был советником у Него и учил Его?С кем советуется Он, и кто вразумляет Его, инаставляет Его на путь правды,и учит Его знанию,и указывает Ему путь мудрости? <...>Разве ты не знаешь <...> что вечный, Господь Бог,сотворивший концы земли, не утомляется и не изнемогает? Разум Его неисследим.(Библия, Ис. 40: 13 - 15, 28)

Попытка присвоить себе полномочия стать посредником со стороны человечества в отношениях с Аллахом, т. е. попытка заявить о своем равенстве, сотовариществе, компаньонстве со Всемогущим и Единственным Творцом мироздания, именуется арабским словом «ширк». Поэтому в религии Единобожия, последним и совершенным выражением которой является Ислам, нет и не может быть никаких профессиональных «служителей Бога».

Избрание с опорой на человеческие суждения священника — это подмена прямого и личного избрания Богом пророка, посланника или наставника!
И именно вера в то, что нет богов, кроме  Единственного Бога, предохраняет человечество от тьмы заблуждений, когда люди приписывают Ему свои собственные желания и свои представления, выдавая их за волю Всемогущего. В Исламе каждый мусульманин обращается к Богу сам, и только Всезнающий Аллах по Своему усмотрению решает участь просящего: оказывает ему помощь, дает ему наставника вхождении по прямому пути или призывает сначала исправить свою жизнь. Однако даже пророк и посланник Аллаха невправе быть сторожем, надзирателем (по-гречески:«эпископос», епископ) за душами других людей.

     Ответьте вашему Господу прежде, чем наступит день от Аллаха, который невозможно отвратить (или день, который Аллах не отвратит). В тот день не будет для вас убежища, и вы не сможете отрицать свои грехи.
      Если же они отвернутся, то ведь Мы не посылали тебя их хранителем. На тебя возложена только передача откровения.

(Коран 42: 47- 48)

Как мы уже показали выше (см. п. 1.2), мировоззренческой основой для оправдания существования особого института профессиональных посредников между человеком и Богом является пантеизм, когда человек дерзает представлять Творца вселенной как составную часть этой же вселенной — хотя быи лучшую. Языческий философ Ямвлих писал, что если Бог внемирен и недосягаем для человека по воле человека, то«даже мы, жрецы, ничему не научились от богов <...> поскольку ничем не отличаемся от остальных людей» (Ямвлих. С. 58).

Таким образом, можно выделить две системообразующие причины существования профессиональной жреческой касты:

)стремление малодушных людей прибегнуть к покрови-тельству высших сил, лишь бы сохранить в собственнойжизни «все как есть», т. е. без каких-либо перемен;2)стремление самих священников качественно возвыситьсебя над остальными людьми, приписав себе исключительныеполномочия на общение с потусторонним миром и напровозглашение воли божества.Наряду с этими двумя причинами немалую роль играетволя политических деспотических элит иметь послушныйимиджмейкерский институт, призванный формировать унаселения образ «богоугодной» власти.Но если священник публично возглашает от имени Бога,например, об отпущении человеку его грехов, лично не по-лучив об этом извещения непосредственно от Самого Бога, тоне есть ли это лжепророчество? Как сказано в Коране:

Человек не достоин того, чтобы Аллах разговаривал с ним иначе, как посредством откровения или через завесу. Или же Он отправляет посланца, который с Его позволения внушает посредством откровения то, что Он желает. Воистину, Он — Возвышенный, Мудрый. (Коран 42: 51)

-----------------------------------


4.3. КАК ВОЗНИКЛА КАСТА СВЯЩЕННОСЛУЖИТЕЛЕЙ

Еще в Древнем Шумере (5-6 тысячелетий назад) ослепленный духовным невежеством человек, поклонявшийся множеству различных, придуманных им самим богов, пришел к мысли, что невозможно совместить постоянное угождение всем богам одновременно с необходимостью работать,воевать, вести семейную жизнь и проч. И тогда он решил создать свои каменные изображения, начертать на них свои имена и выставить их в храме в качестве собственных представителей — полномочных посредников и молитвенников за изображаемого ими человека, т. е. в качестве ритуальной за-мены их хозяина.Нетрудно вообразить, как развивалась потом эта система отношений: место каменных «представителей» и посредников в общении с богами заняли живые «предстоятели за на- род» — профессиональные священники, жрецы. Чтобы веру-ющая паства доверяла им общение с богами, был изобретенособый ритуал — обряд посвящения в сан священника, цельюкоторого являлось подтверждение как бы свыше наличия у этого священника особых полномочий от богов быть представителем и посредником во взаимоотношениях богов слюдьми и людей с богами.

Как писал Макс Вебер,<...> откровение и меч <...> вводили новые отношения. Однако <...>после смерти пророка или военного предводителя возникал вопрос о преемнике. Решался ли этот вопрос посредством <...> избрания по харизме, посредством <...> назначения наследника рукоположением <...>или по наследственной харизме, с этого момента всегда начиналось в том или ином виде господство правил. <...> Начинается процесс господства традиционализма. <..._> Окружающие харизматического властителя <...> ученики, апостолы, последователи становятся священниками,вассалами, и прежде всего — должностными лицами (Вебер М. С. 69).

Священники, как бы облеченные эксклюзивными полномочиями на особые контакты с божеством, претендуют на высшие судейские права в оценках всей жизни общества и отдельных лиц. Тем самым, жреческая каста, в силу своего кланового интереса, пытается регулировать поведение всего общества, ссылаясь на реальность присутствия божества в предметах и существах этого мира. По этой же причине во все века жреческая каста противилась процессам просвещения и образования широких масс населения, способствовавшим развитию рациональной науки. Запрет под угрозой смерти на развитие наук о душе — например, психологии, психоанализа — закреплял иллюзию незаменимости жреческой касты во всем, что касалось души человека, и политическая власть,особенно монархическая, заинтересованная в социальном смирении большинства неграмотного населения, вынужденно соглашалась с этим.

Можно определить «священнослужителей» и как функционеров регулярно действующего, организованного предприятия по оказанию влияния на богов, в отличие от индивидуальных действий колдунов, происходящих от случая к случаю. Между крайними типами этой противоположности существует скользящая шкала переходов, но в своих «чистых» типах <...> признаком священства можно считать наичие каких-либо постоянных мест культа в сочетании с определен-ным аппаратом культа. Решающим для понятия «священнослужитель»можно считать то, что эти функционеры состоят <...> на
службе обоб-ществленного социального объединения, следовательно, являются его слу- жащими и действуют исключительно в интересах его членов, а не как колдуны, свободные в своих действиях (Вебер М. С.99).

===========================

4.4. ПЕРВОСВЯЩЕННИКИ ВМЕСТО ПРОРОКОВ
В религии Единобожия, которую Всевышний Творец дал народу Израиля через Своего пророка и посланника Моисея (мир ему), первоначально не было никаких штатных священников: пока в народе жила вера, Господь руководил им через Своих избранников. Хотя Моисей и ввел штатные должности священников и левитов, однако те священники не были по-средниками в общении с Богом — они принимали от народа жертвы, отвечали за правильность ритуала, хранили Писание.

Впоследствии же израильтяне отвергли Бога и выбрали для себя, по подобию языческих народов, монархию, о чем прямо говорится в Библии:И собрались все старейшины Израиля, и пришли к Самуилу <...>и сказали ему: <...> поставь над нами царя, чтобы он судил нас, как у прочих народов. <...> И сказал Господь Самуилу: <:..> не тебя они отвергли, но отвергли Меня, чтоб Я не царствовал над ними (Библия, 1 Цар. 8: 4 - 7).

Наряду со штатной должностью царя у израильтян появилась затем и штатная должность первосвященника, которые в совокупности своей и явились заменой теократии — строя, при котором народ исполнял заповеди и прямые повеления Всевышнего, а контроль за исполнением принадлежал избранным Богом судьям-богословам.

Со временем, и особенно в период нахождения евреев в Вавилонском плену, где процветал пышный языческий культ,должность раввина учителя стала обрастать в их сознании функциями языческого жреца. После возвращения евреев из Вавилона в Землю обетованную они фактически создали аналог вавилонского культа на свой лад, и потому их раввины стали претендовать на тот статус, о котором мы читаем в Евангелиях. За такое нарушение воли Всевышнего последний посланник Аллаха для Израиля Иисус Христос ( мир ему)  резко обличал своих соплеменников, говоря:<...> на Моисеевом седалище сели книжники и фарисеи. <...> Связывают бремена тяжелые и неудобоносимые и возлагают на плечи людям; а сами не хотят и перстом двинуть их. <...> любят <„> председания в синагогах и приветствия в народных собраниях, и чтобы люди звали их: «Раввин! Раввин!» А вы не называйтесь раввинами, ибо один у вас Раввин — Христос. <...> И отцом себе не называйте никого на земле: ибо один у вас Отец, Который на Небесах. <...> Больший из вас да будет вам слуга. Ибо кто возвышает себя, тот унижен будет (Библия, Мф. 23: 1 - 12).

Тем самым, Иисус отрицал претензии всякого штатного служителя в храме на функции посредничества между Богом и человеком, т. е. на
священнослужение, жречество. Иначе говоря, «служитель» не вправе называться «священнослу- жителем».

Оригинал Евангелия от Матфея на арамейском языке — языке Иисуса Христа
(мир ему) и его ученика Матфея — не сохранился, а в известном ныне древнейшем греческом пере-воде этого текста использовано арамейское слово
«рабби» (в переводе с арабского «рабб» означает «господь», «владыка»)
без перевода на греческий язык (что свидетельствует о том, что греки не нашли точного аналога этому термину в своем языке,хотя в нем имелись понятия и «учитель», и «священник»).

Однако в славянском и русском церковных изданиях Библии это слово все-таки переведено как «учитель», что существенно искажает его смысл, так как, согласно словам Иисуса, раввин — это занимающий «Моисеево седалище»
штатный храмовый священник, председательствующий в собраниях верующих и приветствуемый как духовный лидер в народных собраниях
(органах власти)! Разве это идентично учительству?Кроме того, славянский и русский переводы делают текст речи Иисуса вообще абсурдным: «А вы не называйтесь учителями» — что ж, теперь не надо вообще иметь учителей и учиться? Как раз все наоборот! Учителя-то у народа должны быть обязательно, но фарисеи и книжники, занимая должности в храме, вместо того чтобы учить людей заповедям Аллаха и нравственности, стали покушаться на полномочия пророка Моисея (мир ему) - духовного вождя народа, повелителя(«Рабб») от имени Всевышнего — и пытаться пользоваться соответствующими почестями от людей.' складывается следующим образом: какое-то одно первоначальное хорошее событие кладется в основу мифа, затем жрецы начинают его ритуально повторять, воспроизводить в тайнодействиях в надежде получить и реальное повторение первоначально хорошего результата. Место непосредственного молитвенного обращения к живому Богу занимает механический или даже магический ритуал.Именно так и поступали раввины, севшие на «Моисеевоседалище». Они совершали ритуал, внешне подражая Моисею,надеясь, словно языческие жрецы, что, благодаря самому совершению ритуала, опять упадет манна небесная или последуют иные благотворения свыше. Павел же предложил глобальную реформу иудаизма, а именно —  истрактовать мифологизированную историю жизни и смерти Иисуса как вселенский космический ритуал, повторение которого в назорейском (христианском) храме будто бы ведет к отпущению всех грехов без прямого волеизъявления об этом Творца!

Это очевидное противоречие между благовестием Бога через Его пророка Иисуса Христа (мир ему) и учением Павла было замечено давно. Однако всякие сомнения на этот счет жестко пресекались христианской церковью, заинтересованной в сохранении учения Павла, якобы обосновавшего не только исключительные жреческие полномочия христианских священнослужителей в силу, так сказать, занимаемого ими положения, но и их пророческие полномочия возвещать опрощении грехов. И лишь тогда, когда у христианского духовенства, вытравлявшего всякое инакомыслие, общество отняло административную власть, стало физически возможным говорить об этом. Так, великий русский писатель и мыслитель Лев Толстой писал: "Под учение Христа было подставлено чуждое ему учение Павла. <...>Все больше меня занимает мысль выделения христианства из церковного, главное,  Павловского христианства. <...> Как хорошо было бы вырвать Евангелие из Ветхого Завета и Павла. Это было бы великое дело <...> извлечь мудрость Христа из обоготворения. <...> Человечество не должно больше терпеть этого невыгодного положения Евангелия, и дело нашего века состоит в том, чтобы свести все эти писания на один общий уровень происхождения (Толстой Л. Н. С. 30).

Если бы Лев Толстой мог знать не искаженный перевод Корана, а подлинный текст Откровения Всевышнего, данного через Пророка Мухаммада (мир ему), то, возможно, его поиски «одного общего уровня происхождения писаний» на этом бы завершились, тем более, что в 1909 году он писал:«Прошу считать меня добрым магометанином», признавал Мухаммада Пророком, а Коран — пророческой книгой *.

* Примечание: Приведем еще одно высказывание писателя, сделанное им 13 марта1909 года, за полтора года до смерти: «Что лучше: православие или магометанство? Для меня ясно, что магометанство лучше. Магометанство мне очень помогло» [Маковицкий Д. П. С. 356).


Не-удивительно, что служители византийско-православного культа поспешили пропеть ему «анафему», грозившую тогда вполне земными неприятностями *.

* Примечание: В определении синода от 20 — 22 февраля 1901 года, в частности, говорилось: «Известный всему миру писатель <...> посвятил свою литературную деятельность и данный ему от Бога талант <...> на истребление в умах и сердцах людей <...> веры православной <...>. В своих сочинениях и письмах<...> он проповедует с ревностью фанатика ниспровержение
всех догматов православной церкви и самой сущности веры христианской<...>».
------------------------

О возможности отпущения грехов кем-то иным, кроме Бога, в Коране говорится вполне определенно:
У них не будет покровителей и помощников, которые бы помогли им вместо Аллаха. Нет пути тому, кого Аллах ввел в заблуждение.
(Коран 42: 46)

Свободное и непредвзятое исследование текста христианского Нового Завета показывает, что ничего нового от Бога для всего человечества в нем нет, что слово Иисуса (мир ему) обращено только к «овцам погибшим (в точном переводе с греческого: «заблудшим») дома Израилева» (Биб-лия, Мф. 15: 24 — 28) и имеет цель «не нарушить» закон Моисеев, «но исполнить» (Библия, Мф. 5: 17). Новыми для пророческой традиции Единобожия можно считать только богословские рассуждения назорея Павла, попытавшегося совместить языческую жреческую мифологию и мистериальные культы со своеобразно истолкованной им историей реального пророка и посланника Иисуса (мир ему), коего сам Павел никогда не видел. Цель Павла прямо противоположна цели Иисуса — дать жреческой касте новый, более глобальный статус — статус служителей Иеговы, Который якобы сделал Своего избранника Иисуса вечным первосвященником и царем водном лице, или, говоря иначе, дать служителям культа Христа статус наместников верховного бога на земле.

Однако забота Павла о жреческом сословии достигла своей цели в полном объеме лишь тогда, когда его учение было«дополнено» в IV веке н. э. римским императором,провозгласившим Иисуса воплотившимся верховным богом.Так, на основе учения иудейской назорейской секты о ма-шияхе (спасителе), который спасает силою Всемогущего Иеговы только израильтян, родился новый греко-римский миф о Иегове, пославшем на землю Самого Себя в человеческой плоти для физических страданий, чтобы в результате этих страданий дать Самому Себе право отпускать Своим же рабам их грехи!Этот миф поглотил и заменил собой многочисленные разрозненные мифы и культы древности с их многочисленными спасителями — богочеловеками и человекобогами,страдавшими за народ, умиравшими и телесно воскресавшими, причащавшими верующих своей искупительной кровью под видом ритуально заменявшего кровь красного напитка.

Центральной фигурой в этих культах всегда был не Бог,Которого никто и никогда не видел, а зримо изображавший его священник. Теперь священник стал олицетворять в своей персоне спасителя (машияха) не одного из народов, а спасителя (христа) всех народов Римской империи, т. е. глобального спасителя всего человечества.

Главным священником, «первосвященником», стал, разумеется, тот, ради которого всё это и делалось — сам император*, земной «наместник Христа»: здесь-то и пригодилось учение Павла о единстве в личности Иисуса функций царя иудейского и функций главного раввина!

* Его титул стал гласить «Pontific maximus», т. е. "первосвященник», «первоверховный жрец». После занятия Древнего Рима варварами Европа раскололась, и на Западе этот титул стал носить папа Римский, боровшийся заверховную духовную власть с восточноримскими (византийскими) царями — наследниками правителей единой Римской империи.

Вознесшегося к Отцу Небесному Христа Иисуса стал замещать на земле Христос Константин, затем Христос Юлиан, Христос Иоанн Грозный и т. д., так что подчинение царствующему христианскому императору — «Христу сегодня» — стало первейшей религиозной заповедью для всех жителей империи, ибо от этого якобы зависело их спасение, их вечная жизнь. Правда, в русском языке эта игра слов утратилась, так как слово «Христос» стало употребляться русскими без перевода как второе имя (или как фамилия) Иисуса, а в применении к его земным заместителям это слово было переведено на русский язык как «помазанник Божий».

Жреческая каста стала не просто государственной, а тотальной и воцарилась в Европе на долгие века. Причем на Западе главным «наместником Христа» был объявлен перво-священник — папа (на латыни — то же, что «патриарх» нагреческом языке) Римский, так что спор христианского Запада с христианским же Востоком пошел в русле выяснения, кто должен быть главным наместником: царь как светский правитель или папа как духовный правитель в земной империи Христа. Любопытно, что в XVI веке часть христиан восстала против идеи наместничества Христу, и основоположник Реформации священник Мартин Лютер написал папе Римскому, что наместник, т. е. исполняющий обязанности заместитель, может быть только у того, кто отсутствует,поэтому вся Римская церковь сама расписалась в том, что Христа в ее среде нет.И когда в XX веке мыслители, представляющие византийско-православную традицию, продолжают спорить, какой быть нашей стране — «Россией Ксеркса иль Христа», они демонстрируют очевидное непонимание самой сути римского христианства, в котором учение Иисуса (мир ему)  рассматривается не само по себе, не в рамках сохранившихся высказываний Иисуса Христа, а исключительно через призму посланий апостола Павла, т. е. лишь как составная часть более общего учения, принадлежащего Павлу. Не случайно в церковной среде послания Павла принято называть «пятым Евангелием», и это не метафора: они действительно являются фундаментом церковного вероучения, так как в любом христианском богословском сочинении любой христианской конфессии в ссылках на текст Нового Завета не проводится различия: слова ли это Иисуса либо это слова его последователей,произнесенные через десятилетия после вознесения Иисуса.

Более того, все ссылки на слова Иисуса и на слова его последователей, включенные в Новый Завет, абсолютно равнозначны — и это одна из главнейших особенностей христианства как религиозной системы!

 Согласно посланиям Павла, каждый новый правитель,признающий незыблемую власть жреческой касты над душами людей и соглашающийся возглавить ее, становится одновременно в одной должности и Ксерксом, и Христом — «царем иудейским и главным раввином», и в этом весь смысли подлинная цель римской христианской социальной доктрины.

«Добрые послания» от Матфея, Луки, Марка, Иоанна,отредактированные и перетолкованные до противоположного смысла апостолом Павлом (главным выдумщиком», как о нем отозвался 13 января 1889 года в своих «Дневниках» Лев Толстой), а затем по-своему изъясненные иудейскими и греческими философами, не могли и не смогли стать Евангелием от Иисуса
« Последнее редактирование: 20 Августа 2018, 03:31:12 от abu_umar_as-sahabi »
Доволен я Аллахом как Господом, Исламом − как религией, Мухаммадом, ﷺ, − как пророком, Каабой − как киблой, Кораном − как руководителем, а мусульманами − как братьями.
http://abu-umar-sahabi.livejournal.com/